Глава 6: Социальная интеграция, или Кого просили заткнуться

      Идея была, без сомнения, одной из самых идиотских в истории Хогвартса. «Социальная интеграция через неформальное общение», как гласила бумажка, которую Грейнджер сунула ему под нос на следующей сессии. На практике это означало, что Драко Малфой должен был провести вечер в гриффиндорской гостиной.       — Ты хочешь, чтобы меня растерзали? — спросил он, глядя на неё с неподдельным изумлением. — Уизли одним видом меня доведёт до состояния, когда я буду нуждаться в целителе. А Поттер… он будет смотреть на меня своим взглядом «я-победил-Волдеморта-и-тебе-не-спрятаться». Это психологическая пытка.       — Это необходимое условие, — парировала она, не отрываясь от своего плана. — Или ты предпочитаешь написать эссе на тему «Как я провёл лето: ностальгия по Тёмному Лорду»?       Пришлось согласиться.       Гриффиндорская гостиная оказалась именно такой, как он и ожидал: шумной, яркой и до тошноты уютной. Его появление вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Разговоры смолкли. Все смотрели на него, как на пришельца.       Поттер кивнул ему с тем выражением лица, которое ясно говорило: «Тронешь кого-нибудь — прибью». Уизли покраснел, как его волосы, и, кажется, перестал дышать. Джинни Уизли смотрела с холодным любопытством.       Грейнджер, исполняя роль дипломата-садиста, усадила его в кружок рядом с Дином Томасом и Симусом Финниганом.       — Ну… — начал Дин, явно чувствуя себя неловко. — Как… дела?       — Потрясающе, — невозмутимо ответил Драко. — Только что закончил вышивать крестиком герб Гриффиндора на своём нижнем белье. Чувствую полную интеграцию.       Симус фыркнул.       Неловкая пауза затягивалась. Драко почувствовал, как старые инстинкты требуют от него начать язвить, унижать, доминировать. Но что-то удержало. Может, усталость. А может, понимание, что эта игра ему осточертела.       — Слушайте, — сказал он вдруг, глядя куда-то поверх их голов. — Мы все знаем, зачем я здесь. Вы ненавидите меня, я… терплю вас. Давайте просто переживём этот вечер, не доводя до кровопролития. Я обещаю не травить вашего рыжего, — он кивнул на Рона, — а вы обещаете не пытаться накормить меня своим ужасным пудингом.       Ещё одна пауза. Потом Джинни неожиданно рассмеялась.       — Честно, — сказала она. — Это самый адекватный план, который я слышала за весь вечер.       Напряжение чуть спало. Кто-то снова заговорил. Кто-то засмеялся. Драко сидел, чувствуя себя идиотом, и пил предложенный ему чай. Он был отвратителен. Слишком сладкий.       И тут случилось нечто. Зашёл разговор о Призраках Хогвартса. О Толстом Монахе, о Кровавом Бароне…       — А у нас в Слизерине, — вдруг сказал Драко, не глядя ни на кого, — есть один, не из канонических. Старый маг XVI века, скончавшийся от того, что перепутал зелье для роста волос с зельем для укрощения гиппогрифов. Он теперь ходит по общаге и вечно бормочет: «Не та склянка, Октавиус, не та склянка!» И пытается поправить несуществующие волосы.       Он рассказал это с абсолютно каменным лицом, своим обычным, скучающим тоном.       Наступила тишина. Потом Симус Финниган фыркнул. Поттер закашлялся, пытаясь скрыть смех. Джинни снова рассмеялась. Даже Уизли издал нечто, похожее на короткий смешок.       — Серьёзно? — не удержался Дин.       — Абсолютно, — невозмутимо ответил Драко. — Иногда по ночам он заглядывает в спальни и сокрушённо качает головой, глядя на наши причёски. Видимо, критикует.       И вот он, момент. Неловкость сменилась чутким, настороженным, но интересом. Его не полюбили. В него не стали верить. Но на него перестали смотреть как на чистое зло. Как на экспонат.       Именно в этот момент в гостиную вернулся Гарри Поттер с видом человека, несущего свет истины и справедливости.       — Всё в порядке? — спросил он, его взгляд скользнул по Драко, как скальпель.       — Всё прекрасно, Гарри, — быстро сказала Гермиона.       — Да, Поттер, — подхватил Драко, с наслаждением глядя на его напряжённое лицо. — Мы как раз обсуждали тонкости призрачного этикета. Не хочешь присоединиться? Или у тебя есть более важные дела? Например, спасать кошку из-под дивана?       Поттер нахмурился. А Драко поймал взгляд Грейнджер. И увидел в нём не осуждение. Не раздражение. Что-то вроде… усталого одобрения.       Когда вечер закончился, и он пошёл к выходу, она шла рядом.       — Ты видел? — сказала она тихо. — Это было… почти нормально.       — Не обольщайся, Грейнджер, — огрызнулся он, но без привычной злости. — Я просто нашёл новый способ развлекаться. Над вами.       Она не спорила. Она просто смотрела ему вслед, когда он спускался в подземелья. А Драко впервые за долгое время чувствовал не тягостное бремя выживания, а нечто странное. Подобие контроля. Над ситуацией. Над собой.       Он не стал своим. Он не хотел им становиться. Но он, чёрт возьми, научился в их мире плавать. И, возможно, даже плескать ядом в лицо тем, кто лез с дурацкими советами. Прогресс.