Серия семнадцатая. Тихие заступники

Тишина в медибае была не для ушей. Её можно было видеть: в мерцающих линиях на мониторах, в напряжённой спине Рэтчета, склонившегося над спящей Аллой, в неподвижности её пальцев, всё ещё обвивающих его металлический палец. Воздух гудел от работы оборудования и немой, всепоглощающей тревоги. Аня стояла у двери, её рога, казалось, впитывали каждый звук, каждый вздох. Она видела, как Раф и Сари тихо совещаются с Рэтчетом, как Джек и Мико о чем-то говорили. Они были командой. Слаженной, знающей. А она была просто... Аня. Сестра. Подруга. Единственное, что она могла сделать — это стоять и смотреть, как её лучшая подруга борется за жизнь в сантиметре от смерти. — Её показатели стабилизируются, — голос Рафа был тихим, но чётким. — Но нейронные связи, которые пострадали от тёмного энергона... это долгий процесс. Нужен покой. И время. Время. У них его не было. Война не ждала. «База Дарк» могла быть разрушена, но её тени, как яд, уже проникли в их жизнь. Аня чувствовала, как беспомощность разливается по телу горячей, едкой волной. Она должна была что-то делать. Помочь. Исправить. Она подошла к краю стола, её рука потянулась к холодному лбу Аллы. —Может, если я... поделюсь своей энергией? Как тогда, когда мы были детьми и... —Аня, нет. Рука Джека легла на её запястье, мягко, но неумолимо. Он смотрел на неё не с упрёком, а с усталым пониманием. —Это не простая рана. Это отравление на уровне искры. Любое внешнее вмешательство, даже с самыми лучшими намерениями, может нарушить хрупкий баланс, который держит Рэтчет. Ты можешь навредить. — Но я не могу просто стоять! — её голос сорвался на шёпот, полный сдавленных слёз. —Иногда стоять — это самая трудная вещь, — сказала Мико, не отрываясь от экрана. — Доверься им. Доверься нам. Довериться. Слово, которое резало горло. Она видела, как Рэтчет не спал уже двое суток, как его руки, обычно такие твёрдые, едва заметно дрожали. Довериться тому, кто сам был на грани? Нет. Она была Искрой Оптимуса. Она должна была действовать. Она кивнула, делая вид, что согласилась, и выскользнула из медибая. Ей нужен был воздух. Пространство. Поле, где можно было думать. Она направилась к дальнему выходу базы — маленькой потайной двери, ведущей к расщелине в скалах, откуда открывался вид на бескрайнюю пустыню под холодным, равнодушным небом Невады. Она не заметила, как из тени за ней последовала лёгкая, почти бесшумная тень. Существо, похожее на помесь скорпиона и бензопилы, с хищной грацией скользнуло по стене. Инситекон. Разведчик. Последний выживший из группы, посланной «Базой Дарк» для сбора данных после падения. Его сенсоры засекли чистый сигнал Искры. Легкую добычу. Аня вышла на открытое пространство, вдохнула полной грудью колючий, холодный воздух. И тут её ноздри уловили запах — масла, ржавчины, голодной агрессии. Она обернулась слишком поздно. Инситекон спикировал с уступа, его хвост с шипящим лезвием метнулся к её горлу. Аня инстинктивно отпрыгнула, её собственный хвост взметнулся, цепляясь за камень для баланса. Она оказала сопротивление — неопытное, отчаянное, но сопротивление. Она пнула его, попыталась схватить за клешню, но сила была не равна. Существо ударило её по голове, мир заплясал, и она упала на спину, чувствуя, как холодный металл прижимается к её шее. И тогда между ней и лезвием встала синяя молния. Это была не метафора. Это было существо в облегающем боевом костюме цвета глубокой ночи с синими, словно живые, энергетическими прожилками. Ростом под два метра, движения — жидкая, смертоносная грация. Сапоги-ранцы на ногах едва касались земли. На ремне висели два рукоятки, от которых исходило мягкое голубое свечение — энергоклинки. Но больше всего поражал шлем — гладкий, безликий, с единственным сенсорным щитком на месте лица. Из-под его нижнего края выбивалась одна-единственная прядь волос цвета чернильной синевы. Она не сказала ни слова. Её рука мелькнула, и один из энергоклинков с тихим вжжж ожил, превратившись в лезвие из сжатого света. Удар. Один. Чистый. Хвост инситекона с шипением отлетел в сторону. Второй удар — вращательный, рассекающий — прошёл через середину его корпуса. Существо распалось на две тихо дымящиеся половинки, которые с глухим стуком рухнули на камни. Всё заняло меньше трёх секунд. Аня, оглушённая, смотрела на своего спасителя. Та повернулась к ней. За сенсорным щитком, в тусклом свете, Аня разглядела контур лица — человеческого, но с неестественно чёткими, идеальными линиями. И глаза... даже через фильтр шлема было видно: они светились. Коричневые, как старая кора, но зрачки... зрачки были не круглыми, а словно разделёнными по диагонали: одна половина — ярко-красная, как расплавленный металл, другая — холодная, ледниковая голубая. — Ты... — начала Аня. Но девушка в синем уже сделала шаг назад. Её свободная рука мелькнула, и в карман куртки Ани, лежавшей рядом, бесшумно влетел маленький, прозрачный капсуль с жидкостью яркого, ядовито-зелёного цвета. Затем спасительница просто... растворилась. Не исчезла в клубах дыма. Её силуэт стал прозрачным, расплылся в мареве горячего воздуха над камнями и пропал, будто её и не было. Сознание Ани окончательно помутнело. Последнее, что она запомнила перед тем, как погрузиться в темноту, — это беззвучное, едва уловимое жужжание, похожее на работу скрытых двигателей где-то высоко в небе. Она очнулась уже в медибае. Над ней склонилось встревоженное лицо Элис. —Аня! Что случилось? Тебя нашли у выхода без сознания. Рядом... обломки какого-то десептиконского миникона. Аня села, голова гудела. Она потянулась к карману куртки, висевшей на спинке стула. Её пальцы нащупали холодный, гладкий цилиндрик. Она вытащила его. Капсуль с зелёной жидкостью светился тусклым, внутренним светом. — Кто это дал? — голос Рэтчета прозвучал у неё за спиной. Он стоял, скрестив руки, его оптические сенсоры были прикованы к предмету в её руке. И Аня рассказала. Всё. О тихом отчаянии, о попытке вырваться, о нападении, о синей молнии, спасшей её, о шлеме, энергоклинках, о пряди синих волос и... о глазах. Коричневых с красно-голубыми зрачками. По мере её рассказа лицо Рэтчета, а точнее, вся его поза, менялась. Исчезла привычная ворчливость, затем профессиональная сосредоточенность. Его броня, казалось, окаменела. В медибае воцарилась такая тишина, что был слышен тихий гул генераторов за стенами. — Не может быть, — наконец выдавил он, и его голос был пустым, лишённым всякой интонации. — Это... описание... — Что? Кто это? — спросила Элис, её зелёные глаза сузились. Рэтчет медленно повернулся к главному компьютеру. Его пальцы, обычно такие уверенные, дрожали, когда он вводил команды. На экран выплыла старая, потрескавшаяся голограмма. На ней была женщина. Не робот. Женщина в изящных, но явно кибертронских доспехах, с короной из переплетённых энергетических нитей. Её лицо... было лицом той самой спасительницы, если убрать шлем. Те же резкие, благородные черты. И глаза. На голограмме они были просто светящимися. Но Аня узнала форму. Коричневые. С красно-голубыми зрачками. — Мирекс, — прошептал Рэтчет, и это имя прозвучало как похоронный звон. — Королева Искр. Она погибла. На наших глазах. Мегатрон... он убил её. Мы видели, как её искра погасла. Видели её тело и как Мегатрон в неё стрельнул. Он посмотрел на капсуль в руке Ани. —Эта жидкость... Анализ показывает... это концентрированный антидот к тёмному энергону. Синтезированный по кибертронской технологии, но с... органическими катализаторами. Такого не умели даже в самые мирные времена Кибертрона. В комнате повисло тяжёлое, невероятное недоумение. Мёртвая королева вернулась? Спасла Искру Оптимуса? И прислала лекарство для другой Искры? — Зачем? — тихо спросила Аня. — Почему не показалась? — Если это она... — голос Рэтчета был полон древней, клокочущей боли. — То у неё на то были причины. Веские. Как и тогда, когда она пожертвовала собой, чтобы спасти ту искру что чуть не попала под удар Мегатрона. В то же время, в глубоком лесу на севере Канады, куда не ступала нога человека, царила тишина иного рода. Тишина ожидания. Синяя молния — девушка, спасшая Аню — материализовалась на поляне. Она сняла шлем. Тёмно-синие, как ночное небо, волосы упали на плечи. Её лицо было молодым, но в глазах, этих странных красно-голубых окнах в душу, стояла тяжесть тысячелетий. Она была похожа на человека, но в её осанке, в самом воздухе вокруг неё чувствовалась сила, не принадлежащая Земле. Она была Искрой. Чистой, негибридной. Но не такой, как Аня или Алла. Она была... изначальной. К ней вышли другие. Первая — в костюме бардового цвета с тёмно-зелёными, как старая хвоя, прожилками. Такой же шлем в руке. Её лицо было спокойным, почти беззаботным, несмотря на ситуацию. Венерва 17. Она потянулась, как кошка, её бардовые волосы с зелёной лентой в них упали Венерве на плечи. —Ну что, матушка-королева, разнесли букашку? Вторая — старше, строже. Её чёрный костюм был расчерчен ярко-зелёными, неоновыми линиями. Из-под шлема выбивались два острых, изящных рога, а за спиной лежал тонкий, цепкий хвост с небольшой кисточкой. Хамида. Она отдала чёткий, почти воинский кивок. —Периметр чист. Следы базы уничтожены. Девочка доставлена к своим. Третья — в чёрном же костюме, но с голубыми, как ледник, прожилками. Без рогов, без хвоста. Ларен. Она, самая молодая, прыгала на месте, не в силах сдержать энергию. —Видела, видела, как ты его разрезала! Вау! Чик-чик и готово! А я в это время их сенсоры глушила, они даже пискнуть не успели! И из-за спины Хамиды вынырнула маленькая фигурка. Девочка лет пяти, с синими, как у самой королевы, волосами, заплетёнными в два беспорядочных хвостика, и огромными, ярко-оранжевыми глазами, полными любопытства и восторга. —Мамочка! — она подбежала и обвила ногу женщины. Ту, что называли королевой, звали Мирекс. Она наклонилась и подняла малышку, прижав к груди. —Моникс. Ты же вела себя хорошо? — Я тоже была умницей! — девочка радостно закивала. — Сидела тихо-тихо, как ты сказала! И смотрела, как тётя Ха́мида всё взрывает! Хамида снова поклонилась, на этот раз ниже. —Всё сделано, Королева. Они больше не сунутся к ним. Моникс тоже была в порядке, не мешала, а наоборот, была умницей и послушной... Мирекс вздохнула, и в этом вздохе была усталость, смешанная с нежностью. —Хорошо, Хамида... И не кланяйся, пожалуйста. Мне это никогда не нравилось. Она поставила Моникс на землю и посмотрела в даль, сквозь вековые сосны, туда, где где-то на юге лежала пустыня и база, полная её растерянных, израненных детей. —Надеюсь, мой народ в порядке... Моникс, уцепившись за её руку, посмотрела снизу вверх. —Мамочка... А как там братики Рикс и Нолан? Они тоже скучают? На лице Мирекс дрогнула слабая, печальная улыбка. Она погладила девочку по голове. —Они в порядке, солнышко. Они сейчас... боты разных фракций. И, возможно, мы к ним придём. Но попозже. — Хорошо, мамочка! — Моникс радостно подпрыгнула и побежала дразнить Ларен, которая с преувеличенным ужасом стала от неё убегать. Венерва 17 подошла ближе, её спокойное лицо стало серьёзным. —Лекарство доставлено? —Да, — кивнула Мирекс, сжимая в руке идентичную пустую капсуль. — Но это лишь временная мера. Яд глубокий. И внучка твоя... Видела меня. Оптимус и Рэтчет скоро поймут. — Значит, время уединения подходит к концу, — констатировала Хамида, её зелёные прожилки на костюме слабо пульсировали. — Что прикажете, Королева? Мирекс смотрела, как Моникс гоняется за Ларен, и её красно-голубые глаза отражали целую вселенную боли, ответственности и неизбывной любви. —Ждать. Следить. И быть готовыми. Наш долг — защищать их. Как я и обещала Квинтессе с Праймами... Защищать тех кто не может сам себя защитить. Она снова надела шлем, и её лицо скрылось за безликим сенсорным щитком. Но в её последнем взгляде, брошенном в сторону юга, была не королевская холодность, а материнская тревога. Она спасла одну дочь сегодня. Но их было так много. Разбросанных, потерянных, раненых. И за каждого из них её древняя, израненная душа готова была снова вступить в бой. Даже с призраками собственного прошлого.