VII. Последствия

      Покидая библиотечный архив после окончания рабочего дня, Клейн не ощущает присутствия Леонарда в Терновнике. Не то чтобы это удивляет, наоборот: после более-менее неприятного опыта нормально чувствовать себя плохо, и если поэт отпросился у капитана и ушёл домой, тогда это даже радует. Значит, Леонард знает, как позаботиться о себе. Значит, точно справится и преодолеет все трудности, усвоив жизненный урок и став чуточку лучше. Значит, в будущем не позволит себе совершить чересчур много необратимых ошибок, о которых будет жалеть.               Клейн не оправдывается, вовсе нет, просто умом понимает – так было нужно. Сердцем же всё равно чувствует неприятный осадок… Вот только имеет ли он на это право – уже вопрос, всё-таки мало того, что грустить о произошедшем нужно не ему, а Леонарду, так ещё и проблем у Клейна сейчас слишком много, чтобы позволять себе думать о том, на что не может повлиять. Та мысль, что родилась в его голове ещё утром, а потом до вечера сверлила и тревожила подсознание, снова всплыла на поверхность, заставив подавить так не нужную сейчас эмоциональность.               Артефакт из характеристики первой последовательности пути Мечтателя в Тингене. В руках человека, нацелившегося на Ночных Ястребов. На тех, кого Он должен защитить не только по просьбе Аманисес, но и по собственному желанию. Но что Он может сделать?               Если правильно понял ситуацию: 0-08 был обещан Адаму его прошлой хозяйкой, Аманисес, и теперь Амон пришёл за артефактом для брата, из чего вылезает не очень приятный факт. Если Он вмешается, то статус Шута больше не будет неопределённым. Самому разобраться с Инсом Зангвиллом и незаметно оставить перо около племянника достаточно, чтобы Амон пришёл к не самым приятным выводам.               Действительно, кто ещё мог захотеть помочь сыновьям Древнего Бога Солнца? Ни один другой бог в этом не заинтересован, а Аманисес уже выполнила то, что от неё требовалось. В таком случае Амон точно задумается о возможности пробуждения дяди и станет непредсказуемым… Может и хаос начать устраивать, чтобы выманить?.. Абсолютно провальный план.               С другой стороны, не обращать внимания – тоже не выход. Если бы не Он, Ночные ястребы уже пострадали бы из-за Рэя Бибера, из-за дневника семьи Антигон и из-за подвергшейся порче Селены Вуд. К тому же множество таких происшествий будет и в будущем… Нет, это тоже ужасный вариант, даже если Он будет присматривать за всеми и помогать в случае чего. Всё-таки Его возможности ограничены. Слишком явственно показать свои силы означает выдать возвращение Шута племянникам, но пока что этого допускать нельзя… Какая сложная ситуация.               Быть скованным обстоятельствами – неприятно даже для бога! А быть постоянно под наблюдением артефакта с силой Автора – ещё хуже. Даже одурачивание из-за всеведения может сработать не полностью, и что тогда? Что, если Инс испугается и сбежит из-под носа Амона? Нет, портить жизнь племянникам не стоит, поэтому придётся отсвечивать меньше. Инс же всего лишь на пятой последовательности пути Смерти – так говорил Данн Смит? Если узнает о полубоге Богини, то точно встревожится… К счастью, Герман пока никак не взаимодействовал с Ночными ястребами, благодаря чему оставался незамеченным, но не «Клейн».                Как Инс мог воспринять появление благословенного неизвестной сущности? Понял ли, что эта роль – симуляция Богини Вечной Ночи? Для её бывшего последователя эта загадка кажется слишком лёгкой, и скорее всего он всё понял, но раз продолжил вставлять палки в колёса Ночным ястребам, то очевидно, что здесь есть нечто очень для него важное – причём настолько, что он готов пойти на риск.               Вывод: пока не знает степени возможного влияния переменной по имени «Клейн Моретти» на его планы, Инс будет осторожен, но и сбегать раньше времени не станет. Надо это учитывать и добросовестно играть не очень опасного потустороннего, чтобы не спугнуть… При возможности, конечно, пытаться заставить их с Амоном встретиться, чтобы разом избавиться от обеих проблем, но для этого – выяснить местоположение Инса Зангвилла.               Определившись с дальнейшими планами, Клейн мысленно связывается с Германом и даёт чёткие указания по поискам. Во-первых, искать с помощью не человеческих марионеток, а насекомых, так как те более незаметны. Неважно, живых или нет – если много людей начнёт рыскать по городу и вглядываться в лица, то артефакт с силой Автора обязательно заметит неладное, забьёт тревогу и выгонит Инса из Тингена.               Во-вторых, самому Герману стоит пока что затаиться и сидеть тише воды ниже травы, без надобности не выходя на охоту. Положение дел в Тингене уже приемлемое, поэтому можно пока прекратить патрули – как минимум, до обнаружения Инса и возможности взять его под контроль. Если по какой-то случайности тот всё-таки обнаружит Германа, проблем будет выше крыши.               Третье правило касается уже «Клейна» – независимо от обстоятельств, вести себя так, как соответствует образу, известному Инсу. То есть как потусторонний неизвестной последовательности пути провидца, по некоторым неизвестным причинам прибывший в Тинген и заменивший Клейна Моретти. Причём более слабый, чем сам Инс – тогда тот, уверенный в себе, станет смелее и с большей вероятностью выдаст себя, из-за чего окажется замечен Амоном, что автоматически приравняется к Его победе.               После чего можно будет спокойно уйти из Тингена, заменив себя марионеткой или воспользовавшись способом, предложенным Аманисес – вот и всё, все в плюсе и получили то, что хотели. Племянники – перо Алзухода, Аманисес – живых ястребов, Он – верующих.               Мысленно кивнув самому себе – всецело доволен своими приготовлениями – Клейн мягко улыбается, неторопливо шагая к дому на Нарцисса 2. Вчера они с Бенсоном и Мелиссой договорились, что поужинают вместе в каком-нибудь ресторане, поэтому сегодня нет необходимости в готовке. Кроме того и брат, и сестра Клейна пообещали отпроситься пораньше, так что у них троих будет немного больше времени друг на друга. Иногда же нужно отдыхать вместе с семьёй, не так ли?               Одновременно с приятными мыслями о планах на грядущий вечер, Клейн привычно наблюдает за бегающими по улице детишками, наслаждающимися тёплыми вечерами. Чем ближе к августу, тем в Тингене теплее и тем больше резвости у каждого его жителя. Кажется, даже взрослые чувствуют изменение жизни к лучшему – давно не слышали новостей о кражах и убийствах даже в промышленном районе.       Спокойствие и уверенность в завтрашнем дне медленно селятся в душах тингенцев, вторя шёпоту, что слышится Им на задворках сознания, а маленьких красных звёзд в божественном царстве Шута становится всё больше и светят они всё увереннее.               Пусть и не сравнимое с третьей эпохой, но Клейн чувствует тепло, приятно согревающее Его душу. Настроение немного поднимается – да и правда, чего это Он распереживался из-за какого-то выскочки? Бывали ситуации и похуже, но Он и во второй, и в третьей эпохах всегда со всем справлялся, так что и сейчас справится. Нынешняя ситуация и близко не стои́т с противостоянием древним богам, у каждого из которых было по два или три пути под контролем, так к чему вся эта тревога?               Единственное отличие – в то время Он не был ничем ограничен, а сейчас потолок его действий – шестая последовательность. На сцене, естественно. Но на сцене Он – как рыба в воде, это буквально Его стезя и естественная для Шута среда обитания. Быть всегда на виду и развлекать зрителей и прочих актёров, при этом своими действиями незаметно вести сюжет к желаемой развязке…               Именно так они с Аманисес когда-то и одолели Флегрею, являясь всего лишь ангелами. Пустили на характеристики второстепенных богов Короля Демонических Волков, стали сильнее и могущественнее. Заняли вершины своих путей собственными силами – благодаря умению Аманисес плести интриги, а Минжуя – воплощать эти интриги в реальность. Конечно, знания из доэпохи тоже помогли.               Будь это опыт, полученный из стратегических игр, или воспоминания о когда-то существовавшем оружии массового поражения, которое можно вытянуть из исторический пустоты – включая ядерное – они с Аманисес пользовались всеми своими преимуществами и ни о чём не жалели. Учитывая время и обстоятельства – жалеть было просто некогда. Сражение за сражением, короткие передышки, попытки залечить раны, нападение на них двоих целой толпы обезумевших ангелов, ломающиеся кости, рвущаяся плоть, кровь, много крови, следующая за ними по пятам угроза потерять контроль и отчаянное желание выжить…               Воспоминания о второй эпохе обжигают и разливаются ядом по резонирующим друг с другом Червям Духа. Почему Он вообще вспомнил о том времени? Том, которое ненавидит больше всего? Том, что сломало Минжуя и его личность, превратив в Него – существо, пережившее так много, что потеряло прошлого себя и полностью посвятило свою жизнь будущему. Не своему будущему, но всех тех людей, что живут с Ним на одной планете, находящейся под угрозой и нуждающейся в защите. В защите, которую Он не может доверить кому-то другому, даже если очень хочет снять с себя это бремя и наконец-то отдохнуть.               Одно дело – верить союзникам и вместе добиваться общей цели, другое – взваливать на других то, что обязан сделать сам. Совесть ни за что не позволит Ему этого. Сдаться означает подвести всех. Подвести себя. Подвести родной дом – вернее то, что от него осталось. Не то чтобы Он думал, что никто другой не сможет справиться с этой задачей лучше Него, но Он уверен, что настойчивее Него сражаться за Землю никто не будет. Всё-таки в Нём крепко-накрепко поселилась человечность, а она порою заставляет делать то, на что ни один бог не готов идти – жертвовать своими желаниями ради всеобщего блага, не колеблясь и ни о чём не жалея.               И неважно, кто Он – Чжоу Минжуй, Шут или любое другое принадлежащее Ему имя. Неважно, какая сейчас эпоха – вторая, третья или пятая. Его намерения останутся неизменны и непоколебимы, потому что в этом вся Его суть – быть человеком даже в мире, полном безумия. Потому что это правильно. Правильно, но только по Его мнению, когда как для остальных богов это – вершина глупости. Подходящая Шуту судьба, не правда ли?               На лице сама собой появляется сочащаяся иронией улыбка, выглядящая слишком нелепо в сочетании со спокойным выражением глаз, но она сразу же ломается – по подсознанию прокатывается оглушающая и леденящая волна. Интуиция провидца, получившая предупреждение из духовного мира, ударяет по голове, словно молотом. Только что что-то случилось. Что-то, касающееся Бенсона и Мелиссы. Бенсона и Мелиссы?!               Сердце пропускает удар и падает в пятки – доступной информации слишком мало, чтобы понять суть проблемы, но Он уверен в одном. Будь это не что-то серьёзное, интуиция Его не предупреждала бы, а значит… Случилось что-то, требующее Его прямого вмешательства, а это априори вызывает тревогу!               – Арродс, – приходится подавить желание самому взглянуть на Тинген с божественной точки зрения – Амон же заметит – и, отвернув лацкан пальто, задать вопрос артефакту. – Что с Моретти? Посмотри, – спящий в кармане котёнок открывает глаза, моргает пару раз спросонья, жмурится, после чего взвизгивает то ли в испуге, то ли в опасении.               – Великий Мастер! Великий Мастер, они!.. Их!.. Этот ничтожный Арродс так сильно подвёл Вас, не заметив раньше, прошу, не злитесь! – Из уголков глаз котёнка проскальзывают слезинки, когда смотрящий на него человек застывает с бледным и нечитаемым выражением лица. Клейну так и хочется выкрикнуть: «Да договаривай уже быстрее!», но он сдерживается. – Те два фокусника из Тайного ордена, которых Вы пощадили во время вылазки за дневником семьи Антигон, только что схватили их… Но могу с уверенностью сказать, что им не навредили! Судя по информации из духовного мира, они хотят обменять заложников на дневник. Великий Мастер, как бы Вы хотели наказать этого бестолкового…               – Никак, – Клейн перебивает, не видя смысла в том, чтобы дослушивать самоуничижения Арродса. Что-то внутри Него закипает праведным гневом, но мгновенно охлаждается – сейчас не время действовать необдуманно. – Следи, чтобы их и дальше не трогали. Если появится хотя бы малейший шанс, что им навредят… – голос замирает, обжигая холодом само пространство-время, – сразу говори. Что ещё тебе доступно? Чем подробнее, тем лучше.               Арродс рефлекторно вздрагивает, чувствуя злость хозяина, и сжимается в небольшой комочек в кармашке, тихим-тихим, дрожащим голосом начиная рассказывать то, что может откопать в духовном мире. Он весь трясётся, но не из-за страха перед Ним, а из-за искреннего нежелания стать второй причиной недовольства своего господина. Арродс очень любит Его, потому хочет быть любимым в ответ, но он так сильно ошибся, расслабившись и допустив то, что нельзя было допускать… Он так сильно виноват, но он исправится, правда-правда!               Слушая рассказ артефакта, Клейн чуть ускоряет шаг в сторону дома. При этом улыбается так же, как и обычно, поглядывая по сторонам и мимолётно любуясь случайными проявлениями человеческих взаимоотношений. Пока не уверен, наблюдает ли за ним 0-08, лучше вести себя предельно естественно, не выказывая никаких странностей – впрочем, внутреннее недовольство само собой вырывается наружу, заставляя прохожих то и дело спотыкаться на ровном месте, то ли позабыв, как ходить, то ли перестав ощущать связь тела с душой. К счастью, никто так и не замечает случающихся с ними странностей.               Вскоре Клейн добирается до Нарцисса 2. Взгляд падает на почтовый ящик. Белый конверт провокационно выглядывает из щели, красуется красными пятнами – обычная краска, чисто для первого впечатления – и едва-едва не поддаётся ветру, стремящемуся вырвать его в свободный полёт.               Мягкая улыбка на лице Клейна тут же ломается, а пальцы, дрожа, цепляют письмо и разворачивают листок, исписанный лаконичными угрозами, сути которых можно избежать только одним способом – прямо сейчас принести дневник семьи Антигон туда, куда укажет гадание на местоположение брата и сестры Клейна Моретти. Прийти одному. Без сопровождения прочих Ночных ястребов, и никаких уловок.               Спустя время, достаточное обычному человеку для чтения текста, Клейн жмурится, сминая бумагу под пальцами и чуть не разрывая её. От всего его тела веет еле-еле контролируемым отчаянием, страхом и ужасом, когда он подрывается со своего места, останавливает первую проезжающую мимо карету и, кинув кучеру целый фунт, выкрикивает адрес Терновника и просьбу ехать как можно быстрее. Клейна трясёт, он бегающим взглядом следит за быстро сменяющимися видами за окном, но внутри Он абсолютно холоден и спокоен. Настолько, что время перед потемневшим взглядом замедляется, становясь смазанным и тягучим, как древесная смола.               Он уже знает, что и как делать, и просто играет свою роль. При этом чувствуя проедающую изнутри вину – перед Бенсоном и Мелиссой, которых никак не должно было касаться ничего мистического, но из-за Его ошибки – сразу не избавился от тех двух фокусников – им приходится переживать опыт, совершенно не нужный в их жизнях.               Это Он виноват. Воспользовавшись личиной настоящего Клейна влез в то, во что не стоит влезать человеку с семьёй. Сколько бы времени ни прошло, некоторые вещи остаются постоянны. И во второй, и в третьей, и в пятой эпохах сближаться с кем-то и при этом идти путём потустороннего – то же самое, что навлекать беду на невинных. Как Он мог забыть? Стольких потерял в прошлом и теперь совершает те же ошибки в настоящем… Неисправимый дурак. Кретин!               Вскоре карета подъезжает к Заутленд 36, и Клейн, всем своим видом показывая тревожную торопливость, выпрыгивает ещё до полной остановки колёс. После этого проносится мимо приёмной, ни на что не обращая внимания, и сразу открывает дверь в кабинет капитана, даже не стучась, словно переживая, что не найдёт Данна Смита на своём месте. Но нет – тот, как и полагается, сидит за своим столом и читает какие-то документы нерасторопно и совершенно обыденно.               Не без удивления, капитан Ночных ястребов поднимает глаза на всполошённого гостя и хмурится, считывая настроение подчинённого. Клейн пару раз открывает рот, но тут же закрывает – совершенно не знает, что сказать. Совсем отчаявшись в попытке подобрать слова, он молча и с абсолютно обречённым видом опускает бумагу с посланием фокусников на стол перед Данном. Тот пробегается по сообщению глазами и погружается в мысли, вторя неспособному найти слов Клейну.               – Как бы то ни было, безопасность гражданских – наш главный приоритет, – спустя время он подводит итог своих размышлений. Клейн стыдливо опускает глаза, ссутуливается и послушно кивает. – Я оформлю запрос на вынос артефакта за врата Ханис. Единственное, что меня напрягает – эти люди необязательно сдержат своё слово и отпустят тебя и твою семью, если получат желаемое. Что ты об этом думаешь?               Что и неудивительно, опасения Данна вполне соответствуют реальности, судя по тому, что Клейн узнал от Арродса. К счастью, Он уже множество раз встревал в подобные ситуации, поэтому знает, как перевернуть правила в свою пользу.               – Я пойду один, как и требуется в письме, и попробую заговорить их, после чего буду рассчитывать на вашу помощь. Вы же сможете незаметно приблизиться, если я отвлеку их? – Выражение лица, дрожащий голос, отчаянный взгляд – всё говорит о неопытности Клейна, но слова выдают полную уверенность в себе. Данн вздыхает, сбитый с толку из-за этого диссонанса, но нисколько не сомневается, заполняя и самолично же одобряя запрос на изъятие дневника семьи Антигон из врат Ханис.               – Держи, покажи хранителю, тебя направят куда нужно, – капитан передаёт листок Клейну и отпускает его, собираясь в срочном порядке вызвать тех подчинённых, что уже успели уйти домой. Он навещает их через сон и уведомляет о необходимости прибыть в Терновник, искренне жалея, что именно сегодня Леонард, едва-едва так удачно ставший ночным кошмаром, так неудачно умудрился заболеть. Придя днём отпрашиваться, тот выглядел так неважно, что у Данна и сомнений не возникло в правдивости его плохого самочувствия. Но днём он и не нужен был, а вот сейчас…               Справятся ли Ночные ястребы с двумя потусторонними седьмой последовательности без Леонарда? Данн, Дейли и Сика с Фраем в качестве поддержки… Почему-то верится с трудом, и единственное, что успокаивает – присутствие Клейна в этом деле. В прошлый раз именно благодаря ему всё закончилось легко и просто, и сейчас Данну хочется надеяться, что и эта миссия не будет отличаться. Кем бы ни был «Клейн» и какова бы ни была его причина скрываться за личиной обычного человека, капитан тингенских Ночных ястребов предпочитает верить верхушке церкви. Всё-таки это – его работа.               Клейн же, нисколько не удивлённый оказанным ему доверием, торопливо бежит к вратам. Короткий разговор с хранителем, протянутый лист с запросом, поиски нужного артефакта. Клейн быстро вникает в порядок за вратами, ничем не походя на впервые ступившего сюда новичка, и, получив необходимое, спешит к выходу из Терновника, после чего снова нанимает карету по оверпрайсу.               С помощью трости проведя гадание внутри – вернее сделав соответствующий вид – Клейн уведомляет кучера о направлении движения, при этом нисколько не переживая о том, как ястребы потом найдут нужное место. Они с Данном не произносили этого вслух, но пришли к молчаливому согласию. Всё-таки потусторонние с пути Ночи очень похожи на свою Богиню в плане ума. Может, это влияние характеристик, а может, её благословение своим слугам, но результат один – привыкший к общению с Аманисес, Он хорошо понимает Ночных ястребов, а они – Клейна.               Несколько поворотов кареты после несколько раз упавшей трости, квартал за кварталом, он оказывается в западном районе у серовато-голубого двухэтажного здания с запущенным садом вокруг. Текущая поблизости река Тассок в лучах закатного солнца жутковато поблескивает подобно окровавленному лезвию ножа и нагнетает обстановку. Клейн, нисколько не сомневаясь в своей цели, выходит из кареты и аккуратным шагом направляется к главному входу в дом. Дневник семьи Антигон спокойно лежит у него за пазухой, запечатанный Им не так давно и даже не думающий бесноваться.               Всего пара шагов, и на мгновение его зрение мутнеет. Перед глазами появляется образ Данна, выдавая навеянный сон – Клейн чётко и предельно отчётливо произносит адрес, после чего капитан Ночных ястребов, бросив короткий взгляд на пейзаж и запомнив его, исчезает. Клейн возвращается в реальность и идёт дальше как ни в чём не бывало.               Крыльцо. Скрип открывающейся двери. Клейн заходит внутрь, прищуриваясь из-за кромешной темноты. Раздаётся щелчок, и стоящие по всей комнате свечи одновременно зажигаются, скудно освещая пространство и стоящих в противоположном конце комнаты потусторонних. На лицах обоих – клоунский грим. Снова. Клейн бы усмехнулся из-за этой привычки современных провидцев маскироваться таким нелепым образом, если бы не Бенсон с Мелиссой. Связанные и сидящие на полу у стены позади похитителей, прижимающиеся друг к другу и совершенно не понимающие, что происходит.               Страх на их лицах хорошо виден Ему даже с такого расстояния – Он снова чувствует вину, но радуется, что они целы и невредимы. Клейн готов поклясться, что пришёл бы в ярость, если бы это оказалось не так, и то, что Он сделал бы, могло нарушить многие из Его планов.               – Сначала покажи дневник, – один из фокусников подаёт голос, обращаясь к Клейну. Тот покорно достаёт вещь из-под ткани пальто, доказывая подлинность, после чего размалёванные красные улыбки вытягиваются на белёсых лицах. – Хорошо. А теперь положи его на пол и возвращайся к дороге. Через десять минут, когда мы уже успеем уйти, можешь вернуться и развязать свою семью.               – Я бы мог, но тогда вы не получите того, чего хотите. Дневник запечатан и больше не открывается. Смотрите, – Клейн встряхивает артефакт в своих руках, но страницы, словно склеенные, так и не размыкаются. – Что бы вы ни хотели вычитать оттуда, больше не получится.              После услышанного лица обоих фокусников теряют былую радость и становятся угрюмыми настолько, что это заметно даже несмотря на краску на лицах. Не сложно представить их недовольство. Получить от начальства нагоняй за неудачную попытку выкрасть важный артефакт у Рэя Бибера и после быть обязанными рисковать собой ради этого смехотворного «обмена» на заложников… Они же не глупые и понимают, что иметь дела с Ночными ястребами не так-то легко. Даже если гадание показало, что Клейн и правда пришёл один, это не значит, что за ним никто не придёт позже.               – …однако я успел вычитать некоторые вещи перед тем, как дневник оказался у Рэя Бибера. Я всё расскажу, но сначала отойдите от моей семьи, хорошо? Я рискую сейчас больше вас, вы же должны это понимать, – на последней фразе голос Клейна вздрагивает, показывая, как сильно он боится, что его обманут и, едва дневник окажется у клоунов, его брат, сестра и он сам сразу будут атакованы.               – Какого именно рода информацию ты вычитал? – Конечно, они не верят, но на всякий случай проверяют. Если не будут тянуть время и быстро узнают всё необходимое, подмога в виде официальных потусторонних не успеет прибыть вовремя.               – Рецепты зелий с девятой по шестую последовательность пути провидца и некоторые секреты высших потусторонних, живших в то же время, что и автор дневника. В качестве доказательства могу назвать главные ингредиенты любого известного вам зелья. – Услышав эти слова, оба фокусника переглядываются, будто мысленно сговариваясь. Ситуация, в которую они попали и правда… необычная.               Как потусторонние седьмой последовательности, они, конечно же, заинтересованы в рецепте зелья для перехода на шестую, но его они могут получить и от вышестоящих лиц своей организации. Но только при условии, что выполнят необходимые требования. Которые не факт, что окажутся лёгкими. К тому же, если дневник семьи Антигон запечатан, то вряд ли его добыча добавит достаточное количество очков заслуг, когда как секреты высших потусторонних древности могут закрыть этот пробел… В любом случае, выслушать Клейна Моретти равноценно получению дополнительных бонусов либо от Тайного ордена, либо от дальнейшего личного пользования.               – Согласны. Называй седьмую, и если они верны, то мы отойдём, – оба снова переглядываются, но в этот раз мимолётно и совсем незаметно в скудном свете свечей. Незаметно по человеческим меркам, но от Его зрения ничего не может ускользнуть. Даже без сдавшего их с потрохами Арродса очевидно, что они совсем не собираются отпускать ни Клейна, ни его семью. Им же хуже.               – Один главный корень туманного энта и вся спинномозговая жидкость одной черной пантеры с демоническими узорами, – Клейн говорит уверенно и чистую правду. Не важно, какую именно роль он играет, наличие этого знания у него более чем объяснимо. У настоящего Клейна – из дневника семьи Антигон, у вышестоящего потустороннего церкви Богини – потому что уже употребил это зелье. И фокусников, и Ночных ястребов, и даже Инса Зангвилла – при наличии слежки – такой ответ не удивит.               – Ты прав… Ладно, по рукам. Обходим комнату по кругу и меняемся местами, после чего кидаешь нам дневник и говоришь всё, что знаешь. После этого мы уйдём в ту же дверь, в которую ты вошёл. Устраивает? Можешь не переживать о том, что мы обманем, нам невыгодно здесь задерживаться, – чуть помедлив, тем самым показав свою неуверенность, Клейн опасливо кивает и делает шаг вправо. Фокусники напротив него шагают в противоположную сторону, после чего процесс повторяется некоторое количество раз. Только когда Клейн с фокусниками меняются местами, движение прекращается.               Закрывая спиной брата и сестру, провидец поднимает более смелый взгляд на потусторонних перед ним. После чего перехватывает дневник покрепче и, замахнувшись, кидает его прямо им в руки – резво и метко, как лезвие – и проговаривает «алый».               Зрачки фокусников сужаются, видение скорого будущего – шарм сна, кинутый вместе с артефактом – предстаёт перед их взором, но они успевают среагировать – один из них, быстро сотворив из бумажной марионетки трость, успевает ударить по летящему дневнику и откинуть его в открытое окно. Оба фокусника скалятся, готовясь напасть на посмевшего обмануть их провидца, когда перед глазами появляется небольшая туманная дымка, успокаивающая и убаюкивающая.               – Откуда?! – Веки закрываются быстрее, чем хотя бы один из них успевает осознать произошедшее. Тем временем маленький белый котёнок приземляется на лапы рядышком с падающими телами, а в его зубах мелькает точно такой же сонный шарм. Ещё до того, как Клейн вошёл в здание, А-Ро незаметно пробрался на второй этаж и оттуда пролез к потолочным перекладинам первого этажа. В нужный момент спрыгнуть прямо на фокусников с шармом, активировавшимся после команды Клейна – всё, что от него требовалось. Первый же шарм был не более, чем отвлекающим манёвром, чтобы второй остался незамеченным.               Облегчённо выдохнув, Клейн и сам прикрывает глаза – сонный туман достигает противоположного края комнаты, заставляя и его, и Бенсона, и Мелиссу погрузиться в мир грёз. Все пятеро человек и один маленький котёнок умиротворённо отключаются, но не надолго – не проходит и минуты, как капитан Ночных ястребов, почувствовав неладное, снова проникает в сон своего подчинённого.               – Почему ты уснул? Что-то пошло не по плану? – Данн торопится задать вопрос, чтобы при необходимости сразу отреагировать и помочь. Карета с ястребами уже почти прибыла на место, поэтому они вполне в состоянии успеть, если разузнают подробности ситуации и поторопятся.               – Всего лишь сонный шарм. Мы проспим ещё минут пять, поэтому надеюсь, вы прибудете раньше? Это самое бо́льшее время, что я смог выиграть, – Клейн виновато улыбается, смотря на капитана снизу вверх, как провинившийся ребёнок, а тот теряет дар речи. Данн… правда не знает, что и ответить. Клейн снова сделал невозможное в одиночку, что в очередной раз намекает на его настоящее положение, но то, как мастерски он отыгрывает беспомощного и пугливого провидца… Капитан Ночных ястребов искренне сбит с толку.               – Да, мы уже близко, этого времени хватит. Ты отлично постарался, дальше мы со всем разберёмся, – но приходится держать себя в руках, чтобы не разрушить чужую маскировку и случайно не доставить проблем. Данн только и может, что вздохнуть, мысленно восхитившись навыками своего товарища, – могу я узнать, как ты это сделал? Вряд ли два потусторонних седьмой последовательности так легко попались бы в область воздействия шарма.              Он спрашивает не потому, что хочет уличить Клейна в не соответствующих его образу уловках, а из чистого любопытства и надежды почерпнуть пару трюков и для себя. Кто знает, что может пригодиться в будущем?               – Аккуратно влил немного энергии в А-Ро и попросил его подкрасться к клоунам. Отвлёк их внимание и, произнеся слово активации, заставил энергию перетечь из А-Ро в шарм, что позволило ему дистанционно сработать. Пока клоуны следили только за моими движениями, они и не подозревали о вреде со стороны, – Клейн честно рассказывает обо всех нюансах, не переживая, как это будет воспринято капитаном Ночных ястребов.               Даже если иметь дрессированного и послушного котёнка немного странно, Данн молчаливо согласится не обращать на это внимания так же, как ранее согласился закрыть глаза на присутствие этого самого котёнка в Терновнике. Как оказалось, даже не зря. Наверное, иметь такого умного и полезного помощника – нормально для потусторонних, покрываемых штаб-квартирой церкви Вечной Ночи? Данн никогда не перестанет удивляться тому, что узнаёт иногда благодаря Клейну.               – Понимаю… Звучит легко и при этом действенно. Ты молодец, что придумал такой способ, пусть и не очень давно являешься потусторонним. У тебя талант, – Клейн неловко кивает, благодаря за похвалу, после чего Данн исчезает из его сна. Вскоре кто-то касается его плеча в реальности и Клейн, только и ожидающий шанса проснуться, тут же открывает глаза. Видит Фрая, со спокойным лицом спрашивающего о самочувствии, и подтверждает, что в норме, после чего сразу оборачивается к Бенсону и Мелиссе.               Тех уже развязывает Сика, но будить не спешит, и это правильно. Пережитый ими стресс слишком высок, поэтому лучше сначала увести виновников произошедшего – двух клоунов – туда, где они не смогут потревожить Моретти. Этим, конечно же, занимаются Данн и Дейли, как представители самых высоких последовательностей среди тингенских Ночных ястребов. С недавних пор к ним присоединился и Леонард, но его здесь нет. Его нет…               Почему-то Клейн думал, что капитан позовёт и новоявленного ночного кошмара на задание, но тот не стал. Почему же? Боевая мощь лишней не бывает… Может, состояние Леонарда сейчас хуже, чем Клейн думал? Надо разузнать у Арродса, но потом.               Тем временем фокусников уже заковывают в специальные наручники-артефакты с силой бессонного, чтобы держать в бессознательном состоянии во время транспортировки в Терновник, уводят из здания и запирают в карете. Только после этого Бенсона и Мелиссу Моретти решаются разбудить, и делает это Клейн, как их родственник. Ему они явно доверяют больше незнакомых полицейских, поэтому не сильно испугаются, едва проснувшись.               Открыв глаза, оба вздрагивают, но, видя мягко улыбающегося им брата, сразу бросаются обнимать его. Крепко обвивают руками, чуть ли не роняя на себя, прижимаются и тихо-тихо всхлипывают. Остальные ястребы выходят на улицу, чтобы не мешать семейному воссоединению, и Клейн мысленно благодарит их за это.               – Простите… Из-за меня вы чуть не пострадали… – Бормочет он куда-то в волосы Мелиссе, после чего ощущает, как объятия становятся крепче прежнего. Клейна словно раздавить пытаются, но в этом жесте не чувствуется злого умысла – только неспособность сдержать сильные эмоции.               – Что бы это ни было, объяснишь потом. Богиня, спасибо, что всё хорошо кончилось… – Бенсон подаёт голос первым и звучит так подавленно и испуганно, что становится очевидно – пусть и старается держать лицо перед младшими, но и он перепугался не меньше дрожащей сейчас Мелиссы. И непонятно, за кого больше – себя или свою семью. Но важно ли это? Зачем разделять то, что всегда должно быть едино? Бешеные сердцебиения всех троих только спустя время, проведённое в безопасных объятиях друг друга, замедляются, давая волю разуму и возможности здраво оценить ситуацию.               – Давайте поскорее вернёмся домой? – Раздаётся хриплый голос Мелиссы, когда все трое отпускают друг друга и каждый вглядывается в лица двух других. Просто чтобы удостовериться в том, что все целы и невредимы. Просто чтобы окончательно успокоиться и перевернуть эту страницу в истории жизни.               – Да… – Клейн кивает, но виновато опуская глаза, – но я буду чуть позже. Надо поговорить с полицейскими, чтобы всё объяснить, вы и сами понимаете. Вы голодны? Я постараюсь вернуться как можно быстрее и приготовить что-нибудь… – Очевидно, ни у кого из Моретти больше нет настроения для посещения ресторана.               – Мы сами что-нибудь несложное сделаем, не торопись. Но потом объясни всё и нам, пожалуйста… – Бенсон тяжело вздыхает, пытаясь проглотить ком в горле. – Мы с Мелиссой, конечно, начали понимать некоторые вещи о твоей работе после произошедшего, но… это и есть причина, по которой нам нужно поговорить. Мы будем ждать тебя дома, – по спине Клейна мурашки пробегают из-за слов «поговорить» и «дома». Сколько бы времени и эпох не прошло, это всегда звучит… пугающе. Особенно из уст родителей или, как в данном случае, старшего брата.               – К-конечно… – Клейн помогает Мелиссе с Бенсоном подняться с пола и отряхнуться, после чего выводит их из здания. Трое Ночных ястребов – Данн, Дейли и Сика – стоят у дороги рядом с каретой с запертыми преступниками, в то время как другая карета, общественная и пойманная неподалёку, подъезжает к ним и останавливается, после чего из неё выходит и Фрай. Очевидно, он отходил, чтобы достать второй транспорт для гражданских – надо же как-то отправить их до дома? – и только к этому времени нашёл подходящий. Когда дело касается комфорта и безопасности обычного народа, Ночным ястребам в этом нет равных.               Бенсон и Мелисса садятся в предложенную им карету, оплаченную Данном из бюджета Ночных ястребов, машут на прощание Клейну и уезжают. На этом с самым сложным покончено. Его семья в безопасности – можно уделить время другим вещам.               – Капитан, есть кое-что, что я должен сказать, – подойдя к Данну, Клейн говорит тихо, опасливо, будто сомневаясь в том, о чём собирается поведать. Находящийся в полусне А-Ро на руках капитана Ночных ястребов открывает глаза и, мурлыкнув в качестве благодарности Данну, встаёт, чтобы прыгнуть в руки своего хозяина. Словно такое поведение котёнка – самое обычное дело, Клейн продолжает говорить, пряча питомца во внутренний карман пальто. – Я почувствовал нечто зловещее в этом доме. Или, скорее, нечто едва начавшее зарождаться, но пока не принявшее завершённой формы, способной кому-то навредить. Интуиция говорит, что это связано с чёрной магией. И ещё то, что виновник этого должен скоро вернуться, и если застанет нас в таком положении…               – Понимаю, – Данн кивает и поворачивается к остальным ястребам, – проверьте, что никаких следов не оставлено, и уезжайте в Терновник. Заприте двух клоунов в тюрьме за вратами Ханис и ждите моих сообщений. Я останусь здесь для того, чтобы разведать обстановку, поэтому будьте готовы вернуться и при необходимости сражаться.               Для Сики, являющейся полуночным поэтом, неожиданное задание после окончания рабочего дня не доставит неудобств, но вот для нуждающихся во сне и отдыхе Дейли и Фрая это – то ещё испытание. Но разве могут они отказаться? Становясь потусторонними на службе церкви Богини, все они были готовы к сложностям и внештатным ситуациям, поэтому после слов капитана все трое послушно кивают, отправляясь проверять территорию.               Когда они заканчивают, дневник семьи Антигон передаётся Дейли на временное хранение, после чего она, пройдя мимо Клейна, то ли ободряюще, то ли одобряюще похлопывает его по плечу, бросая короткий, но цепкий взгляд. Обычного её раскрепощённого поведения как не бывало – она вполне серьёзна в своей похвале провидца.               Словно наконец-то на что-то решившись, она отворачивается от Клейна и забирается в карету вместе с Сикой, а Фрай садится на место кучера. Вместе со спящими клоунами и запечатанным артефактом Ночные ястребы уезжают в сторону Терновника, а Клейн с Данном отходят в сторону, чтобы тот самый «виновник», вернувшись, их не заметил.               – Капитан, вы хотели узнать что-то ещё? – Клейн первым начинает диалог, не скрывая того, что заметил поданный ему взглядом сигнал остаться. Отчасти даже понятно, что именно интересует Данна. Неожиданное предупреждение о чём-то, связанном с чёрной магией, не могло не напрячь его, и он бы с радостью не отправлял остальных ястребов обратно в Терновник, но сражаться, имея других преступников за спиной – опасно. Нужно сначала доставить клоунов за врата для дальнейшего допроса, а уже потом разбираться с другими проблемами.               – Почти. Это касается твоей семьи, – Клейн удивлённо моргает, осознавая, что совершенно неправильно понял мысли Данна. Так дело не в необходимости погадать на будущего противника? И даже не в просьбе присоединиться к вылазке? – Обычно протокол подразумевает доставить их в Терновник, объяснить то, что случилось, и рассказать об опасности потустороннего. После этого – взять расписку о неразглашении информации. Обычно таких людей сразу берут под наблюдение, так как пережитый опыт может заставить совершать необдуманные поступки.               – Вы… предлагаете мне заняться этим? Поэтому так легко отпустили их домой? – Клейн начинает понимать, к чему ведёт капитан Ночных ястребов. Тот кивает и рассказывает о важных нюансах, давая советы: начинать с небольшого, не шокировать сразу информацией об опасности мистики, рассказать о необходимости помолиться Богине после случившегося и, по возможности, стараться больше не соприкасаться ни с чем, выходящим за рамки человеческого понимания.               На самом деле, Данн не сомневается, что «Клейну», как опытному потустороннему церкви, известен весь этот протокол, но он должен помогать поддерживать чужой образ. Если настоящему Клейну не положено о чём-то знать, Данн обязательно расскажет об этом – вот и вся причина. Ирония в том, что Клейн и правда не знал ничего из этого…               – На этом всё, можешь возвращаться домой. После завершения этого дела, – капитан Ночных ястребов бросает взгляд в сторону здания, окружённого заброшенным садом, – я отправлю в штаб-квартиру телеграмму о твоих заслугах в поимке тех двух потусторонних из Тайного ордена. На сегодня ты свободен, отдыхай.               – Хорошо, спасибо, – Клейн благодарно улыбается, но не уходит сразу, решая кое-что проверить напоследок. – Можно кое-что спросить? Почему Леонард не участвовал в этой вылазке? С ним что-то случилось? – Данн вздыхает, выдавая своё отношение к этому вопросу. Ему и самому не нравится то, что Леонарда нет рядом в такое время.               – Потусторонним с пути бессонного сложно заболеть из-за дарованного зельями крепкого здоровья, но иногда такое всё же случается. Или случайно из-за каких-то обстоятельств, или сразу после выпитого зелья более высокого уровня. Леонард как раз продвинулся до ночного кошмара позавчера, так что я думаю, проблема в этом. Как показывает практика, после небольшого отдыха ему станет лучше, поэтому не переживай слишком сильно. Если хочешь, можешь и сам навестить его завтра – перед визитом к мистеру Гавейну или после, как тебе удобнее.               – Понимаю, – Клейн задумчиво кивает, выглядя спокойным, но внутри чувствуя огромную подавленность. Да, после употребления нового зелья всегда есть риск столкнуться с трудностями в удержании контроля, как и сказал Данн Смит, но случай Леонарда отличается. Тому стало хуже не сразу после, а из-за тех видений во сне Клейна! Зелье ночного кошмара так остро отреагировало на показанные Им изображения? Значит, Леонард очень сильно испугался, испытав нечто противоположное методу действия… Насколько же сильно он испугался, что даже заболел?!               Чувство вины разливается внутри Клейна с новой силой, чуть ли не с головой накрывая этой лавиной чувств. По большей части стыда и желания исправиться или хотя бы извиниться. А ещё ему правда нужно задуматься о пределах современных потусторонних, чтобы в будущем не переоценивать их сил… Он уже заметил, что те двое потусторонних из Тайного ордена гадали слишком бездумно и действовали до смешного нелепо, являясь самыми слабыми фокусниками, которых Он когда-либо видел. И при этом даже с одним таким Данн Смит, Дейли Симон и Айур Харсон – все вместе! – не смогли справиться. Так что очевидно, что и Леонарда не стоило оценивать по Его прошлым стандартам…               Да, нынешнее время, конечно, не сравнится со второй и третьей эпохами, но неужели всё настолько плохо? Или, наоборот, это говорит об относительной безопасности и безобидности пятой эпохи? Когда Минжуй был фокусником, он встревал в такие опасные ситуации, что нынешним, наверное, и не снились… Если на него нападали потусторонние других путей, то почти всегда те сражались не на жизнь, а на смерть, так что приходилось соответствовать. Тоже становиться сильнее, чтобы бороться с заведомо более сильными врагами – тренироваться вместе с Аманисес, набивая шишки и получая раны, ходить на самостоятельные задания и выпутываться из проблем только своими силами.               Учитывая, что путь провидца по большей части саппортящий, Минжую приходилось особенно трудно. Без каких-либо физических улучшений-то куда деваться! Знал бы мистер Гавейн, в каких условиях учился драться Клейн, посчитал бы свои уроки для Ночных ястребов детским лепетом. Хотел бы Он трансмигрировать в нынешнюю эпоху, правда, очень хотел бы…               Попрощавшись с Данном, Клейн окольными путями обходит дорогу, по которой вскоре должна вернуться главная сегодняшняя проблема Ночных ястребов. Изначально, узнав от Арродса об очень интересном совпадении выборов фокусников и Триса одного и того же дома в качестве укрытия, Он удивился, но вовремя вспомнил о 0-08 и Инсе Зангвилле.               Вероятно, цель у него была следующая: заманить ястребов в укрытие Триса, чтобы тот, придя вечером после ежедневной прогулки по городу, устроил им проблемы. Но так вышло бы только в случае, если бы миссия ястребов затянулась, но Клейн слишком быстро со всеми разобрался, подарив Данну и остальным достаточно времени для манёвра. И это при том, что Он не особо хотел встревать в эти детские игры с ведьмой, решив позволить официальным потусторонним самим со всем разобраться, но какова судьба? Она сама заставила Его влезть и дать необходимые подсказки. И вот какое в таких условиях воспитание молодых потусторонних?               Единственное радует – Трис не успел навредить людям, хотя, судя по алтарю в том здании, он собирался. Наверное, уже стоит говорить «она»? В общем, тингенцам очень повезло, что Инс соизволил свести Клейна с домом Трисси, благодаря чему Он заметил ауру готовящегося алтаря и вовремя предотвратил его завершение, дав наводку ястребам. Иронично, что даже от таких людей, как Инс, может быть польза… Но вот то, что он использовал для этого семью Клейна – непростительно. И вот он-то – бывший последователь Аманисес? Да как он вообще посмел трогать непричастных?!               Клейн без шуток недоволен и всеми своими Червями Духа осуждает этого жалкого человека, посмевшего позариться на то, что не следовало. Неудивительно, что именно с его помощью Аманисес и Адам совершают передачу Пера Алзухода – этого ублюдка совсем не жалко прихлопнуть. И Он очень даже не против помочь с этим.               Пыша негодованием, Клейн выходит на более людную улицу, где нанимает карету и едет домой, по пути заставляя себя успокоиться. Ему же ещё «разговаривать» с Бенсоном и Мелиссой… Объяснять всё то, о чём говорил Данн, и к этому ещё добавить подробный рассказ о своей работе официальным потусторонним.               На самом деле, Он мог бы просто украсть соответствующие воспоминания у всех причастных, но не хочет. И даже не потому, что записи Инса, выявив противоречие в памяти контролируемых 0-08 людей, выдадут Его с головой, а потому, что врать Бенсону и Мелиссе кажется чем-то неправильным. Тем, что Клейн не может себе позволить. Если уж ошибся, заставив их встрять в проблемы, то просто обязан честно обо всём поведать…               Вскоре карета останавливается у дома на Нарцисса 2, и Клейн, вздохнув, ступает на крыльцо. Петли едва слышно скрипят, он снимает верхнюю одежду и вместе с А-Ро на руках проходит по прихожей, заворачивая на кухню. Приятный запах попадает в ноздри, и перед глазами предстаёт редкая картина – Бенсон корячится у плиты, а Мелисса стоит рядом и с поучительным видом наставляет его во время готовки. Потому что в хорошем доме не только жена должна готовить, но и муж – уметь подменить её, если та заболеет или по другим причинам не сможет этим заняться. Мелисса же, как хорошая сестра, должна позаботиться о том, чтобы будущий брак Бенсона не развалился по самой глупой причине.               – У тебя получается уже лучше, но не хватает сноровки. Иногда скорость реакции всё решает! – Обычно немногословная девушка вовсю тараторит, объясняя принципы готовки так же ловко, как устройство её любимых механизмов. Клейн улыбается, смотря на безысходность на лице Бенсона, отпускает котёнка бегать по полу и, подвернув рукава рубашки до локтей, подходит к брату и сестре.               – Думаю, сегодняшних подвигов с Бенсона достаточно. Я помогу, – оба Моретти вздрагивают от неожиданности, когда Клейн подаёт голос за их спинами – они совсем не слышали, когда тот вернулся – и протискивается между. Лопатка тут же перехватывается из руки Бенсона и начинает ловко помешивать гарнир в сковородке, позволяя ему подрумяниваться, но не подгорать ни на крошку.               – Он же тогда вообще никогда не научится! – Мелисса протестует, но проглатывает дальнейшие слова – пусть они с Бенсоном и старались до этого делать вид, что всё нормально, но, стоило снова увидеть Клейна, как на сердце навалилась тяжесть. Вести себя так непринуждённо после случившегося – абсолютно неестественно, но все трое почему-то делают это. Бенсон с Мелиссой обмениваются взглядами, понимая, что чувствуют одно и то же, но заговорить не могут.               – Простите… – Клейн не прекращает следить за пищей на плите, но его плечи заметно опускаются, а лицо теряет краски. Конечно, он не мог не заметить неловкости брата и сестры. – Хотя, никакого количества извинений не хватит, чтобы загладить мою вину. Я влез в то, во что не следовало, из-за чего плохие люди нацелились на вас. Я очень виноват, – закончив орудовать лопаткой, Клейн откладывает её в сторону и выключает огонь под сковородкой. Еда готова, остаётся только разложить по тарелкам, но он не торопится. Вместо этого – оборачивается к Бенсону и Мелиссе, взглядом показывая, как сильно сожалеет.               – Мы уже поняли это, – Бенсон тяжело вздыхает и становится удивительно похожим на Клейна, если сравнивать выражения лиц. Всё-таки они – родные братья, так что в сходстве нет ничего удивительного. – Мы просто хотим знать, как это произошло с тобой. Мы волнуемся. Ты говорил, что являешься историческим консультантом в частной охранной компании, но уровень твоей зарплаты… выдавал, что всё не так просто. Чем именно ты занимаешься? И неужели ты… врал нам?               – Нет! – Клейн чуть ли не подпрыгивает на месте, возражая. – Я правда в ней работаю… Историческим консультантом… Но всё не так просто, ты прав, и… это тяжело объяснить. Тут нужно начать с начала, – он ненадолго прикрывает глаза, вспоминая все обстоятельства, потирает виски и начинает свой рассказ. С того самого дня, как к Клейну в руки попал дневник семьи Антигон.               Рассказывает об изучении реликвии из четвёртой эпохи, о том, как испугался, увидев странные записи. О том, как вернул дневник Уэлчу, понадеясь, что больше не столкнётся ни с чем подобным, но это не сработало.              – В итоге Уэлч и Ная покончили с собой, а перед этим я снова неосознанно вернулся и, забрав дневник, отнёс куда-то. Я был невменяем. Меня контролировали. После этого я… должен был тоже убить себя, но некая сущность обратила свой взор на бедного и несчастного Клейна Моретти, – после этих слов он усмехается, выглядя ужасно жалким. – Поэтому я сейчас и стою здесь, перед вами. Как вы поняли, в нашем мире есть мистические силы, поэтому есть и официальные мистические организации, следящие за порядком. Одна из таких заметила мои странности и взяла под своё крыло. Охранная компания Терновник – всего лишь прикрытие потусторонних, служащих Богине.               Во время рассказа ни Бенсон, ни Мелисса не перебивают Клейна, слушая молча и не задавая никаких уточняющих вопросов. Пережитый Клейном опыт звучит нереально, но они своими глазами видели тех двух клоунов и то, что они делали. Видели, как сам Клейн как-то погрузил тех в сон. Слышали что-то про зелья и потусторонних… Окружающий мир всегда был таким удивительным?               – В итоге, ради моей же безопасности мне пришлось устроиться работать в Терновник, в гражданский состав. Историческим консультантом, изучающим записи в архиве, чтобы в будущем наставлять штатных сотрудников и делиться знаниями. Всё-таки для них вычитать весь архив… почти непосильная задача. Это скучно. А они только и могут, что кулаками махать, – Клейн посмеивается над собственной шуткой, и на лицах Бенсона и Мелиссы также мелькает лёгкая улыбка.               С чем-то они и правда согласны… Вычитать архив скучных книг и статей – непосильная задача для любого нормального человека! Это Клейн, должно быть, не совсем нормальный, раз в состоянии справиться с этим. Страшный человек… Удивительный человек… И всё это – их брат.               – У тебя теперь тоже есть мистические силы? Именно так ты усыпил тех людей? И нас… – Мелисса интересуется, пусть и сама не понимает, зачем ей это знание. Просто чтобы расставить все точки над i, наверное. Или просто чтобы знать правду, которую Клейн до этого умалчивал. Они же семья, так что знать странности друг друга – нормально, правда?               – Есть, но сон был навеян особым предметом. Мои же силы… Я не пил никаких зелий. Помните, я говорил, что некая сущность обратила на меня внимание? Тогда же мне были дарованы способности вроде гадания и хорошей интуиции. Ничего, касающегося сражений, просто навыки простейшей поддержки тех, кто сражается. В Терновнике я не буду подвергаться опасности, если сам не полезу делать нечто сверх меры… Но на прошлой неделе полез. Чтобы помочь коллегам, и сегодня поплатился за это…               Бенсон и Мелисса задумываются, затихая, но больше не выглядят так тревожно, как раньше. Теперь им немного спокойнее, когда они знают, что Клейн в бо́льшей безопасности, чем мог бы. Есть только одна вещь, которая до сих пор их беспокоит.              – Что это… за сущность? Это не опасно – получать от неё дары? Она потом потребует что-то взамен из того, что может навредить тебе? – Мелисса как всегда зрит в саму суть. Клейну хочется обречённо вздохнуть – об этом он не собирался подробно рассказывать, но если его семье это важно, то он будет честен. Всё-таки Моретти – Его главный якорь, а Он слаб перед желаниями своих якорей.               – Обычно это опасно, так как бо́льшая часть неизвестных сущностей – злые боги. Мне же повезло – Богиня решила помочь, но не могла лично вмешаться в случившееся, поэтому передала всё в руки… своего друга? Древнего бога, что спал так долго, что оказался стёрт со страниц истории, а теперь собирается вернуться. Он не злой, поэтому всё хорошо, – Клейн мягко улыбается, что вселяет уверенность в Бенсона и Мелиссу. Ещё один добрый бог… Скоро количество богов увеличится до восьми? Это… так странно, но после всего произошедшего не кажется безумным.               – И теперь ты – верующий этого бога, а не Богини? – Бенсон уточняет, потому что считает важным вопрос веры. В пределах одной семьи все всегда веруют в одно божество, что естественно, но что, если это будет не так? Начнут ли они ссориться?               – Обоих. Они оба не против общих верующих. Как я и сказал, они были друзьями в древние времена, а тогда не было запретов на веру более, чем в одного бога. Данным-давно все люди верили во всех человеческих богов… – Клейн запинается, вспоминая, что современная легенда о рождении семи богов не соответствует его словам. Потому что не соответствует реальности. – Это немного отличается от того, что вы знаете, но это настоящая история, которая скрывается даже сильнее знаний о потустороннем. Это история до появления Вечно Палящего Солнца, Бога Знаний и Мудрости и Повелителя Бурь. На самом деле Богиня немного старше них.               – И откуда ты это знаешь? В библии написано совсем другое, – Мелисса хмурится, не желая верить в неправдоподобность того, что она считала правдой всю свою жизнь. Хотя ей, конечно, больше нравится вариант Клейна, потому что в нём Богиня стои́т выше остальных богов. Это льстит ей – верующей Вечной Ночи.               – Из откровения. А в связи с тем, что церковь Богини разрешила мне верить в того бога, значит эти знания – правда. Отсюда же и идёт моя уверенность в своём положении. Усомниться в нём значит усомниться в Богине, – Мелисса и Бенсон убеждённо кивают, понимая точку зрения Клейна. Понимая и соглашаясь с ней. Окончательно успокаиваясь и больше не переживая за своего брата.               – Хорошо. А что насчёт нас? Нам можно, как и ты, быть верующими этого бога и Богини одновременно? – По какой-то причине и Бенсон, и Мелисса одновременно поднимают глаза, интересуясь этим вопросом, пусть и спрашивает только старший из них. Клейн же… непонятливо моргает. С чего это им захотелось?! Хотя, кажется, он понимает… Им хочется быть рядом с Клейном во всём, чтобы с любыми бедами бороться вместе. Они не хотят снова, как сегодня, доставлять проблемы, не имея возможности защитить ни себя, ни брата.               – …д-да. Думаю, да, если хотите. Но вам не обязательно, вы же понимаете? – Мелисса хмурится, всем своим видом показывая свою уверенность. Бенсон так же похлопывает брата по плечу – ни один из них не оставляет Клейну и шанса отказаться! – Х-хорошо… Но давайте сначала поужинаем? Остальное я расскажу после.               Чуть помедлив, оба Моретти всё же соглашаются, больше не давя на брата. Клейн чувствует облегчение – теперь у него есть немного времени на то, чтобы собраться с мыслями. Неужели ему придётся самому цитировать библию Шута Бенсону и Мелиссе? Это так смущает… Но он не может никуда от этого деться… Какой стыд!               Ужиная, Клейн совсем не торопится, тщательно прожёвывая каждый кусочек приготовленного его семьёй блюда. Настоящую порцию, не из исторической пустоты. Это вкусно и греет душу, внушает Ему чувство сопричастности ко всему, что касается Бенсона и Мелиссы. После того, как рассказал им почти всё о своей нынешней жизни, стало как-то легче.               Сегодня Он словно превратился в настоящего Клейна – члена семьи Моретти. И одновременно – в их бога, что непременно собирается хорошенько заботиться о них и защищать всеми силами. Может быть, даже немного настойчивее, чем других, но наличие любимчиков – естественный ход вещей. Это очень по-человечески. Всё-таки только люди грешат тем, что относятся к разным представителям своего вида по-разному и в зависимости от своих предпочтений.               После ужина все трое убирают со стола и моют посуду, после чего перемещаются на диван для дальнейшего разговора. А-Ро мурлычет на руках Мелиссы и иногда звонко мяукает, когда Клейн рассказывает об особенно важных моментах из библии Шута. Бенсон каждый раз посмеивается, шутя, что их котёнок, кажется, является очень большим фанатом этого бога, на что Мелисса фыркает – разве может котёнок понимать человеческую речь? Должно быть, А-Ро просто любит слушать голос Клейна!               Еле-еле удерживая лицо, тот посмеивается, словно и правда услышал смешную шутку, в то время как глазами одной из одолжённых у Германа марионеток посматривает за операцией Ночных ястребов. Данн довольно-таки долго присматривался к поведению Трисси, вернувшейся в своё убежище поздно вечером, и удостоверился, что она является ведьмой, удивительно напоминающей ему кого-то – только непонятно, кого именно.               Едва Дейли, Сика и Фрай, получив послание через сон, возвращаются, операция начинается. Трисси затягивают в сон, где на неё нападают полуночная поэтесса Сика и собиратель трупов Фрай, в то время как духовный медиум Дейли, затаившись, проверяет обстановку внутри здания. Если Клейн сказал, что внутри есть нечто зловещее, то нужно обязательно проверить это до полноценного сражения – вдруг этим нечто воспользуется враг?               Статуэтку Изначальной Демонессы она быстро замечает и ломает, после чего находит и алтарь, разбивая его основание – теперь у ведьмы нет ни шанса получить стороннюю поддержку. Клейн мысленно кивает, довольный слаженной работой ястребов, и продолжает наблюдать. У Трисси заканчивается последнее зеркало для замен, постоянные сны, в которые её незаметно затягивает, лишают почти всех сил, да ещё и к двум атакующим её потусторонним восьмой и девятой последовательностей присоединяется женщина на седьмой – поражение гарантированно.               В последний раз цокнув языком, Трисси забывает о своём желании отомстить за сорванные планы и сбегает. Даже у Дейли не получается её остановить. Клейн огорчённо качает головой, после чего маленькая букашка, до этого прятавшаяся на дереве, взлетает и летит за следом от духовной проекции ведьмы. Едва та выбирается из воды, букашка опускается ей на голову и, немного повозившись, оставляет на Трисси особую метку Шута, после чего улетает обратно. Управление марионеткой снова отдаётся Герману, занятому поисками Инса Зангвилла, а Клейн возвращает всё своё внимание брату и сестре.               После обсуждения Шута, он рассказывает о том, о чём просил упомянуть Данн, ничего не упуская и даже добавляя предостережения лично от себя. Просит никогда не произносить имена неизвестных сущностей и не молиться им, а просить помощи только у проверенных источников. Если же случается тяжёлая ситуация в жизни – всегда можно воздать богам просьбу о её разрешении, и те обязательно услышат. Может, посчитают ненужным вмешиваться, но услышат. Впрочем, Шут из тех, кто почти всегда отвечает, поэтому после Богини можно не сомневаясь обращаться к нему.               Бенсон и Мелисса внимательно слушают, запоминая, и вскоре время становится совсем позднее. Моретти отправляются спать. Завтра – среда, середина рабочей недели, и у Клейна с недавних пор в этот день проходят занятия с инструктором рукопашного боя, мистером Гавейном. По средам и субботам, дважды в неделю, как они и договаривались во время прошлой встречи.               Помня об этой необходимости притворяться не умеющим драться простаком, Клейн просыпается утром нехотя и недовольно, морщась от желания подремать подольше вместо занятий. Чувствует себя так, словно спит если не в последний раз в жизни, так в предпоследний – настолько драгоценными кажутся даже мельчайшие крупицы сна. Но куда деваться?               Он всё-таки встаёт с кровати. Завтракает лимонным пирогом, за которым Мелисса сходила в пекарню миссис Смирин. Смакует каждый кусочек, ощущая себя на своём месте в этой жизни – одним из Моретти, средним сыном своих почивших родителей, и это – очень приятное чувство…               Попрощавшись с Бенсоном и Мелиссой, Клейн направляется не в Терновник – сразу к Гавейну. Строгих таймингов начала занятий нет, но ему кажется логичным сразу разобраться с тем, что нравится меньше всего, а потом бездельничать в комнате отдыха с остальными Ночными ястребами. Вчера Клейн дочитал последнюю книгу в архиве, поэтому больше нет нужды там сидеть.               Едва в голове всплывает воспоминание о времени, проведённом за чтением, в мыслях возникает и образ того, кто часто составлял Клейну компанию в этом деле. Леонард… Капитан сказал, что тот болеет, и даже предложил зайти и проверить, что всё хорошо, но адреса не назвал. Какова шутка? Клейн качает головой, посмеиваясь из-за забывчивости Данна, впрочем, уже знает, что спросит об этом у Гавейна. Даже если может узнать от Арродса. Но это не соответствует отыгрываемой им роли, так что никакого Арродса. Хотя…               – А-Ро, – Клейн говорит не скрываясь, но прохожие будто совсем ничего слышат, – посмотри, как там Леонард. Что он делал с тех пор, как вернулся домой вчера? – Котёнок в кармашке пальто принимается копошиться, пытаясь устроиться поудобнее, из-за чего выглядит до смешного недовольным. Так не нравится заданный вопрос? Ну да, Леонард же из-за Паллеза Зороаста в нём совсем не нравится его бедному, настрадавшемуся из-за Амона артефакту…               – Отвечая на Ваш вопрос, Великий Мастер: после того, как добрался до дома, этот человек лёг на кровать и больше не вставал. Совсем ничего не делал, только спал. Это всё, что Вы хотели узнать? Может, Вас интересует результаты допроса тех фокусников из Тайного ордена? – Клейн отвечает отрицательно, не имея никакого желания лезть в дело, доставившее Ему столько тревоги.               – С этих пор присматривай за всем, что касается Бенсона и Мелиссы. Едва в духовном мире появится информация о том, что кто-то на них нацелился, сразу говори, – Клейн поспешно меняет тему, чтобы Арродс переживал чуть меньше из-за Леонарда, и это, на удивление, работает.               Котёнка сразу наполняет энергия и инициатива – поклявшись отныне хорошо выполнять свою работу, он прекращает недовольно вошкаться, вместо этого начиная тихо и едва заметно мурлыкать. Тепло хозяина согревает его, являющегося всего лишь холодным зеркалом, и этого Арродсу вполне достаточно. Служить и быть полезным – большего ему и не нужно.               Вскоре Клейн приходит к своему инструктору рукопашного боя, переодевается в подготовленную для него спортивную одежду, разминается и, пробежав несколько кругов по территории, заканчивает разогревать мышцы. После этого Гавейн выходит к нему и проводит занятие, показывая приёмы и проверяя чужую сноровку. Пусть и пытается выглядеть строгим, получается у него плохо – по крайней мере по сравнению с молодой Аманисес. Что-то в последнее время Он слишком часто вспоминает, как тяжко было жить с ней на первых порах…               Отмахнувшись от всех мыслей и продолжив заниматься, делая усталый вид, Клейн ровно через два часа заканчивает – Гавейн отпускает его в душ, исчезая из поля зрения. Провидец, снова оказавшись предоставленным самому себе, покидает чужой дом и нанимает карету. Адрес Леонарда, как и хотел, он узнал от Гавейна, поэтому никаких проблем с отговорками, откуда ему это известно, не возникнет. Впрочем, первым делом он заезжает на рынок, покупая немного продуктов.               Если Леонарду так плохо, что и встать с дивана не может, то и покормить себя он вряд ли в состоянии, так? А Клейн, являясь виновником чужой болезни, просто не может не смилостивиться и не помочь. Да и они же – друзья. Наверное. До этого Леонард хранил все странности Клейна в секрете – что-то же это значит?              Подъехав в конце концов к дому Леонарда, Клейн останавливается у порога и стучит в дверь. Где-то там, в глубине комнат, бессильно развалившийся на кровати силуэт даже не вздрагивает. Не слышит? Клейн стучит снова. И ещё раз. Леонард остаётся неподвижен.               В голову уже лезут мысли о возможности взлома дверного замка, чтобы самостоятельно зайти внутрь и не беспокоить больного понапрасну, когда тот всё-таки открывает глаза. Морщится от боли и, едва Клейн стучит снова, чтобы дать о себе знать, встаёт с кровати. Бредёт медленно, подпирая стенки и порядком запыхавшись к финишу, после чего поворачивает ключ в замочной скважине и хватается за ручку. Медленно открывает дверь. Едва видит Клейна – вздрагивает, с перепугу отшагивает назад, путается в ногах и начинает падать, но Клейн, подорвавшись, подхватывает его – цепляет свободной рукой под талией, предотвращая катастрофу.               Пакет с продуктами в другой руке даже не покачивается – настолько ловки и выверены движения провидца. О которых Клейн даже не задумывался. Просто помог – как и в тот раз, после спасения Эллиота, когда потерявший контроль потусторонний чуть не прибил Леонарда в мгновение ока. И нынешняя ситуация, признаться, не менее странная, чем та.               Оба замирают в этой позе на некоторое время, так и не решаясь ничего сказать, но Клейн приходит в себя быстрее – то, что Он видит в чужой астральной проекции, совсем не радует. Чистейший хаос, рождённый из-за взбунтовавшегося зелья, и это – очень и очень плохо…               – Тебе стоило вчера сразу прийти ко мне и сказать о своём состоянии, – Клейн хмурится, не скрывая своего недовольства, а бледно-красный Леонард открывает рот, собираясь что-то сказать, но из его горла вырывается только хрип. Болезненный и явно неприятный – поэт морщится и закашливается, прикрываясь рукой и отворачивая лицо в сторону. Клейн тянет его на себя, помогая вернуться в вертикальное положение, чтобы тот не захлебнулся собственным кашлем, и отпускает у стены, позволяя навалиться на неё.               Еле сдерживая желание вздохнуть – вид страдающего Леонарда ему совсем не нравится – Клейн закрывает входную дверь, поворачивая ключ в скважине, и оставляет пакет с продуктами на стоящем в прихожей комоде. Леонард к этому моменту немного приходит в норму, больше не издавая душераздирающие звуки, и, часто-часто и прерывисто дыша, едва не сползает по стене на пол, но Клейн снова вовремя его ловит. Приобнимает, позволяя опустить голову на своё плечо, и поглаживает по спине – успокаивает, словно ребёнка.               – Ну ничего, ничего, потерпи ещё немного. Скоро станет лучше, – от тела Леонарда пышет адским огнём, что чувствуется даже через ткань одежды. Взгляд замыленный, уставший, находящийся на грани потери сознания. Надёжно придерживая его, Клейн ведёт Леонарда обратно в комнату, поворачиваясь спиной в направлении движения, чтобы лежащему на нём поэту было легче делать шаги вперёд.               Процесс идёт неторопливо, спокойно, и за это время дыхание Леонарда немного выравнивается. Добравшись до цели, Клейн аккуратно опускает коллегу на кровать, укладывая и укрывая одеялом, после чего гладит по голове – чисто на рефлексах утешая так, как когда-то успокаивал Мэн-Мэна и Дан-Дана – но потом, осознав это, едва не одёргивает руку. Вовремя успевает притвориться, что специально это сделал, после чего поспешно выходит из комнаты, оставляя Леонарда одного.               Вернувшись в прихожую, Клейн забирает и уносит продукты на кухню, оставляет их на столе, затем находит в шкафчиках кружку, выглядящую так, словно она – любимая у Леонарда, моет её и хорошенько вытирает полотенцем досуха. Щелчок пальцев – и она наполняется горячей тёмной жидкостью, напоминающей крепкий чай. Взяв лекарство в руки, Клейн идёт обратно в комнату к Леонарду и, приподняв его голову, прислоняет кружку к чужим губам, намекая выпить.               Тот с секунду мнётся, поднимая вопросительный взгляд, но послушно открывает рот, делая первый глоток и сразу же чуть не выплёвывая всё обратно – рвотный рефлекс удаётся едва-едва сдержать только из-за нежелания разозлить Клейна. Леонард морщится, жмурится, смыкает губы, больше не желая это пить, но всё-таки проглатывает то, что уже оказалось во рту.               – Ещё один глоток. Не вредничай, – голос Клейна звучит строго и категорично, челюсть Леонарда дрожит, а брови ещё сильнее сходятся к переносице – всем своим видом он показывает нежелание слушаться, но приоткрывает рот, отпивая ещё немного отвратного и горького нечто. Воистину, лицо мученика. Словно вот-вот заплачет. – Молодец. Теперь отдыхай.               Клейн возвращает чужую голову на подушку, оставляет кружку с лекарством на прикроватной тумбочке и, снова погладив Леонарда по голове – в этот раз намеренно – выходит из комнаты. Идёт на кухню, где снимает с себя верхнюю одежду и всё мешающееся – в том числе перчатки – скидывает на один из стульев и закатывает рукава рубашки по локоть. Достаёт из шкафчиков несколько кастрюлек и другую посуду, что может ему пригодиться, и при всём при этом ориентируется в чужом доме так уверенно, словно не является гостем – каким-то образом безошибочно угадывая, где что лежит.               Пока А-Ро, отпущенный на свободный выгул по чужому дому, бегает и резвится, Клейн принимается за готовку того, что прикупил перед приходом сюда. Список блюд, разрешённых для больных, ограничен, поэтому ему пришлось напрячь извилины и вспомнить все те советы, что когда-то слышал от мамы. Никакой тяжёлой пищи, ничего холодного, больше горячего, только легко и быстро усваиваемое… Пара подходящих под случай рецептов ещё на рынке всплыла в голове – Клейн зажигает плиту.               Тем временем Леонард в своей комнате с удивлением осознаёт, что его голова уже не раскалывается, как переспелый арбуз. Першение в горле больше не мучает, пелена с глаз сходит, тяжести в теле почти не чувствуется. Поморгав немного, чтобы окончательно убедиться в своём состоянии, он привстаёт и садится на кровати, бросая взгляд на кружку с таинственным содержимым. Колеблется, берёт её в руки и подносит к носу, нюхая. Пытается понять, что это вообще такое и как оно смогло помочь ему почувствовать себя лучше. Его болезнь же никак не связана с физическим недугом! Как это вообще возможно?               Он даже прокашливается, прочищая горло, и понимает, что теперь может даже говорить. И это при том, что ещё каких-то пять минут назад он думал, что умрёт! Что за магия? Магия… Учитывая, в каком мире они живут, в этом не должно быть ничего странного. И, наверное, в том, что у Клейна есть нечто подобное, тоже нет ничего странного. Это же… Клейн. Было бы странно, если бы у него, наоборот, не нашлось решения для этой или какой-либо другой проблемы.               – И правда… – Шепчет он себе под нос, губ касается мягкая, даже немного мечтательная улыбка. Жар, до этого испепелявший его душу и тело, окончательно спадает, заменяясь приятным теплом, согревающим изнутри. Нехотя, но Леонард делает ещё один глоток, морщась, еле-еле проглатывая и начиная жалеть о своём решении. Нет, больше точно не сможет… Иначе его стошнит…              Пользуясь случаем и вернувшимися к нему силами, Леонард переодевается в свою обычную домашнюю одежду, не понимая, как Клейн не побрезговал его касаться недавно. Он же больше суток был в одном и том же! Какой стыд… Надо бы помыться и – из живота раздаётся урчащий рокот – поесть. Леонард только сейчас осознаёт, насколько голоден – не ел ничего со вчерашнего утра.               Взгляд снова падает на вернувшуюся на тумбочку кружку с неизвестным содержимым, и он качает головой – не понимает, почему Клейн после всего сделанного Леонардом так добр к нему, что даже пришёл и принёс лекарство. Но на сердце приятно из-за осознания того, что о нём позаботились, хотя и не должны были. Хмыкнув, он возвращается к кровати, стягивая с неё одеяло, и кутается в него – как-то теперь холодно без внутренней раскалённой печки.               После этого Леонард идёт на кухню, пытаясь вспомнить, если у него что-то, чтобы перекусить, но чувствует непонятный запах. Не неприятный, но странный. Или ему так только кажется из-за остаточного насморка? Насторожившись, словно боясь ворвавшегося в дом воришки, Леонард аккуратно крадётся по коридору, застывая в пролёте к кухне. Видит Клейна, почему-то не ушедшего после того, как принёс лекарство. Почему-то что-то готовящего в чужой посуде. Посуде, которую Леонард, признаться, почти ни разу не трогал – питался в основном в Терновнике доставками, домой принося только то, что не особо быстро портится.               Где-то на периферии зрения мелькает белое пятно – Леонард переводит взгляд и видит смотрящего на него А-Ро. Тот недовольно машет хвостом, будто испытывающе и выжидая момента напасть, но ничего не предпринимает. Уставившись друг на друга, они так и стоят некоторое время, пока не раздаётся кашель, заставляющий их обоих вздрогнуть и поднять глаза на Клейна. Тот, скрестив руки, стоит у плиты, но теперь не спиной, а лицом к Леонарду. И выглядит при этом сердито.               – Разве я не сказал тебе отдыхать? Возвращайся в кровать, иначе снова станет плохо, – поэт вздрагивает, плотнее кутаясь в одеяло, поспешно кивает и, развернувшись, убегает обратно в комнату. Причём так быстро, что Клейн и моргнуть не успевает – интересная скорость реакции…               После этого Леонард буквально прыгает на кровать, с головой укрывается одеялом и сворачивается под ним калачиком, выглядя как-то паникующе – Клейн не понимает причины, но даже думать над этим не хочет и просто переводит взгляд обратно к себе. Не любитель он подсматривать за другими в особенно странные моменты их жизни, так что пусть Леонард сам со всем разбирается.               Вскоре он заканчивает с готовкой и, найдя в глубине одного из шкафов поднос, расставляет посуду с пищей поверх, идёт к Леонарду. Тот находится уже в более нормальном положении – лежащим вдоль кровати и укрытым одеялом до носа. С блестящим взглядом, следящим за каждым действием провидца. С еле-еле сдерживаемой радостью. Совсем не похоже на реакцию человека, что, по логике, после всех событий должен побаиваться Клейна.               – Тебе нужно поесть, – оставив поднос на той же тумбочке рядом с кружкой, он придвигает к кровати стул и садится на него, собираясь проследить за тем, чтобы поэт точно съел всё, что до́лжно.               Леонард подтягивается чуть выше, садясь у спинки, и принимает протянутую ему пиалу, берётся за ложку. Похоже на рисовую кашу, но что-то отличается – он пробует немного и от удивления замирает. Курица? В каше явно присутствует вкус курицы, но её совсем не видно. Насколько же мелко нужно было её нарезать? Да ещё и что-то пряное и жгучее чувствуется на языке, напоминающее то блюдо, что в прошлый раз Клейн принёс в качестве примирительного подарка… И что-то ещё есть в каше, но Леонард не понимает, что именно. Какой-то овощ? Похоже на картошку, но сладкую. Совсем непонятно, из чего Клейн ему приготовил обед, но это очень вкусно! Невозможно вкусно! В целом, как и в прошлый раз…               Леонард, конечно, ещё тогда понял, что Клейн безумно хорош в готовке, но и сейчас не может не удивляться чужим навыкам. Быстро расправившись со всей порцией, Леонард отдаёт пиалу Клейну, а тот заменяет её на другую. Вот тут он хотя бы понимает, что будет есть! Но… почему именно груша?.. Запечённая – Леонард пробует немного – и сладкая. Приятно скользит по горлу, избавляя от последних признаков кашля. Магия какая-то…               Клейн, должно быть, какой-то волшебник. Может, одно из более высоких зелий пути провидца так и называется – волшебник? Или маг, или что-то подобное. Какой-нибудь кудесник. Нет, правда, Леонард не удивится, если нынешняя последовательность Клейна специализируется на сотворении чудес! Потому что всё, что тот делал до этого, это каким-то чудесным образом решал все проблемы Ночных ястребов и Леонарда в том числе. Воистину чудотворец.               Закончив уминать самую вкусную в его жизни грушу, Леонард довольно охает на выдохе и прищуривает глаза, чувствуя себя сытым и счастливым. Если бы он питался так каждый день, то точно стал бы заядлым оптимистом, убеждённым в том, что жизнь прекрасна, словно в сказке. Слышится стук посуды о поднос – Клейн кладёт на него и столовые приборы, и пиалы, унося обратно на кухню. Спустя время он снова возвращается – Леонард, пусть и хочет дремать, открывает глаза.               Провидец снова садится на стул и, если сравнивать с его обычным выражением лица, выглядит более умиротворённым. Уголки губ чуть приподняты, взгляд мягок и чистейшим янтарём отражает падающие из окна лучи солнца, что завораживает. У Леонарда дыхание замирает – до встречи с Клейном он никогда бы не подумал, что карие глаза могут быть настолько завораживающими. Лицу становится как-то жарко – к щекам приливает кровь.               – А теперь тебе нужно допить вот это и лечь спать, – улыбка Клейна становится более явной, когда он поднимает с тумбочки кружку со злосчастным лекарством неизвестного происхождения и протягивает Леонарду. Который тут же бледнеет, вжимая голову в плечи и отчаянно расширяя глаза. Но кружку он принимает. Но к губам так и не подносит. Его челюсть снова начинает дрожать, – ну и как это понимать? Сколько тебе годиков, мой дорогой поэт? Даже ребёнок четырнадцати лет может выпить это залпом, а ты нет?               Лицо Леонарда заливается стыдливой краской, он смотрит то на кружку в своих руках, то на лукаво улыбающегося Клейна, абсолютно точно понимающего причину чужой реакции. Это лекарство – отвратительное! Мерзкое! Кошмарное! Как четырнадцатилетка смог его выпить? Кого Клейн до этого мучил своими магическими способами лечения? Леонарду искренне жалко того ребёнка!               Чуть ли не плача, он всё же жмурится и запрокидывает кружку со всем его содержимым, решив, что лучше отстрадаться как можно быстрее. Проглатывает всё до последней капли, рывком возвращает посуду Клейну. Резво сползает под одеяло, поворачиваясь к провидцу спиной и укрываясь до макушки. Он не уверен, будут ли у Клейна ещё какие-то указания, но он заранее пытается избежать их исполнения – хватит с него на сегодня!               – Молодец, – мягким голосом хвалит Клейн и гладит Леонарда по едва выступающей из-под одеяла голове. Бешено стучащее в груди поэта сердце успокаивается, страх перед невкусным лекарством ослабевает. Клейн почему-то не убирает руку, продолжая ласково водить во волосам. Леонард, немного посомневавшись, всё-таки переворачивается к провидцу лицом, одними лишь глазами выглядывая из-под одеяла. – То, что ты выпил, временно поддерживает состояние, но не является лекарством. Теперь тебе нужно хорошо «поспать», пока есть на это силы. Ужин на плите, но подогрей потом, холодное не ешь. Я ещё зайду завтра.               Клейн отнимает руку, встаёт и возвращает стул на место, после чего забирает кружку и уходит. В этот раз точно и на совсем. Кажется, даже слышится стук выходной двери – оставшись дома в полном одиночестве, Леонард облегчённо выдыхает. Его всё-таки больше не стали поить никакой гадостью, какое счастье!               Он немного возится в кровати, пытаясь улечься поудобнее, и задумывается. Клейн сказал хорошо «поспать», но под этим же имелось в виду совсем не это, да? Пока есть на это силы… Это намёк на метод действия? Спать и насылать кошмары на людей, чтобы зелье успокоилось?               Леонард же не глупый и понимает, что его состояние – всего лишь последствия борьбы зелья с неподходящей для слияния с ним душой. Значит, чтобы вылечиться, нужно стать подходящим. Но до этого у Леонарда банально не было сил на это. Теперь, благодаря той гадости, они есть. С какой стороны ни глянь, всё-таки Клейн не издевался над ним, а помог. Зайдёт завтра… То есть, если действие лекарства пройдёт раньше, чем Леонард вылечится, ему придётся пить его снова? Поэтому Клейн собирается навестить его ещё раз?!               Испугавшись не на шутку, Леонард в ту же секунду закрывает глаза, проваливаясь в сон и принимаясь искать тех, кто поможет ему с методом действия. А Клейн, уже сидящий в карете, едет в Терновник. На душе тепло и уютно – он только что стал свидетелем огромного количества смешных лиц, состроенных леонардовым лицом. Хочется глупо хихикать, но он позволяет себе только растечься в широкой улыбке, глядя на сменяющиеся пейзажи за окном.               Тем временем А-Ро, сидящий на его коленях, до сих пор недовольно машет хвостом. Молчит, ничего не говорит, но явно вспоминает то, как Клейн гладил Леонарда до этого – не Арродса! – поэтому сейчас ластится под руки хозяина, не отпускает, прямо умоляя о внимании. Клейн, конечно же, не отказывает, почёсывая за ушком, ведя пальцами по макушке, массируя спинку. Кто бы мог подумать, что питомец однажды будет ревновать его к другому такому же? Хотя, Леонард – не питомец, а друг, так что Арродсу не о чем переживать, не так ли? Да… Друг. Друг, над которым очень забавно подшучивать.               Клейн всё-таки гогочет, но мысленно, подъезжая к Терновнику и выходя наружу. Привычно здоровается с Розанной на ресепшене, проходит мимо кабинета капитана, думая, стоит ли стучаться, но пока что решает не навязываться. Пусть Данн Смит и с пути бессонного, но тоже должен устать и сейчас нуждаться в отдыхе. После сражения с Трисси и допроса фокусников из Тайного ордена ему, наверное, очень тяжело даётся работа. Подчинённых-то он может отпустить, а себе, являющемуся капитаном отделения, не в состоянии разрешить того же. А вот Аманисес переработками никогда не страдала… В кого же Данн такой, интересно?               На удивление, в комнате отдыха оказывается совершенно пусто. Дейли, Сика и Фрай после вчерашней миссии, скорее всего, на выходном или придут после обеда, чтобы компенсировать время переработки. Кто-то из Роял и Кенли дежурит у врат Ханис, а другой патрулирует около кладбища. Как итог – в Терновнике почти никого нет из штатных сотрудников, что очень прискорбно. Клейн ведь хотел поиграть с кем-нибудь в карты и выяснить, сильно ли отличаются современные правила от древних, из доэпохи…               Делать нечего – он находит какую-то книжку на полке и со скуки начинает читать – медленно, нерасторопно, наслаждаясь каждой красиво завёрнутой фразой и подобранными метафорами.               Раньше Минжуй не был любителем чтения, университетские учебники изучая нехотя, и даже скорочтению научился лишь для того, чтобы не тратить много времени на это скучное дело. А вот в третьей эпохе, читая сказки Мэн-Мэну и Дан-Дану, пристрастился к буквам. Прочитал много из воспроизведённой Аманисес и Гришей литературы, научился анализировать и читать между строк. Даже с маленьким Адамом, с самых ранних лет имеющим талант к писательству – Автор всё-таки! – Он активно беседовал, давая советы и обсуждая идеи ребёнка.               Интересно, как сильно выросли навыки Его племянника к этому времени? С талантом Адама, наверное, стать величайшим писателем – не проблема. Пишет ли он сейчас что-то под псевдонимами или уделяет своё время только продвижению по пути потустороннего? Если озаботился поисками Пера Алзухода, значит, готовится стать богом – очевидно.               Клейн вздыхает, жалея, что не может почитать ничего из написанного Дан-Даном за эти три тысячи лет. Но, может однажды, когда восстановит силы и покажется всему миру, сможет выпросить что-нибудь у племянника? Остаётся только ждать и верить.               День медленно заканчивается, и за всё это время в Терновнике ничего интересного так и не происходит. Клейн только пару раз обменивается дежурными фразами с проходящими мимо ястребами, сменяющими друг друга на постах, а вечером уходит.               Заходит на рынок, возвращается домой, готовит ужин, при этом особенно сильно стараясь, чтобы порадовать свою семью после тревожных событий. После приёма пищи обсуждает с Бенсоном и Мелиссой прошедший день каждого из Моретти, подробнее чем обычно рассказывая о своём. Упоминает даже болеющего Леонарда, к которому зашёл в гости и принёс лекарства по доброте душевной – естественно, опуская тот факт, что виноват в чужой болезни.               Рассказывает Клейн и о Гавейне, у которого теперь учится навыкам рукопашного боя. На эту новость Мелисса с Бенсоном реагируют не особо положительно, но в целом понимают ситуацию. Клейн должен уметь защитить себя, особенно на такой работе! Даже если не обязан участвовать в драках. Да и в жизни умение постоять за себя может пригодиться. Бенсон даже немного завидует.               После вечернего диалога брат и сестра Клейна садятся за учёбу, а он, чувствуя себя очень уставшим, отправляется спать и выключается сразу, как голова касается подушки.               Подсознание, словно бумажный кораблик, раскачивается на волнах первозданного хаоса, предшествующего появлению Вселенной. Ничего не видя, не слыша и не чувствуя, Он дрейфует в абсолютной пустоте час, другой, третий, когда неожиданно понимает, что Его начинает прибивать к берегу. К берегу далёкому, неизведанному, ощущающемуся границей мира и краем Вселенной – Клейн мгновенно размыкает веки, срываясь на учащённое дыхание. Середина ночи. Все вокруг спят. Облегчённо выдохнув, Клейн снова закрывает глаза и засыпает по новой. Показалось. Ему просто показалось…               Утром события идут привычным чередом. Завтрак вместе с семьёй, затем прощание перед рабочим днём, единственное исключение – Герман по мысленной связи докладывает о завершении своей миссии. Инс Зангвилл, по совершенной случайности и из-за недавно обретённой нервозности забыв замаскироваться рано утром, попался марионеткам в поле зрения за завтраком в ближайшем к своему дому ресторане. Попрощавшись с братом и сестрой, Клейн проходит какое-то расстояние в сторону Терновника, после чего его силуэт незаметно исчезает.               И появляется в комнате, где под потолком схоронился маленький комарик, настойчиво преследовавший одного конкретного человека ещё с самого утра. Этот человек – мужчина средних лет с тёмно-русыми волосами, единственным зрячим глазом с тёмно-синей, почти чёрной радужкой, высоким носом, плотно сжатыми губами и резкими, словно изваянными из камня, чертами лица без единой морщинки.               Сидя за письменным столом, на котором лежит самая обычная записная книжка, он спешно листает страницы, перечитывая их содержимое и ища ответ на свой главный вопрос – в какой момент всё пошло не так? Почему все его планы, продуманные до мельчайших подробностей, рушатся у него на глазах, а он ничего не может сделать?!               Он приложил так много усилий, чтобы доставить дневник семьи Антигон Данну Смиту, но тот оказался запечатан, из-за чего капитан тингенского отделения Ночных ястребов ни капли не пострадал, когда должен был оказаться подвержен порче! Когда же по наводке от Селены Вуд Данн Смит проник в сон Ханасса Винсента, то ушёл раньше времени, не успев увидеть лик истинного бога и снова избежав заражения!               И в третий раз, когда Инс воспользовался желанием отомстить членов Тайного ордена, выживших в деле с Рэем Бибером, и направил их в самое опасное в данный момент здание в Тингене, всё равно ничего не вышло! Та ведьма должна была вернуться до того, как Ночные ястребы ушли, и напасть исподтишка, точно кому-нибудь да навредив, в идеале – Сике Трон! Тогда капитан Ночных ястребов, по традиции, поглотил бы её характеристику, став чуть более невменяемым!!!               Но не вышло. Ничего не вышло… Инс готов рвать волосы на голове, проклиная Клейна Моретти, постоянно вставляющего ему палки в колёса. Этот ублюдок… явно из церкви и определённо безликий, подменивший труп. Благословенный Шута? Какая шутка! Просто переваривает зелье – заменил человека и живёт под его именем! Таков же метод действия для безликих? А благословенность – отговорка, чтобы не пить лишних зелий, да?               Зубы Инса скрежещут от злости, растирая друг друга в пыль – настолько сильно ему хочется прикончить этого случайно вмешавшегося в его планы человека из церкви Вечной Ночи. Сначала прибить этого выскочку, а потом уже разбираться с Данном – единственный вариант, который он сейчас видит перед собой.               Стоящий же за ним силуэт только хмыкает, наблюдая за молчаливым гневом Инса Зангвилла. Отворачивается, подходит к стоящему в углу креслу и падает в него, доставая из исторической пустоты ту же самую записную книжку, которую так настырно сейчас листает находящийся в этой же комнате человек. Открыв первую страницу, Клейн начинает читать.               Дневник семьи Антигон, проданный Ханассом Винсентом и Сириусом Араписом Уэлчу Макговерну… Знакомство Сириуса и Ланевуса, описание зловещего ритуала призыва Истинного Создателя для зачатия его потомка… Помощь Юджина Худа и личное вмешательство Инса Зангвилла в ритуал, чтобы помочь Мегос выдержать влияние божественного плода на её тело… Побег Ланевуса из Тингена… Дело Эллиота, натолкнувшее Ночных ястребов на зацепки к местоположению дневника семьи Антигон, подсмотренное описание гадания Селеной Вуд… Фокусники из Тайного ордена, решившиеся на похищение гражданских ради получения дневника, смерть Араписа от руки мистера Z после получения последним не радующего своим содержанием письма…               Закончив читать, Клейн закрывает записную книжку и развеивает проекцию, задумываясь. Если бы Инс Зангвилл просто нацелился на ястребов с какой-либо целью – даже если и выкрасть прах святой Селены из врат Ханис – всё было бы относительно легко. Клейну не нужно было бы сильно изгаляться – просто мешать реализации чужих планов уже достаточно. Но понёсшая сына божества Мегос… меняет всё. Да ещё и от Истинного Создателя – известного в нынешнее время злого бога.               Рождение его отпрыска точно не кончится ничем хорошим, но даже это – не самое ужасное. Разобраться с сущностью полубожественного уровня Ему не составит труда, но почему Истинный Создатель, являясь настоящим богом, позволил этому случиться? Не мог же он не заметить странностей во всех этих совпадениях? Неужели молчаливо согласился помочь закулисному кукловоду с его планом? Нет, это дело не такое простое. Бог, мечтающий сойти в человеческий мир и принести в него хаос, ни за что не упустил бы возможность влезть в чужие дела и обернуть их в свою пользу.               Закрыв глаза, Клейн через предсказание ещё раз просматривает все прочитанные им записи и ищет подсказки. Ланевус, Юджин Худ и другие участники ритуала… Они соприкасались с волей Истинного Создателя в тот день. И он может ими воспользоваться в будущем, если оставил на каждом по своей божественной метке – так же, как Он недавно сделал с Трисси. В Его случае – только для отслеживания, но намерения Истинного Создателя вряд ли ограничатся чем-то таким же безобидным.               Хочется вздохнуть от безысходности – придётся искать всех причастных и проверять на наличие божественной ауры. Причём гадание на меченых не сработает – воля божества не позволит Ему вмешаться. Как сложно… А Ланевус ведь уже покинул Тинген! По всей земле теперь за ним рыскать? Клейн качает головой – эта идея Ему совсем не нравится. Но если Истинный Создатель и правда готовит закулисный план по своему снисхождению, то у Него намечаются огромные проблемы!               Хоть плачь, хоть нет – ситуация не изменится. Клейн бьёт ладонью по своему лицу и безвольно стонет, мысленно ругаясь на свою нелёгкую судьбу. Он же пока не до конца восстановился! Какие ещё драки с другими божествами? Аманисес, за что ты скинула на Него всё это?! И что, чёрт возьми, не так с Тингеном?! Куча ангелов, зародыш-полубог, риск снисхождения злого бога! Просто 妈了个屄*!!!               *Здесь и далее Шут настолько на эмоциях, что ругается на родном языке. Перевод давать не буду, просто знайте, что везде матерные словечки всех мастей – и очень грубые, и не очень.              Впрочем, если бы не Он, об этом вряд ли бы кто-то другой узнал и решил бы влезть. И человечество столкнулось бы с проблемами. Всё-таки придётся разбираться, да? Чтобы спасти всех? Как же Он ненавидит свою жизнь… Ну вот чего этому Истинному Создателю на месте не сидится? Скоро 该死的 апокалипсис! Ну что за 王八蛋! Почему бы ему не убить себя вместо того, чтобы мешать тем, кто пытается спасти планету?! 他有病吧!               Чуть ли не воя, Клейн снова бросает усталый взгляд на Инса Зангвилла и ловит себя на мысли о том, что мог бы прихлопнуть его так же легко, как и жука. Но сделает ли Он это? Нет, потому что племянники.               Надо бы ускорять процесс основания церкви Шута… Ему надо быстрее восстанавливаться. Выходить на сцену открыто и не ограничивать себя ролью собственного благословенного, потустороннего шестой последовательности или полубога Богини. Ему этого мало, чертовски мало!               Клейн встаёт с кресла и, не удостаивая более Инса Зангвилла ни единым взглядом, исчезает из его комнаты. Посещает Мегос, чтобы проверить её состояние – пока что стабильное, что хорошо – находит по гаданию Юджина Худа, не обнаруживая на нём метки. Арапис, как и написано в записной книжке Инса, убит рукой своего же разъярённого начальника – вот вам и безумный Орден Авроры, стреляющий по своим. Гадание на Ланевуса же показывает только город, Бэклунд – значит точно меченый и точно проблемный. Надо будет заняться. Как-нибудь. Как-то найти его.               Следующее, что делает Клейн, это отделяет от себя Червей Духа, успевших скопиться за три недели, и переносит их в одну из утопийских марионеток, делая то же самое, что и с Германом. Мерлин Ему очень пригодится сейчас – давно пора передать управление тамошними духовными нитями в руки автономной и полностью самостоятельно принимающей решения марионетки. Это снимет с Него нагрузку, что позволит заняться другими проблемами – Бэклундом в том числе.               После завершения всех приготовлений, Клейн появляется у двери в Терновник, открывая её и привычно здороваясь с Розанной, при этом улыбаясь ярко и лучезарно, словно сегодня – самый лучший день в его жизни. Словно и нет никакой маски, за которой прячется проедающая душу усталость.               Девушка улыбается в ответ, выглядя искренне и напоминая – ради этой беззаботности в глазах людей Он и сражается. Ради беззаботности, которую в любой момент могут у них отобрать люди вроде Инса. Что, если он напишет что-то, способное напрямую навредить Терновнику? Или семье Клейна? Сделал один раз – сделает ещё раз.               Внутренняя усталость становится ещё больше, когда Он понимает, что если не присматривать постоянно за 0-08, перо может и самолично ночью, пока все спят, дел учинить. Неужели Ему придётся постоянно за ним следить? Надеяться на лучший исход и не готовиться к худшему – то, что Он никогда не мог себе позволить.               Значит, придётся следить. Постоянно. Глазами того комарика, духовные нити которого Клейн безвозвратно и насовсем забирает у Германа, нисколько не меняясь в лице, когда заходит в комнату отдыха тингенских Ночных ястребов. Дейли, одиноко развалившаяся на диване, поднимает на Клейна взгляд и лукаво улыбается.               – Тебя-то я как раз и жду.