II. Благословенный Шута

      Клейн просыпается от щекотного чувства в носу и желания чихнуть. Хмурится, морщится, отворачивает лицо от источника помех сладкому сну, но неприятная щекотка снова добирается до него, заставляя прикрыться рукой. К счастью, это помогает, вот только сонливость уже как рукой сняло. Шестерёнки в голове начинают свой бег по бесконечному кругу, медленно даря осознание происходящего.               – Доброе утро, Великий Мастер! – А-Ро возвращается на грудь Клейна и подворачивает под себя бесноватый хвост, которым только что водил у носа хозяина, пытаясь разбудить. – Этот жалкий слуга должен сообщить Вам кое-что важное! Ночные ястребы уже изучили библиотеку Хойского университета Тингена, так и не найдя книги, о которой Вы им рассказали. Так же сегодня ночью в сон Клейна Моретти пытался проникнуть Данн Смит с помощью сил ночного кошмара, но потерпел неудачу. Не знаю, что он увидел в Вашем сознании, но по возвращении был очень озадаченным.               Зевая, Клейн застывает с открытым ртом, едва слышит последние два предложения. В том, что книгу никто не нашёл, нет ничего необычного, всё-таки её изначально не существовало, а Клейн, рассказав о ней, лишь закинул необходимую в будущем удочку. К тому же таинственное исчезновение странной вещи – вполне подходящее придуманной легенде явление, обязанное подогреть интерес к нему Ночных ястребов.               Чего Клейн не ожидал, так это того, что те попробуют проникнуть в его сон так скоро. В первую же ночь. Других способов достать доказательства современные потусторонние пути бессонного совсем не знают? Как же не оригинально! Из-за этого у Клейна могут появиться проблемы…               Причину озадаченности Данна Смита он понимает – попав в чужой сон, тот провалился в пустоту, соответствующую Его желанию спать в абсолютной тишине. Даже направить события в нужное ему русло ночной кошмар не смог, из-за чего вернулся с пустыми руками и непониманием того, как может существовать человек, которому совсем ничего не снится. Это же очевидный нонсенс! Но Он – не человек, а бог, которого такие рамки не касаются, и этим всё сказано. Вопрос лишь в том, что предпримет капитан Ночных ястребов дальше.               – На данный момент Данн Смит успел отправить телеграмму об этом в штаб-квартиру церкви Вечной Ночи. Туда взор Вашего жалкого слуги не в состоянии проникнуть, поэтому не могу поделиться подробностями. Пока что Данн Смит планирует ждать ответа, но отдал приказ следить за Клейном Моретти, поскольку большое количество странностей его настораживает, – закончив говорить, А-Ро корчит довольно необычную для кота мордочку, видимо, пытаясь улыбаться.               – Спасибо, – Клейн гладит котёнка в качестве похвалы за хорошую работу. Тот принимается довольно мурлыкать и ластиться к руке хозяина, явно пользуясь преимуществами облика, но долго промышлять этим не выходит. Если приказ следить за Клейном уже дан, то его реализация не заставит себя долго ждать, значит, времени на безделье нет. Пора начинать второй акт представления. О телеграмме же Клейн вовсе не переживает – знает, что Аманисес прикроет и даст ровно такой ответ, какой им обоим нужен.               Встав с кровати и умывшись, он оставляет записку для сестры, прося её позавтракать тем, что осталось после вчерашнего ужина. Там немного, но даже такая порция видится лучшим решением для растущего организма, особенно по сравнению с хлебом и чаем. Сам он сознательно не ел ни вчера, ни сегодня – только пробовал на вкус во время готовки – так как тратить продукты, когда не нуждается в питании, ему не хочется. Небольшой силы одурачивания вполне достаточно, чтобы Мелисса не заметила, что он не питается вовсе, так что переживать не о чем.               А-Ро ловко прыгает во внутренний карман пальто Клейна, неказистая шляпа оказывается на его голове, и, взяв немного денег, он выходит на улицу, сразу же почувствовав чужой взгляд на затылке. Тот же, что и вчера, что вполне очевидно. Если Ночные ястребы хотят подметить любые странности в его поведении, то логичнее, если приглядывать за ним будет один и тот же человек. Иронично, что им оказался Леонард Митчелл из отчёта Арродса – тот самый зеленоглазый полуночный поэт, выказавший вчера столько бескультурности, что Клейн до сих пор мысленно морщится.               Судьба действительно подшучивает над ним, в третий раз за двое суток подкидывая ангела 1 последовательности пути мародёра с чертой, что понадобится Ему в будущем. Либо она решила помочь, либо подразнить – Он не знает, но идти на поводу не хочет, поэтому решает проигнорировать. Не так уж срочно Ему нужны эти дополнительные черты, лучше будет сидеть тише воды и ниже травы до поры до времени.               Что же касается причины, по которой Клейн так рано покинул дом, она до очевидного проста и соответствует его нынешней роли. Чтобы покормить недавно найденного котёнка и при этом не попасться сестре на глаза! Его сталкер должен знать, что в доме Моретти нет подходящего для кота пропитания и что Клейну придётся покупать его отдельно, причём рано утром, так как и котёнок проголодается примерно к этому времени. А-Ро, конечно, артефакт, и его это не касается, но раз уж взялся – пусть соответствует выбранному образу.               Чтобы не терять времени, Клейн использует эту возможность прогуляться, осматривая обстановку в районе. Его главная тингенская марионетка прошедшими вечером и ночью должна была немного снизить уровень преступности в городе, чтобы хоть как-то уменьшить ауру негативного настроения жителей, и нужно бы узнать, есть ли у этого хоть какие-то результаты. Помочь с бедностью Он пока не сильно может, но с таким вполне в состоянии справиться. Конечно, было бы проще посмотреть на всё с божественной точки зрения, но после того, как наткнулся на Короля ангелов, Клейн решил не пользоваться этим своим преимуществом. Тише воды и ниже травы, всё-таки…               Единственное, что Он может себе позволить сейчас – отыгрывать роль добросовестного потустороннего третьей последовательности, пытающегося возродить веру в Шута, чтобы завершить ритуал. Для этого его новеньким марионеткам нужно будет иногда подкидывать другим жителям исторические проекции страниц из Его библии, конечно же, переведённые на лоэнский язык. Кто-то да помолится случайно или намеренно, Он ответит и одарит благословением, и те расскажут своим знакомым – всё просто.               Займёт некоторое время, но не привлечёт много внимания, особенно если в марионеток обращать только отъявленных негодяев, о пропаже которых никто скорбеть и подавать в полицию не будет. А если официальные потусторонние и узнают об этом, то привяжут случай с пропавшей книгой из дела Клейна Моретти к исчезающим историческим проекциям страниц того же содержания. Как итог, Клейна посчитают пострадавшим и начнут расследование источника, распространяющего страницы.               Найдут ли они что-то? Действуй Он, как бог, у них бы не вышло, но он специально показывает свою марионетку, заставляя ходить в местах, где вскоре «перевоспитываются» все преступники, начав подозрительно себя вести. На этом дело замкнётся, окончательно забыв про Клейна, и только притаившийся в Тингене Король ангелов почувствует духовную нить, но слабо, посчитав его такой же марионеткой, полученной случайно. Будто бы Клейн Моретти должен был стать верующим, но умер из-за дневника Антигона, поэтому обернулся такой же куклой полубога – не терять же материал понапрасну?               Ему остаётся только вести себя соответствующе – как марионетка, распространяющая веру в Шута, но притворяющаяся обычным человеком. Тогда даже боги поверят в то, что возвращение Шута – обман, не став придавать этому большого значения, а Он получит полный карт-бланш на наглость и умыкание верующих прямо у них из-под носа. Простой, но действенный план! Иногда сказанная с сарказмом правда помогает добиться лучших результатов, чем попытки увести мысли оппонента от нужной темы.               Полностью довольный собой и удостоверившийся, что немного, но настроение на улице Железного креста улучшилось, Клейн добирается до хорошо знакомой ему пекарни Смирин и открывает двери, сразу здороваясь с хозяйкой и при этом виновато улыбаясь. Из всех людей, что могут помочь бедному выпускнику с кормёжкой котёнка, она – лучший вариант. Доброе сердце и хорошее отношение ко всем Моретти, обусловленное тем, что они росли на её глазах, не может не сыграть Клейну на руку.               – Доброе утро, миссис Смирин, – она отвечает ему такой же улыбкой, но отдающей лёгкой грустью, что сильно не вяжется с её вчерашним игривым настроением. Не узнать причину он не может, и сразу же начать разговор со своей просьбы – уж тем более. – У вас что-то случилось?               – Нет, ничего такого. Просто напала тоска по родине… Ты же знаешь, я переехала сюда с мужем задолго до твоего рождения, и иногда вот скучаю. – Держа в руке чашку с коричнево-красной жидкостью, она мелодично помешивает его маленькой ложечкой, приводя мысли в порядок. Она явно не ожидала клиентов так рано утром. – Не хочешь попробовать сладкого чая со льдом? Я сделала немного больше, чем могу выпить, но не уверена, что кому-то из местных понравится вкус.               – С большой радостью, миссис Смирин, – бросив на Клейна благодарный взгляд, она наполняет вторую чашку жидкостью из стоящего рядом чайничка и протягивает ему, выжидая реакции. Нисколько не сомневаясь, он пробует чай на вкус и замирает. Очень давние воспоминания вспыхивают перед Его глазами. Далёкое время, Земля, Китай. Холодная сладость на губах и текущее по горлу наслаждение, остужающее в жару. Что-то в глубине сердца шевелится, отдавая приятной, давно позабытой тоской… – Это очень вкусно. Спасибо.               Говорит он это со всей искренностью, даже не зная, как выразиться честнее. Не может же он поделиться тем, что когда-то давно жил там, где люди любили готовить точно такой же чай? Это никак не касается Клейна, только Чжоу Минжуя. Чжоу Минжуя, который почему-то успел позабыть о себе в бесконечной гонке по повышению последовательности и обретению силы, способной уберечь его родную планету. Ту, что хранит Его воспоминания, но не более. Это не Его дом и никогда им не будет.               – Я рада, что тебе нравится. Если когда-нибудь захочется ещё, приходи, я с радостью приготовлю для тебя порцию, – она не хочет думать, что он сказал свои слова из вежливости. Если же так, то он просто не попросит никогда о добавке, а она забудет о своём предложении, больше никогда не став делиться ни с кем чем-то таким, сокровенным. Никто не останется в проигрыше, верно? Вздохнув, она решает перевести тему. – Ты пришёл сегодня так рано за чем-то особенным? Неужели у Моретти намечается неожиданный праздник?               – Ох, я!.. – Клейн от неожиданности чуть ли не подпрыгивает, совсем забыв о цели своего визита. Сморгнув воспоминания Чжоу Минжуя и всю нахлынувшую на него сентиментальность, он отворачивает лацкан пиджака, открывая вид на белый пушистый комочек, любопытно выглядывающий из кармашка. – Я хотел спросить, не знаете ли вы, чем можно кормить котят? Боюсь, что случайно наврежу, дав что-то не то… – Лицо миссис Смирин начинает сиять, вмиг потеряв былую грусть.              – Какая прелесть! Вы завели котёнка? Разве в вашем доме можно с животными? Вы уже назвали его? – Она сыпет вопросами, и не думая дожидаться ответа, но сразу протягивая руки и вытягивая малыша из домика, обнимая и принимаясь гладить. А-Ро нисколько не сопротивляется, неловко махая хвостом, но тихо мурлыча. Миссис Смирин умиляется ещё больше и спохватывается лишь тогда, когда слышит голодное урчание из маленького животика. – Молоко! Ему нужно молоко!               Напугано отдав котёнка хозяину, она убегает в служебное помещение, вскоре возвращаясь с блюдцем молока. Ставит его прямо на столешницу кассы и просит поставить «ребёнка» рядышком. Клейн слушается и наблюдает за тем, как А-Ро осторожно подкрадывается к таинственной пище, принюхивается и принимается лакать, чуть ли не всей мордочкой окунаясь. Миссис Смирин и Клейн, оба едва сдерживают слабый смех, боясь случайно спугнуть котёнка.               – Мелисса и Бенсон пока не знают, – пользуясь случаем, рассказывает он о встрече с А-Ро, о том, как не удержался и подобрал его, как прятал вечером от сестры. – Не уверен, что они обрадуются лишнему рту. Не выгонят, но точно загрузятся мыслями… Скоро у меня собеседование, и если пройду его и получу работу, расскажу им о котёнке. В противном случае, даже не знаю, что буду делать…               – Милый, ну что ты! Обязательно пройдёшь, ты умный и всё сможешь, я уверена в этом. А пока я помогу тебе с молоком, просто заглядывай чаще. Я буду только рада накормить такое чудесное создание… Я бы даже оставила его у себя, но ты ведь не отдашь, да? В противном случае, ты не спрашивал бы, чем кормить, а сразу предложил забрать… – Клейн кивает, радуясь тому, что миссис Смирин не настаивает на своём желании оставить котёнка себе. Арродс бы ни за что не покинул Его, да и Он слишком свыкся с компанией артефакта.               – Спасибо вам. Я буду очень стараться, чтобы оправдать ваши ожидания, – она доброжелательно смеётся, ещё немного нахваливая, чтобы уж точно побороть чужую тревогу, после чего принимается рассказывать о том, как ухаживать за котёнком. Клейн внимательно слушает, запоминая, чтобы в будущем всё добросовестно делать для своего маленького А-Ро. Не то чтобы он боялся не уследить за котёнком, скорее не уследить за тем, что кто-то заподозрит неладное с этим самым котёнком.               Едва миссис Смирин заканчивает говорить, блюдце с молоком пустеет. Напоследок Клейн благодарит её ещё раз, снимая шляпу и прикладывая к груди, как и подобает джентльмену, чем вызывает одобрительные аплодисменты. Она искренне не может нарадоваться тому, что тот малыш, которым она помнит Клейна, вырос в такого хорошего молодого человека.               – Уже жду момента, когда увижу ту леди, что сможет очаровать твоё сердце! Она должна быть очень обворожительной, Клейн, я это чувствую. И детишки ваши тоже будут чудесными… Ты же приведёшь их ко мне познакомиться? – Словно и забыв, что он уже попрощался и стоит у выхода с сытым и успевшим уснуть А-Ро в руках, миссис Смирин заводит привычную ей песню, чем второй день подряд сбивает… даже не Клейна, а Его с толка. Ему правда неловко!               Но куда деваться? Выхода не видится, он мнётся у порога, отводя взгляд и не краснея только благодаря способностям клоуна держать лицо, как слышится скрип петель, открывается дверь в пекарню и прямо рядом с Клейном останавливается новый посетитель. Он бы обрадованно выдохнул – миссис Смирин точно переключится с Клейна на обслуживание клиента – если бы не тот факт, кем является вошедший.               – Доброе утро, мадам. Позвольте украсть у вас этого молодого человека, – Леонард Митчелл улыбается хозяйке самой очаровательной, обворожительной и чудесной улыбкой из всех, что существуют на этом свете, при этом совершенно не смотря на неё. Зелёные глаза неотрывно следят за каждой эмоцией, появляющейся на лице Клейна Моретти. Вернее за их отсутствием. – Впрочем, не могу не согласиться с вами. В каком-то смысле он и правда особенный.               Всё же посмотрев на миссис Смирин, он замечает, как сильно она озадачена и то и дело переводит странный взгляд то на одного, то на другого. Без лишних слов, Леонард показывает ей полицейский значок и кивает Клейну в сторону двери. Тот тут же выходит, даже не собираясь ни перед кем оправдываться, а спящего А-Ро прячет обратно во внутренний кармашек.               Какова бы ни была причина выхода Ночного ястреба из тени и прекращения им слежки, вряд ли это желание помочь Клейну сбежать из пекарни. Что-то явно случилось, о чём Арродс пока не может рассказать, но и не нужно – и так всё понятно. В Тинген пришла ответная телеграмма из штаб-квартиры церкви Вечной Ночи с информацией, требующей срочного разговора официальных потусторонних с Клейном. И он уже примерно понимает её содержание.               Так как он ужасно облажался из-за ночного кошмара, увидевшего то, чего не следовало – вернее не увидевшего того, что следовало – Аманисес пришлось через своих ангелов передать откровение с оправданием всей этой ситуации. Скорее всего, она придумала какой-нибудь метод проверки, что сработал бы на обычном человеке, но богу дал лазейку, и Клейна, конечно же прошедшего всю эту процедуру, отпустят с миром после её завершения. Никаких проблем. Поэтому он и не переживает, молча следуя за Леонардом туда, куда требуется.               – Даже ничего не спросишь? – Спустя долгие пару минут молчания полуночный поэт, явно не привыкший к отсутствию внимания к своей персоне, первым начинает диалог. Украдкой глядит на Клейна прилипчивым взглядом, ощутимым и с закрытыми глазами, прищуривается, словно что-то разглядывает, и улыбается той же бессменной улыбкой неисправимого поэта-романтика.               – Вряд ли господин офицер расскажет то, что мне не следует знать. А то, что следует, будет высказано и без лишних вопросов. Я предпочитаю быть послушным и порядочным гражданином, только и всего, – Клейн не меняется в лице ни на одном слове, выглядя усталым из-за всех этих приключений и желающим, чтобы всё поскорее закончилось. Леонард хмыкает и отводит взгляд, переключаясь на дорогу. Вскоре они доходят до кареты, и Ночной ястреб услужливо открывает дверцу, пропуская Клейна вперёд. Уставившись в окно, тот принимается следить за проносящимися видами снаружи, забывая о человеке, сидящем напротив.               – И всё-таки, ты чересчур спокоен. Это подозрительно, не думаешь? Или так уверен, что никто ничего не найдёт? – Глаз почти дёргается. Клейн поворачивается ничего не выражающим лицом к Леонарду, окидывает взглядом его даже более непристойный, чем вчера, внешний вид, и всё же вздыхает. Как минимум, этот странный парень помог ему сбежать от настойчивости миссис Смирин, так что заслужил немного хорошего отношения.               – Я просто верю в справедливость в нашем мире. Если я невиновен, то о чём мне переживать? Богиня укажет верный путь, – четыре раза коснувшись груди и нарисовав тем самым круг, он снова отворачивается к окну. Больше Ночной ястреб ничего не говорит, так же принявшись рассматривать виды по ту сторону стекла. Кажется, он совершенно потерял к Клейну какой-либо интерес, что не может не радовать. В том, чтобы быть скучным, есть свои преимущества.               Некоторое время спустя карета останавливается. Ничем непримечательная вывеска «Терновник» знакомым адресом мелькает перед глазами, Леонард первым выходит на улицу и так же вежливо придерживает дверцу в ожидании. Обусловленном, конечно же, нежеланием позволить потенциальному преступнику сбежать. Клейн послушно следует за ним, вскоре оказываясь внутри здания, проходит мимо приёмной и дальше по коридору. У одной из дверей Леонард останавливается и жестом показывает войти уже без него.               Вежливо постучавшись, Клейн открывает дверь. Внутреннее убранство приветливо встречает его укромной чистотой и аккуратностью, но вот сидящий за столом мужчина – Данн Смит – испытывающим взглядом. В придачу женщина с вычурным ярко-синим макияжем, нашедшая себе место на диванчике сбоку, внимательно рассматривает его с головы до ног, из-за чего становится по-настоящему неловко. Клейн сразу узнаёт её благодаря описанию Арродса – духовный медиум Дейли Симон. Кажется, его всё-таки будут сейчас проверять.               – Доброе утро, – Данн Смит рукой указывает на стул напротив, прося Клейна сесть, что оказывается незамедлительно выполнено. – Мистер Моретти, у нас появилось к вам несколько срочных вопросов, поэтому простите, что так рано и срочно вызвали. Отчасти это касается вашей безопасности.               – Ничего страшного, я не спал. Обещаю ответить на всё, что смогу, спрашивайте, – кивнув, он показывает готовность помогать следствию. В прошлый раз у него действительно спросили слишком мало, видимо, понадеясь выудить остальное из сна, но… никто не ожидал, что что-то пойдёт не по плану.               – Вы помните слова на Йотуне, что прочитали в той книге, о которой рассказывали? – Клейн отвечает утвердительно, после чего Данн просит написать их, протягивая бумагу и ручку. Минуту спустя листок возвращается к ястребу исписанным девятью строчками: тремя на Йотуне, тремя на Гермесе, тремя на лоэнском. Содержание на каждом из языков совпадает с двумя другими.               – Покинув библиотеку, я успел перевести слова на Гермес, благо, что дома есть справочник. На лоэнском написал на всякий случай, так как не знаю, есть ли у вас хороший переводчик… Я изучал некоторые языки в университете, так что могу поручиться за точность каждого слова. Если что-то ещё нужно, спрашивайте, – Данн быстро пробегает глазами по листку и погружается в глубокую задумчивость. Клейн терпеливо ждёт, но с каждой молчаливой минутой ситуация становится всё страннее и страннее. Почему у него больше ничего не спрашивают? Что-то не так с титулом Шута? Или Аманисес решила, что прикрывать Его косяк необязательно?               Когда волнение Клейна достигает своего пика, на весь кабинет раздаётся высокое звонкое «мяу», заставившее дёрнуться всех троих присутствующих. Неловко ойкнув, Клейн извиняется перед Ночным ястребом, слегка отворачивает лацкан пальто и шикает на А-Ро, совершенно не ожидая того, что тот выпрыгнет наружу, едва появится такая возможность. Что за своевольность?! Арродс же обещал хорошо себя вести!               Слишком поздно отреагировав, Клейн едва успевает вскочить со своего стула и вытянуть руку, наклонившись над столом Данна Смита, чтобы поймать прыгнувшего в его направлении котёнка. А-Ро так и застывает в воздухе, подхваченный ладонью под пузико. А потом вытягивает лапку и касается ей носа капитана Ночных ястребов, начиная довольно мурчать. Данн непонимающе моргает. Дейли непонимающе моргает. Клейн непонимающе моргает. Но краем глаза замечает тонкую ленту с дешифрованной телеграммой – та лежала на столе текстом вниз, но из-за действий Арродса слетела на пол, что позволило Ему увидеть содержание в полёте.              Ещё раз извинившись, Клейн прячет котёнка обратно, успокаивающе гладит по макушке, словно уговаривает хорошо себя вести, а на деле благодарит за хорошую работу. А-Ро довольно мурлычет, сворачиваясь клубком в своём кармашке и больше не собираясь хулиганить. Тишина, ранее отдававшая странным привкусом, больше не кажется Клейну таковой. На месте Данна он бы тоже не знал, с чего начать дальнейший разговор.               «В дело, касающееся Шута, не лезть» – гласит первое сообщение, отправленное штаб-квартирой церкви Вечной Ночи. Клейн успел это прочитать, когда ещё держал А-Ро над столом, сильно удивившись прямолинейности Аманисес. Для Данна Смита это может быть как намёком на то, что дело слишком сложное и опасное, так и прямым заявлением о том, что Богиня и Шут сотрудничают. Но для Клейна ни один случай не несёт ничего хорошего! Ему не нужна была подобная огласка, даже если только среди верующих своей подруги.               Лучше бы те вмешивались в «дело Шута», пытаясь его раскрыть, но беспомощно следуя придуманному Им сценарию. Всё бы было так замечательно! Но если Аманисес собирается так очевидно Ему помогать, то другие боги точно заметят неладное… Это больше не помощь, а подстава какая-то.               «Благословенного Шута принять в тингенский штат ястребов» – моргнув, Клейн на мгновение воспроизводит увиденную телеграмму и читает второе сообщение. Понимает, что… ничего не понимает. Повторяет свои действия, вчитываясь в слова в памяти ещё раз. И ещё. Потом снова. Какого ещё благословенного Шута? О ком это?               «Он поможет отыскать дневник семьи Антигон» – третье и последнее сообщение оставляет Клейна в ещё большем непонимании. Но он медленно начинает осознавать то, как содержание всех трёх сообщений должно выглядеть для Данна Смита.               «Дело Шута» находится под контролем Богини или является частью её плана. «Благословенный Шута» – это Клейн Моретти, по поводу которого Данн и посылал телеграмму с вопросом. «Найти дневник семьи Антигон» – первоочередная задача тингенских ястребов, которую необходимо выполнить, игнорируя странности Клейна, помолившегося Шуту и ставшего Его благословенным.               Иными словами: дело, касающееся Шута, не совсем о Нём, но должно таковым выглядеть для посторонних. Клейн же выжил в деле дневника семьи Антигон, так как случайно соприкоснулся с делом Шута – которое, опять же, как-то связано с планом Богини. Благодаря этому его можно безопасно использовать для решения первой проблемы, главное не обращать внимания на вторую. По сути, это приравнивание Клейна к корпоративному рабу церкви Вечной Ночи, и Ему это совсем не нравится! Он не соглашался на подобное!               Даже если Аманисес одолжила Ему одного своего мёртвого верующего, разве это даёт ей право использовать Его, пока Он пользуется личиной этого верующего? Это нисколько не равноценный обмен! Беспредел! Несусветная наглость! Недовольство в Клейне бушует настолько сильное, что он заставляет свою главную тингенскую марионетку, на данный момент находящуюся в своём номере в отеле, произнести то, что точно привлечёт её внимание. Ему нужны ответы, причём срочно!               Ожидаемо, с языка марионетки не слетает ни одного звука. Имя будто стирается из этого мира до того, как успевает оказаться произнесённым. В тот же миг вся комната отрезается от внешнего мира, погружаясь в сокрытое состояние, а перед мужчиной с мёртвым лицом появляется девушка с длинными чёрными волосами и окружающей её аурой спокойствия.               – Здравствуйте, – ангел вежливо кланяется другу Богини и протягивает ему какой-то предмет. Глазами марионетки Клейн видит лоэнское удостоверение личности, которое, заинтересовавшись, забирает и раскрывает, ожидая узнать ответ на молчаливо заданный им вопрос. Аманисес умная и, конечно же, должна понять его мысли. Но вместо ответа он натыкается только на новые вопросы.               В удостоверении красуется фотография с хорошо знакомым ему лицом. Чёрные волосы и карие глаза с холодным и пустым взглядом. Разрез чем-то напоминает китайский, аккуратный, но с ярко выраженными веками. Тонкие губы, прямой нос и острые черты лица, ровный тон кожи с отсутствующим загаром. Очевидно, это немного видоизменённое лицо Чжоу Минжуя, которое Он когда-то носил – после того, как стал безликим. Он много каких лиц носил, но это – чаще всего.               – И для чего это? – Неужели Аманисес думает, что Он скажет ей «спасибо» за сделанное специально для Него удостоверение личности? Что ж, Он мог бы, но… В чём тогда смысл отдавать Ему Клейна Моретти? Только для того, чтобы Он помог ей найти дневник семьи Антигон? Столько сложностей ради этого?               – Чтобы легализовать Ваше прикрытие под полубога, благословлённого Богиней, – ангел протягивает ладонь и касается лба марионетки, оставляя заметный след благословения Ночи. Аура сокрытия окутывает тело, проникает в каждую клеточку и плавно растворяется, оставляя соответствующий Аманисес отпечаток, который, однако, рассмотреть способны только потусторонние высших последовательностей. Очевидная метка принадлежности к церкви Вечной Ночи, имеющаяся только у самых важных чинов…               Поклонившись на прощание, девушка исчезает, будто стираясь ластиком, снимая и сокрытие с пространства комнаты. Марионетка Клейна остаётся одиноко стоять в центре, будто задумавшись, после чего убирает удостоверение Германа Спэрроу во внутренний карман пиджака. Лицо также меняется на соответствующие этой личности черты, становясь по-настоящему подходящим благословенному Ночи – спокойным и невозмутимым.               Что ж, нужно отдать Аманисес должное. Она полностью предсказала Его действия и подготовила дополнительный слой защиты. Передала нужное распоряжение своим ястребам, выглядящее как сокрытие правды, и придумала оправдание для бесчинств полубога пути провидца, разбрасывающегося библией древнего Шута в маленьком и незаметном городке. Для богов это будет выглядеть так, словно она взращивает нового Повелителя Тайн, что неудивительно для времени неизбежно приближающегося апокалипсиса. Даже если кто-то будет недоволен, то пойдёт разбираться в первую очередь с ней, проигнорировав незначительного благословенного.               Как же всё-таки хорошо быть другом, а не врагом Аманисес… Надо будет при возможности достать для неё историческую проекцию чего-нибудь вкусного из древней Европы. Для богов, у которых есть всё, иногда самый лучший подарок – это воспоминания о далёком прошлом и люди, которые их разделяют. В этом плане путь Шута наиболее выгоден по всем фронтам.               – Мистер Моретти, не хотели бы вы присоединиться к Ночным ястребам? – Наконец, Данн Смит заканчивает свои тяжёлые размышления, обращаясь к Клейну. – Наверное, вы уже должны были понять, что в этом мире есть потусторонние силы, могущественные и иногда пугающие. Мы как раз с ними боремся под эгидой Богини Вечной Ночи. Сейчас вы находитесь под некоторой угрозой, но мои люди не могут постоянно следить за безопасностью одного гражданского. Если присоединитесь к нам, это решит проблему.               По его лицу видно, насколько тяжело даются ему эти слова. Не понимать всей ситуации и слепо следовать отданному приказу – всегда неприятно, но у него нет права поступать по-другому. Сомнения в сообщении штаб-квартиры церкви – всё равно, что сомнения в самой Богине. Даже Дейли, заметив это, хмыкает, встаёт и выходит из кабинета. Представление, ради которого она тут находилась, закончилось.               – То есть если я начну работать на вас, то буду в безопасности? – Клейн задаёт свой вопрос тихим, изломанным голосом, а на его лице появляется мученическое и боязливое выражение. Словно всё время до этого он так сильно боялся, что с ним что-то случится, что из-за напряжения только и мог, что притворяться спокойным. А сейчас снял маску, резко выдав все свои внутренние тревоги.               В качестве ответа на вопрос Данн Смит уверенно кивает, впервые чувствуя, что понимает этого студента. Столкнуться с пугающими вещами, забыть слишком многое, узнать о смерти друзей, да ещё и попасть под подозрение полиции. У любого бы сдали нервы и начала ломаться психика. Этот Клейн Моретти ещё очень хорошо продержался, из него получится отличный Ночной ястреб. Как минимум, способный разумно и холодно мыслить в стрессовых ситуациях.               – Тогда… могу я поинтересоваться о зарплате? – Ещё более тихий и осторожный вопрос. Клейн неловко вжимает голову в плечи, отводит взгляд и напряжённо поджимает губы. Ситуация семьи Моретти известна ястребам, как и надежда всех троих на то, что Клейн получит уважаемую работу в университете, вытащив брата и сестру из бедности. Готовность отказаться от низкооплачиваемой и безопасной работы в пользу высокооплачиваемой и опасной ради блага семьи не может не вызвать у Дана некоторое подобие уважения. Этот юноша очень надёжный и верный – так он думает.               – Только нанятые вольнонаёмные получают 3 фунта, учитывая надбавку за секретность. Это не сильно меньше того, что получает тингенский преподаватель, к тому же со временем зарплата будет расти. Обычный договор вольнонаёмного заключается на 5 лет, после чего его можно как продлить, так и расторгнуть.               Глаза Клейна загораются уже на словах о трёх фунтах, с головой выдавая его заинтересованность. Но Данн на этом не останавливается, упоминая и зарплату штатных в 6 фунтов, и возможный рост звания, и старину Нила, получающего по 12 фунтов и находящегося фактически на пенсии – так, в качестве примера. Слушая его, невозможно не соблазниться! Нет ничего удивительного в том, что воспоминания настоящего Клейна отдаются в Нём рвением и готовностью мигом согласиться.               Если бы Он не знал содержания телеграммы и был, допустим, только-только появившимся в этом мире Чжоу Минжуем, то точно бы заподозрил неладное с этим слишком заманчивым предложением. Но Ему слишком многое известно, в том числе и то, что все штатные – потусторонние, а их цена за силу – безумие. Впрочем, дойдя до этой темы, Данн Смит добросовестно рассказывает о путях, последовательностях и зельях. Сразу вспоминается вчерашнее собрание Клуба Таро, и Он со скукой осознаёт, что будет слушать то, что знает лучше всех них, во второй раз. Как же тяжело притворяться обычным человеком…               – Что вы подразумеваете под особыми способностями? – Решает подыграть Клейн, заодно закинув удочку для будущего облегчения своей жизни. Раз Аманисес дала ему роль благословенного Шута, то нужно воспользоваться этим положением.               – Например, спать по 2 часа в сутки и чувствовать себя так, словно проспал все 8. Декламировать стихи, погружающие людей в сон. Проникать в чужие сны и узнавать ответы на свои вопросы. Это только один из путей, возможных для продвижения, но больше я не могу рассказать, пока не будет подписан договор, – по Данну видно, что он уверен в том, что Клейн присоединится к ястребам, но просто соблюдает формальности. Даже его голос уже более мягкий, напоминающий отцовский, а не капитана особого подразделения полиции.               – А что-то вроде обострившейся интуиции или гадания? Например, подбрасывая монетку? – Данн пару секунд сохраняет молчание, не зная, как относиться к подозрительно точно попавшему в яблочко вопросу. Но вспоминает то, что ситуация с Клейном более чем особенная, из-за чего любая странность имеет место быть.               – Да, такой путь тоже есть. Ты сталкивался с кем-то, кто имеет такие способности? – Пытается он найти разумное объяснение. Конечно, путь провидца не полностью принадлежит церкви Вечной Ночи, и очевидно, что есть неофициальные потусторонние, в чьих силах демонстрировать методы гадания. Если же Клейн случайно наткнулся на кого-то, то это поможет Ночным ястребам найти и устранить возможную опасность заблаговременно.               – Да… То есть не совсем? Хотя можно и так сказать… – Данн не давит и даёт время набраться смелости, чтобы сказать то, что вертится на языке. Клейну начинает нравиться этот добрый и понимающий капитан тингенских Ночных ястребов. – После случая с той книгой в библиотеке я начал ловить себя на том, что иногда подбрасываю пенни, что-то спрашивая у самого себя. И каким-то образом всегда чувствую, что знаю ответ, едва взглянув на сторону монетки. Это… странно, что я так могу?               На этот раз Данн Смит замолкает на более долгое время, заметно нахмурив брови в задумчивости. Теперь наступает очередь Клейна терпеливо дожидаться момента, когда собеседник отважится произнести то, что очень нелегко облечь в слова. Мысли Ночного ястреба носятся по черепной коробке с бешеной скоростью, заставляя думать так много и так усердно, как, кажется, никогда раньше не приходилось.               – Иногда потусторонние становятся таковыми без употребления зелья. Либо рождаются у родителя-потустороннего, либо получают так называемый «дар» от… очень высоких сущностей. Например, можно получить благословение Богини Вечной Ночи, правильно помолившись, но это очень малая доля того, что вообще может даровать бог. – Данн замолкает, не решаясь продолжать мысль. Клейн пристально смотрит на него, явно догадываясь о невысказанной концовке.               – То есть… когда я нашёл ту книгу, Шут обратил на меня внимание?.. Из-за чего теперь я могу гадать?.. – Не став ждать, высказывает он это сам. Уж очень сильно Клейну хочется выбить себе зарплату побольше, да и его плану это не помешает, но пойдёт на пользу. В случае чего можно использовать способности более высокой последовательности и отвертеться перед ястребами тем, что получил новое благословение от Шута. Для тех же, кто знает про появившегося в Тингене Германа, Клейн будет всего лишь марионеткой, которой полубог может запросто даровать свои способности.               – Нельзя сказать наверняка… Но мы рассмотрим этот вопрос, обещаю. Так каков твой ответ? Согласен подписать контракт и стать Ночным ястребом? – Не видя причин тянуть, Клейн соглашается, и Данн сразу достаёт договор из тумбочки у стола. Какое-то время уходит на чтение всех условий, но, в конце концов, Клейн подписывает бумаги.               – Теперь мне называть вас капитаном? – Данн кивает, бросая тёплую улыбку. Отныне Клейн – официальный потусторонний церкви Вечной Ночи, что немного смешно, учитывая Его статус наполовину Повелителя Тайн. Но каких личин Он ещё не носил?               – Добро пожаловать в Терновник, Клейн. И раз ты теперь один из нас, мне нужно рассказать тебе ещё кое-что, это касается артефактов. – Лекция о потустороннем продолжается, но в этот раз Клейн хотя бы узнаёт что-то новое.               Оказывается, в нынешнее время все артефакты распределены на ранги от нулевого до третьего уровня, что значительно упрощает понимание представляемой ими опасности. Хранятся они преимущественно за вратами Ханис под церквями и сдерживаются силой веры прихожан. Простой, но действенный способ… По крайней мере для тех, у кого нет сефиры под рукой, куда удобно скидывать всякий мистический и не очень хлам.               – И ещё кое-что. Взгляни на этот портрет. Если увидишь этого человека, не пытайся взаимодействовать с ним, сразу приходи и докладывай мне. Это бывший архиепископ, укравший артефакт нулевого уровня, он очень опасен. В случае столкновения ты погибнешь с вероятностью в тысячу процентов, – Клейн, не успевший обрадоваться окончанию лекции, хмурится, рассматривая листок с портретом и информацией. 0-08… Перо… К сожалению, он не припомнит такого в третьей эпохе, – а теперь можешь идти. Нет, ещё кое-что: возьми аванс у Орианны, а потом загляни к старине Нилу. Розанна проводит тебя.               Девушка, которую Клейн увидел в приёмной, действительно появляется почти сразу же, как Данн заканчивает последний инструктаж о том, что новичку нужно сделать перед тем, как приступить к работе. Розанна быстро отводит его к миссис Орианне, обе успевают рассказать ему свою историю, и Клейн с двенадцатью фунтами на руках вскоре посещает Нила в оружейной. Узнаёт о своих обязанностях по чтению текстов в архиве на ближайшее время, получает пули для стрельбы и пропуск в тир. Во время разговора взгляд Клейна случайно падает на листы со знакомыми иероглифами, что заставляет его остановиться.               – Ах, это… Записки императора Розеля, ты должен знать о нём. При жизни он вёл дневник, используя изобретённые им символы. По сей день никто не может их расшифровать, но я уверен, что вот эти из них – даты. Погляди-ка, – старина Нил увлечённо показывает свои наработки Клейну, внимательно его слушающему, но в мыслях кричащему от осознания того, что символы перед ним – упрощённый китайский. Корявый из-за переписывания и еле-еле читаемый, но вполне разборчивый.               Клейн и забыл о том, что рассказывал Арродс о Розеле Густаве! Этот император Интиса – стопроцентный коллега Аманисес и Чжоу Минжуя. Да ещё и китаец? Очевидно, раз уж «он понимал написанные Им записи»… Только как так вышло, что авторство китайских иероглифов приписали именно ему? Записи Минжуя из-за времени настолько сильно затерялись и стёрлись из истории? Что тогда увидел Розель и где? Слишком много вопросов неожиданно свалилось на Клейна… Нужно потом обязательно расспросить Арродса.               Но пока что он лишь пробегается глазами по странице из дневника. По большей части это – мысли по поводу жизни и ничего интересного. Только три записи привлекают внимание. Первая – о Бетеле Аврааме, как догадывается Клейн благодаря информации, полученной от Арродса в прошлый раз. Третья – о некой Забытой Богами Земле, навевающей воспоминания о случившемся с Гришей. Вторая же касается напрямую Его. «Хорошо, что тогда я не выбрал путь провидца, ученика или мародёра. Иначе бы столкнулся со своим старшим коллегой по несчастью. Надеюсь, с ним всё хорошо».               Прикусив губу, Клейн возвращает всё своё внимание на старину Нила. Что-то внутри снова начинает отдавать тоской, как и пару часов назад, когда миссис Смирин угостила его сладким чаем со льдом. Кажется, сейчас он может дать точное название этому явлению. Это человечность даёт о себе знать… Тоска ощущается не очень приятно, но Он ей рад. Ему нравится тосковать. Ему нравится чувствовать связь со своим далёким-далёким домом, даже если незначительную.               Слово за словом, они со стариной Нилом медленно забалтываются, словно старые приятели с общими шутками. Клейн искренне смеётся, поддерживая диалог, и добавляет этого престарелого Ночного ястреба в мысленный список понравившихся ему коллег. Тот помогает подобрать кобуру под револьвер, который Клейн напоминает себе не забыть вернуть с помощью силы чуда, и помогает внести все взятые предметы в журнал учёта. Напоследок старина Нил уделяет немного внимания А-Ро, любопытно выглянувшему из кармана пальто, и они прощаются друг с другом на весьма дружелюбной ноте.               На лестнице же Клейн сталкивается с Леонардом. Опять. И, казалось бы, разве может что-то быть хуже полурастёгнутой рубашки в купе с обтягивающими штанами этим утром? Оказывается, может. По какой-то причине рубашка больше не заправлена, а количество расстёгнутых пуговиц увеличилось на две штуки. Ещё и длинные лохмы на голове хаотично распушились, будто Леонард спал всё то время, пока Клейн страдал в кабинете капитана, слушая лекцию о мире потусторонних.               – Кажется, теперь мы коллеги? – Зелёный взгляд быстро пробегается по всему Клейну, подмечая значок в руке, что тот не успел убрать в карман. – Леонард Митчелл, будем знакомы. И всё-таки я оказался прав: есть в тебе что-то особенное, – улыбка становится шире, будто он совсем не удивлён подобному исходу, но даже ожидал этого. По спине Клейна пробегают мурашки.               – Ага… Рад работать… вместе… – Приходится пожать руку и только после этого поспешно сбежать. Мысленно Клейн пытается убедить себя, что больше года не пробудет в Тингене, после чего оставит марионетку на своём месте, но, к сожалению, даже такой срок кажется ему вечностью. Протерев ладонь о пальто, Он краем уха замечает «Ты уверен?» сказанное Леонардом так тихо, что ни один человек бы не услышал. Снова хочется поморщиться. Чёртов читер со своей читерской личинкой…               На выходе из Терновника Клейн снова останавливается не по своей воле. Розанна увлекает его в короткий диалог, из которого полезного почерпнуть удаётся только рассказ о кувыркнувшемся по лестнице Леонарде – Клейн, не став сдерживаться, позволяет себе от души посмеяться – и разрешение не приходить на работу раньше понедельника. Попрощавшись, Клейн прикладывает шляпу к груди и кланяется, наконец, покидая обитель официальных потусторонних церкви Вечной Ночи.               Если честно, он ещё с тех пор, как услышал об авансе, подумывает обновить свой внешний вид. Даже в третьей эпохе Он носил более приличную и статусную одежду! Для того времени, конечно же. Поэтому Клейн первым же делом отправляется в ближайший магазинчик, с порога применяя к продавцу немного сил одурачивания и прививая нужную мысль. Благодаря этому тот встречает посетителя дружелюбно, будто и не замечая явно не богатого внешнего вида клиента.               Клейну вежливо показывают весь ассортимент, и, в конце концов, оба человека останавливаются около комплекта, по словам продавца оставшегося в последнем экземпляре. Белая рубашка с аккуратным воротником, чёрные прямые брюки, а также приталенные жилетка и пиджак того же цвета. В качестве изюминки – жёлтые шитые узоры на карманах и манжетах, выгодно подчёркивающие такой же жёлтый галстук, идущий в комплекте. Ко всему прочему продавец находит на складе чёрный плащ с жёлтым подбоем, удивительно совпавшим по оттенку с костюмом. Клейн, пройдя мимо примерочной, сразу просит завернуть всё в пакет.               После он также выбирает себе полуцилиндр – чёрный и с полями, шитыми жёлтыми нитками. Потом трость из чёрного дерева и с золочёной ручкой – достаточно тяжёлую и крепкую, чтобы в случае чего использовать, как оружие. Не упускает он и пару чёрных перчаток с затягивающимися ремешками на запястье. За всё набранное общий чек оказывается отнюдь не большим – спасибо скидке за то, что товары долго пылились в магазине, не способные найти своего покупателя.               Расплатившись историческими проекциями, Клейн уходит, оставляя продавца в неведении о том, что никаких костюма, плаща, полуцилиндра, трости и перчаток в чёрно-жёлтых тонах никогда и в помине не было в его магазине. Впрочем, он не вспомнит и того, что к нему вообще кто-то заходил, оставив деньги, исчезнувшие сразу, как оказались в кассе…               Домой Клейн добирается на общественном транспорте в очень хорошем настроении. Ему удалось найти работу и получить первые деньги намного быстрее, чем если бы он решил устроиться преподавателем в университете – это не может не радовать. В списке дел оригинального Клейна Моретти отныне можно поставить первую галочку. Оставив покупки в своей комнате, он щёлкает пальцами и из воздуха появляется револьвер, взятый у Уэлча. В воспоминаниях по его поводу – ничего, но выглядит тот вполне приемлемо.               Наполнив барабан, Клейн убирает оружие в кобуру и слышит звук приближающихся шагов, а потом и звон вставляемого в скважину ключа. Припрятав всё, что может напугать сестру, Клейн встречает Мелиссу, намереваясь обрадовать её так, чтобы она и вовсе позабыла обо всех прошлых тяготах. Для Моретти начинается новая жизнь!               Однако ни в ресторан её зазвать на ужин не выходит, ни уговорить переехать. Хотя со вторым не так критично – по возвращении Бенсона она соглашается снова это обсудить всем вместе. Абсолютно разочарованный, Клейн еле-еле уговаривает её купить различных продуктов, чтобы хотя бы приготовить что-то вкусное на вечер, и провожает до рынка. После – сворачивает в сторону своего университета. Было бы очень грубо не прийти на собеседование, совершенно не предупредив об этом, когда для него сделали так много.               По пути, чтобы не терять время, Клейн копается в соответствующих воспоминаниях, пытаясь отыскать внешность и имена своих преподавателей, а также ответственного за предстоящее собеседование. Сначала нужно навестить Харвина Стоуна – путь к его кабинету он знает, это хорошо. Затем и своего преподавателя, чтобы отблагодарить за рекомендацию – а вот Квентин Коэн может быть в любом уголке университета, это проблема… Однако чаще всего тот посещает кабинет своего друга – Азика Эггерса, который… Погодите, Эггерса? Наверное, просто совпадение…               Остановившись посреди дороги на секунду, Клейн снова шагает вперёд, одновременно отворачивая лацкан пальто и шепча в сторону А-Ро вопрос. Ответ не заставляет себя долго ждать: «Да, Азик Эггерс – сын ангела пути Смерти, которого Великий Мастер знал во время третьей эпохи. Вы довольны ответом или хотите узнать что-то ещё?» Замедлив ход, Клейн говорит, что на этом пока всё, и благодарит Арродса.               Как-то он не был готов к тому, что встретит в Тингене ещё и потомка Сэлинджера. Тот тоже потусторонний? Если пережил события четвёртой и пятой эпох, то да, причём должен быть на высокой последовательности. Почему тогда Он не заметил его вчера, когда осматривал город с божественной точки зрения? Азик всего лишь полубог? Если да, то неудивительно, почему Он не заметил его рядом с двумя потусторонними 1 последовательности.               Успокоить самого себя как-то, но выходит, благодаря чему остальной путь до университета Клейн преодолевает быстрее, чем планировал. Ему очень уж хочется быстрее разобраться с этим собеседованием и вернуться домой. Вышеупомянутого мистера Стоуна он, как и ожидал, находит быстро, сразу всё объясняя, а профессоры Коэн и Эггерс по удивительному стечению обстоятельств находят его сами. Пользуясь возможностью, Клейн окидывает духовным зрением всех троих, особенно долго разглядывая астральную проекцию Азика. И ведь без грусти взглянуть не получается.               Символы выдают Консула Смерти, но вот тусклый цвет тянет максимум на 4 последовательность – Неумирающего. Как же так вышло? Душу Азика Эггерса кто-то повредил? Интересно… Клейн прикусывает губу, с одной стороны, сожалея, с другой же – не видя причин помогать. Да, в чужих воспоминаниях Азик ощущается хорошим и надёжным человеком, но разве можно верить восприятию того, кто нисколько не разбирался в мистике? Сейчас лучше всего наблюдать, не предпринимая поспешных решений.               Когда разговор заходит о Уэлче и Нае, Клейн намеренно упоминает дневник семьи Антигон. Профессор Коэн цепляется больше за «четвёртую эпоху», а вот Азик Эггерс хмурится, заметно погружаясь в воспоминания и принимаясь бормотать знакомое – или не очень – имя.               – Я где-то читал, что это семейство жило на горном пике Хорнакис вместе с подданными, но в один день все неожиданно исчезли, не оставив ни тел, ни других следов. Мистер Азик, вы не слышали ничего об этом? Я сейчас заинтересован этим вопросом из-за исследований на новой работе, – приходится немного приврать, чтобы натолкнуть на нужную тему, но потомок Смерти только бессильно качает головой.               – Звучит знакомо, но не могу вспомнить… Поищу в библиотеке и, если найду что-то, дам тебе знать, хорошо? Отправлять письмо на тот же адрес? – Клейн не замечает ни странностей в ответе, ни признаков лжи. Бывший Консул Смерти и правда потерял память? Соответствует положению Неумирающего, что очень странно…               – Нет, мы с братом и сестрой планируем переехать, но пока не выбрали, куда… Я напишу письмо, когда закончится переезд. Большое вам спасибо, мистер Азик, – хорошо знакомая Клейну тёплая улыбка появляется на загорелом лице. Сложно противостоять подобной доброте, особенно когда не видишь неискренности. Всё-таки Клейн думает, что изучит вопрос своего бывшего преподавателя, не раз помогавшего его прошлому «я».               Закончив с последним делом на сегодня, Клейн, наконец, может позволить себе переключить внимание на жилищный вопрос. Бенсон уже должен был вернуться, значит, у них двоих есть шанс сговориться и побороться с чрезмерной экономностью Мелиссы. Юная леди должна иногда позволять себе излишки, и Клейн обязательно её этому научит за то время, которое планирует провести с Моретти.               Также у него по планам следующее: закончить с помощью рук Германа страницы из Его библии на лоэнском, начать распространение их проекций с помощью других марионеток, а лишних переселить в Утопию. Всё-таки негодяев удалось поймать слишком много, и некоторых из них лучше не показывать честно́му народу.               Ещё нужно расспросить Арродса и погадать о 0-08, но это уже дела завтрашнего дня. Тот факт, что у церкви Аманисес что-то украдено, может быть Его возможностью отплатить ей за помощь. Помимо поиска дневника семьи Антигон, конечно же. Если и сотрудничать, то честно, чтобы в будущем никогда не разрывать их хорошие и взаимовыгодные отношения… С Аманисес лучше дружить – маленькое напоминание.               Наметив план следующих действий, Клейн приходит на остановку, решив вернуться домой на общественном транспорте. Спустя минуту подходит первый подходящий, но не успевает он заплатить, как затылком чувствует пристальный взгляд откуда-то издалека. Причём другой, не тот же самый, что чувствовала вчера днём и сегодня утром, то есть это не Леонард и Ночные ястребы. Удивительное совпадение, что именно тогда, когда Данн не посылал никого следить за Клейном ради защиты, появляется кто-то, явно намеревающийся ему навредить. Попахивает вертлявостью провидцев и их рвением гадать на подходящий для атаки момент.               Может, самому заняться этим делом? Так и быть, облегчить работу официальных потусторонних? Это было бы в разы проще, но у Клейна первоочередная цель – добиться как можно большего размера зарплаты, набирая заслуги. Если он будет полезен, его будут ценить намного больше! В таком случае, лучше не тихонечко разбираться со всеми проблемами в Тингене, а подталкивать ястребов к их решению.               Решено – сделано. Назвав кондуктору адрес и заплатив, Клейн отправляется в церковь святой Селены, где через священника намекает о проблеме. Его проводят по катакомбам до врат Ханис, откуда он легко и просто находит путь до кабинета Данна Смита, отчитывается и благополучно возвращается обратно. Ещё немного погуляв по городу ради создания беззаботного образа, Клейн приходит домой, у порога отмечая, что ощущение чужого взгляда исчезло. Как быстро этот человек сдался… Или планирует вернуться в более подходящее время, например, ночью.               – Здравствуй, Бенсон, – замечает он брата почти сразу же, расплываясь в улыбке. Сердце тепло стучит в груди, выдавая простую человеческую радость от встречи с тем, кого давно не видел, но это – чувства настоящего Клейна, Он понимает. И всё же ведётся. Под каким бы именем ни жил, иметь любящую семью – всегда самое приятное благословение для безликого. – Срочные новости! Я отменил собеседование, отказавшись от идеи работать преподавателем!               Такое же счастливое из-за встречи лицо Бенсона, не успевшего поздороваться, мигом теряет краски, становясь похожим на мертвеца. Открыв рот, чтобы что-то сказать, но так и не найдя, что именно, он бросает беспомощный взгляд в надежде, что Клейн шутит. Но Клейн не шутит. Просто пользуется возможностью поддеть, однако, почти сразу же объясняя: он нашёл другую работу.               – Клейн, негодник! Больше не пугай меня так! – Бенсон с облегчением выдыхает, хватаясь за сердце, после чего принимается смеяться, признавая, что Клейну удалось его провести. Его младший братец уже стал таким большим и умным! Бенсон очень гордится им. И так быстро найденной работой в том числе.               Не став тянуть, Клейн рассказывает Бенсону то, что уже поведал Мелиссе. Возможность переехать поддерживается старшим Моретти, то есть у их сестры окончательно не остаётся выбора – два против одного всегда побеждают. Вскоре домой возвращается сама Мелисса с продуктами, а Клейн после долгого семейного разговора приступает к готовке ужина. Невзначай он даже упоминает то, как недавно шёл по улице и встретил удивительно милого котёнка. Глаза Мелиссы сверкают во время описания, но она молчит, Бенсон же задумывается.               – Иметь в доме питомца – не так уж плохо. Когда переедем, то сможем себе позволить кого-нибудь, если хотите, – как всегда разумно. Что и следовало ожидать от старшего сына семьи, годами поддерживавшего своих младших. Хмыкнув, Клейн позволяет себе неловко посмеяться, после чего, закончив с готовкой и оставив блюдо доходить, вытирает руки и уходит в направлении своей комнаты.               Возвращается он с А-Ро на руках. Короткого и милого «мяу» в исполнении котёнка хватает, чтобы Мелисса, поджав губы, потянула к нему свои руки и начала аккуратно поглаживать. Если даже такая упрямица согласилась, то и переживать отныне не о чем! Бенсон тоже не выказывает ничего против А-Ро, тут же присоединяясь к сестре, и оба проводят оставшееся до ужина время за тем, что со всех сторон почёсывают мягко мурлыкающего для них котёнка. Клейн, украдкой глядя на эту картину, чувствует счастье, разливающееся по телу. Его человечность якорится немного сильнее, даря лёгкость, и, кажется, даже боль в Червях Духа начинает медленно Его покидать.               Вскоре все блюда оказываются аккуратно расставлены на столе. Разные аппетитные запахи складываются в единый и притягательный аромат, заставляющий Мелиссу и Бенсона сглотнуть слюну, и вся семья дружно садится за ужин. Даже для А-Ро Клейн подготовил немного пропаренной рыбы, с удивлением осознав, что Арродсу очень даже нравится вкус человеческой еды. Хотя, возможно дело в том, что её приготовил именно Он? Пожалуй, пусть остаётся загадкой и дальше.               Сам же Клейн ловко и привычно заменяет еду в своей тарелке исторической проекцией тех же блюд. Сейчас, когда у Моретти больше нет проблем с деньгами, он не может найти оправдание этому своему действию. Просто не хочет. Просто чувствует, что это неправильно – делить приём пищи* с людьми, не являясь тем, за кого они его принимают. Иногда главное благословение безликого – также и его худшее проклятие. Он может быть кем угодно, но только не самим собой.               *Для китайцев еда в кругу семьи является очень важной традицией. В целом, читавшие LotM и так должны это понимать по постоянным упоминаниям Клейном фудоголиков.              После ужина Бенсон садится за книги по бухучёту, а Мелисса – за учебники и конспекты. Клейн для вида тоже расслабленно листает первый попавшийся на глаза роман авторства дебютировавшей не так давно Форс Уолл, и в одиннадцать все трое, умывшись, отправляются спать. Поглаживая мурчащего А-Ро, уже привычно улёгшегося на его груди, Клейн не погружается сразу в сон, как в предыдущие разы. Он ждёт, незаметно прислушиваясь к окружающей обстановке.               После полуночи его нерадивый преследователь возвращается и начинает копошиться, то и дело гадая на «удобный момент», «все ли в доме спят» и «представляет ли Клейн для него угрозу». Иронично, что у Шута, находящегося на вершине пути провидца, есть все необходимые права вмешиваться в любые гадания. У бедолаги даже нет ни единого шанса…               Ночные ястребы тоже поглядывают издалека, Он это чувствует, и в тот момент, когда к дому Клейна проскальзывает тень, в его мыслях появляется лёгкая рябь. Именно ради этого он и не погружался в сон – не упустить шанс реабилитироваться в глазах капитана. Любой бы догадался, что в первый раз именно таинственный Шут не пустил ночной кошмар в сон своего благословенного, посчитав угрозой, сейчас же Данн – помощник, которому с радостью позволят это сделать.               – Кто-то собирается пробраться к тебе в комнату. Будь наготове и вымани визитёра в коридор, а остальное предоставь нам, – капитан Ночных ястребов, поборов первые секунды удивления от удавшейся попытки и, вероятно, придя к нужному выводу, исчезает почти сразу же, как заканчивает говорить. Клейну повторять не нужно, он только этого момента и ждал с самого вечера. Повышение само пришло к нему в руки! Было бы очень невежливо отказываться.              Его ночной гость появляется в окне, аккуратно и ловко перелезает в комнату и подходит к столу, начиная рыться в вещах. Повернувшись спиной к Клейну, он не сразу замечает, как тот садится на кровати, а в его руке появляется богато украшенный револьвер с полным барабаном патронов.               – Добрый вечер, – дружелюбно любезный тон голоса пугает мужчину, заставляя резко и испуганно обернуться. Потом – замереть, едва увидев оружие. – Не советую делать поспешных движений. Будет грустно, если я случайно выстрелю, посчитав, что вы хотите сбежать. И поднимите руки над головой, пожалуйста, – яростно взглянув глазами загнанного в угол зверя, тот выполняет требование, пусть и неохотно.               Клейн кивает в сторону двери, намекая выйти, чтобы решить все вопросы снаружи – незачем тревожить сны непричастных людей, правильно? Посчитав, что смена обстановки может предоставить шанс сбежать, мужчина послушно выходит в коридор, после чего дверь за ним сама закрывается, словно захлопываясь ветром. Через пару секунд тихая и безмятежная песня разливается по пространству всего здания, усыпляя едва не проснувшихся жителей, и играет до тех пор, пока не заканчивается битва.               Из-за двери слышится спокойный голос Данна Смита: «Вопрос решён. Поговорим об этом в Терновнике, а пока отдыхай. Ты молодец». После ястребы уходят, забирая с собой нарушителя ночного спокойствия, но Клейн ещё какое-то время смотрит на звёздное небо за окном, не торопясь возвращаться в кровать. Мысленно проведя гадание и подтвердив, что этой ночью больше ничего, сто́ящего его бодрствования, не случится, он укрывается одеялом до самого носа, мгновенно проваливаясь в убаюкивающую Его тьму.