Глава 3

Если бы этот момент нужно было описать выразительно, то армию, окружившую форпост, можно было бы сравнить с жужжащим металлическим роем, нацеленным на разозлившего их незнакомца. Сотня солдат стояла, перешёптываясь в ожидании командира — единственного во всей армии, кто не носил шлема. Ветер развевал его волосы цвета заката. Как только он заметил мчавшегося вперёд всадника, то направил жеребца ему навстречу. Всадник устало остановился перед рыжеволосым. — Генерал Гримур, есть сведения о ситуации внутри. Разведотряд осмотрел укрепление при помощи заклинаний. — Говори, — сурово произнёс Гримур. — Внутри около двух десятков заложников. Все мятежники — красноглазые. Каковы будут ваши указания? Генерал прищурился. За последнюю неделю им удалось очистить от красноглазых три прибрежных городка, понеся лишь незначительные потери. Этого добились потому, что враг не использовал дальнюю магию и представлял опасность лишь в ближнем бою. Однако в таком столкновении противник обладал недюжинной силой и без труда одерживал верх. Заметив это, Гримур приказал атаковать исключительно дальнобойными заклинаниями и забыть о железе. Пока всё шло странно — даже можно сказать вызывало бродящие в голове подозрения. Королевское зеркало молчало. Ни звука, ни знака о красноглазых и о местах их появления. Генерал обернулся к своим людям. — Силовую магию — на изготовку. Затем входим внутрь и действуем быстро, будто эти предатели убили ваших матерей. Вперёд! Он пустил в небо луч, подчёркивая последнее слово. Первым выдвинулся отряд из семерых солдат, отдалившись от основного строя. Все подняли руки и сплели полупрозрачную стрелу толщиной с дубовый ствол. Со свистом она врезалась в ворота форта, и те издали протяжный, почти болезненный скрип. Огромная стрела откатилась назад, словно набирая силу, и вновь обрушилась на створки. Одна из петель сорвалась, дверь перекосило. На укреплении показался десяток красноглазых. Гримур оценивающе посмотрел весь настенный строй. Всё повторялось, как и в предыдущих столкновениях. Ни один из них не был солдатом, однако каждый владел чем-то похожим на искаженную боевую магию — грубую, лишённую чести, если о таком вообще можно было говорить. Красноглазые взялись за руки, их губы безостановочно шептали заклинание. Сквозь общий шум слов разобрать было невозможно. Внезапно пробивная стрела начала таять, превращаясь в расплавленную массу, что пролилась на головы солдат. Раздались зверские крики боли. То, что мгновение назад было оружием, полностью расплавило воинов, заглушив их голоса. Красноглазые на стене довольно ухмыльнулись, продолжая шептать. Гримур указал рукой на мятежников. — Чего встали? Сбить их со стены. Первый и четвёртый отряды — готовьте заклинание метающегося взрыва. Пятый и седьмой — к воротам. Входим внутрь и выжигаем эту нечисть. Атакующие отряды подняли руки, нацелившись на стену. По щелчку пальцев на их запястьях вспыхнули светящиеся символы — печати фиреоса, как называли их мудрецы из леса Фирелейн. Эти знаки, по преданию, были дарованы Хранительницей первым дерашерцам как предупреждение о чрезмерном расходе внутренних сил. Обычно после активации печатей воину требовались сутки на восстановление. Одни могли сражаться долго, обладая огромным внутренним потенциалом, другие истощались после нескольких затратных чар. Именно этот предел и определял, насколько высоко солдат мог подняться по службе. С шипением голубоватые снаряды сорвались с ладоней. Не прошло и десяти секунд, как они достигли стены. Красноглазых разметало в стороны — будто деревянных манекенов. Тем временем штурмующие уже сплели вторую стрелу. Один. Два.Три удара — и ворота, не выдержав магического тарана, сокрушённо рухнули на землю. Огромный батальон дерашерских солдат с боевыми криками ринулся вперёд, уловив одобрительный кивок рыжеволосого предводителя. Гримур спешился у самых ворот. Внутри уже полыхали искры сражения. Его солдаты метали заклинания, враги отвечали воздушными потоками тёмных листьев. Генерал заметил: стоило такому листу коснуться кожи — и воин мгновенно обращался в пыль. Но судьба солдат волновала его меньше всего. Каждый из них прошёл тернистую подготовку в академии. Выживут — если достойны держать меч. У любого бунта есть предводитель. Тайный кукловод, подталкивающий слабые умы к нарушению порядка. В прошлых столкновениях такого лидера обнаружить не удалось. Красноглазые действовали словно единый организм — без видимого центра. Сквозь воздух, насыщенный заклинаниями, Гримур заметил мужчину в тёмной кожаной броне и красном плаще. Поймав взгляд рыжеволосого предводителя, незнакомец снял цилиндрическую шляпу, учтиво поклонился и нырнул в помещение позади себя. Генерал, прорубая путь через врагов, выбежал на площадку, затем быстрым шагом достиг той самой двери. Пинком распахнув её, он вошёл внутрь. Комната напоминала военный штаб: в центре стоял стол средних размеров, на нём — карта, усыпанная расставленными пешками. Гримур двинулся вперёд осторожно, позволяя обострённым чувствам вести себя. И в следующий миг его меч с полуоборота рассёк воздух позади. Лезвие коснулось чего-то — чего-то незримого. Раздался звук разрезаемой ткани. Он уже занёс оружие для второго удара, когда перед ним проявился неопрятный мужчина в цилиндре. Ящер. Именно так можно было описать выражение его лица. Гримур придвинул меч к самому горлу незнакомца. — Кто ты такой? Отвечай живо, — произнёс генерал властно. Незнакомец ухмыльнулся — так широко, будто улыбка тянулась до самых ушей. Он обхватил лезвие ладонью. На каменный пол потёк тонкий ручеёк крови. Гримур невольно проследил за алым течением, которое, стекая по плитке, складывалось в треугольник. Глаза незнакомца вспыхнули красным. Их свечение напоминало сияние бунтовщиков… но горело ярче любого пламени. И ещё что-то было в этом взгляде. Что-то, чего генерал не успел распознать. Гримур отпрыгнул назад. Так это и есть наш тайный кукловод? Внутри кровавого треугольника вспыхнул ослепительно белый свет. Незнакомец снял цилиндр и, медленно прокрутившись на месте, вновь ухмыльнулся. — Полагаю, теперь, отворив сию дверь, представлюсь вам воочию. Я — мира гонец и вечный певец, погибель несущий всем вам. Особенно вам, Гримур, мой дружище. Из треугольника ввысь устремилась огромная книга. Её страницы одичало перелистывались, а внутри мелькали живые картины — множество картин, без единой строки текста. Гримур выругался. — Поедай, кровавая лилия. Меч в руках генерала обратился в смертоносную косу — точь-в-точь как в мифах о Смерти. На голове вспыхнула тёмная корона. Гримур ринулся вперёд, нанося косящий удар. Ничего. Лезвие прошло насквозь, и сам он влетел в страницы взметнувшейся книги. Генерал не потерял самообладания ни на долю секунды. Он огляделся.Перед ним раскинулся театральный зал — но искажённый, запредельный. Всё пространство выглядело так, будто его нарисовали мелками. Зрители в креслах — без чётких лиц, с лёгкой рябью «помех»; занавес — плоский, нарисованный; и самое главное — сам Гримур был таким же, штрихованным, чужим. Он ринулся к дверям в конце зала. Сцена бесконечно удлинялась. Стоило остановиться — и стало ясно: он не продвинулся ни на шаг. Попался. Но это не походило ни на одно заклинание, с которым он сталкивался прежде. Он даже не мог сдвинуться с места. Если ударить заклинателя — заклинание рассеется. Этому учили в академии. Он сам не раз проделывал это в бою. Вот только незнакомца нигде не было. Оставалось бить наугад. Гримур черпнул силу лилии глубже. Тело окутало воронье одеяние. Как и в бою с Реналией пару лет назад, нужно было раскинуть тёмные лучи во все стороны. Шесть лучей вырвались из него, пронзая пространство, словно иглы. Их сопровождал звук разрываемого холста. Генерал разжёг стебель кровавой лилии, высвобождая её изначальную силу — ту, что была вложена в цветок с момента рождения. И это пространство подходило для неё как нельзя лучше. Он впился взглядом в ручку двери. Пусть она казалась далёкой — расстояние он чувствовал. Гримур провёл пальцем по стеблю — и исчез, оставив после себя угасающую тень из меловых красок. Появившись у двери, он ощутил, как пространство глухо простонало. Безликие зрители разом обернулись — будто перевернули страницу с новым изображением. Гримур ударил дверь ногой, держа косу на изготовку. Впереди — ничего. Лишь бесконечная белизна. — Пространство — холст чистый, друг мой. Тебе не сбежать, пока я не раскину краски, как буйный артист, — раздался голос за спиной. Гримур обернулся. Безликие зрители стояли у своих мест. На их лицах проступили огромные рты с треугольными, акульими зубами. Во главе безумного шествия — незнакомец. Его улыбка стала такой же. Генерал в одно мгновение оказался рядом и прижал ладонь к его лбу. Незнакомец цокнул и перехватил Гримура за локоть. — Как смеешь ты, рыжик из простого рода и земного люда, касаться одного из Предшественников? Невозможно. В душу Гримура скользнула паника — быстрая, как змея. Касание должно было лишить противника дыхания. Но Предшественник стоял невредим. Гримур рубанул снизу вверх свободной рукой. Отсечённая кисть врага отлетела прочь. Он отпрыгнул назад и тут же, не теряя ни мгновения, переместился обратно на сцену при помощи цветка. Глупо сражаться с врагом в его пространстве. У всех есть слабости, даже у господа бога, поэтому оставалось лишь её найти. Бой — это охота. Он — хищник. Самый сильный во всём Дерашере. Даже его величество не рискнёт выйти против него. Генерал обернулся. Незнакомец смеялся, прикрывая рот уцелевшей рукой. Пространство дрогнуло — и генерал оказался на сцене, будто его перерисовали в новом месте. — Гримурчик… Гримурёнок. Забавный ты, совёнок. Но холст мой — и жизнь твоя здесь не стоит ни гроша. Меня зовут Вальдор ля Вет. Вестник гибели и скверны. Хотя… не суть важно. Гримур взмахнул косой, рассекая стену. Вальдор же расправил руки, словно обнимая воздух. — Нет там выхода, дружище. За холстом — холст. И за ним — ещё холст. Умрёшь сейчас или позже — решать тебе. Гримур презрительно фыркнул. В белом небытие могло оказаться ничего, могла поджидать позорная смерть. Однако оставаться здесь означало поддаться врагу в его шутовстве. Пешек в форте могли уже разбить за это время, поэтому нельзя было терять ни минуты. Генерал нырнул в белую пустоту. *********************** Из белизны доносилось чириканье птиц и журчание спешащего ручья. Гримура разбудило неприятное ощущение — что-то влажное коснулось его лица. Он понял, что глаза закрыты, и резко распахнул их навстречу проступающему пейзажу. Зелёные просторы, усыпанные разноцветными цветами, окружали его. Всё это почти казалось реальным. Почти. Он не выбрался. Просто оказался в другом холсте. Теперь мир был написан акварелью — мягкие размытые линии, прозрачные тени. Даже олень, маячивший перед ним, выглядел так, будто его только что вывели кистью. Зверь смотрел сверху вниз, распахнув сливовые глаза. — А ну иди, — рявкнул рыжеволосый воин, отталкивая морду ладонью. — Как грубо. Женский голос прозвучал легко, почти с насмешкой. Гримур поднялся, медленно осматриваясь. Нежная мелодия, сначала будто рождавшаяся из самого воздуха, привела его взгляд к вершине огромного дерева. На качелях, привязанных к ветви толстыми верёвками, раскачивалась женщина. Её пение звучало сладко — но в нём сквозила уверенность. Слишком спокойная для пленницы. Половину лица скрывала тёмная маска с полумесяцами, как у театральных актёров. Из-за спины спадали две косы — тёмная и светлая. Гримур подошёл ближе, чуть ослабив силу цветка. — Женщина в мире иллюзий. Небось заодно с грешником? — Я в том же положении, что и вы, рыцарь, — ответила она, не открывая глаз. — Пленница среди красок. — Довольная своим положением пленница? — усмехнулся генерал. — Эти сказки прибереги для юнцов. Кто ты? Спрашиваю в последний раз. Она плавно спрыгнула с качелей, придерживая тёмное платье с белыми рукавами. Подошла почти вплотную и медленно раскрыла глаза. Полумесяцы. Тёмный и светлый — вместо зрачков. Гримур сжал рукоять меча. — Вы можете не верить, — произнесла она мягко, — но Вальдор ля Вет запер меня здесь. Я блуждаю по краскам в поисках выхода. Её голос звучал так, будто каждое слово — часть загадки. — Ты знаешь, где может быть выход? Женщина подошла к стволу дерева, провела ладонью по шероховатой коре и лишь потом повернула голову к собеседнику. — Думаете, я сидела бы здесь, если бы знала выход? — усмехнулась она. Гримур фыркнул. Разговаривать с ней было ошибкой. Первое правило, которое вбивали новобранцам: не доверяй никому вне своего отряда. Полагайся только на себя. Когда останешься один — ничья рука не протянется на помощь. Гримур следовал этим догматам безукоризненно. Цветок давно раскрыл весь свой потенциал. Соратники за спиной стали не опорой — лишь страховкой. Армия, доверенная ему, существовала на случай, если сила иссякнет и потребуется время. Пешки. Ничего более. Он осмотрелся. Вокруг — акварель. Чужая зарисовка, не из Дерашера. Это он знал точно: за годы походов он исходил страну вдоль и поперёк. Впрочем, знание местности здесь ничего не значило. Холст должен быть ограничен. Любая клетка имеет край. Генерал рассёк пространство перед собой крестом. Если выход возможен без убийства хозяина — только через другие картины. Когда-нибудь холсты закончатся. — …и тогда вы выйдете на свободу, — раздался голос незнакомки. — Такая мысль пришла вам в голову, рыцарь? Это бесполезно. Гримур шагнул в белизну. На этот раз сознание не покинуло его. Перед ним раскинулось море. Он стоял на широком деревянном балконе. Пространство выглядело почти настоящим. Почти. — Дворец основателей в Ливерии. Тысяча двадцать пятый год, — мягко произнёс женский голос. — Замечательная картина. На мой изощрённый вкус. Она снова была рядом — облокотившись на перила. Гримур сжал клинок. — Зачем ты преследуешь меня? — Здесь одиноко, — ответила она с показной обидой. — Я решила, что наблюдать за вами будет… развлекательно. Если уж выбраться нельзя. — Хватит фарса. Кто ты на самом деле? — раздражение наконец прорвалось в его голосе. Женщина ухмыльнулась и шагнула к разъярённому солдату. В каждом её движении была ленивой грация. Рык льва будто вовсе не испугал её — скорее зажёг в глазах лунный блеск азарта. Она остановилась совсем близко. Ладонь мягко коснулась латных пластин на груди генерала. Шёпот прозвучал тихо, как сухая листва под ветром. — Зови меня Фелиоса, пылкий рыцарь. Странница из Ливерии. Охотница, что сама стала добычей. Я пришла в Дерашер за Вальдором… и оказалась в его ловушке. Гримур смотрел на неё сверху вниз. — Что тебе известно о нём? — Он черпает силу из Скверны. Нечистой магии. Это противоположность тому, чем пользуетесь вы. Его дар несёт разрушение. Источник мне узнать не удалось… но его присутствие здесь — не случайно. Она склонила голову набок. — Возможно, само его пребывание в Дерашере и заражает вашу страну. Значит, бунтари…Гримур стиснул челюсть. Скверна. Болезнь. Зараза. Любая угроза должна быть устранена. С детства он знал это. Ещё с тех войн против Зейферии — страны, где свобода принадлежала немногим, а прочие жили в невидимых цепях. Его отец пал в одном из тех походов. «Свобода и сила для её защиты превыше всего». Эти слова стали не просто памятью. Они стали законом. Гримур оттолкнул Фелиосу и вышел в центр площадки. Сила лилии вспыхнула до предела. Воздух задрожал. Пролетавшие мимо вороны рухнули вниз, словно их настигла невидимая волна. — Стой в стороне. Фелиоса прикрыла глаза и усмехнулась. — О, конечно. Даме остаётся лишь искать покровительства. Куда мне до мужской силы. Гримур пропустил её слова мимо ушей. Сила цветка стекалась в призванную косу. Через несколько ударов сердца оружие окутал фиалковый дым. Радужка исчезла — глаза стали полностью чёрными. Истинный цвет кровавой лилии. Вены на предплечье вздулись. Генерал с хриплым выдохом поднял тяжёлую косу. Этой формой он пользовался редко. За годы тренировок он сумел довести её лишь до одного совершенного удара. Только одного. Глубокий вдох. Замах. Воздух разорвался. На мгновение всё замерло — и тёмное пламя дугой взмыло к нарисованному небу. Разрезанный холст вспыхнул по линии удара. Огонь стремительно расползался по вершине картины, стирая дневные краски в выжженную ночь. Мир треснул. Гримур рухнул на одно колено. Форма рассыпалась. Цветок опустел. Слишком рискованно. — Чёрт… — выдохнул он, ощущая пустоту там, где ещё секунду назад бушевала сила. Аплодисменты заставили его поднять голову. Фелиоса хлопала медленно, с ленивой улыбкой. — Впечатляет, сэр рыцарь. После такого удара его холсту придётся несладко. — О… а вот и наш общий знакомый. Она легко извлекла из рукавов парные клинки. Гримур повернулся. Вальдор стоял прямо перед ним с неизменным выражением лица. Напущенная театральная улыбка. Если бы силы ещё оставались, генерал бросился бы в атаку. Но сейчас на его лице застыла лишь оскаленная, почти звериная усмешка. Вальдор развёл руки в стороны, будто в примирении. — Девчонку и злюку я здеся нашел. Ну разве не чудо, скажите, друзья? Однако я вдоволь с тобою резвился, а ты же к тому же ещё распылился. Покинь же мой холст, льняной грубиян, судьбу не изменишь и канешь ты в лету. Но может, но должно, увы не сейчас. Он плавно отплыл назад. За его движением в воздухе тянулся след мазков — алых, синих, золотых. Глаза вспыхнули красным. За перилами распахнулась огромная книга. Страницы сияли так ярко, что воздух задрожал. Ветер вырывал куски холста и втягивал их внутрь. — Прощаюсь с тобою, а с девой потешусь. – сказал он уже более грубым тоном. Порыв сбил Гримура с ног. Он отступал, скользя спиной к перилам. Фелиосу удерживала нарисованная верёвка. На её лице мелькнуло раздражение — короткое, почти настоящее. Перила треснули. В последний миг Гримур рассёк верёвку неуклюжим взмахом и, ухватив её за запястье, улетел в раскрытую книгу. ******************** Тяжёлый запах пепла и горелого камня привёл Гримура в себя. Он поднялся, чувствуя, как ноют мышцы после истощения. Фелиоса сидела неподалёку с непроницаемым лицом, будто пожары и руины были обычной частью её странствий. Заметив, что генерал пришёл в себя, она вновь надела привычную игривую улыбку. — Простите, что не окликнула вас, сэр рыцарь. Впрочем… в этом не было смысла. Форт уже полон тех, кто отправился в небеса. Гримур не ответил. Он молча поднял оружие и направился к обугленным воротам. Он видел это не раз. Даже с магией и силой цветков войны с Зейферией всегда забирали своё. Их правитель охотно использовал новые орудия — и под их натиском любой воин становился обычной плотью. Особенно если предел его магии — стрелы и клинки. В последней войне он потерял многих. Фигуры. Без них партию не выиграть. Но сейчас его злило не это. Вальдор играл с ним. Как с солдатиком. И ушёл, не завершив дуэль. Такие — угроза государству. А угрозы должны быть устранены. Гримур шагнул под арку разрушенных ворот. Фелиоса нагнала его. — Ты спас меня намеренно. Почему? — Не хотелось оставлять этому ублюдку ни единого трофея. Ты свободна. Возвращайся домой. Женщинам не место на войне. Она тихо усмехнулась. — Даже если я могу рассказать нечто полезное о Вальдоре? Гримур остановился. Она подошла ближе, наблюдая за ним боковым взглядом, словно заранее знала, что он не уйдёт. Он вспомнил её слова. Она предугадала появление Вальдора. Знала, что удар выманит его. Почему?От неё почти не исходило магии. Чуть больше, чем от обычного человека. Мотивы? Личная вражда? Разведка не сообщала о значимых событиях в других государствах. Он изучал её, пытаясь пробиться сквозь улыбку. Фелиоса коснулась его волос. Луны в её глазах вспыхнули. Одна ладонь была тёплой. Другая — холодной. Так не бывает. Или бывает… если перед тобой не человек. Нельзя доверяться каждому удобно подвернувшемуся незнакомцу. Словно завидев мысли генерала, Фелиоса приблизилась лицом к его лицу. Сияние её глаз притягивало. Как пчёл тянет к нектару. — Неужели твоя мужская гордость не задела поражение? — почти шёпотом произнесла она. — Ты готов оставить преимущество врагу, сэр рыцарь? Что-то в её голосе обволакивало разум. Подозрительность ослабевала. Мысли становились вязкими. Информация. Ему нужна информация. Достаточно держать её под контролем. На расстоянии. Если потребуется — избавиться. Как от любой фигуры на доске. Дерашер должен быть очищен от заразы. И сделать это может только он. Не король. Не избалованная принцесса. Только он. «Свобода и сила…» Слова отца всплыли в памяти. Гримур взял руку женщины и сжал в половину силы. Фелиоса даже не вздрогнула, терпеливо ожидая слов собеседника. — Едешь со мной в столицу под постоянным надзором. Шаг влево или вправо, и я не посмотрю на то, что ты беззащитная женщина. Это тебе понятно? Она улыбнулась. - О, конечно. В конце концов у вами одна цель и я не против сотрудничества в любом его виде. – сказала Фелиоса и отодвинулась, погасив луны. Гримур отпустил её и направился через обугленный двор. Ему предстояло закончить начатое — добить тех, кто ещё дышал, и собрать жатву для восстановления цветка.