Сумка

— Д-добрый в-веч… эм… н-ночи! Д-доброй ночи, я — — Водобой? Откуда у тебя мой номер? — С-слушай. Т-ты оставила сумку в п-подсобке, и я-я думал, ч-что ты за-зайдёшь её забрать, н-но… И я, я п-попросил т-твой номер у Р-роберта… — Чёрт, ты знаешь, который сейчас час? — Половина в-второго. Я правда н-не хот-тел тебя… ну, б-беспокоить, я, я… Хотел сп-просить, ты придёшь з-за ней или нет? — В смысле «придёшь за ней»? Ты что, ещё там? — Н-ну…

***

Шифт мчалась вдоль квартала на своём «Кавасаки», всё ещё переваривая недавний разговор. Несмотря на поздний час, она не спала — залипала в какую-то третьесортную мелодраму по ящику. В смысле, все же нормальные люди так делают: работают в офисе, а по вечерам в одиночестве перебирают каналы. За одним поворотом скрывался следующий, ничем не отличавшийся от предыдущего. И вот — за очередным переулком наконец показались огни парковки. Девушка заметила Германа прежде, чем он её. Предварительно она вновь приняла неродную для себя личину — на этот раз это был образ девушки, случайно увиденной на рекламном билборде по пути. Чем-то она приглянулась Шифт — наверное, дело было в миловидном «кукольном» личике с огромными глазами, совсем как у Твигги. Парень в костюме цвета Икеи не сразу заметил приближающуюся из темноты фигуру. Стоя под фонарным столбом, он и сам походил на столб — худощавый и высокий. Только когда Шифт оставалось не больше десяти метров, до него, кажись, дошло. — О, это т-ты! При — — Знаешь, — с ходу начала она, — Ты мог просто оставить сумку в раздевалке. Парень глотал губами воздух. «Совсем как рыба» — от мысли об этом очевиднейшем сравнении губы растянулись в глупой улыбке. — Я-я… я думал, там м-может быть что-то важное. — Выдохни. Не вставая с мотоцикла, девушка нагнулась, чтобы забрать сумку. И когда она вот-вот коснулась руки юноши, с досадой обнаружила, что конструкция байка перевесила. Она вот-вот упадёт. Была всего секунда, чтобы продумать план: либо свалиться плашмя прямиком на асфальт, либо попытаться схватиться за что-нибудь. И этим «что-то», как ни странно, оказался именно Герман. — Чёрт! — резкий рывок выбил сумку на землю, вывалив всё её содержимое, — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Девушка судорожно бросилась к сумке. Лихорадочно принялась сгребать разбросанные вещи, совершенно игнорируя всё вокруг. Среди довольно очевидных вещей, которые могли оказаться в сумке притворщицы, в глаза бросилась одна странность. Пока она была занята своими делами, собирая разбитую косметичку и осколки карманного зеркальца, Водобой, затаив дыхание, разглядывал то, что лежало чуть поодаль. — Вот, в-возьми, — Шифт подняла голову и увидела, что юноша спешно пытался помочь ей собрать остаток вещей. В его мокрой руке был модный журнал. По глянцевой обложке стекали капли воды, очерчивая портрет модели. Той самой, чьё лицо послужило «донором» для притворщицы сегодня вечером — забавное совпадение, — И-извини, я, я не хотел, я… Эти журналы не были простым чтивом для девушки. Если она была холстом, то каждая страничка, каждый портрет здесь — кисти и краски. Сложно воровать, когда не знаешь, что. По выражению лица Германа — не осуждению, а тихому, почти восхищённому пониманию — Шифт осознала, что он всё понял. И в этот миг ей захотелось не провалиться сквозь землю, а посмотреть, что он скажет дальше. Эта новая, странная уязвимость была одновременно пугающей и пьянящей. — Хватит причитать, — перед тем, как положить журнал обратно в сумку, девушка хорошенько его встряхнула от влаги. Стыдливо потупив взгляд на рухнувший мотоцикл, она вдруг произнесла краткое: — Садись. — А? — Я тебя подвезу, — Морган, всё так же не поднимая голову, схватилась за корпус. Пускай и движение, с которым она подняла байк на колёса, казалось удивительно лёгким, но далось ей с трудом. Всё, лишь бы не просить. Девушка ненавидела быть обязанной. Но мысль о том, что он так и будет стоять под фонарём, показалась ей невыносимо одинокой. Глупость, конечно. Но от этой глупости в груди стало чуть теплее. — Н-не н-нужно, я, я… — Слушай, мне всё равно. Если хочешь ночевать в своей коморке — я не против. Я не хочу быть обязанной за то, что ты вернул мне эту грёбаную сумку. Ещё и журналы насквозь промокли, ты вообще в курсе, сколько они — — И-извини! Я, я-я всё в-верну! — Забей, — резкая смена тона девушки вводила в ступор. «Забей» — не отмашка, а совет. Почти дружеский, — Так, тебя подкинуть или нет? Метро-то закрыто. Юноша кивнул. От улыбки на лице Герми — искренней и какой-то детской — девушка отвернулась. Перемахнув ногой через байк, она села за руль. Щелчок замка зажигания, и железный конь взвыл. Загорелась куча разноцветных лампочек, стрелки индикаторов двинулись вправо. «Кавасаки» готов тронуться. — Когда-нибудь катался на таком? — Н-нет, — ответ был очевиден. Водобой обошёл мотоцикл, зашёл за спину девушки, но так и не сел, — А к-как… как м-мы поедем? — Смотри, — Шифт с шумом выдохнула. Предстоящее объяснение не сильно воодушевляла её; она уже успела пожалеть о том, что сама же и предложила. «Инициатива ебёт инициатора» — промелькнуло у неё в голове. Деваться было некуда. Девушка через плечо глянула на свободное место на кожаном сидении, — Садись и держись за меня. Герман послушно сел сзади. Места было предательски мало — мотоцикл спортивный, развернуться было негде. Бёдра девушки плотно прилегали к бензобаку. Раньше Шифт никогда не приходилось подвозить кого-то — потребовалось немного времени, чтобы поймать баланс. Юноша осторожно положил руки на её плечи, от чего девушка невольно прыснула. — Нет, — девушка среагировала быстро. Её рука оказалась над ладонью Водобоя, — Так ты свалишься. Для начала — поставь ноги на подножки. Они внизу, — допельгангер чувствовала, что парень сильно нервничает. Он неловко ёрзал сзади, пытался устроить длинные ноги на небольшие подставки. Когда у него наконец это вышло, она продолжила, — Да, правильно. Теперь обними меня. Герой занервничал ещё больше, но послушался. Попытался стряхнуть с ладоней капли влаги, обтёр их о костюм. Не помогло — руки стали ещё мокрее. Деваться было некуда, и парень всё же обвил её своими тонкими руками. Стараясь не касаться её, чтобы не намочить одежду, он осторожно придвинулся ещё ближе. Терпение иссякло. Вместо того, чтобы дальше распинаться, девушка резко дала по газам. Не для того, чтобы поехать, а чтобы припугнуть юношу. Сработало — от резкого толчка Водобой прижался к ссутулившейся мотоциклистке. Пальцы крепко вжались в женскую плоть, чуть сдавив её. Майка тут же промокла и прилипла к телу. — Вот так. Держись крепко — поедем быстро. Она не дала ему возможности ответить. Но прежде чем тронуться, на долю секунды всё замерло. Шифт почувствовала, как его тело, сначала напряжённое и нерешительное, постепенно расслабляется, доверчиво прилегая к её спине. Его дыхание стало ровнее, щека почти касалась её плеча. Обычно чужие прикосновения вызывали у неё лишь желание отстраниться, сменить внешность, слиться с пустотой. А это… это было иначе. Тепло, исходящее от него, было не назойливым, а… обволакивающим. Оно прогоняло ночной холод и странным образом успокаивало ту бурю, что бушевала у неё внутри после их разговора в подсобке. Это было странно, непривычно для неё. Мокро и тепло. Рёв двигателя с оглушительным рыком пронёсся по парковке, и мотоцикл рванул с места. Водобой непроизвольно вскрикнул и сжал её ещё крепче. И вместо того чтобы огрызнуться, Шифт… улыбнулась. Уголки её губ дрогнули сами по себе, скрытые мраком и шлемом. Ветер бил в лицо, срывая с губ все грубые слова, которые она заготовила. А в голове, подчиняясь ритму мотора, стучала одна-единственная, мысль: «Что это со мной?». Мысль была такой же тихой и тёплой, как его дыхание у неё над ухом. И такой же пугающей. Она прибавила газу, но уже не чтобы припугнуть его, а чтобы этот миг, эта смесь страха, тепла и непонятной лёгкости, поскорее исчез. Чтобы новые чувства рассеялись в ночных огнях, развеялись.