Глава 18. Уроки лжи и правды

Последующие дни в особняке Сальваторе напоминали странный реабилитационный центр для сломленных душ. София стала его главной пациенткой. Она держалась в тени, говорила тихо, а её глаза, казалось, постоянно искали одобрения или малейшего признака опасности. Урок первый: Жажда. Деймон, к удивлению многих, взял на себя роль её ментора. Возможно, в её истории он видел отголосок собственных ран. — Первое правило, — сказал он, подводя её к холодильнику, заставленным пакетами с донорской кровью. — Не бойся этого. Голод сделает тебя слабой и глупой. Пей. Регулярно. Она взяла пакет с дрожью в руках — прекрасно сыгранной смесью отвращения и необходимости. Она сделала маленький глоток, поморщилась, и её плечи напряглись. — Отвратительно, — прошептала она. — Привыкнешь, — парировал Деймон, наблюдая за ней с интересом учёного. — Со временем даже понравится. Он не видел, что её дрожь была не от ужаса, а от необходимости сдерживать презрение. Её тело не испытывало жажды. Оно питалось иной, тёмной силой. Донорская кровь была для неё безвкусной водой, но она пила её, делая вид, что с трудом сдерживает свой новый инстинкт. Урок второй: Скорость. Кэролайн взяла на себя обучение контролю над сверхскоростью. — Главное — не паниковать, — наставляла она их на заднем дворе. — Мозг должен успевать за телом. Начни с малого. София изображала неуклюжие попытки, специально врезалась в дерево, притворяясь, что не может рассчитать силу. Она жаловалась на головокружение, на то, что мир превращается в размытое пятно. Внутренне она смеялась. Её настоящая скорость была такой, что она могла бы обвести Кэролайн десять раз, не вспотев. Урок третий: Боль. Именно Деймон невольно стал главным испытателем её выдержки. Однажды, в подвале, он решил продемонстрировать ей уязвимость вампиров. — Огнём и солнечным светом — это понятно, — сказал он, внезапно хватая её за руку и с силой сжимая её, — но боль... боль остаётся. И её нужно терпеть. Он сломал ей палец. Резкий, сухой хруст наполнил тишину. София вскрикнула — тихо, больше от неожиданности, чем от боли. Настоящая агония солнца была в миллион раз хуже. Она позволила слезам выступить на глазах, смотря на него с немым укором. — Зачем? — выдохнула она. — Чтобы ты знала, что тебя может ждать, — его голос был жёстким, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — И чтобы ты знала, что можешь это пережить. Она смотрела, как палец медленно, по-вампирски, срастается. Внутри всё кричало от ярости. Но снаружи она лишь кивнула, прикусив губу. — Поняла. Именно после этого инцидента Деймон начал относиться к ней иначе. Его едкие комментарии сменились редкими, но искренними словами ободрения. Он видел в ней того, кого можно было бы спасти, того, кто не пойдёт по его тёмному пути. Он начал «расчувствываться», и она это видела. Урок четвёртый: Правда, которая больнее боли. Стефан стал голосом разума. Однажды вечером он застал её одну в библиотеке, где она делала вид, что изучает старые фолианты в надежде найти способ «исправить» себя. — Соня, нам нужно поговорить, — он сел напротив нее, его лицо было серьезным. — Я вижу твою ненависть к Клаусу. Она оправдана. Но я также вижу твоё желание мести. И это меня пугает. Она подняла на него глаза, стараясь выглядеть уязвимой. — Он разрушил мою жизнь. — И если ты попробуешь отомстить, он разрушит и твою смерть, — мягко, но твёрдо сказал Стефан. — Он сильнее. Он быстрее. Он первородный. Ты не сможешь убить его. Ты умрёшь, даже не успев дотронуться до него. Она опустила взгляд, делая вид, что его слова находят отклик. — Но это не самое страшное, — продолжил он. — Если он умрёт... умрём все мы. София подняла глаза. — Что? — Все вампиры, обращённые его кровью, связаны с ним. Деймон, я, Кэролайн, Тайлер... все, кто был обращён кровью Майклсонов. Если он падёт, мы падём за ним. Ты тоже, Соня. Ты была обращена им. Его смерть станет и твоей. Она широко раскрыла глаза, позволив им наполниться настоящим страхом.Она прижала руку к груди, к тому месту, где когда-то билось её человеческое сердце. — Я... я не знала, — её голос дрожал. — Я не хочу... чтобы вы все погибли из-за моей мести. Она позволила нескольким настоящим слезам скатиться по щекам. Слёзы отчаяния от того, насколько всё усложнилось. — Ты прав, — прошептала она, отводя взгляд. — Это безумие. Я не могу... Я не хочу никого убивать. Я просто... я просто хочу, чтобы боль ушла. Стефан положил свою руку поверх её в жесте утешения. — Мы поможем тебе. Дай время. Боль притупится. Она кивнула, делая вид, что утешена его словами. Но когда он ушёл, она сидела в полной тишине, глядя в окно на темнеющее небо. «Не волнуйся, Стефан, — думала она, и её лицо было холодным и безжизненным. — Я найду способ разбить его сердце». Она не была напугана перспективой умереть вместе с ними. Это была приемлемая цена. Цена очищения. Но сейчас она была сломленной девочкой, которая училась быть вампиром и пыталась смириться с потерей своей мечты о мести. И команда, видя её покорность и горе, всё больше и больше верила в её искренность. Доверие росло. А вместе с ним росла и её сила над ними.