Глава 19. Иллюзия нормальности

Прошло несколько недель, и Мистик Фоллс понемногу начал казаться Соне не тюрьмой, а... домом. Той самой безопасной гаванью, которую она когда-то искала. Возвращение домой. Это был самый сложный спектакль. Она стояла на пороге своего дома, делая глубокий вдох, натягивая на себя образ просто девушки, у которой была несчастная любовь. Когда дверь открылась, и она увидела обеспокоенные лица родителей и свою сестру Дашу, что-то в её мёртвом сердце дрогнуло. — Мама, папа... — её голос дрогнул идеально подобранным образом — смесь стыда, облегчения и усталости. — Я... я знаю, что вы волновались. Они замерли, а затем мама, Анна, бросилась обнимать её. — Сонечка! Где ты была? Мы звонили, везде искали! — Я была у... у подруги, — солгала она, опуская взгляд. — Всё было так глупо. Этот парень... Клаус. Он был старше, и я думала, что это любовь. А он... он просто разбил мне сердце и бросил. Я не могла никому ничего сказать. Мне было так стыдно и больно. Она позволила себе заплакать — тихими, искренними слезами, потому что часть этой боли была настоящей. Боль от того, что она должна лгать тем, кто любил её больше всего. Её мама, сама того не ведая, погладила её по волосам и произнесла почти дословно то, что говорила когда-то: «Главное, что ты жива и здорова. Всё остальное переживём». Эти слова отозвались в Софии горькой иронией. Жива ли? Но она лишь кивнула, прижимаясь к материнскому плечу. Родители, видя её «искреннее» раскаяние и душевные муки, смягчились. Ей дали больше свободы, веря, что она извлекла урок из своей ошибки. Школа и дружба. Возвращение в школу было следующим актом пьесы. Она снова стала той Софией Довбуш — немного более замкнутой, чуть более грустной, но открытой для общения. Кэролайн стала её гидом по вампирской социальной жизни, с энтузиазмом вовлекая её в разговоры о моде, музыке и школьных сплетнях. София улыбалась, кивала и делала вид, что ей интересно. Она даже позволила Кэролайн устроить ей «макияж дружбы» — очередной шаг к полному доверию. Елена стала для неё тихой гаванью. Они могли молча сидеть вместе, и Елена, сама пережившая немало потерь, видела в её грусти что-то родственное. Она рассказывала ей истории о своих родителях, о тете Дженне, и София слушала, впитывая каждую деталь, каждую крупицу человечности, которую она сама уже утратила. Бонни оставалась чуть более настороженной, но даже её стены начали рушиться. Однажды вечером они сидели на кухне у Бонни, и София, глядя на её магические атрибуты, спросила с наивным любопытством: — А что ты чувствуешь, когда колдуешь? Это... больно? — Нет, — улыбнулась Бонни. — Это как... дышать. Если всё делать правильно. Их разговор не был глубоким, но он был. И это было важно. Стефан наблюдал со стороны, и в его глазах читалось удовлетворение. Он видел, как раны понемногу затягиваются. Он гордился ею, как старший брат. Деймон. С ним было... проще и сложнее одновременно. Их «тренировки» превратились в нечто большее. Теперь они могли просто сидеть на крыше особняка, передавая друг другу бутылку виски. — Ну что, малышка вампир, — говорил он, глядя на звёзды. — Привыкла уже к тому, что твоё отражение тебя больше не любит? — Оно и раньше меня не особо любило, — парировала она с лёгкой, почти естественной улыбкой. С ним она позволяла себе быть чуть более едкой, чуть более «живой». И он, к её удивлению, отвечал тем же. Ему было спокойно с ней. В её присутствии его собственная тьма отступала. Она видела, как он к ней привязывается, и использовала это, даря ему иллюзию понимания и покоя. Тайлер. Самый неожиданный прорыв. Однажды после футбольной тренировки он сам подошёл к ней у шкафчиков. — Слушай, Довбуш... насчёт того, что было раньше... — он смущённо провёл рукой по затылку. — Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто стресс. — Всё в порядке, Тайлер, — она улыбнулась ему самой безобидной, солнечной улыбкой, которую только могла изобразить. — У всех нас бывают плохие дни. И самое удивительное — его зверь успокоился. Рык сменился кивком. Он больше не чувствовал в ней угрозы, потому что она научилась контролировать своё влияние, сжимая его в кулак и пряча глубоко внутри. Теперь её аура была для него не кричащей опасностью, а тихим, почти незаметным фоном. София гуляла с подругами по торговому центру, смеялась их шуткам, делала домашнее задание в библиотеке. Она стала частью пейзажа. Милой, немного грустной, но определённо «их» девочкой. Вечером, оставшись одна в своей комнате, она смотрела в окно на тёмные улицы Мистик Фоллс. На её лице не было ни улыбки, ни слёз. Было лишь холодное, безжизненное спокойствие. Они купились. Все они. Они видели выздоровление. Они видели дружбу. Они видели жизнь. Они не видели, что под этой идеальной маской милой вампирши-подростка дремала бездна. Бездна, которая лишь собиралась с силами, чтобы сдержать своё обещание. Но пока что... пока что в Мистик Фоллс царило хрупкое, обманчивое затишье.