X. Внимание к деталям

      Неожиданно для самого себя Леонард вспоминает все случаи, когда Клейн выказывал очевидно чрезмерную странность. Когда своевременно отреагировал на нападение потерявшего контроль потустороннего; когда, едва проснувшись, чем-то напугал, но Леонард не помнит, чем именно; когда не только распознал проникшего в его сон ночного кошмара, но и проучил. Когда снова спас, не позволив попасть под пулю.               Не то чтобы Леонард не замечал этих вещей раньше, просто почему-то не придавал им значения. Словно всё это было нормально и словно что-то в его мозгу отказывалось признавать очевидный факт – «Клейн» был намного могущественнее, чем хотел казаться.               Сейчас же осознание навалилось на Леонарда так резко, будто кто-то включил тумблер на его способности думать. Ему буквально разрешили осознать все эти вещи, и факт того, что без этого разрешения Леонард никогда ничего бы не понял, пугал больше всего. Уметь управлять чьим-то восприятием… Прямо под носом толпы делать всё, что хочется, и не встречать сопротивления… Дурачить всех вокруг и знать, что никто не в состоянии воспротивиться – невероятно жуткая способность, точно недоступная на низких и средних последовательностях.               «Клейну» удалось обмануть даже старика в голове Леонарда – пусть и ослабшего, но ангела. Как не ощутить ужас от осознания всего этого?               Заледеневшее тело совсем не двигается, Леонард не может и взгляда отвести от коллеги, весь мир вокруг останавливается, и даже время перестаёт существовать. Всего одно мгновение осознания своего положения превращается в тягучую бесконечность, которая обрывается в тот миг, когда Клейн неожиданно мягко и милосердно улыбается.               Время снова начинает течь в привычном темпе. Тело Леонарда перестаёт сковывать холод. Начав делать шаг ещё перед тем, как увидел странность в собственной записной книжке, он по инерции идёт дальше, вскоре выходя из ресторана.               – Всё в порядке? – Клейн спрашивает совершенно обыденным голосом, словно говоря о погоде. Леонард, на мгновение замерев, привычно солнечно улыбается и угукает. – Тогда пойдём, дело не ждёт.               Провидец отворачивается и идёт вперёд, Леонард – как обычно сопровождает позади. Холод до сих пор пробирает тело изнутри, и одной только Богине известно, как у поэта получается сдерживать инстинктивную дрожь – наверное, он просто понимает, что не сможет ничего сделать, кроме как продолжать подыгрывать. Наверное, где-то в глубине его души до сих пор тлеет искра тепла, заставляя безоговорочно доверять. Да и как иначе?              «Клейн» же никогда не делал ничего плохо. Ни Леонарду, ни другим ястребам. Он, наоборот, помогал, спасал и вытаскивал из передряг. «Клейн» – не враг, не нужно его бояться, он – часть церкви Вечной Ночи. Может быть, он и дурачит всех вокруг, заставляя не понимать очевидных вещей, но у него точно есть на то причины. Может быть, сейчас он и позволил Леонарду узнать обо всём и потому ужасно напугал его, но явно не просто так.               У всех действий «Клейна» должен быть смысл, Леонард верит в это так, как никогда и ни во что в своей жизни не верил. И даже если не понимает причин этого своего убеждения – ему всё равно. Он выбрал верить и будет верить. Это ни за что не изменится.               К тому моменту, как Леонард берёт себя в руки, они добираются до Терновника. Розанна поднимает глаза от газеты, дружелюбно прищуривается и желает обоим доброго дня. Клейн снимает полуцилиндр с головы, прижимает его к груди и кланяется, как и полагается джентльмену, из-за чего Леонард ловит себя на странной мысли: разница между лицами «Клейна», показываемыми в разных обстоятельствах и перед разными людьми, поистине колоссальна. Довольная льстивым отношением к себе, девушка хихикает и возвращается к чтению газеты, когда как оба ястреба заходят за перегородку.               – Я подожду в комнате отдыха, – не оборачиваясь, говорит Клейн, проходя мимо кабинета Данна и направляясь туда, куда и сказал. Леонард провожает коллегу взглядом, после чего нервно сглатывает скопившиеся во рту слюни и стучится в дверь капитана. Возможно ли, что именно в этом причина неожиданной честности по отношению к Леонарду? Чтобы он помог с конспирацией «Клейна», взяв на себя ответственность по передаче информации?               – Войдите, – из-за двери слышится приглушённый голос капитана Ночных ястребов, и Леонард нажимает на ручку. Дверь отворяется, Данн поднимает взгляд от документов и сразу хмурится – совсем не ожидал, что посетителем окажется Леонард. – Ты же уже заходил с отчётом утром. Что-то случилось?               Его тревога понятна – без весомой причины заходить второй раз за день никто бы не стал. А если учесть, что Леонард сейчас ответственен за дело о похищенном Орденом Авроры мальчике, то и подавно каждый его визит вне протокола не может не предвещать беды.               – Ничего такого, нет, – Леонард сразу успокаивает капитана, зная, как всё выглядит со стороны. – Просто нашёл пару важных зацепок, позволяющих завершить расследование. К тому же Клейн смог успешно провести гадание на местоположение мальчика, и я считаю, что нужно организовать спасательную миссию сегодня же.               Складка между бровей Данна немного разглаживается, но остаётся достаточно заметной, чтобы выдавать его мыслительный процесс. Он никак не ожидал того, что расследование такого важного дела завершится всего за два дня, но мимолётное упоминание подчинённым имени Клейна говорит о многом. Данн всматривается в немного бледное и, видимо, уставшее лицо напротив, вспоминает обо всех тех случаях в прошлом, когда Леонард выказывал желание во всём составлять Клейну компанию, и кое-что понимает.               – Хорошо, я не против. Расскажи о том, что узнал, и начнём подготовку, – Леонард не верит своим ушам – совсем не рассчитывал на такое лёгкое содействие капитана – но послушно достаёт свою записную книжку и начинает зачитывать новые записи. Среди них есть и упоминание улик, упущенных Леонардом, и некоторые новые выводы, логически вытекающие из наблюдений – причём всё настолько чётко и лаконично, что не придраться. – Вот оно как…               Закончив слушать, Данн кивает, не найдя ошибок в размышлениях подчинённого. Конечно, теория о том, что Орден Авроры пытается привлечь внимание Ночных ястребов к конкретному месту, напрягает, но звучит вполне обоснованной. Если эти сектанты и правда специально подстроили всё так, чтобы дело в обход обычных полицейских попало в руки официальных потусторонних, то нужно учитывать, что миссия по спасению заложника может оказаться ловушкой. В таком случае, чем быстрее Ночные ястребы отреагируют, не дав врагу время на организацию засады, тем лучше. В этом, должно быть, и есть причина, почему Леонард попросил о вылазке сегодня же.               – Давай поговорим с Клейном, а потом придумаем план и позовём остальных. Когда дело завершится, я передам в штаб-квартиру информацию о твоих заслугах. Ты проделал большую работу, молодец.               Леонард согласно кивает, стыдливо отводя взгляд в сторону, но остаётся молчалив. Выходит из кабинета капитана, заходит в комнату отдыха за Клейном, и возвращаются к Данну они уже вдвоём. После этого провидец описывает местность, увиденную им в гадании, и все трое, глядя на карту, вычисляют наиболее возможные участки, приходя к выводу, что заброшенные складские помещения на окраинах города – единственный вариант.               Пока Данн и Леонард занимаются оповещением Ночных ястребов, до сих пор занятых поиском улик, Клейн спускается в архив. Сразу подходит к нужному шкафу, достаёт нужные книги, потом точечно проходится по остальным нужным документам. В результате собрав небольшую стопку, он возвращается в кабинет капитана и предоставляет сопричастную делу информацию, включающую план района, возможные для обустройства ловушек места и удобные для отступления дороги.               Бумаги на столе Данна сменяют друг друга в то время как Клейн чётко и без сучка без задоринки цитирует первоисточники. Как и полагается историческому консультанту, он также делится собственными знаниями из истории Тингена, рассказывая о причине того, почему тот район вообще оказался заброшен в прошлом.               – Когда-то здесь был склад товаров, произведённых на заводах производственного района, но что-то случилось и многие работники, включая грузчиков, погибли. По официальным данным это случилось из-за каких-то токсичных веществ. Власти тогда замяли это дело и сместили внимание общественности на улучшение условий труда работников. Хотя, это только на словах было, на деле же…               Клейн огорчённо вздыхает, искренне сочувствуя всем тем людям и их родственникам. Индустриализация помимо технического прогресса принесла множество жертв среди простого народа, и без изменений на законодательном уровне это не исправить. Почему ни одна церковь ни одного бога до сих пор не озаботилась этим вопросом? Неужели выгода власть имущих единиц настолько сильно перевешивает жизни десятков и сотен тысяч страждущих верующих?               Когда Клейн заканчивает докладывать обо всём, Данн одобрительно кивает, искренне удивляясь тому факту, насколько проще стало искать информацию благодаря их новому историческому консультанту. На самом деле, когда он узнал, что Клейн вычитал весь архив, то не особо поверил в это, но сейчас нисколько не сомневается в чужой компетентности.               Единственной проблемой является то, что цель поселилась на довольно-таки обширной местности, что может затруднить вылазку, если у Ночных ястребов будет недостаточно людей для охвата всей территории. Кого они вообще могут взять на операцию?               Леонард и Данн точно пойдут, как главная боевая мощь, а Фрай – как представитель другого пути, необходимый для закрытия брешей в способностях пути бессонного. Хотелось бы иметь Дейли в своих рядах, но ничего не поделать. Помимо этого Сике придётся присутствовать для подстраховки, а старине Нилу – в качестве поддержки ритуальной магией.               – Нет, лучше я пойду, – Клейн останавливает размышления обоих ястребов по поводу состава команды. – Территория огромная, так что способность мобильно передвигаться является решающим фактором. Я по сравнению со стариной Нилом бегаю явно лучше… Да и он давно на пенсии, незачем его тревожить.               – Но ты – вольнонаёмный, Клейн, – Данн напоминает, что в условиях подписанного провидцем договора нет пункта об участии в опасных миссиях – только сторонняя поддержка и исторические консультации. Никаких вылазок. Клейн и так в прошлом чересчур часто попадал в дела, с которыми соприкасаться не должен.               – Да, но по документам я – штатный сотрудник Бэклунда, вы забыли? Может, я и не обязан делать больше, чем вольнонаёмный Тингена, но имею право вызваться добровольно. Надо же как-то отрабатывать свою зарплату, – Клейн говорит то ли с иронией, то ли с шуткой в голосе, из-за чего Данн не понимает подтекста. Но не успевает он оспорить, как на помощь провидцу приходит Леонард – мысленно отметив для себя слова о «штатном сотруднике Бэклунда» – и убеждает капитана, что ошибок во время вылазки не должно быть совершено. А ситуация требует участия более молодых бойцов, поэтому…               – Хорошо, – Данну ничего не остаётся, кроме как согласиться.               Хотя, ему до сих пор не нравится необходимость взваливать столько ответственности на подставного подчинённого – неужели Ночные ястребы Тингена сами не справятся со своими проблемами? Однако помощь и правда не бывает лишней, особенно когда противники – психи из Ордена Авроры.               Вскоре проработка плана подходит к концу, а в комнате отдыха собираются почти все Ночные ястребы. Данн выходит к ним и разъясняет детали, иногда передавая Леонарду слово, а Клейн словно сливается со стенами, никак не привлекая к себе внимания. Через час, подготовившись, участники вылазки покидают Терновник, на двух каретах отправляясь в нужный район.               Уже на месте они дают Клейну время на то, чтобы осмотреться и сопоставить виды с теми, что он видел в гадании, благодаря чему быстро находится нужный склад. Провидец разглядел его ещё издалека, почувствовав подсказку от интуиции, благодаря чему отряд официальных потусторонних так и остался незамеченным противниками. Дальше – дело за ночными кошмарами.               Астральные проекции Леонарда и Данна покидают тела и направляются к цели. Зрение в таком состоянии сильно притуплено, зато овальные пятна с проекциями живых существ видятся чётко, чем оба кошмара пользуются, проверяя количество врагов. Данн перемещается по правому флангу, Леонард – по левому. Со всех сторон изучив цель, они возвращаются, не решаясь подлетать слишком близко – вдруг духовность врагов окажется достаточно чувствительной и предупредит о приближении ястребов?               – Кажется, количество заложников не ограничивается одним ребёнком. Я видел множество связанных людей в дальней комнате, и они… с ними словно что-то не так, – Леонард хмурится, шёпотом отчитываясь перед остальными. Новость не радует – большее количество жертв говорит о более грандиозных целях похитителей.               – Будет плохо, если кем-то из заложников решат закрыться, как щитом… Если что-то пойдёт не так, главное – привлечь на себя внимание и не позволить врагу навредить невинным. В остальном действуем согласно плану. Я насчитал пятеро противников, двое из них – потусторонние. Скорее всего, все вооружены, но чётче разглядеть не удалось, – Данн отдаёт последние инструкции, и все кивают. Леонард снова закрывает глаза, спиной оперевшись о стену, на чём операция официально начинается.               Беззвучная полуночная поэма младшего ночного кошмара резонирует с воздухом и долетает до ушей пяти человек в квартале от него. Каждый из целей закрывает глаза, даже не замечая этого, и оказывается в состоянии полусна. Пока Леонард поддерживает для них воссозданную иллюзию реальности, где всё хорошо, его товарищи выдвигаются вперёд – чётко, быстро, как натренированные солдаты, коими и являются.               Только Клейн остаётся рядом с поэтом, как помощник на случай того, если на спящего Леонарда кто-то или что-то совершит покушение. А также потому, что Данн не хотел, чтобы провидец встревал в основную передрягу… Провидец же.               Ястребы подходят к главным дверям на склад. Заглядывают внутрь, проверяя на соответствие тому, что знают, молча переглядываются. Данн жестом отдаёт команду заходить, в то время как зрение Клейна, наблюдающего за этим, туманится.               – Я не чувствую пятого человека. Кажется, при нём было что-то, прервавшее моё вмешательство, – Леонард торопливо объясняет причину, по которой затянул провидца в сон, после чего чувствует, как Клейн покидает его, просыпаясь.               Вернувшись в реальность, тот приглядывается к происходящему внутри склада и действительно замечает движение пальцев одного из пяти человек, поднимает руку с револьвером и, когда ястребы оказываются достаточно близко к возможному бунтовщику, спускает курок.               В это время тень незаметно формируется в руке врага. Фантомное лезвие резко атакует едва вошедшего в поле поражения Данна, но отскакивает, наткнувшись на противодемоническую пулю, выпущенную Клейном. Свист пролетевшего мимо металла предупреждает ястребов о проблеме, Данн отступает, уже заметив, что один из врагов в сознании и двигается, затем вскидывает револьвер и решетит силуэт, расплывшийся в тень.               Но тьма проскальзывает невредимой. Остальные сектанты просыпаются из-за шума, свист пуль начинает греметь громче, оглушает, мимолётом попадает по обеим сторонам, не давая времени на использование потусторонних способностей – все еле-еле успевают отступить. Сектанты Ордена Авроры – за наваленные тут и там ящики, Ночные ястребы – за главные ворота склада. Звуки стихают.               В квартале от места происшествия Леонард открывает глаза, но не успевает предупредить Клейна о том, что и остальные четверо покинули его чертог сна, как провидец хватает его за запястье и тянет, срываясь на бег. Поэт более-менее понимает, что всё уже известно, и устремляется следом.               – За следующим домом налево. Иди к тому чёрному входу, – Клейн коротко инструктирует, сразу заворачивая направо, после чего и Леонард, заметив нужный дом, бросается в противоположном от коллеги направлении и начинает петлять по закоулкам, знакомым из архивных чертежей. Пока Ночные ястребы ведут перестрелку, их два товарища собираются блокировать вражеские пути к отступлению.               Одновременно с этим Сика и Данн поют колыбельные поэмы, из-за чего противники становятся более вялыми, постоянно засыпают и насильно просыпаются, сдают позиции. Много времени для того, чтобы подавить всех четвертых, им не понадобится, но главная проблема – не они, а тень, давшая дёру.               Проскользнув под ногами сообщников, она сбегает к дальним помещениям, где расположены чёрные выходы с двух противоположных сторон. Какой путь выберет враг – даже ему самому неизвестно, но белое перо в руке бывшего епископа выписывает нужные слова и частично подчиняет себе мысли безумного потустороннего.               Частично, потому что статуэтка Истинного Создателя не позволяет большего. Воля оказывается искажена. Не понимая, в какую сторону бежать, теневой аскет из Ордена Авроры ни на мгновение не задумывается, поддаваясь своей сумасшедшей природе, из-за чего сворачивает не направо, как гласила внушённая 0-08 мысль, а в другую сторону. Перо перечёркивает слова и принимается писать новые на досаду хозяину и даже Клейну. Справится ли Леонард? Вроде должен…               Тень юрко проникает за дверь склада, бежит, куда глаза глядят, и, едва завернув за угол, сталкивается с противником. Злится, концентрирует тени в руках, создаёт острые лезвия и выбрасывает их в Леонарда. Физически улучшенное тремя зельями тело ловко уклоняется, стреляет из револьвера, одновременно затягивает в сон, что длится лишь мгновение из-за вмешательства божественной силы в статуэтке, но этого оказывается достаточно, чтобы отвлечь и позволить пулям достичь цели. Одна впивается прямо в предплечье.               Теневой аскет скрежещет зубами и тратит духовность на формирование более сложной тени, принявшей форму саблезубой рыси, бросившейся на Леонарда. Пара новых выстрелов попадают в зверя, закрывшего хозяина своим телом, но не умерщвляют его. Ночной ястреб еле-еле успевает призвать для защиты две пары кошмарных волчьеподобных конечностей, выросших сзади из поясницы, как тень вгрызается в них вместо головы Леонарда и, получив ещё несколько пуль прямо в грудь, наконец испаряется.               Ястреб терпит боль в прогрызенных конечностях, но смело рвётся следом за убегающей тенью, вот только вскоре теряет её. Совсем запыхавшись, останавливается. Тяжело дыша, осматривается. Но не видит никаких следов противника. В голове пролетает множество самоуничижительных мыслей, однако он понимает, что не имеет времени для подобного, поэтому разворачивается и бежит к товарищам.               Немногим ранее Клейн, выбив дверь правого чёрного входа, проникает в дальнее помещение склада. Потусторонний седьмой последовательности с пути Повешенного, теневой аскет, именно в этот момент и наткнулся на Леонарда, поэтому у Клейна имелось два пути: отправиться на помощь поэту или другим ястребам. Учитывая обстоятельства, любая из ситуаций разрешилась бы без его вмешательства, вопрос лишь в том, какой ценой. Леонарду может помочь и проекция Паллеза, а вот остальным…               Клейн бежит в сторону центрального помещения склада. Один из членов Ордена Авроры, осознав, что выбраться из беды не получится, а главарь оставил их, роется в карманах и достаёт гранату. Трое из них – обычные люди, а четвёртый – всего лишь потусторонний девятой последовательности, проситель секретов. Их жертва не причинит вреда ордену, но вот пользу вполне принесёт – если, конечно, получится забрать с собой хотя бы нескольких Ночных ястребов.               Пальцы тянутся к чеке. Сонливость одолевает, но он противится ей, до боли прикусывая щеку изнутри. Среди свиста прочих пуль он не замечает тот, что звучит со стороны дальнего помещения, ведущего к чёрным выходам. Что-то грохочет сверху, обрывается и летит вниз – деревянная балка ударяет прямо по лбу, заставляя потерять сознание. Граната вываливается из руки, оставшись нетронутой. Товарищи, вздрогнув, оборачиваются на него, и в этот момент один из них засыпает, больше не в силах сопротивляться – остаются только двое.               Оба оборачиваются на Клейна. Поднимают огнестрелы в его сторону и стреляют в силуэт, юркнувший за стену, состоящую из тонких деревянных досок, из-за чего пули пробиваются сквозь, то ли попадая куда-то, то ли нет. Огромная самоотверженная злость пожирает сердца одного человека и одного низшего потустороннего, но из-за того, что отвлеклись, они забывают о противостоянии полуночному пению. Они всё же теряются во сне, закрывая глаза.               Больше стрелять некому. Ночные ястребы замечают изменения, Данн проверяет и – наконец-то! – чувствует четыре погруженные в глубокий сон астральные проекции. Без потерь и почти без ранений ястребы завершают миссию, принимаясь связывать сектантов из Ордена Авроры. Остаётся только освободить заложников.               Клейн направляется к небольшой дальней комнатке первым, встречаясь с едва вернувшимся поэтом. Тот, тяжело дыша, хлопает глазами, подмечает тишину вдали и понимает – видимо, всё уже закончилось. Голова немного кружится от перенапряжения, да и после противостояния опытному потустороннему седьмой, как и у него, последовательности ментально тяжело – своё-то зелье он ещё не успел переварить, из-за чего новые способности давались с трудом.               – Всё в порядке? – Обеспокоенный вопрос всё же срывается с губ Леонарда, едва Клейн подходит достаточно близко. Тот кивает и хлопает его по плечу, словно в качестве похвалы, и только после этого Леонард успокаивается. Если Клейн сказал, что всё в порядке, значит, так и есть… Какое облегчение.               Стоило расслабиться, как на тело обрушиваются последствия отдачи. Боль от ранений в конечностях, проросших из позвоночника и состоящих из его плоти и костей, обжигает, заставляет морщиться и бьёт по нервам даже сильнее, когда что-то касается открытых ран. Леонард чуть ли не подпрыгивает на месте, но рука провидца на плече удерживает его, не позволяя отстраниться от пальцев другой руки, что ведут над повреждёнными участками плоти.               Медленно и филигранно Клейн перемещает ранения. Равномерно разделяет огромные повреждения в одном месте на небольшие повреждение во многих местах и облегчает общее состояние. В результате вместо проломанных костей и порванных мышц остаются лишь неглубокие, но обширные повреждения кожи. Всего лишь царапины. Невыносимая боль сменяется лёгким зудом – Леонард, в моменте затаивший дыхание, не верит происходящему.               – Ш-ш, – Клейн поднимает палец к губам после того, как заканчивает и отпускает поэта. Тот с задержкой кивает, после чего шепчет «спасибо» и улыбается. На самом деле, Клейн был бы в силах полностью смахнуть рану на бумажную фигурку, но под взглядом 0-08 и Инса Зангвилла не может показывать силы выше шестой последовательности. Поэтому позволяет себе только перенос ран в пределах одного объекта – чтобы заодно убедить врага в своём низком уровне. Леонард же способностей пути Шута почти не знает, для него всё выше провидца будет одновременно удивительным и одновременно нет. – Сможешь выбить дверь?               – Ага, – Леонард убирает конечности обратно в спину и оборачивается к двери в ту самую комнатку, где недавно видел заложников, когда перемещался в астральном теле. Ржавый замок висит почти из последних сил – одного пинка хватает, чтобы отправить его в полёт. Со скрипом дверь отворяется, и Клейну с Леонардом предстаёт неимоверно ужасная картина.               Напуганные дети жмутся друг к другу и подальше от двери, их лица – исхудалые, кожа – посеревшая, тела – обессиленные. После похищения никто их не кормил, из-за стресса они даже не спали, да ещё и обстановка не позволяла оставаться в здравии… Их состояние не удивляет, но от того не менее больно смотреть на всё это.               В этот момент подходят остальные Ночные ястребы, и Данн окидывает маленьких заложников сложным, полным горечи взглядом. Мягко улыбаясь, он опускается на колени перед детьми и объясняет, что является полицейским, пришедшим помочь. Нехотя, но ребятишки верят, начиная приходить в себя после пережитого ужаса.               Оставив заботу о спасённых на Сику и Леонарда, Данн подходит к Клейну, стоящему в стороне и перебирающему монетку меж пальцев. Провидец уже давно показал взглядом, что им есть о чём поговорить наедине, и до этого момента лишь молча ждал.               – Кажется, у них отравление. Помните, я говорил, что раньше здесь произошла утечка химикатов? С годами большая часть должна была выветриться, но маленькая доза всё же осталась. Люди из Ордена Авроры не замечали влияния на себя, так как все – взрослые и здоровые мужчины, но дети – это другое дело. Для них и маленькие дозы опасны. Опоздай мы на день, спасать было бы некого… – Клейн говорит тихо, чтобы не слышали ни дети, ни другие ястребы. Тот факт, что расследование не затянулось – большая удача, Данн понимает это теперь даже сильнее.               – Когда передадим детей полицейским, я попрошу их об организации немедленного оказания медицинской помощи. Спасибо, что предупредил, – отложив переживания на потом, капитан Ночных ястребов обдумывает ситуацию, стараясь оставаться максимально рациональным. – Если подумать, по пути мы не наткнулись ни на бродяг, ни на преступников… Яд выгонял всех из опасного района, и об этом должны были идти хотя бы какие-то слухи в криминальной среде. Почему Орден Авроры не знал об этом?               – Мне тоже кажется это странным. Возможно, они не местные? Например, если прибыли в Тинген с какой-то определённой целью? – Клейн хмурится, будто задумываясь, но на деле намеренно наталкивает Данна на нужные мысли. – Нет, даже если так, они же не могли узнать, что здешний район пуст и подходит для лёжки. Для этого нужно либо случайно найти это место, либо разузнать у кого-то, хорошо знакомого с территорией Тингена… Включая самые малоизвестные закоулки.              Возможностей было не так много и почти все касались подпольной продажи информации. По взгляду Данна понятно, что он уловил суть и потому обязательно проверит эту наводку, а значит, миссия Клейна выполнена. Расследование обязательно возобновится и пойдёт по следу дальше, чтобы выяснить – как и почему были похищены именно эти дети, а также с какой целью. Ночные ястребы ещё не скоро смогут спокойно отдохнуть…               Данн возвращается к остальным, подмечая, что дети больше не дрожат, как осиновые листы, и теперь лишь спокойно ожидают, когда их отправят домой. Сика и Леонард превосходно справились со своей задачей – спасибо их приятной и располагающей внешности. У хмурого Фрая ни за что не получилось бы добиться такого эффекта, но ему и не до этого – словил пулю во время перестрелки и потому отдыхает в углу. Надо бы отправить кого-то в полицейский участок, и из всех участников вылазки более-менее в норме лишь двое – Клейн и Леонард. Даже Сика и Данн потратили много духовности во время пения, из-за чего теперь нуждались в перерыве.               Решив остановиться на единственных возможных кандидатах, капитан Ночных ястребов отдаёт распоряжение и те послушно отправляются его выполнять. Только когда они пропадают из поля его зрения, Данн вспоминает – Клейн же вольнонаёмный! Его вообще не должно было быть на этом задании! Данн не может заставлять его перерабатывать!               Мигом он догоняет почти тронувшуюся карету, уточняет, что Клейну после посещения участка можно возвращаться домой – уже вечер и скоро конец рабочей смены – и отпускает подчинённых, на этот раз окончательно. Леонард на вожжах чувствует что-то странное, словно видит в капитане себя из прошлого – до глупости не понимающего с кем имеет дело.               Впрочем, главное то, что сейчас Леонард всё осознаёт и больше не обманывается. Он знает, что провидец не даст себя в обиду, да и сам, если захочет, кого угодно обидит. Но своих товарищей – ни за что. Их «Клейн» будет защищать, даже если они не узнают этого. Провидец и правда очень добр – Леонард не ошибся в нём и даже убедился сегодня в очередной раз. У Клейна же не было причин помогать с чужими ранами, но он сделал это…              Пока сердце неторопливо, но окрылённо стучит в груди, Леонард довольно улыбается, следя за дорогой. Вскоре карета оказывается у полицейского участка, где Ночной ястреб разъясняет ситуацию и готовится возвращаться с помощниками к товарищам, но перед этим подходит попрощаться с Клейном.               – Капитан сказал, что ты на этом свободен, поэтому советую послушаться. Не припомню, чтобы он раньше так настойчиво отпускал кого-то с работы… Тебе прямо везёт, – изо рта вылетает случайная глупая шутка, но Леонард сразу понимает, что зря начал разговор с чего-то подобного. Поэтому тушуется, однако Клейн, подняв на него взгляд, не выглядит недовольным услышанным.               – Да, и правда везёт, – провидец даже улыбается мимолётно, но по его глазам заметно – думает о совершенно другом. – Будет немного больше времени на готовку сегодня. Удобно, – слова почти не имеют смысла и звучат механически. Леонард быстро понимает – Клейну сейчас не до коллеги, поэтому отпускает его. При этом отмечает для себя, что провидец помнит о готовке для семьи даже тогда, когда мысленно занят более важными делами – и это явно что-то значит.               Например – то, что «Клейн» правда любит готовить. Не Клейн, а тот человек, который им притворяется. Так же, как «Клейн» имеет привычку выпадать из реальности, задумываясь о чём-то, и так же, как «Клейн» всегда уверен в том, что делает. Всё это принадлежит настоящему человеку, а не роли. Включая те странные моменты, начавшиеся ещё с самого первого дня их знакомства, но до недавнего времени остававшиеся незаметными.               В том числе – А-Ро, которого Клейн подобрал буквально у Леонарда на глазах, но та сцена явно была постановочной. Этот маленький котёнок слишком умён, чтобы быть обычным. И слишком странен в той неприязни к поэту, неожиданно резко закончившейся. А также в том, насколько он послушный с Клейном и тихий в обычной жизни – незаметный, как неодушевлённый предмет.               Манера чтения туда же. Дальше – умение стрелять, как профессионал, и навыки борьбы. Случайные знания, взявшиеся из ниоткуда. Крепкий сон с трёх до четырёх часов дня, бывший привычным, но потом куда-то пропавший. Большой аппетит… Даже очень? Леонард только сейчас осознаёт это, вспомнив оба совместных приёма пищи. И да, вес! Каков шанс, что во время того спарринга Клейн не использовал никаких уловок? Ещё и в тот раз в доме Моретти Клейн почему-то ел палочками…               Палочками? Типа как эльфы? Эльфы… Кажется, они тоже готовили острую пищу… Прямо как те блюда Клейна – странно острые на вкус и совсем не такие, какие привычны лоэнцам… Но эльфы же давным-давно вымерли? Только некоторые моряки, их далёкие потомки, сохранили характерную черту этой расы – синие волосы.               Богиня, Леонард слишком много думает! Однако… тот человек в пекарне… в красных перчатках… если припомнить, у него были странные черты лица, словно у полукровки от союза лоэнца и… эльфа.               Однозначно, Леонард слишком многое думает. Пора прекратить. Не нужно совать свой нос туда, куда не разрешено, он же уже усвоил этот урок! Когда придёт пора, Клейн сам ему всё расскажет – так же, как сегодня позволил увидеть чуточку больше. Возможно, всё это – проверка на доверие, и если Леонард будет хорошо себя вести, то сможет по-настоящему поладить с «Клейном».               Интересно, а сколько Леонарду нужно работать, чтобы тоже возвыситься до полубога? Звучит сложно, но не нереально! Главное – не опускать руки!               Пока поэт блуждает в будоражащих мыслях во время поездки к окраинам Тингена, Клейн пешком добредает от полицейского участка до рынка. Ещё сев в карету с Леонардом, он позволил большей части своего сознания отлучиться по делам насущным, но теперь, закончив с ними, вернулся. Нужно бы определиться с меню для сегодняшнего ужина, чтобы понять, какие продукты купить… Может, выбрать что-то из того, что Он учился готовить для Аманисес?               Тартар вряд ли лоэнцы оценят, а вот пельмени из ягнёнка под ягодным джемом – уже возможно. Только нужно дополнить кусочками запечённой в меду утки и какими-нибудь овощами вроде тёртого огурца, а на десерт…               Улыбка на лице Клейна становится шире, когда он заканчивает с покупками и по возвращении домой приступает к готовке. С каждым днём ему становится всё сложнее придумывать что-то новое, из-за чего в Клейне просыпается азарт – сможет ли и сегодня выкрутиться? Этот раз – успешный. И Бенсону, и Мелиссе нравится каждое блюдо, и их похвала привычно разливается по пространству небольшого, но уютного семейного дома. Предвкушение перед воскресным выходным мешает уснуть вовремя, но это не проблема – завтра не нужно рано вставать.               К тому моменту, как брат и сестра Клейна просыпаются, он успевает организовать завтрак. Затем все трое посещают воскресную службу в церкви Вечной Ночи и возвращаются домой. После недолгой, но продуктивной уборки в доме, наконец дождавшись момента, Мелисса приносит в гостиную настольные игры, подготовленные для этого дня.               Первыми идут те, что она попросила у Селены – очень уж хотелось ей показать братьям то, что запало ей в душу. Затем – игра с работы Клейна, с самого начала напугавшая его семью обилием правил.               – Не всё так сложно, просто тут особая система. Сначала все случайно достают карту с ролью – у каждой роли своя цель. Затем выбирается карта персонажа с особой способностью и вытягивается по четыре карты действия из колоды. Так же у игрока есть по несколько очков здоровья. Нас всего трое, поэтому предлагаю упрощённую версию игры, без ролей и где каждый сам за себя. Или для первого раза вы можете объединиться в команду против меня, чтобы понять основы.               Бенсон трёт виски, Мелисса хмурится, а Клейн увлечённо рассказывает о картах ролей, о картах персонажей, о нюансах их способностей и возможных тактиках. В конце Моретти вздыхают, но соглашаются на пробный раунд – решили же в каждую игру поиграть хотя бы единожды. Конечно, Бенсон с Мелиссой объединяются против Клейна и даже почти побеждают, но чувствуют, что брат поддался им. Переглянувшись, эти двое требуют реванш и во втором раунде, освоившись с правилами, выигрывают с довольными и гордыми лицами.               День настолок продолжается, игры друг за другом меняются, с каждой партией становясь всё безумнее. Иногда Бенсон слишком сильно вживается в отыгрываемые роли, иногда Мелисса смело и агрессивно играет против обоих братьев, а потом по злодейски хохочет. Клейна и Бенсона это смешит, они подыгрывают, очень трагично сбрасывая карты и «умирая», хватаясь за сердце. Они прерываются лишь на скорый обед, а потом и ужин. Расходиться не хочется, но нужно – вечер готовится перетечь в ночь.               Позёвывая, Бенсон помогает Клейну прибираться в гостиной, пока Мелисса, потеряв какую-то деталь, необходимую для завтрашних занятий, бегает по всему дому и ищет потерянное. Паника почти накрывает её с головой, когда она слышит призывное мяуканье и оборачивается на звук. А-Ро лапкой царапает полы под дверью в комнату Клейна, и девушка замечает в зазоре ту самую шестерёнку – вернее её край. Видимо, деталь выпала из рук и укатилась, случайно попав в комнату брата.               – Клейн! Я могу зайти в твою комнату? – Мелисса подбегает к лестнице и со второго этажа кричит на первый, получая такой же громогласный ответ – может. Обрадовавшись, она возвращается и нажимает на ручку, немного отталкивая дверь, чтобы подобрать свою шестерёнку. Слишком внимательно осматриваться в комнате брата она не имеет желания, но случайно замечает стоящее растение у стены около двери и хмурится. – Оно же тут завянет…               Посчитав, что имеет право, Мелисса вытягивает горшок с кустом непонятной природы в коридор, закрывает дверь и, не без труда приподняв, уносит на первый этаж. Там её встречают удивлённые взгляды обоих братьев, на что она лишь обиженно фыркает и поясняет – растениям нужно солнце, а окна в комнате Клейна выходят на запад.               – Вон, у бедняги уже листья бледные! Ты совершенно не умеешь ухаживать за растениями! – Готовый на всё, лишь бы не слушать упрёки сестры, Клейн соглашается на перемещение своей собственности в гостиную, где окна смотрят на восток, но это совершенно его не спасает. – И вообще, если даже о цветке позаботиться не можешь, то что будет с твоей невестой? А с детьми? Людям, знаешь ли, нужно больше внимания, чем растениям!               Бенсон еле-еле скрывает смешок, пока Клейн, опустив глаза в пол, молча выслушивает лекцию сестры по уходу за флорой. К счастью, надолго её не хватает – поздно же, усталость берёт своё. Моретти ложатся спать, а Клейн в своей комнате, уже привыкший к наличию горшка с кустом у стены, чувствует себя немного одиноким во время написания записей.               До этого листья иногда шелестели, вторя летнему ветерку, проникающему из окна, сейчас же мертвенно тихо. Не слышится даже жужжания мошек над зажжённой лампой. Только гул уставшей души сопровождает Его в ночи… Клейн беззвучно вздыхает и продолжает писать, а утром провожает брата и сестру до порога. Возвращается, садится на диван в гостиной и до обеда просто отдыхает.               До собрания Клуба Таро есть несколько часов, и он тратит их на то, чтобы ни о чём не думать. Просто быть. Просто существовать. Просто гладить шёрстку притихшего А-Ро. Просто глотать приготовленные Мерлином сладости, не чувствуя вкуса. Просто игнорировать тяжёлое молчание обеих своих автономных марионеток, чувствующих состояние основного тела, но не способных никак помочь.               Когда до трёх часов по лоэнскому времени остаётся около десяти минут, Он отправляет мистеру Солнцу послание с предупреждением. А когда времени на отдых совсем не остаётся, Клейн проваливается в никуда, через духовный мир перемещаясь сразу в Замок Сефира. Снова включает рабочий режим, принимает свой истинный облик и прячется за серым туманом. Пространство радуется возвращению божества, пульсирует, но по команде успокаивается – у длинного стола появляются три человеческие фигуры и сразу же кланяются главе собрания.               – Добрый день, господин Шут! – Мисс Справедливость сияет юностью, когда улыбается, чем невольно поднимает настроение и Ему. После этого она здоровается с остальными товарищами, и все садятся по своим местам.               Карты Таро приветствующе переворачиваются, чашки наполняются чаем, а рядом с мисс Справедливость и мистером Солнцем появляется по керамическому блюдцу. На том, что перед девушкой, лежит одно пирожное с цукатами из дыни, а на втором, что перед юношей – два яблока в карамели.               Одно перед ней, два перед ним. Одновременно все участники Клуба Таро понимают. Условия возникновения сладостей – выпитые чашки чая! На прошлом собрании мисс Справедливость выпила одну, а на позапрошлом – мистер Солнце выпил две. Вот и ответ! Дело не в том, что кто-то из гостей божества Ему больше нравится, а в том, чтобы наградить тех, кто заслужил это. Какая простая система!               Несмотря на пустоту перед собой, мистер Повешенный чувствует облегчение – он не особо любит сладкое и не огорчается, зато теперь знает, что нигде не провинился. Или же… Может, всё как раз наоборот? Чтобы господин Шут был доволен, нужно пить его чай? И сладости – всего лишь удобный маркер Его отношения к своим гостям?               Лицо мужчины бледнеет, когда он опускает взгляд к чашке. Девушка напротив замечает это и беззвучно ойкает – теперь она тоже думает, что запуталась. Только мистер Солнце, не в состоянии понять мыслей товарищей, озадаченно посматривает то на своё угощение, то на угощение мисс Справедливость, то на пустоту перед мистером Повешенным. Ему становится даже более неловко, чем на прошлом собрании, из-за чего он, позабыв о других важных вопросах, смело поднимает руку.               – Можно кое-что спросить у Вас, господин Шут? – Голос вздрагивает, юноша боится, что покажется наглым, но искренне верит в то, что обязан хотя бы попробовать. Когда божество кивает, мистер Солнце продолжает, – разрешено ли… делиться этим с другими?..               Пространство над серым туманом погружается в тишину. По спине мистера Повешенного проносятся волны леденящих душу мурашек. Мисс Справедливость, затаив дыхание, обращается в слух – ей тоже интересно, но спрашивать сама она бы побоялась. Фигура во главе стола снова кивает, не выказав никакого недовольства, и мистер Солнце, улыбнувшись подобно настоящему солнцу, звонко благодарит, поворачиваясь налево.               – Мистер Повешенный, я бы хотел отдать половину вам! Так будет честно, – мужчина чуть ли не давится воздухом, не ожидая ничего подобного, и спешит отказаться. Улыбка с лица юноши падает, взгляд стыдливо опускается в стол, и мистер Солнце огорчённо отворачивается. К своей сладости он так и не притрагивается, пусть и явно хочет попробовать непонятную для него пищу. Но воспитание не позволяет ему кушать тогда, когда в компании есть хотя бы один не кушающий человек.               – Господин Шут, могу я… узнать цену рецепта зелья шестой последовательности пути моряка? – Проглотив ком в горле, мужчина сдаётся, не в силах терпеть грусть младшего товарища. Но лучше уж он сам заработает себе угощение, чтобы мистер Солнце больше не думал о проблемах других. Принимать подачки как-то против правил Алгера.               – …две чашки чая, четыре страницы или золотом по цене из реального мира, – впервые за собрание звучит голос божества. Одновременно с этим Его гости чувствуют дрожь в окружающем пространстве, но не видят в этом ничего странного – могущество господина Шута воистину должно быть колоссальным!               Мистер Повешенный, почтительно поклонившись и выразив благодарность за ответ, берётся за свою чашку и, не тратя время на то, чтобы распробовать, глотает залпом. Чем быстрее отмучается – тем лучше. Но вкус всё равно оседает на кончике языке, обжигая горечью, вот только не такой сильной, как в прошлый раз. Словно ставшей немного более привычной…               За первой чашкой идёт вторая, после чего мистеру Повешенному требуется немало сил, чтобы не закашляться – если покажет господину Шуту, что ему не понравилось, он точно покойник! К счастью, у него получается сохранить лицо, после чего перед ним появляется пергамент с рецептом. Первые мгновения он даже не верит происходящему. Получить рецепт зелья средней последовательности оказывается настолько просто?! Вот только названия некоторых ингредиентов он видит впервые… Как странно.               Видимо, по его нахмуренному лицу видны затруднения мистера Повешенного – со стороны господина Шута слышится озадаченный вздох.               – Должно быть, это старые названия… Прошу меня простить, – божество небрежно взмахивает кистью руки, и рядом с ним, по левую руку, из ниоткуда появляется светлый силуэт. Невысокий сребровласый мальчик десяти лет в костюме дворецкого удивлённо хлопает глазами, будто не понимая, где и как оказался. Но сразу понимает ситуацию и, учтиво улыбнувшись, кланяется господину Шуту, приложив правую ладонь к области груди над сердцем.               – Рад оказаться перед Вами, Мастер! Есть ли что-то, с чем я мог бы помочь? – Божество недолго всматриваемся в лицо своего слуги, почти позабыв другие – не кошачьи – облики, и кивает, отвечая на вопрос. Пергамент перед глазами напуганного и озадаченного мистера Повешенного исчезает и появляется перед новопришедшим.               – Поменяй названия на современные, пожалуйста, – мальчик с готовностью берёт бумагу в руки, просматривает слова быстрым взглядом, и те меняются вслед за ходом его мыслей. Изменённый рецепт возвращается в руки мистера Повешенного, а сребровласый слуга снова кланяется, выражая свою благодарность за то, что его Мастер обратился к нему за помощью. Затем – исчезает по воле божества, вновь расслабленно откинувшегося на спинку трона.               За всё это время участники Клуба Таро не роняют ни слова – лишь с интересом наблюдают, затаив дыхание. Какой странный ребёнок! Он явно не обычный! Слуга господина Шута? Конечно, у божества же должны быть слуги! Может ли это быть ангел? Ангел… После тех ужасающих собак, названных господином Шутом обычными питомцами, мисс Справедливость и мистер Повешенный ничему не удивятся!               Сердца всех троих бешено стучат под рёбрами, но никакого ужаса они не испытывают – только глубокое почтение и уважение. Пытаясь успокоиться, мистер Повешенный зачитывается в пергамент, чтобы заучить рецепт, а мисс Справедливость, неловко поёрзав на своём кресле, берётся за чашку чая и подносит её к губами. До сих пор она – единственная, кто выпил меньше двух чашек, и её это не устраивает.               Исправившись, она чувствует себя довольной и достойной присутствовать на собраниях господина Шута. К тому же, с каждым разом вкус становится немного лучше, будто привычнее… Но главный плюс – это спокойствие, рождающееся в душе после каждого глотка. Она буквально чувствует, как её психическое состояние улучшается, и это ощущение кажется противоположным тому, что было во время принятия зелья.               Тогда её голову что-то сжимало, подобно обручу, и без когитации было бы сложно приспособиться. А сейчас ей легко так, словно она вот-вот воспарит. Невероятно… Господин Шут такой невероятный!               Пока товарищи заняты своими мыслями, мистер Солнце снова поднимает руку, вспомнив о той вещи, которую изначально и планировал спросить на собрании.               – Господин Шут, у меня есть ещё вопрос. Но я не знаю, насколько он важный и чем я вообще мог бы расплатиться, – ни золота, ни дневника императора Розеля в Городе Серебра нет. – На прошлых собраниях я слышал, как мистер Повешенный рассказывал об Истинном Создателе, рождённом две тысячи лет назад якобы из… ядра погибшего Творца всего сущего. Правда ли, что этот Творец… является тем богом, что покинул Город Серебра?               Слова звучат аккуратно подобранным, будто говорящему физически тяжело произносить их вслух. Мисс Справедливость замечает это и задумывается о причинах, породивших такие эмоции, а мистер Повешенный цепляется за сами слова. Бог, покинувший Город Серебра?.. Неужели речь о Забытой Богами Земле? Мистер Солнце живёт там?!               – Я не могу ручаться за правдивость легенд о происхождении бога, зовущегося Истинным Создателем. Я не знаю, как или из кого он родился. К сожалению, я не всезнающ, – ответ господина Шута краток, но содержит так много информации, что Его гостям нужно время на осознание. Во-первых, некоторые секреты богов неподвластны даже другим богам. Во-вторых, у мистера Солнца ещё есть надежда на то, что бог его города не погиб. Однако… – Однако если смысл вопроса в том, чтобы узнать о состоянии бога, что покровительствовал Городу Серебра в прошлом… Всё именно так, как вы думаете, мистер Солнце.               Голос господина Шута прокатывается по серому туману, горечью оседая в сердцах младших участников. Только мистер Повешенный продолжает анализировать каждое слово божества и строить безумные теории. То, что он узнаёт на собраниях Клуба Таро, является бесценной информацией! И при этом господин Шут снова не просит оплату, отвечая небрежно и будто считая всё это неважным… Насколько же на разных уровнях они живут?               – Спасибо… – еле-еле произносит мистер Солнце, принимая поникший вид. К счастью, он был готов к такому исходу, когда задавал свой вопрос, потому быстро берёт себя в руки. – Господин Шут, Вы не упомянули о цене. Даже если для Вас это ничего не стоило, я бы хотел чем-то отблагодарить… Этот ответ был правда очень важен для меня, – глядя снизу вверх своими большими глазами, мистер Солнце выглядит совсем как маленький ребёнок, коим и является. Разве может Он отказать ему?               – Любые исторические записи подойдут. Желательно о событиях, произошедших после даты в три тысячи лет назад и до того дня, когда погасло солнце, – это то, что интересно Ему в первую очередь. Узнать что-то о времени после Его погружения в сон будет неплохим бонусом от взращивания Клуба Таро. Касается ли это только Гриши, или будут упомянуты другие знакомые Ему личности… Любая информация будет приятной.               – Хорошо! Я поищу в библиотеке и предоставлю на следующем собрании столько, сколько смогу! Большое Вам спасибо, – мистер Солнце благодарит со всей искренность, будто не задание получил, а благословение. Чем-то напоминает поведение Арродса. Получать благодарность за возможность помочь – немного странно…               – Господин Шут, тогда можно и я поищу новые страницы из дневника императора Розеля для Вас? Всё-таки, я случайно узнала такую важную информацию… Мне будет не по себе, если не расплачусь, – мисс Справедливость подхватывает настроение младшего товарища, заставляя и мистера Повешенного вызваться добровольно взять новые знания в долг. Не зная, смеяться или плакать, Он соглашается, совсем не понимая, что делает не так. Почему чем меньше просишь что-то от других, тем больше они хотят отдать? В чём логика?               На этом темы для обсуждений заканчиваются, поэтому господин Шут объявляет об окончании собрания и отпускает духовные проекции гостей обратно в реальный мир. Найдя свои тела, они продолжают жить привычными им жизнями, так же как и Клейн, следом за ними вернувшийся в Тинген. Следующее, чему он должен уделить внимание – Азик Эггерс.               В прошлый раз они договорились встретиться ближе к вечеру, и нужное время почти пришло. Выйдя из дома, Клейн неторопливо прогуливается до Хойского университета, подмечая по пути бегущих разносчиков новостных газет. Сегодня они даже более активные, чем обычно – выкрикивают провокационные лозунги так громко, что ни один прохожий не может не заинтересоваться. Клейн, как и все, отдаёт пару пенсов за экземпляр и наскоро просматривает содержание первой полосы.               «Управление города выпустило новое постановление: с этих пор зарплаты горожан будут облагаться дополнительными налогами, которые пойдут на строительство новых детских домов. Церковные приюты не справляются со своей работой, поэтому администрация города берёт всё в свои руки».               Клейн даже мысленно никак не комментирует прочитанное и просто идёт дальше, ускоряя шаг – то ли чтобы быстрее уйти из радиуса слышимости криков газетчиков, то ли торопясь на встречу с мистером Азиком. Оговорённое время приближается, а опаздывать и проявлять неучтивость он не хочет, благо всё-таки успевает вовремя.               – Добрый день, мистер Азик, – Клейн мягко улыбается профессору, встречая его у ворот Хойского университета. Тот приветствует его в ответ, в очередной раз благодаря за помощь с поиском его прошлого. Каждая новая встреча с бывшим студентом Коэна дарует Азику нечто большее, чем надежду. Это уверенность в завтрашнем дне.               – Не против сегодня поговорить во время прогулки? В последнее время мне тяжело надолго оставаться в духоте из четырёх стен, – Азик выглядит настолько уставшим, что любой человек заметил бы. Клейн соглашается на чужое предложение, отдавая  связку документов, принесённых сегодня. – В этот раз даже больше, чем в прошлый… Ха… У меня и правда была насыщенная жизнь.               Меланхоличное настроение профессора передаётся и Клейну, из-за чего он вздыхает, вспоминая, сколько сам пережил. Может, Он и не участвовал в войне четырёх императоров, как бывший Консул Смерти империи Балам, но Он был одним из предводителей во время войны с нечеловеческими расами во вторую эпоху. Может, у них двоих и абсолютно разный жизненный опыт, но он так же и одинаковый.               – Я много думал после того, как закончил с чтением. В прошлом у меня было так много жён и детей, что становится неловко. Неловко из-за того, что я не помню о них, хотя так сильно любил… Это, должно быть, какое-то проклятие? Но благодаря твоим записям я понемногу вспоминаю… И начинаю верить, что смогу освободиться и зажить, как все. Как думаешь, это возможно?               – Да, – коротко и очень просто отвечает Клейн. Азик усмехается – кажется, сам не верит в свою мечту. Не верит сам и не верит уверенности Клейна. – Наш мир огромен и полон мистических происшествий. Разве не найдётся нужная возможность среди этого почти бесконечного пространства? Путь всегда есть. Просто нужна смелость по нему пройти, – Азик ничего не отвечает, задумываясь. Ему нужно время, чтобы подумать. Ему нужно присутствие Клейна, чтобы подумать. Мысли, с которыми он боится сталкиваться в одиночестве, не так сильно тревожат, когда рядом надёжный друг.               – Насколько понимаю, ты знаешь, какой путь мне предначертан, да? – Спустя долгое время молчания Азик шепчет пугающий его вопрос. Нужно быть глупым, чтобы не понять, какая цель у стоящего за Клейном высшего существа. Может, своему благословенному Оно и даёт что-то бесплатно, но помогать Азику просто так вряд ли станет. За всё нужно платить.               – Вы сами вольны выбирать свой путь, мистер Азик. Да, я передавал подарки, но никто не обязывает вас платить. Если вы откажетесь, это будет означать только то, что кто-то ошибся, посчитав вас возможным союзником. Не берите слишком много на себя, если не хотите. У вас есть выбор.               – Но у тебя не было, не так ли? – Вопрос звучит как укол, с ювелирной точностью попавший в самую уязвимую точку. Клейн посмеивается, медленно качая головой.               – Выбор есть всегда. И таков был мой. У меня есть цели, которых я хочу добиться, и я буду стараться ради этого, даже если шанс на победу ничтожно мал. Пока я делаю всё, что в моих силах, я не буду ни о чём жалеть, – Клейн отвечает честно. Или, скорее так: Он отвечает честно.               На пути борьбы с апокалипсисом Он со многим столкнулся в прошлом и со многим столкнётся в будущем. У Него были и будут маленькие цели, сопутствующие большой, и Он всегда добивался их, а потом возвращался к главной – и Он продолжит. В этом вся Его жизнь. Другой у Него нет, пусть и хотелось бы что-то полегче… но Он сам это выбрал. И сдаваться не собирается.               – Если ты так говоришь, то ладно. Я полностью поддерживаю тебя, – мягкая, кроткая улыбка касается уголков губ Азика. Кажется, ему стало немного легче. Мысли, которые одолевали его в одиночестве, наконец-то отступили, отдав власть смелости. Смелости идти вперёд и не сомневаться в каждом шаге. – Как мне связаться с теми людьми, что в силах помочь мне вылечиться?               – Как будете готовы, скажите мне время и место встречи, я передам им, – Азик кивает, соглашаясь со словами Клейна. Это правильно – не давать слишком много информации человеку, в котором они не уверены. Он ведь тоже пока не знает, воспользуется предложением или нет. Сначала прочтёт те записи, что сегодня принёс Клейн, а потом решит.               – Хорошо, спасибо тебе. Я дам точный ответ через неделю. Месяц назад я брал отпуск на это время, но теперь не думаю, что в нём есть смысл. Я скорее совсем уволюсь… Как минимум, я хочу навестить могилы всех, кого когда-то оставил.               – Конечно, как вам удобнее, – Клейн понимающе относится к ситуации Азика и не торопит. Да и если Консул Смерти присоединится к церкви Шута, то торопиться придётся уже Ему. Чтобы помочь исцелиться своему ангелу, ведь таким будет главное условие их рабочего контракта – оба это знают. К счастью, у Него уже есть догадки о том, как добиться этой цели, и необходимо только небольшое содействие самого Азика.               Закончив прогуливаться по тихим улочкам университетского района Тингена, Клейн прощается с профессором и возвращается к жизни обычного человека. Готовит ужин, встречает семью и проводит с ними вечер, обсуждая прогремевшие днём новости.               Бенсон с Мелиссой тревожатся из-за семейного бюджета, но Клейн успокаивает их, объясняя, что никакие налоги не коснутся зарплат официальных потусторонних. Также он вскользь упоминает, что с недавних пор ему платят немного больше – наконец-то нужный предлог нашёлся и Клейн может не скрывать этого. Конечно, он не называет настоящую сумму – уж слишком огромная. Да и он сильно тратится на еду, поэтому сколько остаётся – столько остаётся.               Понедельник сменяется вторником, и Клейн снова идёт на работу. Бесконечный круговорот событий уже приелся и почти не замечается Им, но некоторые нюансы выделяют сегодняшний день из прочих. А именно – какой-то странный ажиотаж в Терновнике, замеченный им ещё на пороге.               Почему-то Розанна не сидит на ресепшене, как обычно, а ходит кругами по приёмной и, едва завидев Клейна, подбегает к нему. Явно взбудораженная, она вся светится и почти трясётся из-за переполняющих эмоций, смотрит на Клейна, как на девятое чудо света, открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же накрывает его обеими ладонями, словно чего-то испугавшись. Жмурится, открывает глаза, отворачивается, поворачивается обратно и, всё же опустив руки ото рта, говорит:               – Капитан попросил тебя подойти к нему! Ох… Он не разрешил мне больше ничего говорить, но… Но! Ох, иди быстрее, пожалуйста, мне и так тяжело, Клейн, – Розанна чуть ли не плакать готова от сожаления из-за того, что не может сказать больше. Клейн же смотрит на эту картину с лицом немого непонимания, граничащего со смущением. Смущением от того, насколько странно себя ведёт девушка…               Аккуратно обойдя чуть ли не прыгающую на месте Розанну, он заходит за перегородку и теперь слышит похожие перевозбуждённые голоса, доносящиеся из комнаты отдыха. Несколько человек говорят одновременно, пытаясь друг друга перекричать, из-за чего Клейн с огромным трудом разбирает слова.               – Да ты просто знал заранее, признавайся! Иначе почему лез и везде преследовал его, как сталкер! – Кажется, это голос Сики?..               – Что?! Я не!.. Эй! Не называй это так! Да и откуда бы я узнал?! – А это точно Леонард… Что у них там происходит? Клейн замедляет шаг, прислушиваясь и ещё усерднее разбирая слова. Зрение проникает сквозь стены, и Он видит: в комнате отдыха собрались почти все Ночные ястребы Тингена за исключением Данна, старины Нила и Фрая. Последний дежурит у врат Ханис, но почему Роял, Кенли и другие в Терновнике? Разве не должны они все быть заняты продолжением расследования того дела Ордена Авроры?               – Если не знал, тогда почему останавливаешь нас?! Разве тебе тоже не интересно? Ты слишком подозрительный! – Девушки и Кенли бросают по предложению по очереди, поддакивая друг другу, пока пытаются окружить стоящего у входной двери Леонарда. Но он не позволяет им подойти, держит всех на расстоянии вытянутой руки и не даёт покинуть комнату.               – Потому что он наш коллега! Надо уважать и поддерживать его, а не то, что вы тут пытаетесь сделать! Думаете, ему было легко пережить те события?! Не меня, так капитана послушайте! – Леонард продолжает отпираться, оправдываясь непонятно за что, и Клейн, если честно, уже совсем запутался. Почему все такие странные? Что случилось сегодня утром?? Из-за чего все с ума посходили???               Пока крики продолжаются, Клейн, словно мышь, подкрадывается к двери в кабинет капитана. Аккуратно стучится, чтобы другие ястребы не услышали, и сразу опускает ладонь на дверную ручку. Медленно открывает, подталкивает дверь и тихо, незаметно заходит внутрь, закрывая за собой.               Данн даже не поднимает на Клейна взгляд, хотя однозначно заметил вошедшего. Он просто сидит за своим столом, прикрыв лицо ладонями и выглядит очень уставшим. Крики ястребов доносятся даже в его кабинет, поэтому неудивительно, почему он в таком состоянии.               – Садись, – голос тих, но Клейн отлично всё слышит, поэтому проходит к столу и садится на гостевой стул. Замечает рядом с капитаном библию Вечной Ночи и чувствует предупреждение от интуиции, что с ней что-то не так. Но остаётся молчалив и лишь ожидает, когда Данн объяснит то, что хотел. – Из собора пришла новая редакция библии. Пока только в Тинген, так как события напрямую нас коснулись, но уже через неделю тираж распространится по всему Лоэну. Прочти, я оставил закладки в изменённых местах.               Клейн с сомнением берёт библию в руки и открывает на первом отмеченном месте. «Книга первая, глава вторая: о брате Вечной Ночи».               Лицо Клейна мгновенно бледнеет и теряет какие-либо выражения. Словно не веря в то, что видит, он перечитывает заголовок ещё несколько раз, моргает, хмурится, читает вновь. Но ничего не понимает. Что это такое?..               Будто понадеясь, что что-то понял не так и дальше найдётся разумное объяснение, Клейн пробегается глазами по легенде, повествующей о встрече Вечной Ночи и бога, повелевающего таинственным, в далёком-далёком прошлом. О том, как они договорились о сотрудничестве и побратались, став верными союзниками, но потом этот бог отправился в далёкое путешествие в поисках того, что поможет остановить грядущий апокалипсис. Его не было так долго, что весь мир забыл о нём, но не его названая сестра. Сейчас же Вечная Ночь, почувствовав его скорое возвращение, хочет напомнить всем о его существовании и объявляет его имя – Шут.               Всё тело Клейна будто обращается в камень, когда как Черви Духа в Нём, наоборот, приходят в настолько бешеное движение, что, кажется, сейчас случайно поубивают друг друга. Они спорят, ругаются, ищут выход, анализируют ситуацию и пытаются найти разумное объяснение действиям Аманисес. Зачем объявлять об этом так рано? Разве это не слишком чрезмерное тыканье других богов носом в её планы? Зачем так громко кричать о том, что взращивает нового Повелителя Тайн и готовит для него место, зачем?!               Ему, конечно, приятно, что Аманисес представила Его своим братом в новой библии, но всё же… Можно было и подождать… А если боги разозлятся на неё из-за этого? Она действует слишком смело и рискованно… Он теперь переживает за неё…               Пролистав страницы до следующей закладки, Клейн открывает книгу третью, главу пятую. И снова бледнеет то ли от шока, то ли от возмущения. Что в списке святых Аманисес делает… он?!               «Вернувшийся из забытья эпох; летописец обманчивого, но правдивого; исследователь прошлого; защитник будущего; вестник странного и таинственного, Герман Спэрроу»              Хочется биться головой об стену – Ему вообще не нравится весь этот перфоманс! Спасибо, что хоть портрета нет! Иначе в Тингене начался бы хаос после того, как некоторые жители осознали бы, что случайно видели святого церкви Вечной Ночи… Да что в последнее время с Аманисес не так? Он правда уже хочет плакать от отчаяния… Он совсем её не понимает! Прошло всего три тысячи лет, а Он разучился понимать её намёки! Ну вот куда это годится?               Чувствуя себя выжатым лимоном, Клейн закрывает библию и возвращает её на стол Данна. Просто вздыхает, теперь примерно понимая ситуацию, скрывающуюся за криками Ночных ястребов в комнате отдыха. Они ведь знали, что Клейн – благословенный какого-то Шута, к которому Богиня настроена дружелюбно, а теперь узнали ещё и то, что Шут – брат Богини из далёкого прошлого. Не просто какой-то товарищ, а брат!               А благословенный брата Богини – почти так же круто, как благословенный самой Богини. Поэтому все и всполошились. То ли из-за зависти, то ли ещё из-за чего-то… Клейн не особо понимает – уже перегружен информацией и не может проанализировать столько массивов данных. Не была бы часть Его сознания занята управлением марионетками, Он, может, и смог бы что-то понять, но не сейчас…               – Я бы посоветовал тебе пока посидеть в моём кабинете. Сюда они не ворвутся, но если выйдешь – завалят вопросами. У них впервые в жизни случается что-то настолько важное, не вини их. Скоро они успокоятся и пойдут работать, – шум из комнаты отдыха и правда уже не так громок, как раньше, что говорит о настойчивой готовности Леонарда защищать Клейна до последнего. Так отчаянно пытаться перекричать всех – действительно подвиг. Что он там говорит?               «Клейн не выбирал, стать благословенным или нет, он оказался вынужден», «Он тогда вообще чуть не умер, вы забыли?» и «Даже если является благословенным, это не значит, что ему легче по жизни».               И ещё тысяча формулировок. Это даже немного мило. Леонард ведь знает, что «Клейн» – не Клейн, что он подменил мёртвого человека, а для облегчения его адаптации штаб-квартира церкви оформила объяснительную телеграмму с этим странным алиби. «Благословенный». Нет никакого благословенного. Есть только «Клейн» с кучей странностей, которые удобно прикрыть наклейкой с понятной всем надписью.               Единственное, что Леонард не мог понять – правда ли этот Шут существует. Может, «Клейн» просто имитирует существование брата Богини? И поэтому прибыл в Тинген? С его силами он вполне мог бы дурачить людей и заставлять их верить в то, что видели странные страницы с молитвами этому Шуту. Только вопрос в следующем – зачем. Зачем это Богине?               Конечно, таковы были лишь предположения Клейна о том, что роилось в голове его дорогого поэта. Поэта, который скоро точно горло сорвёт, если не закончит пытаться перекрикивать аж троих человек.               – Спасибо за предложение, но не стоит. Если они хотят что-то спросить, я просто отвечу. Мы же коллеги, как я могу отказать им? – Клейн встаёт со стула и, встретившись взглядом с Данном, мягко улыбается, лучась уверенностью. Капитан ястребов вздыхает, но не останавливает – ему тоже уже немного жалко Леонарда.               Клейн выходит из кабинета Данна и направляется к комнате отдыха. Едва появляется в проёме, как уже подуставшие Кенли, Роял и Сика удивлённо выкрикивают его имя, из-за чего и Леонард, вздрогнув и посмотрев назад, замечает его присутствие и бледнеет. После чего резко делает шаг назад и, встав ровно перед провидцем, закрывает его спиной от остальных, почти успевших протиснуться сквозь оборону.               – Нет, нет, нет, не смейте! – Поэт стоит, растопырив руки и блокируя всех троих, перекрикивает начавшиеся сыпаться на Клейна вопросы и выглядит так, словно умрёт, если позволит кому-то спросить что-то не то у коллеги.               Клейн касается его плеча и немного надавливает вбок. Жестом просит отойти. Кивает Кенли, Роял и Сике, говорит что-то тихо и неслышно из-за голосов Ночных ястребов, из-за чего те машинально замолкают – надо же услышать что провидец произнёс.               – Нет, я не сразу узнал, что благословлён, мне сказал капитан. Нет, я не знаю о Шуте больше, чем написано в библии Богини. И нет, я не знаю, какие конкретно преимущества даёт это благословение. Но да, после того случая я и правда стал удачлив и думаю, что именно из-за этого не проигрывал много в карты. Какие ещё вопросы? – Все затихают, не веря тому, что слышат. Даже Леонард, распахнув глаза, отходит и встаёт к Клейну боком, при этом оставаясь настороже – если кто-то бросится к провидцу, поэт его снова прикроет.               – Но… но… – Кенли огорчённо опускает плечи, будто разочаровавшись в том, что узнал. По ответам Клейна всё выглядит так, словно в статусе благословенного нет ничего необычного. В чём тогда смысл всего этого?               – То есть кроме пассивной удачи… – на помощь бессонному приходит Сика, собираясь произнести то, что вертится у всех на языке, – больше у тебя нет никаких преимуществ? Совсем-совсем?               – А разве этого мало? С учётом того, что должен был умереть в тот день, я считаю, что и так много получил. Я был бы готов даже наоборот терпеть неудачи, но при этом жить, – Клейн усмехается и пожимает плечами. Ночные ястребы – все кроме Леонарда – разочарованно переглядываются друг с другом, после чего спокойно уходят на диван. Они устали за это утро и теперь должны переварить результаты своих открытий.               Леонард проводит всех троих взглядом, с облегчением выдыхает и со спокойной душой пропускает Клейна внутрь комнаты. Тот снимает пальто и полуцилиндр, оставляет их на вешалке и рядом ставит трость. А-Ро привычно прыгает на подоконник и ложится на солнышко, игнорируя странную атмосферу в помещении, а хозяин котёнка вытаскивает из кармана какой-то предмет и возвращается к коллегам. Этим предметом оказываются карты Таро.               Стопка с жёлто-чёрной рубашкой быстрыми движениями тасуется провидцем и раскрывается перед всеми веером рубашкой вверх. Клейн улыбается и поясняет:               – Может, кроме удачи у меня ничего и нет, но я могу поделиться ею с вами. Возьмите карту наугад, и она будет вашим талисманом. Или не хотите? – Три пары глаз с интересом рассматривают предложенные карты, не особо веря в странный способ передачи благословения, но не успевают вслух усомниться – Леонард первым подрывается и вытаскивает себе карту, тем самым показывая, что безоговорочно верит.              Вот только увидев изображение, поэт почему-то бледнеет. Закрывает картинку, когда подошедший Кенли пытается посмотреть. Прячет карту в карман и хмурится:               – Если кто-то узнает, удача может не передаться. Император Розель писал что-то подобное, вы забыли? – Кенли обиженно фыркает, но со старшим не спорит, поэтому возвращается к Клейну и тоже вытаскивает карту. За ним – Роял и Сика, и каждый оставляет изображение спрятанным от других, почему-то безусловно веря очередным россказням Розеля Густава.               Клейн тихо посмеивается над всем этим, но замечает, как аккуратно и бережно Ночные ястребы принимают карты. Словно нашли какое-то сокровище. Словно шанс получить крупицу божественного благословения стоит всех благ на свете – Он с этим, конечно, не согласен, но не собирается никого переубеждать.               Зато возвращается к Данну. Предлагает и ему вытянуть карту, потом заглядывает по очереди к Фраю и старине Нилу. Затем то же самое предлагает Розанне, Орианне и остальным вольнонаёмным, удостоверившись, что все счастливы. Вот так легко и просто Клейн решает проблему своего странного положения благословенного брата Богини в Терновнике.               Остаток дня проходит спокойно. Ночные ястребы расходятся по делам, связанным с расследованием, и в здании снова становится тихо. Отчасти одиноко. Но Клейн, механически ведя взглядом по читаемым строчкам, совсем не скучает – перед Его глазами проносятся одновременно десятки тысяч картин, а в Его голове сталкиваются бесчисленные мысли.               Не прекращая чтения, Клейн едва заметно прищуривается, словно приглядываясь, после чего начинает абсолютно счастливо улыбаться. Неужели сюжет книги так сильно порадовал его? Может быть, но не той, которую провидец держит в руках.               Скорее той, в которой Он живёт и имеет прекрасную возможность – наблюдать за знакомым по газетным статьям лицом, загорелым и обливающимся потом из-за тяжёлого труда. Рядом с такими же работягами, не подозревающими, с кем имеют дело. С провонявшим аурой дегенерации идиотом, посмевшим подложить невинную девушку в ложе сумасшедшего божка и потому оказавшимся самому проклятым. Обязанным отдать своё тело богу, чтобы помочь снизойти.               Вот только снизойти у Истинного Создателя не получится. Ничего у него не получится – ни снизойти в Бэклунде, ни очернить Тинген, чтобы напитать своё чадо проклятой энергетикой. Не под Его взором. Не тогда, когда Он видит всё, как на ладони, и имеет достаточно времени, чтобы кого угодно и где угодно найти.               А Ланевус… должен будет умереть. Такой скверный человек не достоин лечения от пожирающего его проклятия, но и оставлять его живым нельзя. Иначе навредит слишком многим. Тогда как же от него избавиться, чтобы не наследить и не выдать своего пробуждения?               Клейн задумывается, откладывая книгу и собираясь домой по окончании рабочего дня. Теоретически Он мог и об этом рассказать Аманисес, отдав всю ответственность за решение проблемы, вот только… силы её церкви не бесконечные. Лучше пусть занимается той гробницей и не переживает о слишком многом. Она и так прикрывает все Его действия – будет нечестно скидывать и Ланевуса на неё.               Тогда что Он может сделать, чтобы разрешить ситуацию, при этом не появляясь лично? Другой бог точно заметит ауру другой нулевой последовательности, поэтому лучше не действовать напрямую. Нужно чужими руками. И, если подумать, таких возможностей у Него даже несколько… Паллез, когда восстановится. Азик, если согласится на сотрудничество. И даже Мэн-Мэн, приклеившийся к Герману и потому лёгкий в направлении.               Вот только Его племянник прибыл в Тинген с конкретной целью и вряд ли покинет город следом за полубогом Вечной Ночи. То есть последний вариант остаётся на самый крайний случай, а пока что нужно ждать роста сил союзников. Ситуация даже не такая плохая… У Шута уже есть почти два ангела! Может, это не идёт ни в какое сравнение с прошлой мощью Его церкви в третьей эпохе, но для первого месяца существования это – очень хороший результат.              Кстати о Паллезе. Он же сейчас занимается переписыванием Его библии, так? А в библию Аманисес только что вписали Его… Надо бы передать Паллезу, чтобы тоже внёс Вечную Ночь, как сестру Шута, да и добавил похожую на имеющуюся легенду о встрече двух богов. Навестить что ли?               Сделав шаг, Клейн исчезает прямо посреди улицы, но этот странный факт остаётся незамеченным всеми прохожими. Перемещается он туда, где чувствует свою историческую проекцию – к небольшому домику на берегу моря. Дремля в кресле-качалке, Паллез не сразу замечает тень, упавшую на его лицо, а когда это всё-таки случается – распахивает глаза так резко и испуганно, будто наткнулся на Амона.               – Добрый вечер, – Клейн поднимает полуцилиндр и прикладывает его к груди, здороваясь привычным способом. Едва головной убор возвращается на своё место, Он достаёт из исторической пустоты новую библию Вечной Ночи с закладками Данна Смита и кладёт её на небольшой столик рядом с креслом-качалкой Паллеза. – Тьма отредактировала пару глав в своей библии, вписав Шута, поэтому я бы хотел попросить о том, чтобы и вы внесли её в мою библию соответствующим образом. Нужные главы уже отмечены.               Паллез с задержкой кивает, чувствуя себя напуганным одновременно из-за того, что был пойман во время отдыха, и из-за того, что ему за это ничего не предъявили. В голову сами лезут мысли наподобие того, что ему это припомнят позже, но здравый смысл и воспоминания нынешнего сосуда подсказывают – для Шута это нормально. Он никогда не осуждал никого за отдых. Он скорее наоборот постоянно просил своих ангелов работать не так усердно. Вот только Его никто никогда не слушал, как бы комично это ни было.               – Д-да, конечно, Повелитель, – Паллез касается правой ладонью области над сердцем, обращаясь к богу так, как уже привык в своих мыслях. Знания Кейг давно синхронизировались с его собственными, из-за чего он уже не разделяет того, что должен и не должен знать.               – Спасибо. Надеюсь, у вас всё хорошо? Нужна с чем-то помощь? – Он правда переживает о состоянии своего ангела, по привычке готовый чуть ли не пылинки со своих подопечных сдувать. Или же из-за того, что проецирует на Паллеза образы тех, кого не вернуть?               – Всё хорошо, да… Половина библии готова… И я восстановил какую-то часть своих прежних сил… Эм, если нужно поторопиться, я мог бы…               – Нет, не нужно торопиться. Вы и так много делаете, помогая, и я очень благодарен. В таком случае, если от меня ничего не требуется, я пойду, – Клейн улыбается своей фирменной шутовской улыбкой и склоняет голову набок, прищуриваясь, после чего обращается туманом, растворившимся по ветру.               От некоторых привычек не избавиться даже после сна в три тысячи лет. Образ Шута, созданный Им в далёком прошлом, слишком прочно въелся в Его личность, заставляя отыгрывать хорошо знакомую роль без малейших изъянов. Вернувшись в Тинген, Клейн даже накрывает ладонью нижнюю часть своего лица, поражаясь собственным рефлексам.               Улыбка мгновенно спадает, мышцы расслабляются. Клейн опускает руку и идёт дальше, как ни в чём не бывало, пока Паллез съёживается в своём кресле-качалке с мыслью, что лучше постарается и поторопится немного. С него не убудет…