Глава 6. Ослепительное солнце.

3 сентября 1982 год       Это длилось всего секунду. Или вечность.       Заклинание прекратилось так же внезапно, как и началось. Я не успела даже закричать. Я рухнула на колени, хватая ртом воздух. Слезы катились по щекам градом. В ушах звенело...

***

      Я открыла глаза.       И в этот момент весь мир показался мне таким острым, таким ярким, таким настоящим.       Прямо в лицо мне било солнце. Огромное, белое, яростное сентябрьское солнце. Оно заливало весь класс, отражалось от начищенных стекол, от золотых волос Ванессы, от лакированных парт.       Оно было везде. От него некуда было спрятаться.       В этом столбе света медленно, лениво танцевали пылинки. Тысячи крошечных золотых искорок. Я смотрела на них, не в силах пошевелиться, и в голове проносились странные, тягучие, ватные мысли.       "Какая красивая пыль... Она танцует. Ей все равно, что мне больно".       "За окном поют птицы. Мир не остановился. Почему он не остановился?"       "Свет... Слишком много света. Он режет глаза".       Мне вдруг дико захотелось темноты. Темноты, которая прячет. Темноты, которая не требует от тебя быть "достойной" и "красивой". Темноты, которая просто позволяет тебе быть.       Это ослепительное солнце сейчас казалось мне самым жестоким, что я видела в жизни. Оно высвечивало каждую мою слезинку, каждую дрожь пальцев.       Это длилось только мгновение, прежде чем я снова провалилась в реальность...

***

      В классе стояла гробовая, мертвая тишина. Никто не смеялся. Никто не дышал.       Я медленно, с трудом подняла глаза.       Ванесса Старк стояла надо мной. Она все еще улыбалась. Той же самой, очаровательной, светской улыбкой. Ни тени сожаления. Ни тени беспокойства. В её голубых глазах был только холодный, почти научный интерес.       — Видите? — сказала она, обращаясь к классу, словно показывала им интересную бабочку. — Она жива. Но она потеряла концентрацию. В реальном бою она была бы уже мертва.       Она наклонилась ко мне.       — Вставай, Китти. Не разочаровывай меня. Мы только начали.       И в этот момент, глядя в её красивое, улыбающееся лицо, я поняла одну вещь.       Снейп, с его мрачностью, с его язвительностью, с его темными подземельями — он был человеком. Раненым, сложным, но человеком.       А передо мной, в сияющей алой мантии, с запахом дорогой пудры, стояло настоящее чудовище.       Её рука была теплой. Кожа — мягкой и ухоженной. Но от этого прикосновения мне захотелось содрать с себя кожу.       Я попыталась вдохнуть, но воздух застревал в горле колючим комом. Мое тело меня не слушалось. Ноги казались ватными, а руки дрожали такой мелкой, противной дрожью, которую невозможно было унять усилием воли.       Я не встала.       Я просто не смогла.       Я так и осталась сидеть на полу, униженная и беспомощная.       Мои золотые тени. Мои духи с запахом дикой розы... Все это сейчас казалось таким жалким. Глупым. Детским.       — Ну же, — голос Ванессы Старк стал чуть жестче, в нем проскользнули нотки нетерпения. — Соберись. Боль — это просто информация. Твое тело сообщает тебе, что ты все еще жива. Поблагодари его и встань.       — Вы... — хрипло выдавила я. Язык еле ворочался. — Что это было?       — Урок, — она выпрямилась, потеряв ко мне интерес, и повернулась к классу. Её мантия взметнулась кроваво-красным вихрем. — Видите? Она плачет. Она в шоке. Она потеряла концентрацию. Если бы я была Пожирателем Смерти, я бы убила её трижды, пока она вытирает слезы.       Она говорила обо мне так, словно меня здесь уже не было. Словно я была чем-то неодушевленным, лишенных чувств и эмоций.       И она была права... Я была слабой. Такой слабой, как никогда еще в своей жизни.       — Профессор!       Я подняла голову.       Алекс.       Она стояла бледная, но решительная. Её руки были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели.       — Это незаконно, — громко и четко произнесла Алекс. Её голос дрожал от напряжения, но она не сбилась. — Применение заклинаний, вызывающих прямой болевой шок, к несовершеннолетним запрещено Министерской директивой №734. Это... это варварство.       Ванесса Старк медленно повернула голову. Улыбка не сошла с её лица, но глаза... Голубые глаза стали похожи на два осколка льда.       — Мисс Пруэтт, верно? — промурлыкала она. — Дочь авроров? Я слышала о твоих родителях. Храбрые люди. Мертвые люди.       По классу пронесся потрясенный вздох. Упоминать погибших родителей вот так, с легкой усмешкой?       Алекс пошатнулась, словно её ударили.       — Знаешь, почему они погибли? — Ванесса сделала шаг к ней. — Потому что они следовали директивам. Потому что они играли по правилам с теми, кто правил не признает.       Она обвела класс взглядом.       — Я здесь не для того, чтобы учить вас законам, — тихо, но властно сказала она. — Для этого есть Министерство. Я здесь, чтобы сделать из вас оружие. А оружие закаляют в огне.       Она снова посмотрела на меня. Я кое-как, опираясь о парту, поднялась на ноги. Мир все еще слегка кренился влево.       — Садись, Китти, — бросила она мне равнодушно. — Ты сегодня бесполезна. Кто следующий? Кто хочет показать мне, что справится лучше, чем мисс Джонс?       Никто не поднял руку.       Солнце все так же ярко заливало класс. За окном беззаботно щебетали птицы. Но здесь, в этой светлой, просторной комнате, поселился липкий, холодный страх. И он был страшнее любой тьмы в подземельях.

***

      Остаток урока я помню смутно.       Я просто смотрела в одну точку, пытаясь унять дрожь и незаметно вытирая слезы, которые предательски продолжали течь.       Звонок.       Все повскакивали с мест, спеша покинуть этот проклятый, красивый кабинет.       — Мисс Джонс, — окликнула меня Ванесса у самой двери.       Я замерла.       Она сидела за столом, идеально прямая, сияющая.       — У вас тушь потекла, — бросила она, не поднимая глаз от бумаг. — Приведите себя в порядок. Женщина должна выглядеть достойно, даже когда ей больно. Особенно когда ей больно.

***

      Я вылетела в коридор, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.       — Китти! Китти, стой!       Алекс догнала меня у поворота. Она схватила меня за плечи и развернула к себе.       — Ты как? Скажи что-нибудь!       — Я... — я попыталась сделать вдох. — Мне нужно умыться...       — Тебе нужно в больничное крыло! — прошипела Алекс, её глаза за стеклами очков метали молнии. — Она психопатка! Китти, это была не учебная магия. Это было что-то из арсенала Пожирателей, я уверена. Мы должны пойти к Дамблдору. Прямо сейчас.       — Нет! — я отступила назад, вырываясь из ее рук. — Нет. Пожалуйста.       — Почему?! Она пытала тебя!       — Потому что тогда она победит, — тихо сказала я. — Она скажет, что мы слабые. Что мы побежали жаловаться директору, потому что испугались боли. Я не дам ей этого повода.       — Китти, это глупость, а не гордость!       — Может быть. Но я не пойду к Дамблдору. Мне нужно... мне нужно просто прийти в себя.       — У нас сейчас Чары, — напомнила Алекс, тревожно вглядываясь в мое лицо. — Флитвик заметит. Ты бледная как смерть.       — Я не пойду на Чары. Прикрой меня, ладно? Скажи, что... женские дни. Или мигрень.       — Куда ты пойдешь?       Я посмотрела на свою сумку. Там, на дне, лежали двенадцать свитков. Моя работа. Моя гордость. То единственное, что у меня осталось нетронутым и чистым в этот день.       — Мне нужно сдать отработку, — сказала я.       — Снейпу?! Сейчас?! — Алекс вытаращила глаза. — Китти, ты ненормальная? Он же сожрет тебя. Особенно если ты придешь к нему в таком виде...       — Пусть жрет, — мрачно усмехнулась я, вытирая черную полосу туши с щеки. — По крайней мере, он сделает это честно. Без улыбочек.       Я развернулась и пошла к лестницам, ведущим вниз. В темноту. В холод. Туда, где не было солнца, зато не было и этой фальшивой, ослепительной жестокости.