Простые движения

С момента происшествия с сумкой прошло несколько дней. «Красное кольцо» усиленно наступало, каждая новая смена становилась всё сложнее. Не было времени на сантименты, разногласия отходили на второй план. Только вечер пятницы, проведённый в баре, мог помочь наконец-то развеяться. Шифт не ожидала приглашения. Нет, она не была белой вороной, но и налаживать контакт не стремилась. «Инициатива ебёт инициатора» — повторяла она у себя в голове. Но всё же пошла. «Сардина». Неоновая вывеска моргала и едва слышно потрескивала. Название было говорящим — бар был похож на стальной короб, доверху набитый отбросами самого разного сорта. Среди протухших людей — и не только — Роберт и Водобой были бельмом на глазу. Превращаться в одного из них, здесь — идея была обречена на провал. Она перебирала варианты. Стоя напротив бара, девушка пристально рассматривала прохожих. Тех, кто выходил из бара, она отметала сразу: вышибала хоть и выглядит недалёким, но точно не идиотом. А вот те, кто заходил — вариант уже поинтереснее. Нужно было только выбрать одного и немного подождать. К счастью, долго ждать не пришлось: девушка заметила знакомую компанию. Малевола, Фламбэ и Призма — всех троих без вопросов пропустил фейс-контроль. Размышления прервала резкая боль в руке. Погрузившись в раздумья, девушка забыла про тлеющую сигарету, что была зажата между пальцами. Огонёк успел дойти до фильтра и прижёг незадачливую курильщицу, за что и был раздавлен. Чтобы не ловить на себе ненужные взгляды, для очередной метаморфозы Шифт отошла в переулок. Образ Роберта — да, в рабочее время девушка постоянно перенимала его внешность — растворился в полутьме. Перевоплощаться по памяти — сомнительное удовольствие. Требовалось больше времени, чтобы вспомнить и скопировать все детали. Хвост каштановых волос, мускулистые плечи. Кончиком языка девушка проверила, отсутствует ли передний зуб.

***

Надо было видеть его реакцию. Фламбэ был вне себя от переполняющих его эмоций. Что-что, а посягать на тело, его тело, он простить не мог. В горящих адским пламенем глазах читалось чёткое намерение испепелить «Фламбэ» на месте. Мужчину вовремя потушила Призма: — Боже мой! Сучка, у тебя зачётный зад! — она никогда не подбирала выражения, — Почти как настоящий! Малевола, глянь! — Эй! — видно, что эго Фламбэ-оригинала было задето. Ещё немного, и он примет это за оскорбление, — Это МОЙ зад! — Да, блять, именно поэтому я это и сказала! «Фламбэ» прыснула в кулак. После первого знакомства девушка ставила себе целью как-то подколоть его, задеть за самое сокровенное — эго. Но не ожидала, что эффект будет именно таким. Как и в тот раз, она многозначительно промолчала. Фламбэ, завидев в другом конце бара караоке-установку, поспешил ретироваться к ней. Напоследок бросил что-то себе под нос — кажется, на испанском. Или, быть может, арабском — неважно. По его интонации Шифт поняла, что это точно было ругательство. Девушка повернулась и глянула в сторону уходящего героя. К её великому удивлению, он тоже на неё смотрел. Он смотрел на его… задницу? Да, он определённо пялился на собственный зад, и это было слишком долго, чтобы это можно было назвать нормальным. От увиденного допельгангер поморщилась — она явно увидела то, что видеть была не должна. Вечер обещал быть весёлым. Нужно умыться и примерить на себя очередной образ. Шифт щёлкнула шеей, возвращаясь в так полюбившийся ей образ диспетчера. Роберт был удачной находкой — невысокий, сильный, в его теле она чувствовала себя уверенно, как в удобных джинсах. Выйдя из уборной, Шифт приметила новоприбывших. За баром сидел поникший Громила. Нависнув над стаканом, он одиноко разглядывал стеклянное донышко. От Я-команды девушка узнала, что за пару дней до её трудоустройства Робертсон уволил другую экс-злодейку. В подробности никто не вдавался, но по поведению мужчины всё было понятно без слов. «Наверное, грустно — терять кого-то» — эти мысли всплывали время от времени, — «Вот бы по мне кто-то так же скучал…». Девушка попыталась отбросить последнюю мысль, крутящуюся в голове всё чаще. Но чем чаще пыталась, тем чаще глупое суждение всплывало вновь. За бильярдным столом развлекался Сонар. Он методично загонял в лузы один шар за другим, не оставляя ни единого шанса соперникам одержать победу. Те кривились, скалились, но продолжали смотреть. Ругались, отсчитывали банкноты, когда был забит восьмой шар. Сердце пропустило удар, когда девушка заприметила вдалеке высокую фигуру. Она снова попыталась отбросить пугающее её чувство — не вышло. В голову, точно пуля, влетели воспоминания о недавней поездке на мотоцикле. Тепло, мокрые руки, горячее дыхание над ухом. Дурнело. Кажется, её сейчас вырвет. На автомате отправилась к выходу. Нужно было отдышаться, вдохнуть полной грудью холодный ночной воздух. Может, ей даже удастся стрельнуть сигарету у кого-то. У входа одиноко сидел Голем. Его не пустили — то ли потому, что ростом не вышел, то ли в силу возраста. Конструкт молча сидел на асфальте и курил, слушая музыку. Перевёртыш, стараясь не потревожить Глину, присела рядом. Голова гудела, как если бы её кто-то приложил о стену. Господи, лучше бы это было так — было хотя бы логическое объяснение. Тошнота никуда не делась. Голем не сразу, но заметил «Роберта». Снял один наушник, достал — даже думать не хотелось, откуда — пачку и зажигалку, а после протянул одну. — Тяжёлый день? — Типа того, — голос отдавал хрипотцой. Зажав сигарету в зубах, девушка щёлкнула колёсиком зажигалки. Запустила пятерню в копну неродных волос и, с шумом выдохнув, опустила голову, — Спасибо. — Без проблем. Неподалёку хлопнула дверь такси. Шифт не среагировала — а зря. — Слушай, — до боли знакомый голос заставил «Роберта» поднять голову. На неё смотрел, как ни странно, Роберт — уже настоящий, — Я, конечно, всё понимаю, — Меха-мэн сделал паузу, чтобы найти подходящие слова. Глубоко вдохнул и продолжил мысль, — Но почему всё время я? — А что, нельзя? — съязвила копия. А ведь действительно — нигде и не написано, что нельзя. Диспетчер устало протёр глаза и на выдохе произнёс: — Ладно. Только не делай глупостей, пока ты — это «Я». Шифт тактично промолчала. После нескольких затяжек она снова размазала окурок оземь. На этот раз пальцами. Неторопливо поднялась на ноги, и шагнула в сторону от бара. — Ты куда? — Голем прервал молчание. — Домой, — девушка не была настроена на дальнейшую беседу, — Мне надо отлежаться пару дней. Она украдкой кивнула обоим на прощание, после полезла в телефон. Ехать на метро в такое позднее время — всё равно, что добровольно искать неприятности. Тем более в этом районе. Хотелось как можно скорее добраться до дома, залезть в горячую ванну и там же раствориться. И всё бы ничего, вот только ванной у неё не было. Всё, на что она могла рассчитывать — это узкая кабинка душа с уродской плиткой. Прошло, по ощущениям, не меньше получаса с заказа, а такси всё нет. И вот, когда заветное жёлтое авто с «шашечками» на крыше выплыло из-за поворота, из бара послышались странные звуки. Какая-то возня, крики, угрозы. Ещё мгновение, и Голем исчез в розовом портале. Такси припарковалось у входа. Несколько секунд ушло на раздумья как поступить. Решение было принято, когда водитель несколько раз нажал на гудок. — Извините, я сейчас, — девушка наклонилась к окну, после чего шмыгнула в бар.

***

— Понятно же, что твоя личность — просто прикрытие. Так кто ты на самом деле? Перевёртыш отлично читала эмоции людей. Она видела, как Роберт колеблется, подбирает слова. Как его грудь набирает воздух в лёгкие перед ответом. И тут наступает облегчение. — Всё верно, это прикрытие. Этот парень, Роберт, просто прикрытие… — он начал издалека. Речь шла тягуче, витиевато, — Эм… Я Мехамен. Снова вспыхнул Фламбэ. На удивление остальных, на защиту диспетчера встал именно Голем. Второй проигрыш за сегодня окончательно добил самооценку пиромана, из-за чего тот, послав всех к чёртовой матери, взмыл ввысь. Впервые себя наконец-то проявил и Водобой — простой жест, но он зацепил девушку. — …Эм-м… Может, кто-то ещё хочет что-то сказать? Как ни странно, первым подала голос Невидива. — Меня зовут Кортни. Я-команда поочерёдно представились. Герм, Виктор, Элис, Бруно, Малевола — Гибб — и Кольм. Когда очередь дошла до Шифт, к горлу неожиданно подступил ком. — Я… эм-м… — девушка попыталась проглотить комок нервов, чтобы выдавить из себя хоть что-то внятное. Она хотела соврать, придумать что-то несуразное, но остатки совести — если это можно было так назвать — не позволяли ей этого, — Я Нэнси.

***

Девушка вернулась глубоко заполночь. Ополоснулась в прохладном душе и на ватных ногах выплыла в спальню. В комнате пахло сыростью. Попытки вывести эту чёртову плесень не увенчались успехом. Кровать была завалена грязными вещами, ещё одна куча белья валялась на полу, возле комода. Левее от него стояло зеркало. Единственное в этом доме, и то — занавешенное простынёй. Нельзя сказать, что Шифт боялась зеркал, нет. Скорее, оно было ей без надобности. Почему оно тогда тут стояло? Возможно, привычка. Ей нравилось разглядывать людей — рассматривать морщинки, родинки, чтобы потом их повторить. Но собственное отражение вызывало в ней если не страх, то отвращение. Снова образ. Юноши, что даёт отпор негодяям в баре. Его спокойное, счастливое лицо. — Ге-ерма-ан, — губы смаковали каждую букву. Девушка закрыла глаза, и молча, наощупь, сорвала простыню с зеркала. Открыв глаза, перед ней стоял Водобой. Абсолютно без одежды. Точная его копия — по крайней мере, до пояса. Всё, что ниже, было лишь вольной интерпретацией её фантазий. Лицо горело от стыда. Было стыдно до одури. Внизу живота предательски тянуло от возбуждения. Воспоминания о той поездке, о прикосновениях — как он сжимал её за талию. Тепло его тела. Кто же мог знать, что все эти долгие 25 лет жизни она желала именно этого? Дрожащая ладонь скользнула вниз по незнакомому животу, и там, где кожа была самой нежной, замерла. Сердце колотилось где-то в горле, сливаясь с гулом в ушах. Она закусила губу, но не от стыда, а от нахлынувшего вала странного, пьянящего любопытства. Первое прикосновение, не к себе — к нему — заставило её задрожать. Это была не её кожа, не её лицо, но именно её, Нэнси, желание направляло движение. Пальцы, сначала робко, стали повторять простые движения вверх-вниз, вниз и вверх, отыскивая ритм, на который отзывалось всё её существо. Глаза были прикованы к отражению — к его лицу, искажённому гримасой наслаждения, которое она сама же и создавала. «Боже, что же я творю?» — пронеслось в голове, но мысль рассыпалась, едва родившись, под натиском новых ощущений. Внутри всё сжималось и плавилось. Она видела, как в зеркале затуманивается его взгляд, как учащается его дыхание, и понимала, что это её дыхание, её мимолётная смерть и её же рождение. Сладостный стон эхом раздался в комнате, отскакивал от стен и возвращался обратно к девушке. — …Мгх… Ах, — Нэнси уже не могла сдерживаться. Чужой голос вырывался из чужой же глотки всё громче, — …Б-блять…а-ах! Волна подкралась неожиданно, вырвавшись из самого центра этого сладкого безумия. Приятная дрожь прошла по всему телу, после неё — прилив тепла. Того самого, жажда которого её преследовало последние дни. Когда отголоски ощущений сошли на нет, в комнате повисла оглушительная тишина. Нарушаемая лишь её прерывистым дыханием, эта тишина начала давить на виновницу шума. Она смотрела на уставшее, красное и потное лицо в зеркале — лицо Водобоя. Было противно, но не от него, а от самой себя. Было страшно. Было непонятно. Но это была она.