4. Последняя капля

Неделя, предстоящая перед началом нового учебного года, пролетела со скоростью звука. Казалось, только вчера она разгружала коробки, а сегодня уже нужно было входить в рабочий ритм. Посреди недели привезли кровать и недостающую технику, которую тут же подключили. Времени на раскачку не было. Сакура один раз встретилась с Наруто и Саске, чтобы обсудить предстоящий «Вечер искусств», который всё больше походил на грандиозную студенческую вечеринку под прикрытием. Следующая подобная встреча, уже с самим Джирайей, была назначена через неделю. А еще было обязательное собрание со старостами всех групп. На нём Сакура в основном молча наблюдала, не до конца понимая, зачем требуется её присутствие, но таковы были правила. Она уже обречённо предвкушала, как на следующем подобном собрании в новом триместре, возможно, вести его придётся уже ей. Наруто уже на этом пытался «слиться» всеми возможными способами, что вызывало у неё лишь снисходительную улыбку. В университете она проверила наполненность лабораторных помещений реактивами и оборудованием, после чего отправила подробную смету необходимого Цунаде на подтверждение. Её научный руководитель, Кабуто, после той первой встречи в кабинете ректора так и не появлялся, что её слегка настораживало. По первому впечатлению, он показался ей собранным и ответственным человеком, и его отсутствие было странным. А сегодня был первый учебный день. Утро началось с очередной стычки с Какаши в лифте — он сделал язвительное замечание по поводу её объёмной папки с лекциями, а она парировала вопросом, не хочет ли он проверить её на предмет возгорания. Эта краткая, но насыщенная перепалка зарядила её на весь день странной энергией. Суматоха новых впечатлений, знакомств с коллегами-преподавателями и вороха организационных вопросов захлестнула её с головой. Очнулась она лишь тогда, когда уже сидела в шумной, уютной закусочной неподалёку от университета. За столом, заваленным тарелками и кружками, были Наруто, Саске и ещё несколько человек — видимо, аспиранты, как и они. — Ну, наконец-то ты с нами! — просиял Наруто, заказывая очередную порцию рамэна. — Думал, тебя до вечера будут мурыжить в деканате. Сакура смущённо улыбнулась, оглядывая собравшихся. Рядом сидела Хината Хьюга, милая и немного застенчивая девушка с её направления — «Фундаментальная и прикладная химия». Рядом — Шино Абураме, аспирант с биологического факультета, в тёмных очках, наблюдавший за всем с тихим, внимательным интересом. Чуть поодаль, с выражением вечной лёгкой скуки на лице, расположился Шикамару Нара, коллега Наруто с исторического. И, наконец, Неджи Хьюга, старший брат Хинаты, статный и со спокойной, уверенной осанкой — он, как и Саске, был с факультета международных отношений. «Ничего себе компания, — промелькнуло у Сакуры в голове, пока она отвечала на приветствия. — Похоже, тихой жизни у меня тут не предвидится». И, к своему удивлению, она поймала себя на мысли, что это её нисколько не пугает. Наоборот, впервые за последние дни сумасшедшая гонка по имени «новая жизнь» начала казаться ей по-настоящему захватывающей. На следующее утро, ещё до первого глотка кофе, в телефон Сакуры ворвалось сообщение, которое перечеркнуло все её планы. Цунаде сухим, деловым тоном извещала, что Кабуто лёг на внеплановую операцию с аппендицитом, и Сакуре предстоит вести его лекции ближайшие две недели. Вся вчерашняя эйфория и ощущение окрылённости тут же улетучились, словно их и не было. Вместо них в груди поселился тяжёлый, холодный ком тревоги. Её спокойный, вводный график рушился, требуя немедленных и радикальных корректировок. Последующий месяц стал для Сакуры испытанием на прочность. Две обещанные недели растянулись на все три — Кабуто восстанавливался медленно. Её жизнь превратилась в бесконечный цикл: лекции, лабораторные работы, проверка конспектов и собственная учёба. Свободное время стало мифом, а мысль о том, чтобы тратить силы на что-то помимо работы, вызывала нервную дрожь. Изначальный энтузиазм по поводу «Вечера искусств» испарился одним из первых. Всю организацию она с чистой совестью сбагрила на Наруто и Саске, ограничиваясь редкими кивками в общем чате. Её единственным вкладом остался первоначальный план-тайминг и бронь зала — всё, что она успела сделать до того, как её поглотил учебный ад. И вот сейчас, спустя этот сумасшедший месяц, у неё наконец-то выпал редкий свободный вечер. Завтра — долгожданное возвращение Кабуто, а значит, и возвращение к нормальной жизни. Решив нагнать упущенное, она села разбирать сообщения в общем чате мероприятия, пытаясь взбодрить себя очередной чашкой кофе. И вот в этот самый момент, когда её палец завис над кнопкой отправки, кофемолка, верная спутница всех её бед и радостей, вдруг странно и неестественно взвизгнула — тихо и жалобно. Затем раздался короткий щелчок, и наступила мёртвая тишина. Аппарат перестал реагировать на любые нажатия кнопки, безучастно замерший с недомолотыми зёрнами внутри. — Неееееет! — Отчаянный крик сорвался с её губ раньше, чем она успела осознать весь ужас происходящего. Она бессильно ткнула в кнопку ещё несколько раз, потом отчаянно встряхнула прибор. Ничего. Только тихий запах горелой изоляции медленно начал заполнять кухню. Это была последняя капля. Сломанная кофемолка на фоне лекций, вечеринки и общего хаоса новой жизни показалась ей крушением всего мироздания. Сакура опустила голову на холодную столешницу и тихо застонала, чувствуя, как её решимость тает быстрее, чем неудавшееся кофе в её чашке. Собрав себя по частям, как разбитую вазу, склеенную на скорую руку, Сакура нашла на коробке от кофемолки номер гарантийного центра и набрала его. Монотонная, успокаивающая музыка в трубке только сильнее накаляла атмосферу. Её уже дважды переводили на «нужного специалиста», но он каждый раз оказывался не тем, кто занимается «такими вопросами». В третий раз, когда приятный голос снова начал вещать о том, что «ваш звонок очень важен для нас», у Сакуры в голове что-то щелкнуло. — Вы так и будете меня футболить, как беспризорную кошку?! — её голос, сорвавшийся на повышенные тона, прозвучал громко даже для неё самой. — Сколько я ещё буду объяснять эту ситуацию с начала и до конца, чтобы меня просили подождать и снова переключили?! В ответ раздались короткие гудки. Сброс. А через секунду экран её телефона погас, окончательно разрядившись за время этого эпического ожидания. — Да чтоб тебя!.. — прошипела она, швырнув телефон на диван. Зарядив аппарат и набравшись мужества, она совершила новый звонок. На этот раз «нужный специалист» нашёлся почти сразу. Но его ровный, безразличный голос оказался хуже любой музыки ожидания. — Судя по серийному номеру, — (который ей пришлось искать, вращая несчастную кофемолку во всевозможные стороны), — срок гарантии истёк месяц назад, — бесстрастно констатировал он. Не помогли ни угрозы пожаловаться, ни отчаянные проклятия, ни её беспомощные, от усталости и бессилия, всхлипы. Специалист оставался непоколебим, как скала. Звонок завершился с «наилучшими пожеланиями», но без малейшей надежды на такой же исход. Когда в квартире воцарилась тишина, Сакура медленно сползла на пол, прислонилась спиной к кухонному гарнитуру и жалобно заскулила, уткнувшись носом в колени. Это было полное, безоговорочное фиаско. Ни кофе, ни сил, ни надежды на исправление ситуации. Только груда сломанного пластика на столешнице и ощущение, что весь мир ополчился против неё в этот самый неподходящий момент. Когда в дверь постучали в первый раз, она проигнорировала стук, лишь глубже зарывшись лицом в колени. Наверняка, это опять этот... Бакаши-Какаши. От придуманного ею прозвища в голове она сама себе улыбнулась, и от этого стало чуть-чуть спокойнее. В лицо она его, конечно, так никогда не назовёт — воспитание и остатки самосохранения не позволяли переступить эту черту. Когда постучали во второй раз, уже более настойчиво и продолжительно, пришлось подняться и открыть. — Добрый вечер, Какаши-сан, — поприветствовала она, с внутренним ужасом отмечая в зеркале напротив, как потрёпанно и беспомощно она выглядит. — Не могу согласиться, что он добрый, Харуно, — пробурчал он. И он выглядел... ужасно заспанным и усталым. Почти как она. На душе почему-то потеплело от осознания, что паршиво сейчас не только ей одной. Но это мимолётное чувство солидарности испарилось в тот же миг, когда он... рукой просто отодвинул её в сторону и зашёл в квартиру, скидывая в прихожей свои тапочки. У Сакуры перехватило дыхание от возмущения. — Послушайте!.. — начала она, но он уже прошёл на кухню, прямо к месту казни её кофемолки. Он достал из кармана домашних штанов небольшой свёрток, развернул его и выложил на столешницу аккуратный набор всевозможных отвёрток. — Покажите рабочую розетку, — попросил он, полностью игнорируя её возмущённый вид и открытый рот. — Эта... рабочая, — сдавленно выдавила она, указывая на розетку, где до недавнего времени покоилась вилка кофемолки. — Нет, — сухо возразил сосед, — уже не рабочая. Он ловко вытащил вилку, и Сакура с ужасом увидела, что на контактах осталась часть оплавленного пластика от самой розетки. Значит, проблема была куда серьёзнее, чем сломанный прибор. Какаши повертел вилку в руках, потом внимательно осмотрел гнездо розетки, его глаза сузились, всматриваясь в оплавленные отверстия. — Вам повезло, что у вас не сгорела вся проводка в этом блоке, — констатировал он тем же ровным, бесстрастным тоном. — Или что вы не устроили пожар. Ваш «ночной кофе» мог бы закончиться очень эффектно. Сакура онемела, глядя то на него, то на почерневшую розетку. Вся её злость куда-то испарилась, сменившись леденящим душу осознанием собственной глупости и... странной благодарностью к этому невыносимому цинику, который сейчас копался в её электрике с сосредоточенным видом спасателя. Она молча наблюдала, как он обесточил квартиру через щиток, вернулся в её квартиру с откуда ни возьмись взявшимися запчастями, и начал что-то аккуратно поддевать отвёрткой. А потом тихо, почти шёпотом, выдавила: — Спасибо. Какаши не обернулся, но его плечи, казалось, слегка расслабились. — Маа, — буркнул он в ответ. — Просто не хочу, чтобы мой дом спалили из-за чьей-то кофейной зависимости. И Паккуну ночные эвакуации не по нраву.