Часть 10

      Утро ворвалось в пентхаус ослепительным светом, отражаясь от хромированных поверхностей и бесчисленных зеркал. Метровилль за панорамными окнами уже проснулся: город идеальных геометрических линий, стремящихся ввысь небоскребов и плавных эстакад пульсировал жизнью.       Грейс сидела перед туалетным столиком. Она методично снимала с волос бигуди, позволяя прядям рассыпаться по плечам мягкими, упругими волнами. Эта классическая укладка требовала времени, но результат того стоил в зеркале отражалась элегантная девушка из эпохи безупречного стиля. На ней было легкое платье фисташкового оттенка с расклешенной юбкой-колоколом чуть ниже колена и аккуратным вырезом-лодочкой. Очередной шедевр Эдны Мод, ткань выглядела и ощущалась как невесомый летний хлопок. На ноги она надела удобные туфли-лодочки на низком, устойчивом каблуке: сегодня ей предстояло много ходить, да и привлекать лишнее внимание стуком шпилек не хотелось.       Всю эту утреннюю рутину сопровождал пристальный, почти осязаемый взгляд. Джек сидел в кресле-полусфере в другом конце комнаты, небрежно закинув ногу на ногу. Сегодня он сменил вечерний шелк на безупречно скроенный светло-серый костюм, под которым виднелась тонкая темная водолазка, выгодно подчеркивающая ширину его плеч. Он не читал утреннюю газету, не смотрел в окно, он смотрел только на неё.       Закончив с макияжем, Грейс поднялась и слегка одернула юбку. Уловив этот сигнал, Джек плавно поднялся с кресла. Он приблизился бесшумно, и пространство вокруг него тут же наполнилось едва уловимым запахом дорогого мужского парфюма. Серьги Грейс отозвались легким, комфортным теплом, сегодня его атомная энергия была укрощена хорошим настроением и отсутствием алкоголя в крови. Джек остановился вплотную к ней. Его сияющие глаза с легким прищуром прошлись по её фигуре сверху вниз, оценивая каждую деталь с видом знатока искусств, которому только что доставили в личную коллекцию редкий шедевр. — Потрясающе, — выдохнул он. Он медленно протянул руку, и его пальцы неожиданно бережно зацепили один из идеально уложенных локонов, накручивая его на указательный палец. Тепло его кожи ощущалось даже сквозь защитный барьер, созданный Эдной. — Знаешь, дорогая, — прошептал он, склонившись к самому её уху так, что его дыхание защекотало шею, — в этом наряде ты выглядишь настолько ослепительно, что я начинаю ревновать. Еще немного, и ты начнешь излучать больше сияния, чем я. А в этом городе может быть только одна звезда. Он отпустил локон, позволив ему спружинить обратно, и на его лице расцвела та самая фирменная, обезоруживающая улыбка, от которой плавились сердца миллионов поклонниц. — И поскольку я — идеальный кавалер, а также национальное достояние, я не могу позволить тебе добираться до этой булочной на такси. Я подвезу тебя. Они спустились в подземный гараж на персональном лифте, двери которого открылись с мелодичным перезвоном. Джек остановился около своего кабриолета, галантно открыл перед ней дверцу, дождался, пока она устроится на белоснежном кожаном сиденье, и только потом сел за руль.       Автомобиль плавно выехал из подземного гаража и влился в утренний поток Метровилля. Город сиял архитектурным оптимизмом. Широкие проспекты были обрамлены высотками из стекла и бетона, украшенными абстрактными мозаиками и взлетающими ввысь шпилями. Над их головами, по изящным монорельсовым путям, опирающимся на тонкие бетонные арки, бесшумно скользили серебристые поезда. На перекрестках стояли светофоры, чьи круглые секции напоминали иллюминаторы, а замысловатые неоновые вывески кинотеатров и закусочных добавляли улицам ярких красок. Встречный ветер трепал идеальную укладку Грейс, но она даже не пыталась её поправить. Она смотрела на проносящиеся мимо пешеходные аллеи, где мужчины в строгих фетровых шляпах и двубортных костюмах спешили в офисы, а женщины в пышных платьях прогуливались с колясками.       Джек вел машину уверенно, одной рукой вальяжно придерживая руль. Он явно наслаждался вниманием, которое привлекал его эксклюзивный автомобиль и он сам. — Надеюсь, твоя подруга оценит масштаб моих усилий, — небрежно бросил он, не отрывая взгляда от дороги. В его голосе звучала снисходительная, чуть насмешливая интонация. — Доставка от двери до двери личным транспортом Гаммы Джека. За это в приличных заведениях берут двойной тариф, милая. Грейс лишь глубоко вздохнула, крепче сжимая небольшую сумочку на коленях. На горизонте уже показалась Пятая улица с её узнаваемыми клетчатыми козырьками кондитерской «У Берни», и с каждой секундой сердце Грейс билось все тревожнее в преддверии разговора с лучшей подругой.       Широкие панорамные окна заведения сверкали на утреннем солнце, а над входом приветливо покачивался красно-белый клетчатый козырек. Внутри, за столиками, уставленными вазочками с цветами, уже сидели ранние посетители, и Грейс была уверена, что Кейт уже там, нервно помешивает ложечкой кофе и ждет её.       Грейс потянула за тяжелую хромированную ручку и ступила на нагретый солнцем тротуар. Воздух здесь пах иначе: свежей выпечкой, корицей и бензиновым выхлопом обычных машин. Она уже собиралась захлопнуть за собой дверцу, когда Джек, грациозно перегнувшись через пассажирское сиденье, оперся локтем о белоснежную кожу обивки. На его губах играла лукавая, дразнящая улыбка, а в изумрудных глазах плясали искры самодовольного веселья. — Неужели твой личный, невероятно привлекательный шофер не заслужил даже скромного поцелуя на прощание? — промурлыкал он, склонив голову набок. — Нет, обойдешься, — спокойно и безапелляционно отрезала она. Джек не стал дуться. Вместо этого он запрокинул голову и искренне, раскатисто рассмеялся звук был таким громким, что пара прохожих в строгих костюмах удивленно обернулась. — Обожаю, когда ты строишь из себя неприступную крепость, дорогая! — сквозь смех произнес он. Он театрально приложил два пальца к своим губам и изящным жестом послал ей показательно-страстный воздушный поцелуй, словно актер, прощающийся со зрителями со сцены. Затем он легко отстранился, вернувшись на водительское сиденье. Грейс молча захлопнула дверцу. Двигатель кабриолета утробно взревел, переходя на высокий, чистый свист. Джек плавно вырулил на проезжую часть, и машина, сверкнув задними фарами-килями, стремительно влилась в утренний поток.       Грейс осталась стоять на тротуаре, глядя вслед удаляющейся машине, пока та не затерялась среди пузатых желтых такси и строгих седанов. Она шумно выдохнула. Как только Джек оказался на приличном расстоянии, тяжесть, давившая на её плечи с самого утра, немного рассеялась. Серьги в ушах, чутко реагирующие на его присутствие, окончательно остыли, приняв температуру окружающего воздуха. Она была одна. Хотя бы на несколько часов эта иллюзия свободы принадлежала только ей. Но расслабляться было рано. День предстоял долгий и невероятно сложный. В груди начал сворачиваться тугой узел тревоги при мысли о том, что именно она скажет Кейт и как посмотрит в глаза подруге после всего этого публичного фарса. А затем поездка к старому дому, попытка собрать осколки своей прежней, нормальной жизни.       Грейс расправила плечи, поправила ремешок сумочки, который словно стал тяжелее от скопившихся проблем, и решительно шагнула к кондитерской. Она взялась за прохладную латунную ручку двери и потянула её на себя. Над головой мелодично звякнул колокольчик, возвещая о её прибытии, и Грейс шагнула внутрь, погружаясь в теплую атмосферу запахов ванили и свежесваренного кофе, готовясь встретиться лицом к лицу с последствиями своего рокового знакомства.       Внутри «У Берни» время словно замедляло свой бег, возвращая Грейс в ту реальность, которую она потеряла. Пахло жареными кофейными зернами, теплой сдобой и корицей. Она осмотрелась и почти сразу увидела её.       Кейт сидела за их излюбленным столиком в самом углу, у огромного панорамного окна, сквозь которое падали широкие, согревающие полосы утреннего света. Как и всегда, Кейт выглядела так, словно только что сошла со страниц модного журнала о светской жизни Метровилля. На ней было безупречно скроенное алое платье, которое идеально гармонировало с её темными волосами, уложенными волосок к волоску. Кейт всегда отличалась этой педантичной аккуратностью в одежде, в манерах, в своих амбициях.       Увидев Грейс, она повернула голову. На пару долгих секунд она просто рассматривала подругу. В её взгляде читалось сложное смешение чувств: любопытство, легкая настороженность и тень того немого вопроса, который задавал себе весь город. Затем на её губах появилась сдержанная, но искренняя улыбка, и она коротко кивнула, приглашая присесть. Приветствие вышло неловким. Они обнялись, но как-то скованно, словно между ними теперь стояла невидимая стена из газетных статей и вспышек папарацци. — Привет, Кейт. Ты прекрасно выглядишь. — Здравствуй, Грейс. Ты тоже... очень изменилась. Они обменялись дежурными фразами о том, как добрались, но напряжение буквально висело в воздухе. Грейс нервно теребила ремешок своей сумочки, чувствуя, как ладони становятся влажными. Ей казалось, что каждый посетитель кафе косится на неё, хотя на деле никто не обращал внимания на двух молодых женщин в углу. Заметив её волнение, Кейт мягко улыбнулась и произнесла: — Я уже заказала. Наши любимые. Подумала, что нам обеим сейчас нужно немного стабильности. Повисла пауза. Кейт изящно сложила руки на столе, её идеальный маникюр контрастировал с белизной накрахмаленной скатерти. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями, и заговорила: — Знаешь... То мероприятие... Я ведь так долго всё организовывала. Моя семья вложила туда столько сил, средств и связей. Я... я очень хотела выбиться в элиты. Показать всем, что мы принадлежим к этому кругу. В голосе Кейт звучала горечь обманутых ожиданий. Она опустила глаза на свои сцепленные пальцы. — Я была так одержима этим успехом, каждой деталью вечера, что и не заметила, как в один момент всё перевернулось. И ты... ты уже была в объятиях Гаммы Джека. Вспышки камер, этот шок в зале... — Кейт подняла взгляд на Грейс, и в её глазах была абсолютная растерянность. — С твоим тихим образом жизни, Грейс, у меня в голове не укладывалось, что ты можешь быть втянута в нечто подобное. Что ты вообще способна на такие... авантюры. Кейт замолчала. За окном с легким шуршанием шин проехал блестящий седан, но взгляд девушки был устремлен куда-то сквозь стекло, в свои собственные мысли о том вечере, который должен был стать её триумфом, а стал началом чьей-то чужой, пугающей истории. Затем она повернула голову обратно к подруге. Её карие глаза смотрели проницательно и до боли честно. — Ты не похожа на счастливую обладательницу золотого билета, — тихо, но твердо добавила Кейт. Грейс тяжело, прерывисто вздохнула. Плечи её опустились, теряя осанку. — Не знаю... — голос Грейс звучал глухо, в нем сквозила отчаянная уязвимость. Она посмотрела в глаза Кейт, моля о понимании, хотя и не могла рассказать всей правды. — Всё это так стремительно произошло... Кейт не стала задавать лишних вопросов. Она просто понимающе кивнула в ответ, и в этом легком движении было больше поддержки, чем в тысяче слов утешения.       Как раз в этот момент к их столику подошла приветливая официантка в полосатой униформе. С профессиональной ловкостью она поставила перед ними две чашки дымящегося черного кофе и две тарелочки с идеальными лимонными тарталетками, украшенными пышной, слегка подрумяненной меренгой. Сладкий, насыщенный цитрусовый аромат поднялся над столом, на короткое мгновение вытесняя из их маленького мира все тревоги, которые окружали их в настоящее время.       Повисла недолгая пауза, во время которой Кейт аккуратно отломила десертной вилочкой кусочек меренги. Видимо, решив, что тяжелых раздумий на сегодня достаточно, она прочистила горло и решила сменить тему, перейдя к более насущным, хоть и не менее тревожным новостям последних дней. — К слову о последствиях... — начала Кейт, слегка помахивая вилкой в воздухе. — Мне звонили твои родители. Грейс замерла, и кусок тарталетки, который она только что собиралась отправить в рот, так и остался лежать на тарелке. — Твой отец... скажем так, он был не просто в гневе после того звонка, — Кейт сочувственно поморщилась. — После того, как Гамма Джек перехватил трубку и наговорил им про «роскошную жизнь», мистер Паркер рвал и метал. Он заявил, что если понадобится, он завтра же сядет в свой пикап, возьмет старый охотничий дробовик, приедет в Метровилль и силой заберет тебя домой. Сказал: «Я и так слишком долго закрывал глаза на ее амбиции, когда она рвалась в этот чертов большой город, чтобы выбиться в люди. И вот к чему это привело!» Грейс закрыла глаза и сдавленно простонала, массируя виски кончиками пальцев. Картина вырисовывалась катастрофическая. Её консервативный, строгий отец с ружьем наперевес штурмует стеклянный небоскреб суперов — это было бы смешно, если бы не было так страшно. — Но это еще не всё, — тон Кейт стал более виноватым, и она опустила вилку. — Мне звонил твой босс. Мистер Миллер. При упоминании этого имени у Грейс внутри всё оборвалось. Разумеется, он не смог до неё дозвониться её телефон был сломан, а новый номер, который Джек выдал ей вместе с аппаратом из своих запасов, знали только они двое. И, конечно, старый скряга Миллер нашел способ выплеснуть свой яд через Кейт, чей номер был указан в её анкете как экстренный контакт. — О боже... — прошептала Грейс. — Что он сказал? Кейт неловко откашлялась, отводя взгляд в сторону окна. — Он был... очень прямолинеен. Сказал, что пока ты «играешь в голливудскую звезду и крутишь романы с ряжеными героями», работа в конторе стоит. И добавил, что уже оформил все документы на твое увольнение. Возвращаться тебе нет смысла, твой стол уже освобождают. Волна горячей, обжигающей злости захлестнула Грейс с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Эта злость была направлена не на Миллера и не на Кейт. Она целиком и полностью предназначалась Гамме Джеку.       Перед мысленным взором Грейс тут же всплыло лицо мистера Миллера — тощего, вечно желчного мужчины с жидкими прилизанными волосами, в дешевом сером костюме, от которого всегда пахло залежалой бумагой и табаком. Она вспомнила свое первое собеседование. Как он смотрел на неё поверх своих роговых очков оценивающе, с нескрываемым скептицизмом. «Мне здесь не нужны легкомысленные девицы, у которых в голове гуляет ветер, мисс Паркер, — скрипучим голосом чеканил он тогда, перебирая её безупречные рекомендации. — Бухгалтерия — это точность и порядок. Мой офис не место для того, чтобы кокетливо стрелять глазками в коллег. Если вы приехали в Метровилль, чтобы удачно выйти замуж и найти спонсора, то вам лучше поискать работу в каком-нибудь модном бутике или кабаре, а не в серьезной фирме». Грейс тогда пришлось сжать зубы и потратить час, чтобы доказать этому шовинисту, что она блестящий специалист, что цифры для неё важнее любых романов, и что её карьера — это её жизнь. Она работала сверхурочно, брала на себя самые сложные отчеты, терпела его придирки, лишь бы закрепиться на этом месте. И теперь... Теперь Миллер наверняка сидит в своем душном кабинете, довольно потирая костлявые руки. Джек преподнес ему идеальный повод. В глазах босса Грейс стала именно той самой «легкомысленной девицей, ищущей спонсора», от которых он так брезгливо отмахивался. — Что ж... Одна новость лучше другой, — Грейс устало откинулась на мягкую спинку дивана, чувствуя, как обжигающая злость медленно сменяется тяжелым, холодным смирением. Гнев был бесполезен. Он не мог вернуть ей работу, не мог отмотать время назад, до того злополучного вечера на балу. Холодная, прагматичная часть её разума та самая, что делала её отличным бухгалтером, уже сводила дебет с кредитом её нынешней жизни, и баланс был пугающим. Теперь она оказалась в абсолютной, пугающей зависимости от Гаммы Джека. У неё не было ни зарплаты, ни безопасного жилья, куда она могла бы сбежать, не опасаясь толпы папарацци у дверей. Если только... Грейс нервно сглотнула. Если только её отец действительно не приведет в исполнение свои угрозы. При мысли о том, как старый, дребезжащий фермерский пикап въезжает на сверкающие, футуристические эстакады Метровилля, а её рассерженный отец с ружьем наперевес пытается прорваться в лобби пентхауса, девушке стало дурно.       Но еще страшнее была мысль о возвращении. Она так отчаянно рвалась в этот город, убегая от удушающей пасторальной идиллии. За городом время текло медленно, как патока. Там её ждали лишь бесконечные кукурузные поля, воскресные походы в церковь и навязчивые, полные упреков речи матери: «Грейс, пора остепениться. Вон, сын соседа, порядочный парень, отличный механик. Вышла бы за него, завели бы детей, жили бы как все нормальные люди». Она сделала глубокий вдох, прогоняя видения деревенской жизни, и посмотрела на подругу. — Что обо мне говорят в прессе? — спросила она, голос её прозвучал тише, с легкой дрожью. — Насколько всё плохо? Кейт аккуратно отделила вилочкой кусочек лимонной меренги, отправила его в рот и, изящно промокнув губы белоснежной салфеткой, посмотрела на подругу с легкой грустью. — Пока что всё держится на уровне бульварной романтики, — ответила Кейт, понизив голос. — В утреннем выпуске «Метровилль Трибьюн» тебя назвали «милой компаньонкой Гаммы Джека». Статья была больше посвящена его костюму и тому, как он эффектно вывел тебя из зала. Для них ты пока — загадочная незнакомка, Золушка, которую заметил принц. Они почти ничего о тебе не знают. Кейт отложила вилку и подалась вперед, её идеальные брови тревожно сошлись на переносице. — Но ты же понимаешь, как работают наши репортеры, Грейс. Они стервятники с фотокамерами. Как только ты начнешь появляться с Джеком на публике чаще, как только попадешь под свет магниевых вспышек еще раз они начнут копать. Они поднимут твои школьные архивы, найдут мистера Миллера, доберутся до твоих родителей. Твоя жизнь окажется под микроскопом. Гамма Джек привык к этому свету софитов, он в нем купается. А ты... ты можешь сгореть. Грейс отвела взгляд к окну. По тротуару спешили люди, не подозревая, какие бури бушуют за стеклом этой уютной кондитерской. Слова Кейт пугали своей неотвратимостью. Девушка накрыла ладонь Грейс своей, её прикосновение было теплым и успокаивающим. — Знаешь, — тихо произнесла Кейт, и в её глазах мелькнула тень недавней обиды, — мое доверие всё еще немного подорвано. Мне было больно узнать всё вот так, из газет и сплетен, понять, что моя лучшая подруга что-то от меня скрывает. Я ведь думала, мы делимся всем. Грейс виновато опустила голову, собираясь извиниться, но Кейт мягко сжала её пальцы, останавливая. — Но я не оставлю тебя, Грейс. Мы все можем совершать ошибки. И, честно говоря, оказаться на пути у такого урагана, как Гамма Джек — это не та ситуация, к которой можно подготовиться по учебнику. Я буду поддерживать тебя. Что бы ни случилось, и что бы ты ни решила с ним делать дальше. Грейс почувствовала, как к горлу подступает ком, но она лишь с благодарностью сжала руку подруги, черпая силы для того, чтобы пережить этот день.       После того как с лимонными тарталетками было покончено, а тяжесть невысказанных обид немного развеялась за чашками остывающего кофе, Грейс наконец озвучила то, ради чего во многом и затеяла эту вылазку. Она попросила Кейт поехать с ней к старой квартире. Подруга кивнула, расплатилась по счету, и уже через несколько минут они стояли на обочине, пока Кейт элегантным взмахом руки ловила такси. Возле них притормозил пузатый желтый кэб с хромированными шашечками на крыше.       Всю дорогу Грейс нервно сжимала в руках связку ключей. Острые грани металла впивались в ладонь, даря призрачное, но такое необходимое чувство контроля. Эти ключи были чудом спасены: она еле успела вытащить их из кармана своей униформы с того злополучного благотворительного вечера. В первые же дни в пентхаусе Джек, брезгливо сморщив нос, велел утилизировать ту одежду, назвав её «бесполезными серыми тряпками».       Такси миновало сверкающие эстакады центра Метровилля и свернуло в более скромные спальные районы, застроенные аккуратными кирпичными домами с пожарными лестницами. Здесь было тихо. Грейс с замиранием сердца ждала, что из-за припаркованных машин или мусорных баков выскочат репортеры с громоздкими камерами, ослепляя их вспышками магния, как в её недавних кошмарах. Но улица была пустынна, если не считать соседского кота, лениво дремавшего на солнцепеке, да пожилой женщины, выгуливающей пуделя на другой стороне дороги. Никаких папарацци. Никаких черных правительственных седанов АНБ.       Они расплатились с таксистом и вышли на раскаленный тротуар. Грейс подошла к знакомой деревянной двери своего подъезда, затем поднялась на свой этаж. Сердце колотилось где-то в горле. Она протянула дрожащую руку, собираясь вставить ключ в замочную скважину, как вдруг её взгляд зацепился за металлическую ручку. На потускневшей латуни отчетливо виднелись свежие, мелкие царапины. Их было несколько, и они шли вразнобой, словно кто-то неаккуратно возился с отмычкой или пытался вскрыть замок чем-то острым. Раньше их точно не было. По спине пробежал неприятный холодок. Кто здесь был? Фанаты Джека? Журналисты? Агенты Диккера, устанавливающие прослушку? Или, может быть, сам Джек отправлял кого-то проверить её вещи?       Стараясь не поддаваться панике, она провернула ключ. Замок поддался с привычным, но теперь кажущимся зловещим щелчком. Дверь отворилась. Грейс шагнула в полумрак. Воздух в квартире был спертым, пахло пылью, старой бумагой и увядшими фиалками, которые так и остались стоять на подоконнике. В прихожей, на коврике, сиротливо лежала её повседневная обувь. Зонт-трость всё так же висел на крючке. Квартира казалась застывшей во времени, словно музейная экспозиция её прошлой жизни, в которую грубо прервали доступ.       Грейс медленно пошла по комнатам, рассматривая свои вещи так, будто видела их впервые. Старенький диван с пледом, небольшой телевизор с выпуклым экраном, кухонный стол, на котором осталась стоять забытая чашка. Сзади хлопнула входная дверь, и в прихожую зашла Кейт. В руках она держала толстую кипу бумаги, которую только что достала из переполненного почтового ящика внизу. — Ну и пылища тут у тебя, — пробормотала Кейт, морща нос и проходя на кухню. Она бросила пачку писем на стол. В этой горе макулатуры виднелись яркие рекламные буклеты из супермаркета, свернутые трубочкой газеты (Грейс даже издали заметила на одной из них лицо Гаммы Джека и других незнакомых ей суперов) и, конечно же, стопка строгих белых конвертов с казенными печатями. Налоговые уведомления, счета за электричество, воду и газ. Кейт стряхнула пыль с пальцев, посмотрела на эту пугающую стопку неоплаченных квитанций, затем перевела взгляд на Грейс. В её глазах мелькнула смесь сочувствия и легкой, почти горькой иронии. — Надеюсь, твой покровитель возьмет на себя это, — сказала Кейт, придвигая конверты ближе к подруге. — Ему придется, — мрачно отозвалась Грейс, забирая пачку писем и счетов из рук подруги. Она бросила их в свою сумочку, словно это были улики, которые нужно спрятать. Она сделала шаг из прихожей в гостиную, и тут же замерла. Холодное предчувствие липкой змеей скользнуло вдоль позвоночника. Грейс всегда ценила порядок и практичность. В её крошечной квартире, где каждый из тридцати квадратных метров был тщательно выверен и функционально спланирован для максимального удобства, вещи не перемещались сами по себе. Журнальный столик, который она специально ставила параллельно дивану, был сдвинут на пару дюймов, оставив на потертом ковре вмятины от ножек. Книги на узком стеллаже стояли не по росту, как она привыкла их расставлять, а были грубо задвинуты вглубь полки. Декоративные подушки лежали слишком небрежно. Для постороннего глаза это был просто легкий беспорядок, оставленный в спешке. Но Грейс знала: перед её последним уходом здесь всё было иначе. Не говоря ни слова, она сорвалась с места и быстрым шагом направилась в свою спальню. — Грейс? Что случилось? — с тревогой в голосе спросила Кейт, спеша за ней следом. Пылинки закружились в лучах света, пробивающихся сквозь полузакрытые жалюзи, когда они вошли в комнату. Здесь сомнений уже не оставалось. В спальне явно и целенаправленно рылись. Дверцы платяного шкафа были приоткрыты, а вешалки с одеждой сдвинуты в одну сторону. Ящики комода задвинуты не до конца, из одного даже торчал краешек шелкового шарфа, который Грейс всегда складывала на самое дно. Постельное белье было смято, а матрас слегка сдвинут с основания кровати. — Здесь кто-то был... — выдохнула Грейс. Её голос дрогнул, пальцы судорожно сжали ремешок сумочки. Кейт ахнула, прикрыв рот рукой с идеальным маникюром. Её глаза округлились от ужаса. — О боже... Кто мог додуматься до этого? Кому вообще нужна твоя квартира? Грейс не ответила. Её аналитический ум, натренированный на сведении бухгалтерских балансов, начал лихорадочно перебирать варианты, пока она сама бросилась к вентиляционной решетке у пола за тумбочкой. Отодвинув её в сторону, она нащупала небольшую жестяную коробку, свой тайник. Сердце ухнуло в пятки, но, открыв крышку, она с облегчением выдохнула. Мамины золотые часы, пара сотен долларов наличными на черный день и старые облигации были на месте. Тайник был нетронут. И это пугало её гораздо сильнее, чем если бы коробка оказалась пустой.       Это был не обычный взломщик. Воры перевернули бы всё вверх дном в поисках ценностей, забрали бы телевизор или хотя бы эти деньги. Репортеры? Вряд ли. Газетчики были наглыми, но вламываться в квартиры со взломом в первые же дни скандала — это слишком высокий риск даже для них. К тому же, они бы искали дневники, фотографии или письма, а всё это лежало в ящике стола нетронутым. Агенты АНБ? Перед глазами возникло суровое, непроницаемое лицо Рика Диккера. Нет, правительственные чистильщики работали как призраки. Если бы Диккеру понадобилось обыскать её жилье, они бы сделали это так, что ни одна пылинка не сдвинулась бы с места. Они бы не оставили царапин на латунном замке. Оставался последний, самый страшный вариант. Посторонний игрок. Кто-то из тех, о ком предупреждал Диккер. Кто-то из тех, кто пострадал от рук Гаммы Джека, или, что еще хуже, кто-то из его заклятых врагов, кто решил подобраться к сияющему герою через его новую, слабо защищенную «компаньонку». Осознание того, что кто-то неизвестный и опасный ходил по её спальне, трогал её вещи, искал что-то, связанное с ней или с Джеком, заставило Грейс содрогнуться.       Она медленно поднялась с колен, задвигая решетку обратно. Кейт стояла в дверях, обхватив себя руками за плечи, и ждала ответа. В её карих глазах читалась искренняя тревога за подругу. Грейс поняла: Кейт ни в коем случае не должна знать правду. Подруга и так оказалась втянута в орбиту проблем Джека, и если она поймет реальный масштаб угрозы, её жизнь тоже окажется под ударом. Грейс заставила себя сделать глубокий вдох и нацепила на лицо маску удивленной, расстроенной горожанки. — Похоже, сюда вломились воры... — сказала Грейс, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. Она провела рукой по волосам, изображая нервозность. — Забрались, пока меня не было. Видимо, искали что-то, что можно быстро сбыть, но поняли, что брать нечего, и ушли ни с чем. Кейт нахмурилась, нервно оглядывая сдвинутый матрас. — Воры? Но... мы должны позвонить в полицию, Грейс! Нужно составить протокол, снять отпечатки! Я спущусь к таксофону за углом. — Нет! — Грейс выкрикнула это резче, чем планировала, и, заметив испуганный взгляд Кейт, тут же смягчила тон. — Нет, не нужно полиции, Кейт. Прошу тебя. Она подошла к подруге и взяла её за руки. — Подумай сама. Если мы вызовем копов, они начнут задавать вопросы. Они узнают, кто я. Завтра во всех газетах будут заголовки: «Квартира пассии Гаммы Джека ограблена! Что искали преступники?». Это привлечет сюда репортеров, зевак... Я не хочу этого. Тем более, ничего ценного они не взяли. Мой тайник цел. Давай просто... давай просто заберем то, за чем пришли, и уйдем отсюда поскорее. Кейт мялась несколько секунд, переступая с ноги на ногу в своих безупречных туфлях. На её лице читалось явное желание поспорить, вызвать полицию и докопаться до истины в конце концов она привыкла доводить дела до конца. Но, взглянув на бледное, напряженное лицо Грейс, подруга лишь тяжело вздохнула. — Ладно, — сдалась Кейт, поправляя сумочку на плече. — Но обещай мне, что ты будешь поступать разумно. Если это были просто грабители, они не вернутся. Но если ты почувствуешь хоть малейшую опасность в этом городе... ты знаешь, кому звонить. У Грейс не было ни малейшего желания оставаться в этих стенах дольше хотя бы на минуту. Вся та теплая ностальгия, которую она лелеяла по дороге сюда, испарилась, оставив после себя лишь горький привкус страха. Квартира, бывшая когда-то её тихой гаванью, теперь казалась чужой, оскверненной чьим-то незримым присутствием. Каждый угол, каждый сдвинутый предмет словно шептал о том, что её былая безопасность лишь иллюзия.       Грейс быстро подхватила со стола ворох писем и счетов, стараясь не смотреть на развороченную постель, и поспешила к выходу. Она захлопнула тяжелую деревянную дверь и с силой провернула ключ в замке. Латунь снова тихо щелкнула, но теперь этот звук не принес облегчения. Ей хотелось как можно скорее вернуться в пентхаус. Как ни странно, сейчас именно то стеклянное, стерильное жилище Джека, защищенное его колоссальной силой, казалось ей самым безопасным местом на земле. И ей отчаянно нужно было рассказать ему обо всем. Кейт шла рядом, чутко улавливая резкую смену настроения подруги. Она видела, как Грейс замкнулась в себе, как побелели её костяшки, сжимающие сумочку. Выйдя на улицу, они оказались на оживленном перекрестке. Солнце пекло сильнее, неоновые вывески дневных заведений тускло поблескивали в зените. Кейт сразу же шагнула к краю тротуара, всматриваясь в поток машин и пытаясь поймать свободное такси, то и дело вскидывая руку.       Грейс же замерла чуть позади, полностью погруженная в свои невеселые мысли. Прямо за их спинами располагался открытый летний бар типичное заведение Метровилля с хромированной стойкой, крутящимися табуретами и разносившимся изнутри бодрым мотивом из джазового автомата. За одним из вынесенных на улицу столиков, под сенью полосатого тента, сидели двое рабочих в плотных комбинезонах. Перед ними стояли запотевшие кружки с холодным пивом. Судя по всему, их смена только что закончилась, и они наслаждались заслуженным отдыхом. Сначала их голоса были для Грейс лишь монотонным фоновым шумом, смешивающимся с гулом проезжающих автомобилей. Но ровно до тех пор, пока в их разговоре не промелькнуло слово «суперы». Грейс невольно прислушалась. — Я тебе говорю, Марк, это всё добром не кончится, — глухо произнес один из мужчин, обладатель густых, тронутых сединой усов. Он скрестил мощные руки на груди и недоверчиво прищурился, глядя на пролетающий в небе серебристый монорельс. — Все эти «герои» в трико... Они ведь просто неудачный эксперимент правительства. Думаешь, они родились такими? Чушь! Наверняка во время войны в секретных лабораториях велись опыты на людях. А теперь эти белоголовые умники из Вашингтона просто пытаются контролировать то, что сами же и создали. Хотят внушить нам, что это «дар небес». Помяни мое слово, они держат их на коротком поводке, но поводок этот рвется. Его собеседник, мужчина помоложе, добродушно усмехнулся и сделал приличный глоток из кружки, утерев пену тыльной стороной ладони. — Да брось ты свои теории заговора, Джо, — отмахнулся он. — Какая к черту разница, откуда они взялись — из пробирки или от Бога? Главное, что они полезны. Вчера Эластика вытащила людей из горящего автобуса на 4-й авеню. Они служат простому люду, Джо. Пока они чинят дороги после драк и ловят грабителей, пусть себе летают. — Полезны? — усатый рабочий грубо перебил товарища, и его голос стал еще тише, полным мрачного пророчества. — Они полезны, пока им это нравится. Пока им аплодируют. Но они не люди, Марк. Мы для них как муравьи. Стоит одному из них проснуться не с той ноги, или если правительство решит, что они стали слишком опасны... Вся эта их «эра героев» взлетит на воздух вместе с нами. Это пороховая бочка, сынок. И фитиль уже горит. Грейс слушала их, затаив дыхание. Каждое слово усатого рабочего отзывалось в её мыслях пугающим эхом. Этот человек, обычный трудяга, сформулировал то, что она сама чувствовала каждую секунду, находясь рядом с Джеком. Мир суперов казался обывателям блестящей сказкой, но изнутри со всеми этими АНБ, секретными визитками, радиационными платьями Эдны Мод и нестабильностью Джека он выглядел как колосс на глиняных ногах. Всё действительно шло к какому-то страшному, неизбежному финалу. Эпоха суперов трещала по швам от людского недоверия и их собственной непомерной силы. — Грейс! Грейс, ну же, садись! — громкий голос Кейт выдернул её из оцепенения. Подруга уже держала открытой дверцу желтого такси, нетерпеливо поглядывая на неё. Грейс моргнула, сбрасывая оцепенение, и быстро скользнула на заднее сиденье машины. Кейт села рядом, и кэб плавно тронулся, унося их прочь от кирпичных кварталов её прошлого.       Всю дорогу до центра Грейс молчала. В её голове бушевал настоящий шторм, где в безумном танце смешались абсолютно полярные вещи: взломанная квартира со странными царапинами на замке, пьяный, уязвимый и одновременно пугающий Джек в шелковом халате, и эти мрачные теории заговора из уличного бара. Ловушка захлопнулась. Как она оказалась втянута во все это?       Желтое такси плавно затормозило у подножия сверкающего стеклянного небоскреба. Грейс поспешно взялась за ручку дверцы, желая как можно скорее скрыться за тонированными стеклами лобби, но Кейт внезапно перехватила её руку. Хватка подруги была крепкой и отчаянной. — Грейс, послушай меня, — голос Кейт дрогнул, а в глазах плескалась неподдельная, глубокая тревога. Она смотрела на неё так, словно провожала на фронт. — Прошу тебя, береги себя. Не делай глупостей и... по возможности, давай встретимся снова. Я должна знать, что с тобой всё в порядке. Грейс почувствовала, как к горлу подступает ком. Она заставила себя выдавить ободряющую улыбку, хотя губы слушались с трудом. — Не пропаду, Кейт. Обещаю. Я всё улажу. Она коротко пожала руку подруги, вышла из машины и захлопнула дверцу. Грейс стояла на залитом солнцем тротуаре и смотрела, как желтый кэб вливается в поток машин, пока окончательно не исчез за поворотом. Вместе с ним исчезла и последняя ниточка, связывающая её с нормальной реальностью. Сделав глубокий вдох, она развернулась и направилась к отдельному, скрытому от посторонних глаз входу в лифт. В сумочке, среди пугающих счетов, лежал тяжелый металлический ключ с выгравированным атомным символом пропуск внутрь. Грейс вставила его в скважину, и бронированные створки бесшумно разъехались, впуская её в кабину.       Когда лифт, преодолев десятки этажей за считанные секунды, мелодично звякнул, открывая двери прямо в пентхаус, Грейс снова оказалась окружена до боли знакомой, стерильной роскошью.       Джек был дома. И, как всегда, он был занят своим любимым делом — самим собой.       Он стоял у огромного трюмо в гостиной. Верхняя часть его тела была абсолютно обнажена, демонстрируя идеальную мускулатуру, едва заметно мерцающую в полумраке комнаты. На нем были лишь строгие, сшитые на заказ темные брюки. В руках он держал флакон дорогого лосьона для укладки, методично и с явным удовольствием втирая его в свои светлые пряди, доводя знаменитую прическу до безупречного состояния. Услышав звук открывающихся дверей, он обернулся. Его руки замерли в волосах, а брови удивленно поползли вверх. — Грейс? — в его бархатистом голосе скользнуло искреннее удивление. — Ты вернулась раньше, чем я предполагал. Я ведь собирался заехать за тобой к этому твоему «Берни» лично, чтобы устроить нам еще один эффектный выезд. Грейс устало бросила сумочку на изогнутый кожаный диван и, не раздеваясь, опустилась в кресло. Силы покинули её. — Планы изменились, — сухо ответила она. — Мы ездили к моей старой квартире. Джек лениво отставил флакон с лосьоном на стеклянную полку и вытер руки белоснежным полотенцем. Подойдя ближе, он облокотился о спинку дивана, источая легкий аромат сандала. Грейс вкратце, стараясь говорить без эмоций, словно зачитывала сухой аудиторский отчет, рассказала ему о царапинах на замке, сдвинутой мебели и перерытых вещах в спальне. Выслушав её, Джек даже не изменился в лице. Он лишь пренебрежительно фыркнул, и на его губах заиграла ироничная усмешка. — Только и всего? — он пожал широкими плечами. — Я уж думал, ты столкнулась с Лигой Злодеев. Успокойся, дорогая. Это наверняка работа твоих новых друзей в серых костюмах. АНБ вечно сует свой нос куда не просят, проверяют, не спрятала ли ты у себя под матрасом чертежи моего пентхауса. Диккер стареет, раз его ищейки стали работать так грязно. — Это не АНБ, Джек, — Грейс резко подняла на него взгляд. Аналитический склад ума не позволял ей оставить эту деталь без внимания. — Диккер — параноик и профессионал. Если бы его агенты захотели обыскать мою квартиру, они бы сделали это незаметно и аккуратно. Это был кто-то другой... И кто-то, кто искал нечто конкретное. Улыбка медленно сползла с лица Джека. Ирония сменилась холодной, расчетливой концентрацией. Он выпрямился, и Грейс почувствовала, как воздух в комнате неуловимо потяжелел. Его глаза сузились, превратившись в две льдинки. Он молчал несколько секунд, обдумывая её слова, взвешивая переменные, как полководец перед битвой. — Резонно, — наконец, с легким недовольством в голосе признал он, не привыкший, когда его беспечные выводы ставят под сомнение. — Диккер действительно работает тоньше. Хорошо. Я свяжусь с ним. Пусть АНБ повесит жучки и поставит наблюдение за твоей «коробкой». — Много ли у тебя недоброжелателей? — тихо спросила Грейс, глядя на его напряженный профиль. Тишина разорвалась внезапным, раскатистым смехом. Джек запрокинул голову, и напряжение исчезло без следа. — Недоброжелателей? — переспросил он, сверкнув идеальной улыбкой. — О, милая. У любого человека, чье имя сияет на неоновых вывесках, есть как обожающие его поклонники, готовые целовать землю, по которой он ходит, так и завистливые ненавистники. Это оборотная сторона величия. Когда ты стоишь на вершине мира, всегда найдутся те, кто захочет стянуть тебя вниз. Но пусть пытаются. Это только разгоняет кровь. Он обошел диван и его взгляд случайно упал на стопку белых конвертов, которые Грейс выложила из сумочки на полированную поверхность журнального столика. — А это еще что за макулатура? — с легким любопытством спросил он, кивнув на письма. Грейс посмотрела на счета, которые из-за него ей теперь нечем было оплачивать, затем перевела тяжелый, полный горькой иронии взгляд на Гамму Джека. — Это... — произнесла она с нескрываемым сарказмом, — твое вложение в меня. Джек удивленно приподнял бровь, разглядывая стопку счетов, словно это были иероглифы какой-то примитивной цивилизации. — Из-за этого ты так напряжена? — он рассмеялся, и его бархатистый голос заполнил комнату беззаботным звоном. Подцепив пальцем один из конвертов с грозным штампом налоговой службы, он небрежно отбросил его обратно на полированный столик. — Я всё улажу. Считай это мелким административным недоразумением, недостойным твоего внимания. Он опустился на диван рядом с ней. Джек протянул руку и кончиками пальцев мягко, почти невесомо коснулся её щеки. В этом скользящем жесте была странная смесь собственничества и интимности, от которой у Грейс по спине пробежали холодные мурашки. Она хмуро отстранилась от его руки и отвернулась к панорамному окну. Метровилль внизу жил своей привычной суетой маленькие машинки сновали по артериям эстакад, не подозревая о тайнах, скрытых в стеклянных башнях. Но отмахнуться от своих мыслей так же легко, как Джек отмахивался от счетов, Грейс не могла. Одна деталь, словно не сошедшийся в отчете баланс, упрямо раздражала её ум. Она резко развернулась к нему. — Есть ещё один вопрос, который не дает мне покоя, — начала Грейс. Её голос звучал твердо. — То, что никак не укладывается в логику. Как у тебя... будучи супером с такой колоссальной силой... могут быть абсолютно обычные родители? В вашей семье кто-то явно должен был быть носителем супер гена. Иначе это противоречит всей природе суперов! Джек театрально откинулся на спинку дивана и издал тяжелый, преувеличенно усталый вздох. Он закрыл глаза, словно она только что засыпала его сотней скучнейших экзаменационных билетов. — Я же не врал тебе, Грейс, — протянул он ровным голосом, не открывая глаз. — Я рассказал правду. Грейс подалась вперед, внимательно всматриваясь в его расслабленное лицо. Она искала малейшую трещину в этой броне самодовольства. — И всё же, как? — настойчиво повторила она, впиваясь в него взглядом. — Они — воплощение обыденности. И ты. Ходячий хаос, способный одним импульсом сровнять квартал с землей. Как это возможно, Джек? Джек медленно открыл глаза. Его обычно расслабленная поза вдруг стала жесткой, как натянутая струна. Ироничная усмешка, всегда игравшая на его губах, стерлась, уступив место чему-то холодному, отстраненному и пугающе темному. В его глазах мелькнула тень, настолько глубокая, что у Грейс на мгновение перехватило дыхание. — Ты права, — тихо произнес он. Мягкий бархат в его голосе сменился лязгом стали. — В одном ты абсолютно права. Уравнение не сходится. Он отвел взгляд и посмотрел на свои руки — те самые руки, которые генерировали убийственную радиацию. — Та женщина с яблочными пирогами и фартуком... она мне мачеха, — сухо и безэмоционально констатировал Джек. — Моя настоящая мать совершенно другая женщина. И она давно мертва. Слова повисли в воздухе тяжелым, невыносимым грузом. Грейс ошеломленно замолчала. Вся её настойчивость и желание докопаться до истины в один миг столкнулись с бетонной стеной этой мрачной реальности. Воздух в пентхаусе внезапно стал казаться наэлектризованным и холодным.       Кем же была эта женщина? Была ли она супером, передавшим ему этот чудовищный дар? И что с ней случилось? Была ли это трагическая случайность, или её смерть неразрывно связана с тем хаосом, который теперь носит внутри себя её сын?       Грейс сидела неподвижно, не решаясь нарушить внезапно ставшую зловещей тишину, понимая, что прикоснулась к тайне, о которой Гамма Джек предпочитал бы молчать вечно...