ПОВТОРЕНИЕ

В понедельник утром у Гриффиндора и Слизерина был совместный урок зельеварения, и Гермиона вошла в класс, немного взволнованная. Она на выходных как обычно проводила часть ночи с Малфоем, но не видела его в те моменты, когда прижималась к нему, согревая. И Гермиона чувствовала себя крайне неловко и тревожно, когда приходило время увидеть его в своем человеческом облике. Он дал ей имя. Осень. Она не думала, что её анимагическая форма нуждается в имени, ведь она была просто Гермионой, в любом из своих воплощений. Её кошачий облик был продолжением её самой. Но… ей понравилось имя. Ей нравилось это имя. Более того, когда Гермиона прошлой ночью преобразилась и пробралась к нему через замок, она с удивлением осознала, что до того, как измениться, она называла себя Осенью. Когда она вошла в класс вместе с Гарри и Роном, Малфоя там ещё не было, и они расположились на задних партах. Вскоре класс был почти заполнен, Гермиона начала готовить котёл и ингредиенты для проверочной работы — зелья, которое им предстояло сварить сегодня. Им оказался Напиток живой смерти. Краем глаза она заметила, как несколько слизеринцев вошли и заняли свои места, но Малфоя всё ещё не было, и Гермиона не стала слишком заострять внимание на наблюдении за ним. Лишь когда профессор Слизнорт, наконец, начал урок и приступил к объяснению процедуры приготовления зелья, она заметила его светлые волосы. Он, словно призрак, вошёл в класс и сел за котёл через пару рядов впереди нее, один. Гермиона нахмурилась и посмотрела туда, где в углу комнаты сидели его друзья, Нотт и Забини. Место рядом с ними пустовало. Все приступили к приготовлению зелья, и она, сосредоточившись на учебнике, начала скрупулезно изучать инструкцию. Зелья не были ее сильной стороной, но Гермиона определённо умела следовать написанному. Она давила сок из дремоносных бобов, когда услышала громкий хлопок перед собой, и от удивления вскинула голову. Несколько учеников закричали, когда в воздухе повис тёмный, прогорклый дым. Гермиона увидела, как Малфой отскочил от котла, из которого исходил ядовитый газ. Его котла. Она в замешательстве наблюдала, как профессор Слизнорт подошел к нему, взмахнул палочкой, чтобы разогнать клубящееся темное облако, а затем заглянул в котел Малфоя. — Хм, — послышался голос профессора, потирающего пальцами подбородок, — Это могло произойти только в том случае, если вы добавили туда целый боб, а не сок… — он посмотрел на Малфоя, который стоял совершенно неподвижно, с руками, прижатыми к бокам. — Именно это сейчас и произошло, мистер Малфой? В этот момент Гермиона уловила хихиканье в классе и, повернув голову, заметила, что посмеиваются несколько слизеринцев. Один из них подбросил в воздух дремоносный боб, поймал его и дал пять своему сообщнику. Гермиона раздраженно вздохнула, прекрасно все понимая. — Я… Должно быть, случайно, — сказал Малфой, хотя его расстроенный тон намекал — он точно знает, что произошло. Возможно, даже видел, как боб пролетел по воздуху и упал в зелье, которое он готовил. Профессор Слизнорт коротко цокнул, прежде чем убрать испорченное варево из котла Малфоя, и задал ему эссе о правильном способе приготовления Напитка Живой Смерти. Тот лишь кивнул и осторожно сел за стол, медленно и обреченно вытаскивая из сумки чистый пергамент. После этого Гермионе было трудно сосредоточиться на уроке, а сварить правильное зелье удалось лишь к концу занятия. Ей приходилось снова и снова проверять каждый ингредиент и действие, поскольку взгляд и мысли постоянно были прикованы к Малфою. Он сидел, низко опустив голову над столом, и непрерывно царапая его пером, работал над эссе для профессора Слизнорта. Когда урок закончился, Малфой первым встал со своего места, быстрым шагом направился к профессорскому столу, бросил свой пергамент перед ним, а затем вышел из класса, ни с кем не встречаясь взглядом. Гермиона заставила себя не смотреть ему вслед. К тому времени, как она закупорила зелье, уничтожила остатки и собрала вещи, класс почти опустел. Гермиона уже собиралась уходить, когда профессор Слизнорт остановил её: — Мисс Грейнджер? Могу я попросить вас задержаться на минутку? Она кивнула Гарри и Рону, чтобы они шли без нее, и направилась к преподавателю. — Да, профессор? Он сидел за столом, опустив взгляд на пергамент перед собой. Эссе Малфоя, как она поняла. Наконец профессор поднял на неё взгляд и слегка улыбнулся: — Гермиона, я знаю, что у вас как старосты и так полно дел, но хотел бы попросить об одолжении. Она неловко переступила с ноги на ногу: — О каком? Слизнорт отложил эссе Малфоя в сторону и посмотрел на неё с неожиданно серьёзным выражением лица: — Уверен, вы заметили на сегодняшнем занятии, а возможно, и на других, которые вы делите со Слизерином, что мистеру Малфою стало сложнее адаптироваться к учёбе и связанной с ней деятельности. Гермиона сглотнула, ее пальцы нервно перебирали складки юбки. — Заметила, да, — пробормотала она. — Не могли бы вы помочь мистеру Малфою с этим? Её губы приоткрылись, отказ вертелся на языке, но профессор Слизнорт поднял руку, останавливая её: — Я знаю, о чём вы думаете, мисс Грейнджер, — терпеливо сказал он. — Но это — необходимая часть его приговора, и я знаю, что вы это знаете. Она прекрасно понимала, ведь присутствовала при вынесении приговора Драко. — Если он не сдаст ТРИТОН, у него будут большие проблемы. Гермиона вздохнула и посмотрела в угол класса, размышляя, что ответить на эту абсурдную просьбу. Она также не могла игнорировать настойчивое биение сердца, подсказывающее ей, что всё это, скорее всего, закончится ужасно. — Профессор, — медленно проговорила Гермиона и снова посмотрела на него. — Малфой вряд ли примет мою помощь. К тому же, я не самый искусный знаток зелий, наверняка найдётся кто-то получше. Профессор Слизнорт покачал головой: — Вы недооцениваете себя. К тому же, ему нужна помощь не только с зельями, но и с чарами и трансфигурацией. Если бы вы могли помочь ему с этим, и, возможно, дать несколько практических занятий между уроками, — сказал он, а затем, подумав, добавил. — Пожалуйста. Она выдохнула через нос, слегка нахмурившись. Затем встретилась со Слизнортом взглядом и слегка кивнула, потому что совершенно не умела отказывать, когда кто-то просил её о помощи. Сама задача — консультировать Драко — была для Гермионы не самой большой проблемой. Больше беспокойства вызывало то, согласится ли он принять ее наставничество. Пока она не была в облике Осени, Малфой презирал само её существование. — Хорошо, профессор, я постараюсь. Тем вечером Гермиона нашла его в тихом уголке библиотеки, проверив местонахождение по Карте Мародёров. Она медленными, размеренными шагами подошла к его учебному столу, за которым он сидел спиной к ней. У неё была отрепетированная речь, тщательно составленный график и чёткие указания в голове. Волновало лишь то, что ей стало известно о его личных страданиях во время ночных посиделок, он ведь понятия не имел, что она тайно участвовала в этом в облике кошки. Приближаясь к нему вот так, Гермиона чувствовала себя… обманщицей. Она пока не могла понять глубину своих чувств, связанных с этим, но они всё равно бурлили внутри. Гермиона подошла к столу, обошла его и встала напротив Малфоя. Постепенно он осознал её присутствие и, подняв взгляд, посмотрел на неё.

***

Учебным столом, за которым он сидел в самом тихом уголке библиотеки, никто не пользовался с начала семестра. Драко радовался этому, зная, что если он пойдёт сюда делать домашнее задание, то, скорее всего, будет один. Поэтому, когда вдруг услышал шаги позади него, почувствовал, как его позвоночник одеревенел от напряжения, а в груди зародилось нарастающее чувство страха. Но тут в нос ударил запах жасмина, и кто-то встал по другую сторону стола. Он медленно поднял голову и вскинул брови при виде стоявшей там девушки. Той, которая, к сожалению, в последнее время была свидетельницей слишком многих его неловких моментов. Он вздохнул, когда она посмотрела на него сверху вниз. — Грейнджер, — сказал он скучающим тоном. — Чем обязан? Ее губы слегка сжались, прежде чем она тихо выдохнула через нос: — Малфой, — чопорно сказала Грейнджер, и Драко чуть не закатил глаза, услышав интонацию, с которой она произнесла его имя. Затем он с недоумением наблюдал, как Гермиона сняла с плеча сумку и положила её на стол, а затем отодвинула стул и села напротив него. — Э-это место тебе не подойдет, если только остальная часть школы не окажется закрыта для тебя из-за какой-нибудь катастрофы, — сказал он, откладывая перо и откидываясь на спинку стула, чтобы пронзить ее своим фирменным надменным взглядом. Грейнджер вытащила из сумки небольшую книгу в кожаном переплете и положила её перед собой. Затем сложила руки на обложке и подняла на него глаза. Она молчала, и Драко почувствовал, как его обуревает раздражение: — Позволь мне выразиться яснее, — сказал он, слегка наклонившись вперед в своем кресле напротив стола. — Свали. Нахер. Она склонила голову набок, разглядывая его своим раздражающе-любопытным взглядом: — Не дождешься, — наконец произнесла Грейнджер, и он открыл было рот, чтобы заговорить, но она опередила его. — Как ни странно, я здесь не просто так. Драко стиснул зубы, чувствуя, как нарастает его раздражение. Что эта девчонка вообще может хотеть от него? Разве что её отряд уже где-то за углом, чтобы застать его врасплох. — Ладно, просвети меня… А потом иди нахер. Грейнджер, казалось, на мгновение задумалась, её черты выражали нерешительность, прежде чем она снова вздохнула. Затем Драко наблюдал, как она подвинула к нему книгу, лежавшую перед ней на столе. Он следил взглядом за её траекторией, пока та не оказалась перед ним. Кожаный переплёт книги был чист, ни названия, ни подписи. Драко взглянул на неё на мгновение, прежде чем указательным пальцем приподнять обложку и заглянуть внутрь. На первой странице был рукописный заголовок: «График повторения материала — Малфой». Он моргнул, глядя на неё, на пару секунд замер, а затем убрал палец и позволил обложке опуститься. Почти сразу, как только это произошло, Драко толкнул книгу обратно к Гермионе. Она скользнула по столу и уперлась в её сложенные руки. — Мне не нужна твоя помощь, Грейнджер, — рявкнул Драко, а затем схватил свою сумку и начал запихивать в нее вещи с большей яростью, чем требовалось. Она, похоже, не удивилась его ответу: — Нужда и желание — это две разные вещи. Драко засунул эссе в сумку и посмотрел на неё через стол: — В данном случае разница незначительна. Он встал со стула. — Малфой, я знаю, что произойдет, если ты не сдашь экзамены. Тело Драко застыло на месте, когда он пристально посмотрел на неё: — Не понял? — Азкабан, — сказала она, а затем поджала губы и опустила взгляд на свои пальцы, словно не могла смотреть на него. Драко бросил сумку на стол, глухой стук разнесся по пустому пространству библиотеки. Плечи Грейнджер дернулись от грохота, но взгляд оставался устремленным вниз. Он оперся рукой о стол: — И какое тебе до этого дело, Грейнджер? — тихо спросил он, и она снова подняла на него глаза. — Ты и твои дружки наверняка закатили бы ебаную вечеринку, чтобы проводить меня отсюда. Его угрожающий тон, похоже, не напугал её. Наоборот, он, казалось, укрепил её решимость, и она чуть выше вздернула подбородок: — Хоть я и люблю планировать хорошие вечеринки, давай исходить из того, что я на самом деле хочу уберечь тебя от пожизненного заточения в тюремной камере. Драко усмехнулся: — Твоя забота так трогательна, Грейнджер, — сарказм сквозил в каждом слове. — А теперь иди, распространяй свою доброту где-нибудь в другом месте. Она встала со стула, перекинув сумку через плечо. Драко смотрел, как её кудри неряшливо и буйно развевались вокруг лица. Выражение его не было таким высокомерным, как он ожидал, но в нём чувствовалось что-то, чего он пока не мог разгадать: — Позволь мне быть откровенной, — сказала Грейнджер, обхватив пальцами ремешок сумки. — Профессор Слизнорт ясно дал понять, что тебе нужна помощь с зельями, трансфигурацией и чарами. Он, как твой учитель и как декан твоего факультета, обеспокоен тем, что твой подход к учебе не позволит тебе сдать ТРИТОНЫ, необходимые для избежания тюремного заключения. В другой руке она держала ту самую книгу в кожаном переплете, которую подняла и с грохотом уронила на стол между ними. Драко взглянул на неё, а затем снова поднял глаза на Грейнджер, и с каждым произнесённым ею словом он хмурился все сильнее. — Просто так уж получилось, что я мастерски справляюсь с расписанием занятий и их организацией, что может максимально снизить риск твоей неудачи. Затем Грейнджер обогнула стол и встала рядом с ним. Она была настолько маленького роста, что ей пришлось почти запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него, в глазах горел ясный и уверенный огонь. Вопреки всему, ему это даже понравилось. — Так что, может быть, ты сможешь взять себя в руки хотя бы на мгновение и принять немного помощи, а потом, когда ты обретёшь свободу и свалишь… Закатишь мне ебаную вечеринку! Драко поднял брови от безмерного удивления. Он не думал, что она в принципе знает ругательства, не говоря уже о том, чтобы произносить их вслух! Грейнджер кивнула ему, поправила лямку сумки на плече и направилась к выходу. Уходя, она крикнула через плечо: — Посмотри расписание, если ты не придёшь на первую встречу, я буду считать, что ты смирился со своей участью, и больше не буду пытаться. Драко смотрел ей вслед, наблюдая, как ее нелепые волосы развевались при каждом шаге.

***

Гермиона откинулась на кровати с балдахином, только что закончив обход третьего этажа и внезапно почувствовав себя смертельно уставшей. Она не сомневалась, что Малфой отреагирует на её предложение о помощи именно так. Странно, как, столкнувшись с ним лицом к лицу в истинном облике, а не кошачьем, Гермиона вдруг потеряла свою способность тщательно обдумывать слова, ее острый ум внезапно помутился. Отточенная речь исчезла, когда она встретилась с непривычно колючим взглядом, ведь его привычный образ в голове выглядел как версия из предрассветных часов. Тот Малфой не смотрел на неё настолько свирепо и легко показывал свою уязвимость. Гермиона чувствовала себя перед ним такой пугающе безоружной. Теперь она боялась, что была с ним слишком резка, наговорив сгоряча всякого, и Малфой откажется от её предложения. Гермиона представила, как её тщательно составленное расписание валяется где-нибудь в мусорном ведре или, возможно, прямо сейчас пожирается пламенем в камине гостиной Слизерина. Она не заметила, как уснула. А потом вдруг села прямо в постели и обнаружила, что все огни в спальне девочек погасли. Гермиона отчаянно посмотрела на часы, и на мгновение её охватила иррациональная паника. Было 1:30 ночи! Она выругалась в ночной воздух, прежде чем превратиться в Осень, почти бегом, на лёгких, проворных лапах, покинула башню Гриффиндора и направилась к их месту. Когда Гермиона завернула за угол к астрономической башне и медленно подошла к подоконнику, с облегчением увидела, что Малфой всё ещё сидит там, поджав под себя ноги, с открытой книгой на коленях. Она учуяла от него характерный запах ирисок. Гермиона вскочила на подоконник, и он посмотрел на нее, приподняв бровь: — Ты немного позже, чем обычно. Я думал, ты наконец-то меня бросила. Его тон был лёгким, возможно, даже с долей сарказма. Затем Гермиона взглянула на книгу в его руках и почувствовала, как ее разум и тело замерли. Малфой просматривал… её расписание! Он медленно листал страницы, его брови были нахмурены, губы то и дело кривились, но на лице не было ни открытой враждебности, ни явного отказа. Гермиона смотрела, как он переворачивает еще одну страницу, и надежда пела в ее жилах, прежде чем она устроилась рядом с его ногой, уютно прижимаясь к ней спиной. Она услышала, как Малфой глубоко вздохнул, а затем книга закрылась. В следующее мгновение Гермиона снова удивилась, когда чья-то нежная рука коснулась её меха на спине. Она почувствовала, как его большая ладонь обхватила её тельце полностью, а пальцы прошлись по грудной клетке с двух сторон. Гермиона подняла голову и повернулась к нему. Малфой смотрел не на неё, а в окно, как обычно, глядя на звёзды: — Чёртова Грейнджер, — пробормотал он, и Гермиона почувствовала, как её тело дёрнулось под его рукой, но он, казалось, не заметил. — Вот невезуха, правда? Ко мне приставили помогать человека, который, блядь, меня ненавидит. Ебаный Слизнорт. Драко ещё раз вздохнул, прежде чем опустить подбородок и посмотреть на неё. Его пальцы слегка шевельнулись, нежно почесав её позвоночник. Она почувствовала, как мурлычет против воли, наслаждаясь прикосновением больше, чем ожидала. Гарри и Джинни пробовали гладить Гермиону, скорее в шутку, и та ненавидела каждую секунду этого процесса, шипя под их дружный смех. Но она почему-то не возражала, когда это делал Малфой. Гермиона приберегла эту информацию для дальнейшего изучения, не позволяя ей в тот момент вызывать у неё чувство вины или неуверенности. — Я уверен, что она предпочла бы провести время с кем-нибудь другим. Не знаю, почему она согласилась, мученица проклятая… Гермиона тихонько фыркнула, скрывая желание посмеяться над таким ироничным заявлением. Его пальцы снова двинулись, на этот раз поглаживая её по позвоночнику, а затем снова вернулись к голове и прошлись по всему телу. Она положила голову на передние лапы, закрыла глаза и просто наслаждалась прикосновением. — Как это ни печально, — пробормотал Малфой, не глядя нее. — Но сейчас ты, вероятно, мой единственный друг. Тео и Блейз практически не общаются со мной… Сам виноват… Послышался тихий вздох, и Гермиона подняла голову, чтобы повернуться и посмотреть на него. Ее охватила печаль, когда она увидела, что лицо Малфоя помрачнело, глаза опущены, а по щекам снова побежали слезы. — Я просто не могу… Я не могу… Когда его глаза закрылись, слезы потекли еще сильнее. Гермиона ждала, его рука опустилась, а она забралась к нему на колени и устроилась там. Его тёплая ладонь тут же вернулась к ней на спину, нежно обнимая. Он позволял своей боли говорить в ночном воздухе, а его тихое, рваное дыхание разносилось по коридору. Гермиона не двигалась, пока его дыхание не выровнялось, и он, казалось, на мгновение обрёл над собой контроль. Она впитывала каждый его полный горя вздох, каждую слезинку, падавшую на её мех, чувствуя каждую каплю, словно могла впитать всё это, забрать у него. Гермиона чувствовала, как её душа меняется от того, что Малфой заставляет её испытывать такую скорбь и беспокойство за него, такое глубокое сострадание к тому, о ком она раньше не думала и кого почти ненавидела. Ее анимагическая форма меняла ее во многих отношениях, помимо очевидного внешнего облика.

***

На следующий день во время свободного урока Гермиона сидела в пустом классе Чар, напряженно сжимая руки. Она немного нервно заламывала их, то и дело поглядывая на дверь. Чем больше времени дверь оставалась закрытой, тем сильнее сжималось сердце в груди. Затем, примерно к середине часа, отмеченного ей в расписании, Малфой, наконец, вошел в класс. Гермиона вскинула голову при его появлении, занеся перо над домашним заданием по трансфигурации, на котором она смогла сосредоточиться лишь отчасти. Малфой стоял в дверном проёме, всё ещё держась за ручку. Он холодно посмотрел на неё через всю комнату, прежде чем, наконец, закрыть за собой дверь и подойти к ней. Драко, казалось, колебался, разглядывая парты в муках выбора, прежде чем сесть за стол через два места от неё. Гермиона подавила улыбку, зная, что он не поймет ее шутки о нежелании находиться рядом с ней. Она молча смотрела, как он вытащил книгу с её расписанием в кожаном переплёте и положил на стол. Затем поднял глаза, в которых таилась враждебность, и уставился на неё. Гермиона сложила руки на груди в защитном жесте: — Полагаю, твоё прибытие — пусть и с опозданием — означает, что ты согласен принять мою помощь? Он поднял бровь, глядя на неё. — Ясно, — Гермиона коротко кивнула, прежде чем спрятать домашнее задание и вытащить похожую книгу с таким же расписанием внутри. — Хорошо, — сказала она, открывая форзац. — Начнём, — и, не дожидаясь его согласия, продолжила: — Я использовала большую часть наших совместных свободных часов, которых, к счастью, предостаточно, потому что мы на седьмом курсе. Я выделила несколько вечеров в неделю для практических занятий, потому что, думаю, на некоторые из них нам понадобится больше часа. Гермиона остановилась, чтобы перевести дух, и подняла взгляд на Малфоя, который слушал её с бесстрастным выражением лица. — У меня есть разрешение профессора Флитвика и профессора Слизнорта использовать этот кабинет и класс зельеварения для большинства наших встреч по вечерам, а также в эти промежутки времени днём, — Гермиона указала на них в расписании. — В остальные дни мы будем встречаться в библиотеке — за тем же столом, где я тебя вчера нашла, хорошо? Она снова посмотрела на него, и в его взгляде было смирение, когда Малфой сухо кивнул. — Отлично, теперь, если нам нужно что-то изменить, место или время встречи, я зачаровала книгу с расписанием, в него можно вносить изменения с любой стороны. Ты можешь записать здесь, в нижнем разделе, любые заметки или просьбы об изменениях, если это необходимо, и я смогу увидеть, что ты написал, в своём экземпляре, и, соответственно, наоборот. Гермиона заметила, как Малфой с интересом разглядывает свой экземпляр расписания. Затем он потянул его к себе и открыл обложку, взглянув на раздел для заметок внизу страницы, который был продублирован на каждом развороте книги. После этого полез в сумку, достал перо и чернильницу, обмакнул и принялся что-то писать в этом разделе. Она нахмурилась, наблюдая за ним, а потом взглянула в свою книгу и увидела, как в ней начинают вырисовываться буквы: «Ты закончила? Или тебе просто так сильно нравится звук собственного голоса?» На последних словах она взглянула на его ухмыляющееся лицо. Гермиона вздохнула, захлопнула книгу и положила её на стол перед собой: — Я закончила. У тебя есть вопросы? Малфой тоже закрыл книгу и положил её на стол, аккуратно заткнув чернильницу пробкой: — Нет, наверное, — он снова скользнул взглядом по книге. — Хотя, признаю, это сделано весьма изящно. Протеевы чары? Гермиона была слегка удивлена комплиментом в адрес своей магии и видела, что Малфой немного расстроен таким признанием. — Хм, да, их повторение. Он поднял бровь. — Повторение? — Я немного изменила чары, чтобы они реагировали мгновенно, и чтобы… Чтобы книга была тёплой на ощупь, если кто-то из нас внесет какие-то изменения. Да, мне следовало бы упомянуть об этом. Малфой прищурился, глядя на книгу, а потом снова встретился с ней взглядом: — Это… Весьма полезно и впечатляюще, — последние слова он произнес так, словно ему было физически больно это признавать. Она пожала плечами и, почувствовав, как ее щеки слегка покраснели от нового комплимента. Гермиона быстро продолжила: — Ну, как ты мог заметить по расписанию, я решила начать с зельеварения. Сегодня мы разберем теорию нескольких зелий, хотя, вероятно, времени хватит только на одно. Но уже завтра вечером мы можем встретиться и закрепить это на практике. Профессор Слизнорт согласился повысить твою оценку за семестр, если ты сможешь сдать правильные копии каждого зелья с седьмого курса. Малфой явно удивился: — Серьёзно? Гермиона кивнула. Она поговорила утром с профессором, который подтвердил это: — Профессор Гиацинт также сообщила, что в конце семестра ты сможешь встретиться с ней лично, чтобы продемонстрировать свой прогресс в трансфигурации, и если она сочтёт его удовлетворительным — повысит твою оценку и по этому предмету, — Малфой удивился ещё сильнее. — Единственный, кто воздержался — это профессор Флитвик. Он хоть и сочувствует твоим… Обстоятельствам, но не любит давать поблажек. Малфой слегка усмехнулся: — Скорее, он предпочёл бы, чтобы меня отправили в Азкабан. — Не думаю, — спокойно сказала Гермиона. — Но продолжу с ним говорить, может, он поменяет свое мнение. Но даже если нет, я уверена, что к концу года мы вполне сможем поставить тебе оценку «Выше ожидаемого». Конечно, если ты сдашь выпускной экзамен. Малфой пристально смотрел на нее, и она видела, как на его лице отразилось недоверие: — Зачем?.. Зачем ты мне так упорно помогаешь? Тебя кто-то шантажирует? Гермиона рассмеялась, покачав головой, а его лицо вытянулось от искреннего звонкого смеха. Она вытащила учебник по зельям, когда немного успокоилась, и жестом пригласила его последовать её примеру, сказав: — Ты не идиот, Малфой. Я знаю, что ты не идиот, потому что в ежегодном табеле с оценками ты регулярно наступал мне на пятки. Так что вчера в библиотеке ты был прав — моя помощь в учебе тебе не нужна, и я в этом твёрдо уверена. Он смотрел с недоумением: — Но в этом году тебе приходится нелегко, — и Гермиона встретила его суровый взгляд, не стесняющийся в выражениях. — Потому что люди обращаются с тобой отвратительно, и я с этим не согласна. Ты не заслуживаешь такого, что бы кто ни говорил. Так что — ненавидь меня или не доверяй мне — как хочешь, но знай: я здесь по собственной воле, с одним-единственным намерением. Она видела, как Малфой сглотнул, пока его глаза искали что-то в ее взгляде. — Чтобы ты наверняка сдал ТРИТОНы и не попал в Азкабан. Гермиона замолчала, позволив сказанному закрепиться в мозгу Малфоя. Он продолжал смотреть на неё, и она не могла расшифровать выражение его лица, оно резко менялось несколько раз. Наконец, Малфой оторвал взгляд от неё и снова посмотрел на книгу перед собой, потянулся к ней двумя пальцами и погладил края. — Хорошо, — только и сказал он, и Гермиона восприняла этот односложный ответ со скрытой улыбкой, снова сосредоточившись на учебнике по зельям.