Часть 11 Пять оттенков одиночества

— Хлам… ветошь…бесполезная рухлядь… Копаясь в горе из собранного зомби-Варисом добра Паркер комментировал каждый найденный предмет в поисках нужного. Пещера усиливала звуки от ударяющихся о камень запорошенных временем артефактов. Будучи мысленно далеко отсюда еретик не обращал на это внимания, целиком погрузившись в процесс. — Чертова фанатичка и ее эксперименты. Процедил он сквозь зубы запустив очередной жертвенной чашей во тьму. Кай не мог не злиться, ведь именно из-за матери семейства Майклсон ему приходится изрядно попотеть. Древняя ведьма явно умела заглядывать в будущее, иначе какой был смысл накладывать запрет на межмировые переходы для тех кто не родился в нем изначально? Проанализировав написанное в ее гримуаре, Паркер пришел к единственно верному выводу: в первый раз ему удалось протащить Дейенерис только потому что в ней еще бурлила его кровь и они держались за руки. Это вполне могло обмануть заклинание, создав лазейку. Теперь же все было иначе, ведь еретик не мог проделать прежний трюк по понятным причинам. А значит он должен избавиться от этой помехи как можно скорее, и воспользоваться магическим выбросом от ритуала Клауса. Бестолковый отпрыск бестолковой ведьмы окажет ему услугу подарив немыслимое количество энергии и усилив разрушительное заклинание до предела. Заметив полыхнувшую всеми цветами радуги вещицу Кай нагнулся задержав над ней ладонь. — А вот и ты! Миниатюрная стрела высеченная из самоцвета завораживала не столько своей красотой, сколь мощью исходившей из ее сердцевины. Положив находку в первую попавшуюся шкатулку Паркер растянул губы в улыбке предвкушая скорую встречу со своей королевой. Бросок монеты, треск портала, шаг и он покинул Валирию получив то что нужно.

***

От каменной кладки отделился человек с ног до головы покрытый пеплом. Раздвоенный язык вырвался изо рта лишенного губ попробовав воздух. Змеиное шипение похожее на предвкушающий смех заставило мертвого Вариса сжаться. Уцелевшие крупицы сознания мастера над шептунами вопили о необходимости бежать. Как жаль, что порабощенное тело и дух не были на это способны.

***

Лунный диск завис над поляной где некогда рос знаменитый белый дуб. Затерявшись на верхушке вековой ели Паркер откровенно скучал доедая третью пачку скителс. Ему вдруг вспомнился момент когда он узнал о хитром выкрутасе матери примерзкого семейства. Злость, необузданная и колкая ударила током по нервам. Тогда он почувствовал себя в ловушке — вновь один, никем не любимый мальчишка. Никакая власть и сила не могла вытравить это из него. Лишь призрачная надежда на то, что он вернет ту, что делает его цельным заставила его мозг ускоренно работать пытаясь найти решение. Уханье совы облюбовавшей соседний клен вернуло Кая к цели ночных посиделок на природе. До него доносились крики и слезы. Елена никак не могла заткнуться упрашивая псевдо-королька отпустить ее отца. Какая драма. Оборванка в обносках поскуливала что-то про месть и ненависть. Ничего интересного. Вот недалекая ведьма водрузила гримуар на камень, подрабатывающий алтарем. Гретта, идиотское имя. Ей подходит. Расхаживающий между собравшимися, словно пуп земли, Клаус улыбался наслаждаясь долгожданным моментом. В эту дивную ночь у него было все необходимое чтобы начать. — Луна в зените любимый. — торжественно произнесла ведьма приклеившись глазами к спине первородного. Раскинув руки Майклсон громко хмыкнул: — Наконец-то! — отходя спиной к алтарю он саркастично обьявил — Ваши жизни послужат великому делу, так что сделайте лица повеселее! Нетерпеливый хлопок в ладоши послужил спусковым крючком. Бесшумно оказавшись на земле Паркер прижал ладонь к губам сдерживая смешок от переизбытка эмоций. Напевный речитатив накрыл поляну. Вопли волчицы, хруст пробитой грудной клетки, удар о землю. Последние слова новообращенного вампира в адрес дочери. Слезы катившиеся градом по их щекам. Последняя улыбка, удар и душераздирающий крик Елены. — Я слышал вы успели стать семьей? Прижав окровавленную руку к груди в наигранном жесте поинтересовался Клаус. Он слышал, как бешено бьется сердце девушки от страха и боли. И это подстегивало его разгоняя адреналин по венам. — Гори в аду… Слова произнесенные на выдохе окончательно развеселили первородного. — Дерзкая штучка! Мне нравится! Обойдя Гилберт, он встал у нее за спиной сжав девичьи плечи. — Не думала же ты, что я поведусь на твое личико позабыв обо всем? Надрывное дыхание и плотно сжатые кулаки Елены стали ему ответом. Рассмеявшись ей в волосы Клаус прошептал: — У нас бы все равно ничего не вышло. Ты жалкая девчонка, годная лишь на то чтобы пудрить мозги братьям Сальваторе, а я король достойный почитания и страха. — Ошибаешься… ты самый обычный картонный злодей, обожающий финальные речи. Встряхнув Елену как следует он заставил ее вскрикнуть сбив фальшивую браваду. — Закрой глаза и не дергайся. Острые клыки впились в белую шею. Жадные, медленные глотки стали последним ощущением — для той, чья кровь замыкала древний род Петровых. Щелкнув пальцами Паркер зажег расставленные по кругу пентаграммы свечи. Час настал. Алая с синими всполохами капля крови Бурерожденной упала в центр. Побледневшими от волнения губами еретик зашептал заклинание мысленно благодаря самого себя, за то что не истратил все подчистую на заклинания поиска. На подобные эксперименты обычно требовались силы целого ковена, но собирать остатки выживших было долго и нудно, а потому Кай решил что все сделает сам. Впрочем как обычно. Ветер поднял опавшую листву закружив ее между стволами. Треск костей и болезненный стон Клауса подтвердили что все идет по плану. Не прекращая читать заклинание Паркер достал из шкатулки стрелу. Ему пришлось напрячься чтобы найти подходящий для нее арбалет. Идея была не идеальной, но он верил что ей суждено сработать. С щелчком закрепив артефакт на направляющей он коснулся острием земли впитавшей кровь возлюбленной. Длинные пальцы уверенно сжали корпус оружия готового действовать. — Давай, перевертыш. Рычи громче. Мне нужна твоя ярость. Прицелившись между кронами Кай спокойно выдохнул нашептывая последние слова стреле. Сердцевина моргнула, впитав нужную магию. Одновременно с первым воем гибрида он отпустил спусковой крючок. Свист рассекающей воздух стрелы ударил по перепонкам, но он безотрывно смотрел в небо ожидая подтверждение успешного завершения. «Как предусмотрительно было свернуть им шеи. Сальваторе вечно всё портят.» Словно разбитое на тысячу кусков зеркало щит затрещал и преломился искажая звезды и облака. Миг, и он осыпался на землю мелкими искрами, напоминающими звездную пыль. — Теперь твой ход, куколка…

***

Темный асфальт блестел от начавшегося дождя. Запах хвои и северного ветра наполнил легкие Элайджи. Пробежавшись по пуговицам пиджака чтобы вернуть себе привычный вид он повернулся к одиноко стоящей машине. Блондинка на переднем сидении по прежнему не просыпалась. Он прекрасно слышал неистовый вой Никлауса и свист стрелы пробившей щит, созданный матерью. Мир треснул. И трещина будет расти. Элайджа обязан был сделать так, чтобы его сестре в нем было безопасно. Хотя бы некоторое время. Пока младший наслаждается свободной в шкуре волка они уедут туда где смогут вновь стать семьей и обсудить его план. Улыбнувшись краешком губ своеобразному фейерверку Майклсон неторопливо обошел любимый Роллс-Ройс открыв дверь. Помедлив секунду прежде чем сесть он подавил голос совести призывающей остаться и помочь Нику справиться со своими демонами. — Я больше не буду исправлять твои ошибки.— брошенные в ночную тишину слова стали отправной точкой новой жизни. Хлопок двери, рев мотора, визг шин. Свет фар разогнал темноту освещая дорогу в Нью-Йорк. Он даже не оглянулся, оставляя Мистик-Фолс позади.

***

Протыкая острым ножом собственный живот темноволосая вампирша сыпала проклятиями в адрес первородного. — Выродок! Чтоб ты сдох! Протяжный стон сопутствовал новой ране, моментально затянувшейся как только лезвие покинуло истерзанную плоть. Сколько она провела в этой убого обставленной квартире? Шесть? Семь дней? Под стулом к которому она была приклеена приказом Клауса скопилась лужа крови занявшая половину гостиной. Еще немного и та выйдет за порог привлекая внимание жильцов многоэтажки. Именно на это и надеялась Кэтрин Пирс. Оставить ее в качестве разменной монеты было так не похоже на благородного Элайджу. Это наталкивало на мысль, что правила успели смениться быстрее, чем она успевала к ним приспособиться. Азарт от бесконечной игры в кошки-мышки моментально утратил шарм. Как и пятьсот лет назад она снова была в настоящей опасности. Не переставая истязать свою плоть Кэтрин следила за движением крови по паркету мечтая увидеть лица полицейских, которые неприметно появятся здесь в скором времени. Гипноз и женское обаяние никогда ее не подводили. В отличие от начавшей сбоить интуиции.