III. Меткий провидец

      В этот раз его никто не будит. Проспав всю ночь в блаженном спокойствии, Клейн просыпается ближе к обеду, когда лучи солнца, проглядывая через окно, касаются его век. Тепло согревает кожу, каждого Червя Духа под ней и, самое главное, душу. Совершенно занеженный заботой мира, он, вздрогнув ресницами, наконец-то открывает глаза, сразу прищуриваясь.               Небо за окном ясное, без единого облачка, даже немного слепит. Светлая лазурь приветливо улыбается ему, напоминая о том, как красив этот – реальный – мир и как сильно отличается от царства грёз. Здесь хоть иногда, но можно поспать и отдохнуть, впрочем, работу никто не отменял. Хоть до апокалипсиса достаточно времени, тратить его понапрасну не стоит.               Откинув одеяло, Клейн слезает с кровати и, размяв затёкшие конечности, направляется в общественную ванную. Хотелось бы скорее обзавестись личной, но вчера они с Бенсоном и Мелиссой договорились, что в воскресенье сходят в компанию по благоустройству города и вместе посмотрят жильё. Сегодня же только среда, так что терпим и не возникаем. Умыться, рассмотреть своё лицо в зеркале, начав понемногу привыкать к новому облику, и можно идти завтракать.               Как и ожидалось, белый пушистый клубочек в лице А-Ро лежит на стуле Клейна – видимо, согревая для хозяина место – а на обеденном столе находится тарелка с порцией пирога, заботливо накрытой крышкой, чтобы не заветрелось. Недолго думая, он заваривает чай и, подцепив котёнка, сам садится на стул, а питомца опускает на свои колени. Арродс, как и полагается лучшему слуге, желает Клейну приятного аппетита, после чего начинает привычно мурлыкать. Очень спокойное утро, Ему нравится.               – Как думаешь, Арродс, скоро ли действия Германа возымеют успех? – Закончив трапезу, Клейн решает приступить к рабочим вопросам. О том, чтобы пока называть свою главную тингенскую марионетку, трудящуюся на благо Шута, именем из удостоверения, даже и думать не нужно. Так проще, удобнее и быстрее уточнять ту, которую имеет в виду. И не важно, что когда-то Германом был Он сам.               – Ваш жалкий слуга считает, что потребуется около недели для того, чтобы появился первый обратившийся к Шуту. – Клейн удовлетворённо кивает, даже немного удивлённый столь короткому сроку. – Если хотите знать причину, то это из-за того, что церкви и власть в настоящее время держат потустороннее в строжайшем секрете. Очень сложно запретить людям возносить молитвы неизвестным сущностями, когда те не знают, что это может быть чревато. Отчаяние подталкивает на необдуманные поступки даже самых преданных верующих ортодоксальных божеств. Великий Мастер, есть ли что-то ещё, о чём Вы бы хотели спросить?              – Да… – Он задумывается на короткое время, систематизируя всё то, что узнал за прошедшие дни, и то, чем стоит озаботиться в следующие. – Расскажи про дневник семьи Антигон, попавший в руки Клейна.               – С радостью, Великий Мастер! Первый владелец дневника, которого я могу отследить, по ошибке продал его как обычную древнюю рукопись. Впоследствии, перейдя множество рук, он попал к членам Ордена Авроры – Сириусу Арапису и Ханассу Винсенту. Те, побоявшись первого владельца, продали его – как раз известному Вам Уэлчу Макговерну. Изначальный Клейн Моретти под действием дневника перенёс его потомку семьи Антигон, Рэю Биберу, перед тем, как покончить с собой. В данное время этот человек занят изучением содержимого дневника в своей квартире. О чём Вы хотите узнать дальше, Великий Мастер?               – О 0-08, украденном у церкви Вечной Ночи, – с дневником всё понятно, поэтому можно перейти ко второму вопросу. Первым делом нужно вернуть должок Аманисес, поэтому дневник и перо – его приоритет. Остальное же можно оставить на потом. – Какие у него способности и где сейчас находится?               – Я… не могу узнать этого. Мне известно только то, что это перо, попавшее к Вечной Ночи после того, как пал Древний Бог Солнца. Когда пытаюсь узнать о нём больше, возникает чувство, что лучше этого не делать, иначе оно заметит меня. Предполагаю, это такой же, как Арродс, живой артефакт, причём опасный и как-то связанный с авторитетом Всезнания. Этот жалкий слуга просит у Великого Мастера прощения за свою бесполезность… Вы простите Арродса?               – Ничего страшного, этой информации хватит. Тогда дальше: недавно ты говорил о том, что Розель Густав смог прочитать мои записи. Какие именно? – На этот раз ответ Арродса оказывается даже короче предыдущего: те, что Он высек на скале на одном из островов в море Руин. Это единственное, что сохранилось, причём только частично – даже камень в итоге проиграл течению времени.               Взяв небольшой перерыв в диалоге, Клейн прикрывает глаза, вспоминая, что же Он писал именно на тех скалах. Спасибо способностям провидца, что помогают воспроизвести любую когда-либо увиденную информацию. Результат радует: ни одной жалобы на таскающую его зубами за шкирку Аманисес. Это был бы ужасный позор, если бы кто-то узнал, какими словечками Он выражался в её отношении! А если этот кто-то ещё и рассказал бы об этом виновнице сей писанины… Но справедливости ради, это и правда было не очень приятно!               Сотни километров проволочиться ногами и наесться насекомых только потому, что леди не пристало позволять мужчине садиться себе на шею, это то, чего Он никогда не забудет. Уж лучше бежать на своих двоих, но медленно и рискуя попасться преследователям, чем вот это вот всё. До сих пор мурашки по коже от одного воспоминания…               Возвращаясь к той скале, увиденной Розелем Густавом: на ней вообще не было ничего особенного. Просто Его размышления о путях, сходности и причинах, почему потусторонние той эпохи сходили с ума, поголовно теряя контроль. До встречи с Гришей, показавшим им Богохульную Скрижаль, Ему с Аманисес приходилось очень осмотрительно поглощать потусторонние черты, самолично выводя подходящие рецепты и перед этим проводя огромные исследования. Очень мучительное было время…               – Следующий вопрос об Азике Эггерсе. У него правда амнезия или мне показалось? – Пожалуй, это последнее на сегодня, что интересует Клейна. Можно ещё было бы уточнить про повреждения души, но взгляд Арродса точно не способен засечь того, в чьих силах сотворить подобное. Это как минимум Король ангелов или даже бог.               – Полная правда! Каждые восемьдесят лет он засыпает и просыпается, ничего не помня. Только к концу срока что-то вспоминает и начинает готовить себя ко сну, чтобы его будущее «я» хотя бы не проснулось в нищете… Причём каждую свою жизнь он проводит в поисках неизвестно чего, встречает кого-то, влюбляется, заводит семью, но покидает их в попытке защитить. Хотя, так ни в одной из жизней достичь этого у него не получилось… Что-то ещё, Великий Мастер?               – …нет, на этом всё, спасибо. – Клейн гладит А-Ро, мыслями уносясь далеко отсюда. Стоит едва представить, какой жизнью живёт бывший Консул Смерти, так сразу становится до ужаса тоскливо. Просыпаться, ничего не помня. Ничего не понимая и чувствуя себя потерянным. Без дома и возможности вернуться домой, даже без воспоминаний о нём. Это подобно пытке, это даже хуже Его ситуации. У Него хотя бы есть память… До чего грустная судьба у Азика Эггерса.               Возможно, помочь ему – не такая плохая идея. Если учесть отсутствие памяти, то становится очевидно, что тот не представляет угрозы, да и, получив помощь Шута, может проникнуться благодарностью. Сэлинджер давно мёртв, то есть над Консулом Смерти никто не властен, поэтому что мешает ему сменить веру?               Конечно, Он собирается помочь не из корысти! Но от бесплатного ангела отказываться глупо… Чем больше ангелов, тем более уважаемо божество и тем больше шансов, что другие боги подумают несколько раз, перед тем, как разорять Его церкви и веру. Наверное, его нынешняя потеря якорей очень сильно сказалась на Нём. До чего докатились, уже и из-за такого травма? Правду Аманисес про Него говорила…               Но это потом. Сначала нужно расплатиться за долги, а для этого – узнать больше о 0-08. Некоторые мысли у Клейна уже есть, поэтому он, допив чай, заставляет своё тело вместе с Арродсом на коленях переместиться в Замок Сефира. Возвращается в истинную форму, мысленно произносит слова семь раз и с помощью когитации погружается в неглубокий сон.               Он знает, кого увидит. Поэтому и гадает из Замка – чтобы предстать перед старым другом в истинном виде, при этом не нашкодив, оставивши истинное тело в реальности. Не стоит забывать, что Он, вообще-то, бог, на которого даже смотреть для людей смертельно.               Туман истории вьётся перед взором, ища нужный путь. Вспышки всевозможных цветов искрятся то тут, то там, обманывая и искажая судьбу и само время. Ответ на Его гадание требует взглянуть так далеко, что сами Его силы противятся такому итогу, но не имеют права отказывать и в случае, будь Он слабее на несколько последовательностей. Когда Его астральное и духовное тело оказываются в нужном времени и месте, Он открывает глаза.               – …Тайны? – Стоящий прямо перед ним человек – то есть мифическое существо – чуть не роняет предмет из рук, при рассмотрении оказавшийся небольшим каменным футляром с неизвестным содержимым. Кивнув и горестно улыбнувшись, Он понимает, что оказался в хранилище артефактов Гриши. Ничего удивительного: всё-таки до Аманисес 0-08 принадлежал именно ему. – Ты наконец проснулся? Нет, это… Ты смотришь на меня через гадание?               – Да. Есть одно… дело, – на самом деле, Он уже догадался, что нужный Ему предмет хранится в футляре в чужих руках, но спрашивать так сразу не хочется. Как только узнает ответ, гадание развеется, но в Его сердце что-то надрывно кричит, желая остаться в этом мире подольше. – Но… Помнишь, раньше я постоянно говорил, что скучаю по дому? Сейчас я скучаю и по этому времени. Прости, я ужасно сильно опоздаю.               Горестная улыбка, расплывшаяся поверх маски Шута, становится ещё шире и ещё очевиднее выражает Его истинные эмоции. Что ж, по крайней мере, Он предупредил Гришу о том, что на Него полагаться не стоит. Обещал помочь, обретя силу Великого Древнего, но никогда не сможет этого сделать. Какой ироничный и подходящий итог для кого-то, кто носит имя, олицетворяющее концепт одурачивания.               – Ничего, я был готов к даже к этому. Ночь с Сасриром уже основали Розу Искупления. Как только мне станет хуже, они остановят пробуждение Всемогущего во мне. Что ты хотел узнать? Что-то об этом? – Подняв руку с футляром, в котором запечатано перо, Гриша улыбается своей извечно милосердной и любящей весь этот мир улыбкой. Но Ему от этого не легче.               – Ты… правда собираешься просто умереть? – Голос вздрагивает, не веря в услышанное. Так Гриша действительно самолично всё спланировал? Собирается спасти всех, жертвуя лишь собой? Неужели других выходов совсем не нашлось? Хочется кричать и отговаривать друга, ставшего ему почти родным братом, но Он понимает – вернее, знает – чем всё кончится. Гриша уже мёртв. Это уже случилось, и этого не изменить. – Нет, не отвечай. Не хочу слышать.               Смелости на это просто не хватит. Он прошёл через слишком многое в то время, чтобы обрести некоторое подобие семьи, привыкнуть к новому дому, но после долгого сна потерял и второе, и почти полностью первое. Потом будет так же? Встретит новых людей в пятой эпохе и снова переживёт всех? Опять одурачит самого себя…               – Я тебя понял, – Гриша кивает, ставит футляр на свободное место и проходит мимо Него, направляясь к выходу из хранилища. – Пойдём, – говорит он так уверенно, что не послушаться невозможно. Они проходят по длинному коридору, поднимаются по лестнице на несколько этажей выше и вскоре подходят к двери в комнату Гриши. Обычно сюда не допускается никто, кроме членов его семьи. Кроме названных брата и сестры, а также двух маленьких сыновей.               Дальше он идёт к огромному окну, с самого верхнего этажа открывающему обзор на весь двор. Там, внизу, по тропинкам сада, названного им Эдемом, бегает пара фигур. Одна большая красная и одна чёрная поменьше. Рядом с ними на лавочке сидят ещё две – серебряная побольше и небольшая белая с золотистой макушкой. Остановившийся у окна гость так и застывает с нечитаемым лицом, подойдя к стеклу почти вплотную и опустив на него ладонь, словно желая пройти насквозь, лишь бы оказаться к тем людям чуточку ближе.               – Уже так сильно выросли… – бормочет бессознательно язык. На вид Его племянникам уже лет двенадцать, но их поведение совсем не изменилось. Спокойный Дан-Дан*, молчаливо читающий под присмотром Уробороса. Энергичный Мэн-Мэн, выводящий Медичи из себя. И, как обычно, оба брата проводят время рядом друг с другом, пусть и занимаясь совершенно разными делами. Наблюдать за этим слишком умиротворяюще.               *Та же схема, что с Амоном. 亚当 (yàdāng) – Аддан (типа Адам, но Аддан), а 当当 (dāngdāng) – удвоение второго иероглифа для создания эффекта родства.       – Поведение Амона стало хуже после твоего ухода. Теперь я не могу грозить тем, что запрещу тебе давать ему конфеты. Он даже просьбы Адама уже не слушает, и я боюсь, бедный Медичи долго не протянет. А если и дотерпит до его взросления, то до конца жизни останется с психической травмой. Представляешь? Придумал новый способ изводить окружение… Может, отобрать у него уникальность до поры до времени, как думаешь?               Не сдержавшись, Он смеётся, представляя выражение лица Красного Ангела. Мэн-Мэн определённо может довести кого угодно, и своего воспитателя в том числе. Даже Его иногда выбивали из колеи проделки племянника. Маленький кошмар. Зато такой креативный, что трудно не восхищаться его идеями.               – Если верить Аманисес, он станет ещё хуже, когда я проснусь. Если честно, я даже немного побаиваюсь, – на этот раз смеётся Гриша, согласно кивая. – Сделай что-нибудь, пока можешь, ладно? Не постоянно же на слуг воспитание сына скидывать. И я правда не знаю, что буду делать… потом… – Договорить об уникальности пути Ошибки, необходимой Ему для становления Повелителем Тайн, не получается. Наверное, Он никогда и не верил, что однажды доживёт до этого момента. Не верил, что когда-нибудь придётся… забрать необходимое Ему.               – Подумаю над твоим предложением, так и быть. – Какое-то время они стоят молча, просто наблюдая за людьми снизу. Не сразу, но в Его сердце становится спокойнее. С прошлым миром попрощаться у Него не было возможности, но хотя бы с этим есть. Он даже немного рад. – Если позволишь, я расскажу то, для чего ты пришёл. Ты прости, но у меня не так много свободного времени. Этот артефакт сделан из эссенции Алзухода – способности 1 последовательности пути зрителя ты и так знаешь. На тебя его записи не подействуют, поэтому просто обращай внимание на окружающие тебя совпадения. И удачи там, в будущем.               – Спасибо. За всё, – удерживающая Его в этом мире сила слабеет, начиная выталкивать обратно. Смотреть на то, как исчезающее лицо Гриши понимающе улыбается Ему уголками глаз, немного больно, но уже не так сильно. Как же ужасен тот факт, что ему слишком сильно подходит роль спасителя всего человечества… Слишком милосердный, слишком не заботящийся о том, что не касается его цели. Спасти всех любой ценой… Ценой своей жизни… Подлец, которого Он даже осудить не может – сделал бы то же самое. – Я постараюсь завершить это дело. Нет, обязательно завершу!               Спасёт в будущем тех, кого спас Гриша в прошлом. Если уж начали, то обязаны довести до конца. Пока Аманисес приглядывает за ними двоими, всё будет хорошо, на неё можно положиться, они оба ей всецело доверяют.               Открыв глаза в Замке Сефира, Он медленно вздыхает, усмиряя ноющую в сердце боль. Пару коротких мгновений Он разрешает себе эту слабость, после чего принимает облик Клейна и возвращается в Тинген, на кухню семьи Моретти. На столе перед ним появляется туманная карта города, на которой он отмечает свой дом, дом Уэлча и уточняет адрес Рэя Бибера у Арродса, после чего обводит красным цветом и его.               Данн Смит говорил, что первоочередной задачей Клейна является прогулка по предполагаемым путям, которыми он мог унести дневник семьи Антигон. Есть шанс, что он что-то вспомнит, но Ему это не нужно. Он и так всё знает, однако должен сделать вид, что это не так. Поэтому Клейн планирует гулять ближайшие дни так, чтобы его нахождение дневника не выглядело спонтанным и слишком быстрым.               В первый день – пройтись до Уэлча. Во второй – сделать небольшую петлю по ближайшей улице. В третий – расширить путь ещё немного. Смысл в том, чтобы потом объяснить успех тем фактом, что он посчитал бессмысленным постоянно ходить одной и той же дорогой, поэтому бродил рядышком, уходя всё дальше. Такими темпами, петляя около прямиковой дороги между Макговернами и Моретти, Клейн сможет добраться до Бибера к среде следующей недели.               Параллельно с этим неплохо бы начать присматриваться к домам, сдающимся в аренду. Арродс явно знает, на какие стоит обратить внимание и какие в лучшем состоянии и более доступны по цене. Скорее бы Клейну повысили зарплату… Тогда Мелисса и Бенсон будут намного меньше переживать о ценах на действительно хорошее жильё. Надо же как-то отплатить им за эксплуатацию образа их брата? Придётся хорошенько ради них поработать…               – Арродс, последи пока за Рэем Бибером, пожалуйста. Как только он покинет свою квартиру, дай мне знать об этом, – артефакт отвечает с привычными ему рвением и преданностью, за что снова получает похвалу и довольно мяучит. План намечен, остаётся только следовать ему.               Взяв А-Ро с собой, Клейн возвращается в свою комнату и переодевается в недавно приобретённый костюм, что ложится на него так, словно был сшит по специальному заказу и его меркам. Ткань приятно касается кожи, сама разглаживает все складки и замятыши, сбрасывая успевшую осесть пыль. Идеально чисто и опрятно – достойный добропорядочного джентльмена внешний вид. Пусть и немного броско и неподходяще современным веяниям моды, из-за чего он бы слишком легко выделялся, но Шуту об этом можно не беспокоиться.               Небольшой силы одурачивания, наложенной на костюм, достаточно, чтобы никто не обращал внимания на такие нестыковки. Даже боги не заметят в нём ничего странного.               Единственное, о чём Клейн жалеет – кобура с револьвером не очень гармонируют с его стилем, но пока что с этим ничего не поделать. Приходится нацепить и их, спрятав в одном из потайных карманов пальто пули, полученные от старины Нила, а в другой А-Ро ловко запрыгивает сам. Раз уж капитан попросил его научиться стрелять, то он займётся этим сегодня же. К тому же нужно сделать лицензию на ношение оружия… Если предоставить значок Ночных ястребов, то проблем не будет – к счастью, Данн Смит не забыл об этом сказать.               Неторопливо пройтись до дома Уэлча, сходить подать заявление на лицензию, посетить стрелковый клуб… Узнать, что стрелять из современных револьверов не так и сложно и чем-то напоминает стрельбу воздушными пулями. Может, даже легче. Из револьвера целиться намного проще, чем пальцами, но у Него уже давно выработалась привычка не смотреть на них, а контролировать положение руки так, чтобы пули всегда летели по известной ему траектории. В этом деле главное – кропотливо и аккуратно двигать запястьем, чтобы изменять курс полёта снаряда.               Как итог, Клейн, простреляв все 30 обычных пуль, только немного освоился с тем, как уложить револьвер в ладонь таким образом, чтобы пули летели по привычной ему траектории. Ещё пару дней практики, и он сможет стрелять быстрее тех, кто целится перед каждым выстрелом. Никаких чит-кодов, только долгие сотни лет тренировок во время боёв не на жизнь, а на смерть. А как иначе? Даже провидцам во 2 и 3 эпохах приходилось очень нелегко… Никто не обратит внимания на твой класс саппорта, с разгона хорошенько стукнув сильнейшей атакой. Подумаешь, что за дело, без воровства нужных вещей как-то тоже неудобно жить.               По дороге домой Клейн заходит за свежими продуктами, собираясь и сегодня, и, как минимум, во все ближайшие дни заниматься готовкой для брата и сестры. В идеале бы и после того, как полноценно выйдет на работу, оставить эту часть обязанностей себе, но тут заранее не предскажешь. Если будет чем-то сильно занят, то точно опоздает и ничего не успеет. Надо бы как-то договориться с капитаном, чтобы стабильно уходить с работы пораньше… Может, даже получится?               Не то чтобы Клейну это очень важно, просто готовка для Бенсона и Мелиссы напоминает Ему о прошлом. К тому же он умеет и любит это дело, так почему бы и нет? Поэтому, пока может, он вовсю старается, каждый день готовя что-то новенькое, медленно приучая семью к хорошему и здоровому, а главное – вкусному питанию. Избаловать их Клейн не боится, отнюдь. Он этого и добивается.               Благодаря его трудам, цвет лиц брата и сестры становятся лучше с каждым днём, кожа – более упругой, щёчки – округлее, бока – упитанней. Сам Клейн тоже свой внешний вид подстраивает под новую жизнь, ловко добавляя и пару миллиметров росту. Юноши в его возрасте продолжают расти, ведь так? Особенно если хорошо питаются. В итоге, когда воскресенье настигает их, вся троица выглядит похожей совсем не на бедняков, а на вполне хороший средний класс. В компании по благоустройству никто и не думает косо на них смотреть.               Бенсон кропотливо вчитывается в предложения, Мелисса отсеивает заведомо самые неудобные варианты, и всё, что остаётся Клейну – сделать окончательный выбор из оставшихся трёх. Конечно, он уже осматривал дом на Нарцисса 2 и даже далеко не поставил бы его на первое место, но… из представленных этот вариант – лучший. Допустим, на ближайшие пару месяцев хватит.               Весь следующий остаток дня они занимаются переездом. Вручную переносят вещи от одного дома до другого, потому что Мелисса отказалась нанимать повозку. Клейн, недовольно бормоча, следит за тем, чтобы она не поднимала слишком много, сам же не замечает, как количество коробок в его руках незаметно растёт в количестве с каждым заходом. Если бы Бенсон не поругал уже его за переусердствование, в какой-то момент он определённо вызвал бы некоторые подозрения.               Благополучно успев заселиться, договориться с прошлым домовладельцем и убраться в своих новых комнатах к вечеру, они впервые ужинают в ресторане. На словах – чтобы отпраздновать новоселье, на деле – чтобы не перетруждать Клейна готовкой после тяжёлого дня. Ни Мелисса, ни Бенсон вслух этого не говорят, но, кажется, единогласно договариваются, коротко переглянувшись.               Сытые и уставшие, все трое заваливаются спать, готовые к новой неделе и будним обязанностям. Утром же, позавтракав, Мелисса уходит в школу, а её братья – работать. Клейн, признаться, немного переживает из-за первого рабочего дня, но быстро отнекивается от этих своих мыслей, вспоминая, что волноваться ему не о чем. Неужели Он забыл, кем является? Последние несколько беззаботных дней среди Моретти сильно на Него повлияли… Пора вспоминать.               По дороге на работу Клейн снова делает крюк, в этот раз почти доходя до улицы, на которой живёт Рэй Бибер. Каждое утро и в обед он, по словам капитана, должен добросовестно гулять, ища подсказки, и он делал это всю неделю без остановок. Чем не добросовестный работник? Надо будет первым делом отчитаться об этом перед Данном Смитом, может, он что-то вроде премии выпишет. Вряд ли, но вдруг?               С чувством полной уверенности в себе, Клейн открывает дверь в приёмную охранной компании Терновник. Розанна встречает его доброжелательной улыбкой и говорит, что капитан у себя и как раз ожидает его. С поклоном поблагодарив, Клейн проходит за перегородку и, играючи размахивая тростью, идёт по коридору мимо комнат отдыха до того самого кабинета, где бывал дважды. Постучавшись, он открывает дверь, сразу закрывая её за собой, а сидящие в комнате напротив два Ночных ястреба не без удивления смотрят ему вслед.               – Воу, – Леонард еле сдерживается от того, чтобы присвистнуть, а Дейли отвечает неверящим кивком, думая о том, что для новичка быть таким уверенным и бесстрашным – более чем странно. Конечно, она единственная кроме Данна знает про телеграмму и особенность ситуации, но всё же? Этот Клейн Моретти совсем не похож на человека, еле-еле пережившего мистическое происшествие! – Оказывается, у него есть вкус и даже неплохой…               – Вкус? Ты о чём? – Словно услышала какую-то несусветную белиберду, никак не относящуюся к теме, она оборачивается на Леонарда, пристально всматриваясь в так же ничего не понимающее лицо. В конце концов, тот осознаёт, что, наверное, сморозил глупость, и отводит взгляд, неловко посмеиваясь. Ну да, они же Ночные ястребы, какое им дело до одежды? Дейли точно в первую очередь оценит кое-что другое, пусть и не всегда подаст виду, а потом уже серьёзно проанализирует ситуацию. Например, довольное выражение лица Клейна, без страха прошедшего в кабинет к капитану. Это и правда немного странно для новичка…               – Ничего. Я так, о кое-чём другом задумался… Мадам Дейли, вы же знаете, из-за чего капитан так резко решил принять Клейна в ястребы? Сам я боюсь у него спросить, – Леонард отчётливо помнит, как ранним утром Данн Смит отправил его следить за Клейном Моретти, а менее чем через час сном передал послание – привести его в Терновник. Даже старик толкового объяснения не смог придумать.               – Думаю, скоро Данн и сам расскажет остальным ястребам, так что… это приказ из штаб-квартиры. Мальчик случайно влез в дело Богини, благодаря чему она заметила его и уберегла от дневника семьи Антигон. Ну, мы с Данном так поняли смысл телеграммы, но кто знает? – Она бросает ироничный смешок, зная, что любые их попытки что-то понять в планах верхушки церкви бессмысленны. Но те точно хотят Клейна в своих рядах, так что остаётся только выполнять приказ.               – Что за дело такое? И почему никто из нас ничего не заметил до того, как не появился Клейн? – Леонард всё не унимается. Ему правда непонятно. Ему правда интересно. Что-то важное словно проходит мимо него, и разве может такое случаться с главным героем этой эпохи?               – Что-то под кодовым названием «Шут». Не советую вдаваться в подробности, иначе штаб тебя по головке не погладит, – вздохнув, Дейли откидывается на спинку дивана, посчитав, что диалог на этом окончен. Леонард тоже затихает на несколько секунд, но не потому, что успокоился. Голос старика в его голове звучит настороженно и просит лишь об одном: уточнить по поводу Шута. Так всё-таки ему что-то известно? Почему тогда сразу не объяснит, во что вляпался этот Клейн Моретти?!               – Что значит кодовое название? Шут звучит как титул или имя. – Она устало стонет, будто и сама слишком долго думала над этим вопросом, но так ни к чему и не пришла. Впрочем, она в курсе, что Леонард – умный мальчик. Иногда его догадки до жути точные и помогают раскрыть дело быстрее, чем в случае, если бы пришлось копаться в уликах и пытаться связать их.               – «В дело Шута не лезть. Благословенного Шута принять в тингенский штат Ночных ястребов». Думай сам, если хочешь, а я, пожалуй, займусь кое-чем более интересным… – Встав со своего места, она выходит из комнаты отдыха и направляется к кабинету Данна Смита, без стука открывая дверь и заходя внутрь. Леонард остаётся один наедине с собой. И Паллезом Зороастом в своей голове.               – Ну так что? Что за Шут? И как он связан с Богиней и… благословенный это про Клейна? – Старик молчит довольно долго, и начинает казаться, что он и вовсе не ответит. Но не успевает Леонард начать возмущаться, как слышит усталый голос, с расстановкой объясняющий: «Шут в третью эпоху был другом Богини. Видимо, сейчас она прикрывается его именем для чего-то… Или собирается «вырастить» нового Шута, таким способом предупреждая богов, чтобы не вмешивались. Этот парень же… Хм…»               На этом Паллез замолкает, недвусмысленно намекая, что ничего более не скажет. То, что он слабо, но чувствует духовную нить рядом с мальчишкой, говорит только о том, что новый коллега Леонарда не то чтобы жив. Но рассказывать об этом – всё равно что влезать в дела Богини, а он не настолько самонадеянный.               – Как скажешь. Но всё же, скажи же, что вкус у Клейна ничего? Я даже не представляю, где он так закупился… – Реакция Паллеза, если честно, ничем не отличается от Дейли. Он бы промолчал, не став отвечать, но смутное предчувствие чего-то странного не даёт покоя. Он словно до глупости не понимает смысл слов Леонарда, что немного напоминает то, что он знает о силах Шута. Шута… «Что ты имеешь в виду?» – Одежду, старик! Да чего вы все дураками прикидываетесь? Ты вообще где-то видел жёлтые галстуки? А чёрное пальто с жёлтой изнанкой? Я, чёрт возьми, не понимаю, где Клейн это нашёл, но, признаться, ему очень идёт эта палитра. Ну, объективно же!               То, что постеснялся объяснять Дейли, он как на духу выпаливает Паллезу. Старик уже знает, что Леонард высоко ценит приятный и опрятный внешний вид и любит, когда в человеке чувствуется стиль. Себя он, кстати, тоже стильным считает. Над образом, соответствующим полуночному поэту, он долго трудился и гордится окончательным выбором. Нет ничего странного в том, что он похвалил и Клейна, что удивительно сошёлся с ним во вкусах.               – Чего замолк, старик? Стыдно стало? – Взведённый до предела, Леонард не желает отступать, добиваясь того, чтобы хоть кто-то подтвердил его слова. «Я не всматривался. Не все такие, как ты». – Да в каком это смысле?! Ну так всмотрись! – Встав со своего места, он смелым шагом направляется за Дейли, однако, замедляясь к тому моменту, как подходит к двери.               Не может же он вломиться к капитану, как она… Нужна какая-то причина, чтобы попроситься войти! Но, как ни думал, Леонард не находит ни единого логичного и не подозрительного объяснения. Может, просто подождать, когда Клейн сам выйдет, и тогда показать его старику? Не самый плохой вариант.               Решив остановиться на этом, Леонард собирается вернуться в комнату отдыха, как дверь перед его носом открывается Данном Смитом. Не зная, что сказать, оба просто молчат. Дейли, сидящая на своём любимом диванчике, увидев эту картину, поджимает губы в попытке не засмеяться. Клейн же, сидящий на стуле перед столом капитана, вздыхает страдальчески.               – Проходи. Можешь помочь, если хочешь, мисс Дейли всё объяснит. Я скоро вернусь, – сделав вид, что во внезапном визите Леонарда нет ничего странного, капитан проходит мимо него, направляясь к лестнице вниз – к вратам Ханис и оружейной. Леонард послушно заходит, закрывает дверь и поднимает неловкий взгляд на Дейли, не забыв пару секунд поглазеть на Клейна, чтобы старик убедился.               – Так… с чем помочь? – Осторожно спрашивает он, на что она заливается смехом, а Клейн, поморщившись, отворачивается. Леонард чувствует себя неловко из-за вопроса, но понимает, что капитан бы не попросил ничего компрометирующего.               – Леонард, ты… нечто! – Перестав хохотать, мадам Дейли всё же отвечает, пусть и тяжело дыша. Набрав полные лёгкие воздуха, а потом всё выдохнув, она и вовсе возвращается в нормальное состояние. – Если коротко, то мы проверяем способности провидца у Клейна. Спроси у него что-нибудь, пусть нагадает ответ. Ах, нет, погоди! Я придумала! Клейн, дорогуша, узнай какие девушки нравятся Данну. Только быстрее, пока его нет.               – Мадам Дейли, я не думаю, что это… уважительно по отношению к капитану, – Клейн осторожно отказывается, не желая влезать в дела этих двоих. Если у них проблемы с глазами, он тут ни при чём! Он просто пришёл отчитаться капитану, как тот с порога на него вывалил тот факт, что благодаря его внимательности Ночные ястребы схватили членов Тайного Ордена и узнали много нового. И ладно бы. В качестве награды Клейну разрешили принять зелье.               Естественно, он отказался, не видя в этом смысла. Он так-то по легенде благословенный Шута, которому тот даровал силы провидца по только Ему одному известной причине. А на более глубоком уровне легенды – марионетка полубога пути провидца из церкви Вечной Ночи. Ему не нужно пить зелье ни в одном из случаев!               После его отказа Данн понимающе кивнул, вовремя вспомнив о том, что Клейн вроде как уже умеет гадать, и посчитал необходимым выяснить, так ли это действенно, как если бы обычный человек выпил зелье провидца. И они начали выяснять. Клейн честно провёл с десяток гаданий, но тут пришла Дейли, и он начал гадать обо всём с самого начала. Потому что ей стало интересно посмотреть.               Вот только все вопросы Дейли были настолько специфическими, что у него голова начала кружиться под конец. Настолько, что он, выглядя усталым, чтобы поддерживать образ слабого потустороннего 9 последовательности, даже никак не отреагировал на шутку Дейли о том, что вот придёт сейчас ещё какой-нибудь ястреб, и гадания Клейна начнутся сначала. Кто же знал, что стоило Данну выйти из кабинета, чтобы сходить за маятником и проверить ещё и этот тип гадания, как за дверью действительно окажется кто-то! Ещё и… Леонард, окинувший его странным и чересчур долгим взглядом.               – Ладно, ладно… Эх, ты совсем не забавный, – Дейли вздыхает, искренне сожалея из-за отказа. – Тогда… давай то же самое, но на него. Всё равно пока делать нечего, – она указывает пальцем на Леонарда, до сих пор неловко мнущегося в центре комнаты, и тот тут же меняется в лице. Бледнеет, зеленеет, а потом и краснеет.               – Эй! Мадам Дейли, при всём уважении!.. – Но она лишь машет ему кистью руки, словно прогоняя из кабинета. Раз не хочет помогать, то и делать ему здесь нечего. От безысходности Леонард поворачивается к Клейну, смотрит на него умоляюще, молчаливо прося отказаться, и выглядит это, признаться, странно. То есть до обычных людей этот поэт, не думая, домогается, а как только встречается с кем-то сильнее, так сразу грустные глазки строит, прося о помощи? Как же уморительно…               Думая проучить его, Клейн всё-таки пишет предсказание на чистом листе и откидывается на спинку стула. Закрывает глаза, ждёт какое-то время и снова открывает их, качая головой, мол, гадание провалилось – слишком мало информации. Леонард облегчённо выдыхает, успев чуть ли не инфаркт схватить, Дейли же разочарованно стонет.               – Я вернулся. – Данн Смит заходит в кабинет, будто и не замечая странной атмосферы, отдаёт Клейну янтарный маятник и садится на своё место. – Теперь нужно придумать вопрос, на который ответом послужит «да» или «нет»…              – Спроси, нравятся ли вообще Леонарду девушки, – Дейли, видимо, мстя за его недавние вопросы ей, продолжает гнуть свою линию. Но в этот раз капитан её одёргивает, спасая бедного Леонарда, кажется, позабывшего, как дышать.               В итоге Данн сам придумывает несколько простых, но приличных вопросов, на которые Клейн отвечает безошибочно. Немного подумав, капитан всё же приходит к выводу, что его можно считать полноценным провидцем, работающим в качестве вольнонаёмного Ночных ястребов, а значит, иногда к нему будут обращаться с вопросами, но на опасные миссии брать не будут.               – На сегодня всё, ты должен очень устать после стольких гаданий. Можешь идти, завтра твой официальный первый рабочий день в качестве провидца. Остальных в Терновнике я уведомлю, чтобы вопросов к тебе не было, но лучше не говори, что не пил зелья. Пусть это будет секретом. Леонард?               – Я понял! Никому не скажу, обещаю, – Данн кивает и прощается, после чего к нему присоединяется и Дейли, Леонард же молчаливо следует за вышедшим из кабинета Клейном, а потом, вместо того, чтобы вернуться в комнату отдыха, идёт следом. Шаг за шагом. Ровно за ним. Не сворачивая ни в одну из комнат. – Так ничего и не скажешь? – Остановившись в конце коридора, Клейн тяжело вздыхает и только после этого оборачивается.               – Что ты хочешь, чтобы я сказал? – Леонард снова смотрит на него блестящими глазами с хитрым прищуром, улыбаясь этой своей странной улыбочкой, и откидывает вылезшую на лицо длинную прядь. Стоило Дейли исчезнуть из поля зрения, как он снова осмелел? Он сам-то понимает, как смешно это со стороны выглядит?               – Не знаю. У тебя слишком много секретов, и я уже не понимаю, чего от тебя ожидать. Но если ты на стороне Ночных ястребов, то, так и быть, я закрою на остальное глаза. В конце концов, у всех нас есть тайны, и… нужно уметь вместе уживаться в этом маленьком мире. По рукам?               – Ага, – маска на лице каменеет, чтобы случайно не выдать ни одной мысли. Неужели Леонард так тонко намекает ему на паразита? Гордится этим? Думает, что они оба в одинаковом положении? Клейн еле-еле сдерживает хохот. – До завтра.               Едва договорив, он торопится покинуть Терновник так быстро, как только возможно, чтобы Леонард ненароком не успел произнести что-то ещё. Иначе Клейн боится, что не удержится даже со своими силами клоуна.               К счастью, в этот раз его не останавливает даже Розанна, которой он торопливо кланяется, после чего отправляется на прогулку по давно намеченному маршруту. Еле успев вернуться домой после обеда, так как помнит о собрании Клуба Таро, Клейн переносится в Замок Сефира и принимает истинный облик, блаженно выдыхая. Давно Он не приходил сюда расслабиться и дать своим Червям Духа волю свободно порезвиться в ничем не стеснённом теле.               До трёх часов дня есть ещё пара минут, в течение которых Он размышляет о своих дальнейших действиях. Сегодня мисс Справедливость получит рецепт зелья зрителя, на чём их общение с мистером Повешенным может сойти на нет, и нужно же им что-то подкинуть, что разожжёт интерес? Ответ находится быстро – дневник Розеля Густава. Нужно лишь уцепиться за нужный момент в их диалоге, чтобы упомянуть об этом.               Едва минутная стрелка на часах касается высшей точки, в Замке Сефира появляются две фигуры у занятых ими ранее мест. Первым делом мисс Справедливость приветствует Шута, делая книксен, достойный аристократического воспитания, к ней присоединяется мистер Повешенный, почтительно кланяясь Ему, после чего оба здороваются друг с другом и садятся за стол. Перед ними тут же появляется по чашке с ароматным чаем и рядом – по карте из колоды Таро с соответствующим псевдониму изображением. Девушка удивлённо охает, рассматривая новинку, в то время как мужчина остаётся с непроницаемым лицом, но немного прищуривается, также заинтересовавшись.               В конце прошлого собрания они уже поняли, что, возможно, попали в руки не просто могущественной сущности, а предположительно бога, если не выше. Теперь Алгер изо всех сил старается сохранять спокойствие, но даже глаза поднимать во главу стола не смеет. Вся эта ситуация не может не страшить, и он искренне не понимает, как девушка напротив него сохраняет весь этот позитив. Правду говорят: меньше знаешь – крепче спишь.               Разговор он начинает с того, что получил коробку с кровью призрачной акулы, а значит, готов передать рецепт. Он зачитывает ингредиенты, объясняет нюансы приготовления зелья и то, как использовать когитацию – чтобы легче адаптироваться к изменениям в теле. В конце рассказывает, что нужно также постичь смысл зелья, чтобы избежать опасности потери контроля и через года три быть готовым употребить следующее, 8 последовательности. Почувствовав шанс, Шут стучит пальцами по каменному подлокотнику, привлекая их внимание.               – Дело не в том, чтобы постичь смысл зелья, а в том, чтобы переварить его. Для этого нужно действовать в соответствии с ролью, о которой и говорит название. Если делать это добросовестно, то на переваривание уйдёт от одного до шести месяцев, после чего можно безопасно употребить следующее зелье, – Шут говорит медленно, с расстановкой, словно объясняя базовые основы маленьким, ничего не смыслящим детям. В каком-то смысле, так оно и есть.               Осознав слова, мистер Повешенный вскакивает и сердечно благодарит, искренне не зная, как отблагодарить за такие знания. Шут незаметно хмыкает, вспоминая слова Арродса о том, что в нынешнее время потустороннее хранится в строгом секрете. Метод действия и правда считается чем-то ценным? Что же до остальных, более важных знаний, что у Него есть? Стоит рассказывать обо всём понемногу, чтобы взрастить своих будущих последователей сильными и верными Ему…               – Ничего особенного. Но следуя принципу равноценного обмена, установленному вами в Клубе Таро, я попрошу кое-что взамен. – Он намеренно подчёркивает слова, необходимые для их душевного спокойствия. Принимать что-то бесплатно от кого-то свыше – значит платить потом намного бо́льшую цену. Пока они боятся Его, Он не будет предлагать слишком много. – Страницы из дневника Розеля Густава. Достать несколько – не слишком сложная задача для вас?               Оба ошарашенно смотрят, но признают, что это приемлемое для их сил задание. Только вот как передать листки? Запоминать странные символы наизусть, а потом писать их здесь? Не без трудностей, но они вполне могли бы…               – Есть и второй способ. Если помните заклинание, которое я упомянул в прошлый раз, можете произнести его во время ритуала жертвования, отдав страницы, – о ритуале Он не уточняет, понимая, что обоим тот должен быть известен. Только заставляет туман принять форму листков, на которых нарисован личный символ Шута и написан список нравящихся Ему ингредиентов, чтобы затем показать своим гостям. Для ритуалов жертвования каждому богу эти вещи разные, поэтому обоим нужно это знать. – Впрочем, можете просто запомнить написание, а я помогу его воспроизвести здесь. Попробуйте так же, как это сделал я.               Оба гостя неуверенно переглядываются, после чего мисс Справедливость первая представляет картину, увиденную ею недавно в музее, и – ничего себе! – перед ней возникает её точная копия. Последовав её примеру, мистер Повешенный также воспроизводит из своих воспоминаний рецепт зелья зрителя, удивляясь результату.               Удобный способ для передачи информации, которую не хотелось бы выносить в реальный мир… Причём быстрый и точный, работающий без сучка без задоринки. Алгеру нравится, и он уже вовсю думает о множестве ситуаций, когда такой вариант будет очень выгоден. Можно же воспроизвести и то, что видел, но никогда не держал в руках! Тогда страницы для оплаты услуг господина Шута будет достать ещё проще.               – Господин Шут, по поводу второго способа… Можно ли так передавать предметы, которыми мы с мистером Повешенным хотим поменяться? Если пожертвуем что-то Вам, сможет ли другой получить это? – Наивный голос мисс Справедливость, словно ледяная вода, окатывает Алгера. Пока радовался своим мыслям, не успел предугадать и предостеречь её! Шут точно посчитает наглостью использование Его в качестве почтового голубя!..               – Конечно. Понадобится ритуал принятия даров. Слова и условия те же. – Не веря своим ушам, мистер Повешенный чуть ли не открывает рот в шоке, но быстро берёт себя в руки, приходя к одному единственно возможному выводу. Шут благоволит им с мисс Справедливость! Иначе зачем позволяет им всё это? Не от скуки же? Или, может, все боги таким промышляют иногда, выбирая случайных избранных? Нет, лучше не думать о развлечениях богов, это же богохульство…              – Большое спасибо, Господин Шут! Вы так много для нас делаете, мне даже не верится, что я не сплю. Я приложу все силы, чтобы найти как можно больше страниц и отблагодарить Вас за всю Вашу доброту! – Вслед за мисс Справедливость, мистер Повешенный кивает, давая знать и о своей решимости. Чем лучше они будут трудиться, тем бо́льшую благосклонность от Него заслужат!               – Двух от каждого за метод действия будет достаточно. Если найдёте больше, я поделюсь другой информацией. Так будет честно. – Договорив, Шут закрывает глаза и откидывается на спинку трона, понимая, что на сегодня того, что он дал им, достаточно для удержания их интереса. Они узнали много нового и поняли, что могут получить ещё больше, если постараются. Это лучше, чем уповать на какие-то желания.               Мисс Справедливость снова переспрашивает мистера Повешенного о рецепте зелья зрителя, чтобы вернуться в реальный мир и ничего случайно не перепутать, уточняет то, как ей следует «действовать», после чего, немного помявшись, делится своими переживаниями касательно образованности политиков. Она надеется, что мудрый коллега поможет советом и что-то подскажет, но вместо него отвечает Шут, небрежно бросая идею об едином государственном экзамене и объясняя его структуру.               Если честно, Он и сам уже понял из воспоминаний Клейна, насколько всё плохо, но вмешиваться до того, как закончит с апокалипсисом, не видел смысла. Однако если мисс Справедливость займётся этим вопросом, то так даже лучше. Меньше проблем у Него, больше выгоды для всех. Очень удобно!               После этого оба гостя делятся другими новостями, посчитав, что знания одного могут случайно помочь другому. Шут иногда посмеивается, умело прячась за непроглядным туманом и думая о том, что эти двое – очень даже забавные, когда забывают о Его присутствии и просто болтают друг с другом. По их лицам вполне заметно, что им уютно в пространстве Замка Сефира и что смелость и уверенность в своей безопасности в них медленно растёт, но к чашкам ни один так и не прикасается.               Не то чтобы Ему было грустно из-за этого. Он использует чай как идентификатор их отношения к Нему, вот и всё. После их первой молитвы Ему, они точно попробуют, Он уверен, и уж тогда Он повеселится. Кому ни предлагал в прошлом – никому никогда не нравилось. Даже как-то странно, что самый лучший китайский чай для не китайцев – слишком тяжёлый напиток… Никому невдомёк, что нужно просто привыкнуть! Но привыкать никто не желает. Почему же?..               Когда голоса стихают вслед за исчерпавшими себя темами разговора, Шут уведомляет о конце собрания, кивая в ответ на прощанье, и отпускает обе духовные оболочки в реальный мир. Сам Он уходить не торопится. У Клейна ещё предостаточно времени до вечера, ужин не скоро, поэтому Он встаёт со своего места, решив немного прогуляться по Замку. Бескрайний туман послушно расступается перед ним, позволяя гулять между комнатами, незаметными, отделёнными друг от друга серыми эфемерными стенами с невидимыми глазу дверьми.               За главным залом, где Он материализовал древний дворец с троном, столом и креслами, следуют четыре средние комнаты – по одной на каждую сторону света, что соответствует правилам Фэн-шуй. Из каждой средней комнаты можно попасть в две различные вторичные комнаты и один коридор, ведущий к побочным небольшим комнаткам и лестнице на этаж ниже и выше. На случай, если лень идти до лестниц, всегда есть обходные пути почти в каждом помещении, что по желанию посетителя свободно возникают в потолке, полу и стенах, при необходимости обходя гравитационные правила.               Обмануть законы природы для сефиры Повелителя Тайн, повелевающего Шутом, Дверью и Ошибкой, никогда не было проблемой. Поэтому это огромное пространство с бесчисленными комнатами походит больше на лабиринт с тысячью дверьми, ведущими то в одно, то в другое место, с сотнями помещений, меняющих своё положение относительно друг друга, и с десятком коридоров, тянущихся в бесконечную даль и при этом изгибающихся чуть ли не на все 360 градусов. Заблудиться здесь до безумия просто. Когда Он впервые попал сюда, с Ним так и случилось.               Сейчас же, став хозяином Замка, каким-то странным образом Он с лёгкостью понимает, как и куда идти, чтобы попасть в нужный Ему уголок. В одной из комнат Он когда-то материализовал игровой клуб, чтобы поиграть вместе с Аманисес, но после того, как они покинули помещение, Он так и не смог в него вернуться. В другой комнате Он воссоздал вечнозелёный сад, по которому Чжоу Минжуй гулял после университетских пар, где-то возвёл целый парк аттракционов. И много ещё чего – буквально всё, что хотелось, потому что ме́ста здесь всегда было хоть отбавляй, а забивать главный зал такими вещами не хотелось.               Теперь же Он всё это находит по первому желанию, прогуливаясь по бесчисленным свидетельствам того, что когда-то Он был простым Чжоу Минжуем. Тем, что жил на Земле. Тем, что путешествовал с Аманисес и рос в последовательностях. Тем, что познакомился с Гришей, застал рассвет человеческой цивилизации и рождение своих племянников. Для каждого времени здесь есть своё памятное пространство.               Стоит лишь подумать, и в свободной комнате появляется пекарня миссис Смирин со всевозможными пирогами и сладким чаем со льдом. В другой – кухня нового дома Моретти, которую Клейн ещё не успел опробовать, но обязательно это сделает. Во всех когда-либо заполненных комнатах для антуража Он также подумывает оставить что-то лишнее – просто забавы ради. Он же Шут, так почему нет? Он как раз вспоминает об артефактах, которыми давно не пользовался, и как-то негоже им валяться по обратную сторону Его трона.               Тот, что выглядит как книга, Он отправляет в библиотеку. Жезл – вместо шпиля на куполе Его любимой церквушки. Монетки – в игровой автомат, элементы одежды – в магазинчик, холодное оружие – в музей. По сути, весь Замок Сефира становится складом для артефактов, но выглядящим намного внушительнее, чем куча шкафов с разными предметами, как у Гриши. Усмехнувшись, Он чувствует некую гордость за эту идею. Ему ведь даже не надо никуда ходить – достать то, что нужно, Он может одной силой мысли, и при этом в такой организованной обстановке жить намного приятнее.               Напоследок он создаёт несколько небольших внешних входов в некоторые из пустующих комнат – так, для гуляющих снаружи гончих Фулгрима. Многие годы они трудились для Него, со многими Он подружился и теперь может отплатить той же монетой. Позволить им иногда заходить и отдыхать в безопасной обстановке – меньшее, чего они достойны. Главный же вход, для посетителей вроде Аманисес, он оставляет открытым и ведущим прямиком в главный зал, чтобы ни один гость ненароком не заблудился. Если кто-то придёт, Он сразу почувствует и тоже переместится в Замок, чтобы встретить. Очень удобно и вежливо и для других, и для Него.               Наконец успокоившись, Клейн возвращается в Тинген и занимается уже своими обычными человеческими делами. Читает исторические книги, чтобы почерпнуть знания о пятой эпохе, готовит ужин, встречает Бенсона и Мелиссу, кормит их, болтает и шутит. Отправляется спать и просыпается с чувством лёгкости на душе, готовый работать.               Вторник. Утренняя прогулка до дома Рэя Бибера почти-почти достигла успеха, но нужно ещё пройтись раза два, чтобы всё точно выглядело естественно. С утра в Терновнике он учится у старины Нила мистике и различным ритуалам, строя озадаченное и заинтересованное лицо, на деле еле сдерживая зевки. В обед, вместо того, чтобы есть с остальными Ночными ястребами, он снова прогуливается по городу, возвращаясь к трём и ложась подремать до четырёх. С капитаном он заранее об этом договорился. Он будет работать до этого времени, а потом спать часок вместо обеденного перерыва на перекус.               Очень уж Ему нравится такой сон. Обычный. Некоторые вещи начинаешь особенно сильно ценить после того, как потерял и обрёл заново. Но что-то странное, что ему не нравится, Клейн чувствует при пробуждении в этот раз. Интуиция о чём-то кричит, ударяя по вискам звонким и протяжным кошачьим визгом на грани истерики, из-за чего, едва вернувшись в сознание, он вскакивает с кресла в библиотечном архиве Терновника, где и уснул. Тому, что он видит, верить совсем не хочется.               Леонард, распластавшись по полу, рукой тянется куда-то под один из книжных шкафов. Откуда-то из-под этого самого шкафа слышится испуганное шипение вперемешку с надрывным мяуканьем, умоляющим о помощи. Клейн смотрит на это секунду, другую, трёт веки, но всё равно не понимает. Ему всё-таки что-то снится? Почему именно такой бред? Он даже щипает себя, чтобы удостовериться, но ответ не радует. Это происходит на самом деле.               – Что ты делаешь? – Клейн спрашивает самым спокойным голосом, на который способен. Потому что если не натянет голосовые связки, точно будет звучать чересчур позабавленным, а Арродс не будет этому рад. Надо быть строгим… Ради своего вернейшего артефакта…               – Ай! – Леонард вздрагивает, ударяясь лбом о деревянное основание шкафа, под которое так ловко пытался залезть, после чего медленно поворачивает голову. Краем глаза видит Клейна с непроницаемым, буквально каменным лицом. Улыбается, посмеиваясь. Понимает, что конкретно вляпался. – Я… просто хотел его покормить? Это… ну… а он убежал… Я побоялся, что он застрянет и пытался помочь. Правда!               – Встань, – безапелляционно требует Клейн, не собираясь слушать никаких оправданий. Тут как бы и так всё понятно. Леонард с неловко бегающими глазами вылезает из-под шкафа, поднимается на ноги и, отряхивая рукав от пыли, отходит в сторону с видом побитой хозяином собаки. Клейн не знает, как до сих пор не сорвался на хохот. У него воистину героическая выдержка… – А-Ро, выходи, – добавляет он мягким голосом.               Маленькая серая мордашка тут же показывается из-под шкафа, осматривается на отсутствие всяких поэтов поблизости, и радостно бросается к ногам хозяина. Клейн поднимает дрожащего котёнка на руки, прижимает к телу, успокаивая, и отряхивает от пыли. Долго, аккуратно, намеренно не смотря на стоящего поодаль Леонарда с лицом, успевшим поменять уйму выражений за это время. Тут и неверие, и шок, и удивление, и… обида? Что ж, его можно понять.               Закончив, Клейн возвращается на своё кресло и берёт книгу, лежащую на вершине стопки, стоящей на столике рядом, а А-Ро забирается на его плечо, утыкаясь носом в шею и начиная тихо-тихо мурлыкать. Леонард же так и остаётся стоять, не веря, что Клейн ничего ему даже не скажет. Совсем ничего? Прям совсем-совсем? Под тихий шелест страниц, быстро перелистываемых одна за другой, Леонард от безысходности просто уходит.               Оставшаяся часть дня проходит спокойно. Клейн торопливо читает всё то, что есть в архиве, желая поскорее закончить с этим, чтобы выйти в смену, как остальные вольнонаёмные. Как сказал капитан, он – профессионал, иными словами – историк тингенского отделения Ночных ястребов и должен знать содержание всех этих книженций.               Ближе к вечеру он встаёт со своего места, собираясь убрать очередную прочитанную стопку на книжную полку, как слышит скрип половиц. Снова этот… Словно ничего и не случилось пару часов назад, Леонард привычно ему улыбается с искрящимися озорством глазами. Клейн сбит с толку, но решает игнорировать, возвращая всё своё внимание к книгам. Поднимает разом половину стопки, идёт в направлении лестницы, и, ловко поднявшись, ставит сразу все на верхнюю полку. Разворачивается, собираясь спуститься за оставшейся половиной, как к лестнице подбегает Леонард, ловко захватив с собой вдвое меньше книг, чем собирался взять Клейн.               – Не бери много, надорвёшься, – и протягивает ему. Две секунды на мысли о том, что сподвигло поэта на такие приколы. Ещё две на размышления о том, не спрыгнет ли обиженный А-Ро с его плеча, если он согласится. Две на то, чтобы вздохнуть и принять помощь. Клейн ставит данные ему книги следом, разворачивается и принимает последнюю часть от успевшего быстренько сбегать за ней Леонарда. Спускается и молча проходит мимо, надевает полуцилиндр, пальто, переместив питомца во внутренний карман, и берёт трость в руки, собираясь идти домой. – Снова ничего не скажешь? Даже спасибо?               – За то, что довёл моего кота до ручки, а потому пришёл извиняться таким странным образом? Пожалуй, нет. До завтра, – напоследок обернувшись, Клейн приподнимает головной убор одной рукой, кивает и вежливо улыбается, прищуриваясь. Слишком очевидная издёвка, на которую Леонард отвечает дёрнувшимся глазом и кривой ответной улыбкой. Клейн доволен. Пусть и не показывает этого, но ему определённо нравится видеть такое выражение на лице поэта.               По дороге домой он успевает зайти пострелять новыми пулями, что получил от старины Нила. Настроение у Клейна хорошее, поэтому и это маленькое дело он завершает с удовольствием, всё-таки приноровившись к револьверу. Заходит в магазин за продуктами, готовит ужин – всё, как обычно. На задворках мыслей слышатся первые осторожные голоса, просящие банальные вещи – вылечить ребёнка от простуды, поступить в школу, найти работу. Все принадлежат беднякам из промышленного района.               Герман помогает отвечать на каждую молитву где-то силой чуда, где-то своими собственными руками подстраивая нужные события. Кончики пальцев Клейна чешутся, чувствуя приятное покалывание от настоящих якорей, а к утру это чувство становится даже сильнее – видимо, ночью мало кто спит кроме него. Наконец, наступает время для последней прогулки.               Клейн уверенно идёт прямиком к дому, куда его прошлое «я» унесло дневник семьи Антигон, но слышит тихое мяуканье и прислушивается. Рэй Бибер только что покинул свою квартиру, не решившись остаться поглощать артефакт дома… Как вовремя. Это немного сбивает с толку, но Клейн ни ускоряет, ни замедляет шага. Это никак не повлияет на то, что он нашёл нужное место. Просто потом придётся снова помочь Ночным ястребам с поисками, если они сами не придумают способ, то есть это – шанс набить больше заслуг. Хорошенькая зарплата ему точно обеспечена!               Дойдя до нужного адреса, он останавливается, смотрит странным взглядом на тот самый дом, будто к чему-то приглядываясь и чувствуя что-то странное, как замечает нескольких человек, косо посматривающих на него. Видимо, это жильцы дома, что собирались вернуться к себе, но наткнулись на подозрительного Клейна. Не желая зачинать ссору, он отворачивается и уходит, краем глаза замечая спящего ребёнка на руках у одного из мужчин. Черты лица не очень похожи на отца и сына… Надо бы отправить сюда Германа последить за обстановкой, мало ли.               До Терновника Клейн добирается на общественном транспорте, так как более нет причин гулять и присматриваться к окружению. Он хочет сразу же пойти в кабинет капитана с хорошей новостью, но останавливается в приёмной, видя постороннего. Здоровается, подходит к Розанне и узнаёт от неё, что этот человек хочет выдать задание на поиски и спасение человека, но почти все Ночные ястребы пока отсутствуют, из-за чего у бедолаги не остаётся другого выхода, кроме как ждать. Капитана тоже нет, так что и Клейну придётся заняться тем же.               Сто́ит, наверное, пойти в комнату отдыха. Как только Данн Смит вернётся, он сразу его заметит. Воплотить такую простую идею в жизнь не получается – в коридоре он натыкается на Леонарда с уже начавшей расплываться улыбкой на лице, напоминающей о его вчерашнем косяке и неловкой попытке исправиться. Решил упорно добиваться прощения всеми способами? Почему бы не попросить словами, зачем такие сложности?               – Там клиент, просит найти и спасти кого-то. Если свободен, будь добр, пройди в приёмную, – Клейн предусмотрительно начинает говорить первым, не давая Леонарду ни единого шанса на очередное домогательство. Тот от неожиданности замирает, удивлённый тем, что Клейн впервые выказал инициативу для разговора, и улыбается даже ещё шире. И немного более глупо… Ещё и, лучась счастьем, не даёт пройти мимо, видимо, решив ухватить возможность за хвост.               – Может, тогда пойдёшь со мной? Я хорош во всём, но не в том, что касается поисков. Все драки и умственную нагрузку возьму на себя, можешь даже ничего не делать кроме гаданий, а потом получишь часть награды. Ну как? Выгодно же? – Прищуриваясь, Клейн пристально смотрит на него какое-то время, ища причину отказаться, но слова о награде звучат заманчиво. Вольнонаёмным, участвовавшим в операции, полагается 5% от общей суммы… Ладно, он сделает это. Конечно же, ради попавшего в беду человека.               Они вдвоём возвращаются в приёмную, и Леонард разговаривает с мистером Кли о подробностях пропажи сына его господина. На полученную фотографию он даже не смотрит, сразу передавая Клейну, а тот замирает, едва осознав, что это мальчик, которого он уже видел. Причём буквально недавно! Не слишком ли удачно? Подозрительно вовремя он проходил мимо… Мимо дома, куда прошлый Клейн перенёс дневник семьи Антигон чуть более недели назад, и куда упрятали Эллиота сегодня, ещё и ровно тогда, когда Бибер сбежал… Какое интересное совпадение.               Сразу вспоминаются слова Гриши, но он качает головой – одного такого случая слишком мало, всё могло просто произойти так, как произошло. Не может же такого быть, чтобы в этом маленьком городке кроме четырёх высокоуровневых потусторонних ещё и объявился артефакт 0 класса? Теория вероятности нервно закурила бы, узнай о таком происшествии. И ведь даже конвергенция потусторонних черт тут ни при чём – тут и путь Шута, и путь Смерти, и путь Ошибки, и один неизвестный, и предположительно артефакт пути Мечтателя. Нет, последнее точно можно вычеркнуть из этого сумасшедшего списка…               Леонард принимает задание, отходит ненадолго в сторонку, чтобы спросить у Клейна, что именно ему нужно для гадания, но в качестве ответа получает короткое «ничего». Непонимающе моргнув, он выглядит таким обескураженным, что Клейн решает не сдерживать короткий смешок, но объясняет.               – Я случайно видел этого мальчика утром, пока гулял по заданию капитана. Знаю, где его прячут. – О том, что Герман прямо сейчас сидит в доме напротив и через окно наблюдает за похитителями и ребёнком, он утаивает. Раз уж Леонард взялся, то Клейну можно ничего не делать, только лишь следить до поры до времени, чтобы Эллиот не пострадал. В ином случае – обязательно вмешается.               – Как… удачно. Ладно, – уверив Кли в скором завершении задания и выпроводив его, Леонард нанимает повозку, которая направляется по названному Клейном адресу. Вскоре оба ястреба достигают цели, Леонард выходит первым и, как и в прошлый раз, придерживает дверцу, не теряя возможности выслужиться за случай с А-Ро. Словно и не обратив на это внимания, Клейн сразу направляется в здание, на первом этаже подбрасывая монетку. Затем идёт на второй, гадает ещё пару раз – теперь уже на номер комнаты – и подходит к нужной двери, останавливаясь.               – Здесь. Ребёнок и трое взрослых, – для провидца нормально видеть духовные ауры сквозь стены небольшой толщины, чем Клейн умело пользуется, предупреждая коллегу. – Вооружены, поэтому будь внимательнее, чтобы никто не задел ребёнка. – После чего он отходит, пропуская поэта вперёд, сам же незаметно переводит взгляд на другую дверь. На комнату Рэя Бибера.               Запечатанная духовной стеной, она не позволяет даже потустороннему почувствовать что-то не то, но для Него это не является проблемой. Женский труп, грязь, аура порчи от артефакта… После спасения ребёнка нужно сразу сказать, что почувствовал дежавю. Но пока что он слушает мелодичное пение Леонарда, убаюкивающего людей в комнате с заложником, и наблюдает, как тот выламывает дверь, не забыв похвастаться навыками. Чтобы что? Произвести впечатление профессионала своего дела? Как-то даже кринжово, учитывая, что настоящим профессионалам не нужно ничего доказывать.               Скрутив и связав троих спящих мужчин – не такая и сложная задача, разве нет? – Леонард гордо улыбается, отряхивая руки и поправляя рубашку. Клейн на всё это даже не смотрит. Он чувствует что-то странное в этих похитителях, но не успевает убедиться – слышит скрип половиц снаружи и с револьвером в руках рывком выскакивает в коридор, тут же наводя ствол на неожиданного гостя. Друг, принёсший остальным похитителям еды? Иными словами – сообщник.               Тот, конечно, пугается и бросается наутёк, но получает пулю в плечо, из-за чего чертыхается, а Леонард успевает перепрыгнуть через перила и схватить его внизу. Остаётся лишь затащить и его внутрь комнаты, привязав к друзьям – вот и вся развязка. Быстро, ловко, надёжно. Разочаровывает, конечно, что Леонард утверждал, якобы Клейну не придётся ничего делать, хотя только благодаря ему они не упустили четвёртого преступника. Но опустим этот нюанс, его поэт не так уж и плохо себя показал.               – Теперь нужно найти патрульных и вызвать их сюда. Могу я попросить тебя об этом? – Скрестив руки на груди, Леонард опирается спиной о стену у двери, когда они стоят уже снаружи комнаты, – не хочу бродить по улице с разыскиваемым ребёнком и оравой избитых мужиков… Ещё подумают, что я преступник какой. – Он подмигивает, гордясь своей остроумной шуткой, и Клейн правда находит описанную ситуацию… забавной. Поэтому даже улыбается, кивая.               Но когда делает первый шаг по коридору под внимательно провожающим его взглядом Леонарда, то понимает, что кое-что забыл. Что-то странное в тех похитителях… От них веяло чем-то… Чем-то вроде…               Осознание молотком бьёт по голове. Резко подняв револьвер и обернувшись обратно к Леонарду, Клейн на рефлексах жмёт на курок, выпуская несколько противодемонических пуль в стену у головы Ночного ястреба. Тот и сам всё понял, но слишком поздно, когда почувствовал холодок спиной и предупреждающий крик старика в голове.              Из комнаты слышится грохот от падения чего-то тяжёлого. Прямо за стеной, на которую облокотился Леонард. Клейн нервно сглатывает, глядя в зелёные глаза, дрожащие то ли от осознания, что только что чуть не умер из-за потерявшего контроль потустороннего, то ли от шока из-за действий провидца. Конечно, тот может оправдаться интуицией, но насколько правдоподобно это будет звучать? Когда действовал, Клейн не думал о возможных нестыковках, он спасал. Ещё бы секунда и атака пробила бы стену и… Аманисес бы разочарованно посмотрела на Него, узнай, что Он даже слабого потустороннего 8 последовательности не сберёг. Хотя она же просила приглядывать…               – Ты как? – Ситуация неловкая, и нужно как-то уйти из неё, поэтому Клейн не находит идеи лучше, чем спросить о чужом состоянии. Леонард прерывисто кивает, медленно отрываясь от стены, и подходит к дверному проёму, глядя внутрь комнаты. Чудище с обуглившимися дырами во лбу мирно валяется на полу, не подавая признаков жизни. Удивительно точные выстрелы. Подозрительно точные выстрелы. – Тогда я пойду… за патрульными.               Леонард снова кивает, поджав губы, но ничего не говорит, переводя внимание на начавшего просыпаться из-за шума Эллиота. Поднимает его на руки и выносит из комнаты, благодаря судьбу за то, что монстр первым делом напал не на ребёнка.               – Старик?.. – Шепчет он самому себе, пока есть возможность поговорить с Паллезом. «Советую притвориться, что ничего не было» – единственное, чего удостаивается Ночной ястреб. Всё, что ему остаётся – молчаливо размышлять над произошедшим, из раза в раз прокручивая перед глазами картину того, как Клейн с кристально чистым и сосредоточенным взглядом оборачивается и взводит курок. Сердце до сих пор тревожно стучит, не желая униматься. В делах потусторонних и правда нельзя ни на секунду терять бдительности…               Когда патрульные прибывают, Клейна почему-то не оказывается вместе с ними. Но вскоре, когда Леонард уже думает ехать обратно в Терновник один, к зданию подъезжает карета Ночных ястребов с капитаном, Фраем, стариной Нилом и самим Клейном. Едва вернувшиеся после прошлой миссии ястребы, в том числе и Данн, совсем не ожидали, что их встретит провидец с ошеломляющей новостью. Кажется, он почувствовал присутствие дневника семьи Антигон на задании, на которое отправился с Леонардом.               Комнату Бибера команда быстро распечатывает и обследует, причём Клейна внутрь Фрай не пускает – говорит, что чуткому кошачьему обонянию не понравится то, что внутри. Кивнув и поблагодарив от лица А-Ро, тот и подавно выходит на улицу, так как в его услугах совсем нет нужды – старина Нил знает все необходимые ритуалы. Он просто ожидает у кареты, наблюдая за проходящими мимо людьми, и заранее готовит сотню оправданий. Но никто ничего у него не спрашивает – ни Леонард, ни другие ястребы. Ни у дома Рэя Бибера, ни в Терновнике.               Его дорогой поэт решил просто умолчать о случившемся?