ДОВЕРИЕ

Конец недели принес с собой беспощадные ветры и дожди, которые обрушились на стены замка, затопив территорию водой и нагнетая мрачную атмосферу в коридорах. Гермиона бегом побежала из теплиц гербологии обратно в замок, чтобы встретиться с Малфоем для очередного повторения, но никакие заклинания не смогли уберечь ее от ливня. Она вошла в класс насквозь мокрая, а от подсушивающего заклинания только сильнее распушились и без того непослушные волосы. Малфой поднял взгляд, и его брови поползли вверх от увиденного. Гермиона направилась к нему через класс, совершенно недовольная своим внешним видом. — Кажется, ты… Мокрая, Грейнджер, — насмешливо сказал Малфой. Она остановилась перед его столом и иронично взглянула на него, а затем многозначительно посмотрела в окно слева от них, где громко шумел дождь. Малфой проследил за её взглядом и ухмыльнулся в ответ: — Под дождь попала? Гермиона вздохнула, бросила вещи на стол, затем стянула через голову промокший форменный джемпер и положила его на стол. Затем она протянула руку назад и заплела густые пряди волос в косу: — Там практически шторм, — проворчала Гермиона, продолжая расчесывать волосы и склонив голову набок. Закончив и перекинув косу через плечо, она снова оглянулась на Малфоя и на мгновение заметила, как его взгляд устремился на её торс, затем снова вернулся к книге, открытой на столе. Гермиона нахмурилась, опустила взгляд и почувствовала, как неприятно сжался желудок: белая рубашка на пуговицах прилипла к телу, а ее простенький белый бюстгальтер был виден сквозь влажную ткань во всех подробностях. — Ох, — пробормотала она и прикрыла грудь руками, чувствуя, как жар разливается по лицу. Гермиона снова схватила свой джемпер, с которого на пол капала вода, и потянулась за палочкой, чтобы наложить очередное бесполезное осушающее заклинание. — Вот, — сказал Малфой, и она повернулась к нему. Он потянулся за сумкой, вытащил серый свитер и, не поднимая глаз, протянул ей. Свитер в его руке выглядел тёплым и сухим. Она лишь на мгновение замешкалась, но потянулась за ним. Гермиона рассмотрела свитер: аккуратно вышитые буквы DLM на груди, серебристые и зеленые полоски вокруг воротника и подола. Это были школьные цвета, но, потрогав ткань, она поняла: здесь использован более дорогой материал, он отличался от тех, что ей приходилось видела у других студентов. Гермиона взглянула на него. Малфой смотрел на книгу перед собой, но плечи его были слегка напряжены, а пальцы, лежащие на столе, были согнуты вовнутрь, костяшки пальцев напряглись. Она заметила, как его большой палец потирает край указательного. — Спасибо, — сказала Гермиона. — Ты как, не замерзнешь? Малфой, не дрогнув, сказал: — Я справлюсь, Грейнджер. Прогнав нахлынувшие чувства, Гермиона натянула серый свитер через голову. Он был ей слишком велик, её хрупкое тело утонуло в богатой, тёплой ткани. Подол доходил до самых краев юбки, рукава комично свисали с рук. Она попыталась скрыть улыбку, прикусив нижнюю губу, и закатала рукава до запястий. Гермиона легко могла бы уменьшить свитер, чтобы он сидел лучше, но что-то немного бунтарское внутри неё наслаждалось ощущением того, что она носит его свитер именно таким, какой он есть. Ей пришлось поспешно подавить ту часть себя, которая умоляла сжать ткань свитера в кулак и понюхать. Но Гермионе на самом деле не нужно было этого делать: от него исходил знакомый запах чайного дерева, землистый и пряный аромат, который она и так ощущала каждый вечер благодаря своим обострённым кошачьим чувствам. Застегнув свитер, Гермиона повернулась к своей сумке и достала расписание и книгу по чарам. Она повернулась к Малфою, положила книги на стол слева от себя, а затем потянулась и вытащила толстую косу из-под его свитера, закинув за спину: — Что мы… — Гермиона подняла взгляд и, казалось, запнулась на полуслове. Она заворожённо смотрела, как серебро в его глазах потемнело, как в них появился безошибочный блеск, пока он пристально смотрел на неё. Его взгляд медленно скользнул по ней, заставив слегка поежиться, внизу живота разлилось тепло, что преследовало ее после их недавнего совместного пробуждения. Гермиона почувствовала, как у неё перехватило дыхание, когда взгляд Малфоя оторвался от свитера и встретился с ней. Этот миг тянулся чуть дольше, чем следовало, и внутренний голос шепнул ей, что это, кажется, называется влечением. Потому что первое выражение, которое она увидела на лице Малфоя, было жадным, почти первобытным. Затем мгновение прошло, Драко отвел взгляд, а мышцы его челюсти напряглись, прежде чем он спросил: — Что мы делаем сегодня? Его тон был совершенно спокойным и ровным. Гермиона глубоко вздохнула, ей понадобилось несколько секунд, прежде чем слегка дрожащим голосом ответить: — Второй раунд практики левитации, — наконец сказала она, беря палочку и вращая ее в руках, чтобы выплеснуть часть своей энергии. — Мы попробуем более тяжелые предметы. Малфой кивнул, поднялся и достал из кармана палочку, затем обошел стол и остановился прямо перед ней. Его взгляд снова скользнул по ее телу: — Он слишком большой для тебя, — сказал он тихо. Гермиона не могла отвести от него взгляда, только пожала плечами: — Мне всё равно. — Иногда я забываю, какая ты мелкая, — сказал Малфой с ухмылкой на губах. — Но твой характер и большой рот это компенсируют. Гермиона прищурилась, глядя на него. Его ухмылка стала шире, а на лице промелькнуло что-то игривое. От этого зрелища сердце буквально подпрыгнуло в груди, а по телу снова разлилась головокружительная волна. — Не пытайся притворяться, что я не очаровательна, — сказала Гермиона, тоже ухмыльнувшись. — Я тебе не поверю. Короткий, прерывистый смешок: — Ага, и эго под стать твоему характеру и рту. Она поджала губы, сдерживая смех: — Не забудь добавить, что я ещё и невероятно умная, разве не из-за этого я стала так известна? Ухмылка Малфоя переросла в нечто, что она могла бы даже назвать улыбкой. И… Боже! Гермиона почувствовала, как что-то замерло в груди. У него была чёртова ямочка. Она не могла отвести от нее взгляд. Маленькая ямочка на левой щеке. Чудесная маленькая впадинка, до которой хотелось дотянуться и потрогать. Зрелище захватывало дух. Затем его улыбка исчезла, он покачал головой и отвернулся от нее. Казалось, их взаимная симпатия закончилась, когда он оглядел комнату: — Ладно, умница, — сказал Малфой, снова отстраняясь от неё на несколько футов. — Для чего я здесь? Гермиона несколько раз моргнула, восстанавливая самообладание, прежде чем сказать: — Ты освоил подушки, так что давай попробуем что-нибудь потяжелее, например, стул, а если и это не проблема, то можем попробовать даже стол. Малфой лишь кивнул, а затем глубоко вздохнул, вытянул руку с палочкой и указал ею на стул перед собой: — Пендео Фортис. Стул поднялся в воздух, и Гермиона наблюдала, как он сосредоточился, плавно подняв его высоко над собой. Затем Малфой так же плавно опустил его, пока он не встал устойчиво на все четыре ножки. Она посмотрела на него с восхищением: — Это было идеально, — честно сказала Гермиона, и ей стало интересно, тренируется ли он еще сверх дополнительных занятий с ней. Эта мысль вызвала приятную дрожь в животе. Она действительно любила подготовленность. Малфой лишь приподнял бровь, глядя на нее. — Хорошо, — сказала Гермиона и указала на стол перед ними. — Это, наверное, раз в пять тяжелее стула, попробуй. Она подошла и встала рядом с ним, он сделал глубокий вдох и посмотрел прямо на стол, подняв перед собой палочку. Малфой пробормотал заклинание, и Гермиона услышала в его голосе убеждённость, полную сосредоточенность и целеустремлённость, необходимые для успешного применения заклинания такого уровня. Она чувствовала себя нелепо, но ей было очень любопытно. Гермиона наблюдала, как стол поднялся с пола, так же плавно, как и стул, и легко взмыл вверх. Увлечённая заклинанием, она сделала шаг вперёд и вытянула шею, чтобы наблюдать за ним. Стол завис почти под потолком, а Гермиона стояла перед Малфоем, наслаждаясь совершенством его магии. Внезапно она услышала позади себя резкий вдох, и тут же заметила, что стол начал колыхаться, а затем полетел вниз — прямо на нее.

***

Драко чувствовал некоторое самодовольство. Он уже давно не чувствовал ничего подобного, осознание собственной компетентности, мастерства в чём-либо в последнее время стало для него редкостью. Поэтому Драко разрешил себе это ощущение некоторого самодовольства, когда, не дрогнув, наложил заклинание левитации на тяжеленный стол и поднял его прямо к потолку. Он заметил, что и Грейнджер была впечатлена, судя по тому, как она глядела на парящую мебель, прижав руку к груди и затаив дыхание. Как только Малфой отвлекся на ее, все пошло наперекосяк, и стол начал падать, унося с собой его самодовольство. Драко взглянул на Грейнджер — всего на мгновение — и увидел её в чёртовом собственном свитере, такую восхитительную в ткани, расшитой цветами Слизерина, в ткани с его инициалами. Он видел удивление и радость на её лице, вызванные его мастерством. Она подняла голову, и Драко смог рассмотреть изящный изгиб ее шеи, нежную на вид кожу, настолько притягательную, что у него перехватило дыхание. Затем он вдруг понял, что его сосредоточенность полностью рассеялась, и поднял взгляд очень вовремя, чтобы увидеть, как стол содрогнулся и начал внезапное падение обратно на пол, прямо на Грейнджер! Доако почувствовал, как из горла вырвался сдавленный крик, вызванный собственным промахом, затем поддался инстинкту и быстрым, уверенным движением схватил Грейнджер за талию. Прижав её к себе, он услышал удивленный вздох, затем потерял равновесие - и они оба упали, тяжело ударившись о паркет, в ту же секунду стол с ужасным грохотом рухнул на пол рядом с ними. Они сидели какое-то время, тяжело дыша от выброса адреналина. Грейнджер сидела между его раздвинутых ног, его рука всё ещё крепко обнимала её за талию, спина прижималась к его груди. Волосы Гермионы были так близко к лицу Драко, что он мог отчётливо видеть цвет её локонов. Сочетание оттенков коричневого вызвало в его голове странное ощущение дежавю, а затем это ощущение перебил запах жасмина, смешавшийся с ароматом его собственного геля для душа, исходившего от свитера. Поняв, что всё ещё крепко держит её, Драко быстро убрал руку, но она не двигалась, прижавшись к нему ещё несколько мгновений. Затем Гермиона медленно села, отстранилась от него и… Рассмеялась! Голова Грейнджер упала на руки, странное неуместное веселье охватило ее, а плечи затряслись от смеха. — Прости, — быстро сказал Драко, чувствуя себя ужасно. Он чуть не уронил ей на голову стол. Он отвлекся. На нее. Она продолжала смеяться, а потом развернулась на полу и посмотрела на него, всё ещё сидя между его раздвинутых ног. Глаза Гермионы светились от смеха, в уголках глаз появились морщинки: — О боже, — сказала она, глубоко вздохнув и пытаясь сдержать смех. — Не извиняйся. Это была полностью моя вина, я не должна была под ним стоять, такая глупая ситуация. — По-твоему, это смешно?! Ее щеки пылали, на губах все еще играла улыбка: — Ага, — сказала Грейнджер и начала подниматься на ноги. — Если не считать сотрясения мозга, это немного забавно. Драко смотрел на неё, всё ещё ошеломлённый, пока она протягивала ему руку. Он посмотрел на протянутую к нему ладонь, на серый манжет его свитера, слишком большого для её крошечного, изящного запястья. Самые уязвимые части разума реагировали на её руку, крича с почти непреклонной уверенностью, что ему не следует её принимать. Что простое «дай пять» еще можно проигнорировать. Но он только что обнимал её, Грейнджер прижималась к нему. Он всё ещё чувствовал это — давление на грудь, там, где только что сидела она. Взгляд Драко не отрывался от протянутой руки, внутренний голос в этот момент говорил ему, что он не заслуживает прикасаться к ней. Что она заслуживала большего, чем прикосновения кого-то вроде него. Грейнджер, казалось, не обратила внимания на его колебания, а лишь протянула ладонь ещё ближе: — Да ладно тебе, Малфой, это всего лишь рука. Драко сглотнул, но потянулся и взял ее. Для него это была не просто рука. Это была целая жизнь дрессировки, выучки, кульминацией которой стало участие Драко в угнетении. Против неё и ей подобных. Грейнджер слегка улыбнулась, сжала его руку крепче и помогла подняться на ноги. Затем их руки снова разжались. Всего несколько секунд единения. Но этого оказалось достаточно, чтобы он тихо задрожал, и волна ненависти к себе охватила его изнутри. Драко нужно было отпустить мысль о том, что Грейнджер хочет от него чего-то большего, чем просто помогать с учёбой. Одни только эти мысли могли бы привести его к концу. Она что-то сказала. Он не расслышал. Драко снова сосредоточился на столе, на своей палочке. Он не позволит ему снова упасть. Не позволит своим мыслям блуждать. Он произнес заклинание. Стол идеально плавно поднялся. Драко все так же идеально поставил его обратно, готовый к усложнению задания. Грейнджер, возможно, что-то сказала по этому поводу. Она могла бы поднять руку для повторного «дай пять», но Драко даже не взглянул в её сторону. Они закончили и Грейнджер вернула ему свитер. Вернувшись в спальню, он тут же наложил на него очищающее заклинание, уничтожив ее запах. Драко не позволял своим мыслям сбиваться с пути.

***

В понедельник, во время свободного времени, Гермиона купалась в солнечных лучах — это был первый ясный день за последнюю неделю. Она сидела с Гарри, Роном и Джинни во дворе, прислонившись спиной к тёплым кирпичам фонтана. Джинни лениво расположилась перед ней, читая книгу, её рыжие волосы рассыпались по ногам Гарри, голова лежала у него на коленях. Рон сидел на краю фонтана над Гермионой. Все было легко и мирно. Они говорили о приближающемся через несколько недель Хэллоуине, и Джинни с волнением перебирала идеи для костюмов. Она дулась на Гермиону, когда та отвергла несколько идей, но, чёрт возьми, Гермиона Грейнджер не пойдёт на танцы в честь Хэллоуина в облике сексуального призрака, сексуального лукотруса, сексуальной кошки (очень смешно, Джинни) или сексуальной версии трёхголового пса (потому что, что?!). Она была уверена, что последнее было шуткой. По крайней мере, Гермиона на это надеялась. — Ты собираешься предложить хоть что-нибудь, в названии чего не будет слова «сексуальный»? — устало спросила она. Джинни посмотрела на неё так, словно действительно обдумывала этот вопрос, затем улыбнулась и закрыла глаза, снова устраиваясь на коленях Гарри: — Неа. Гермиона закатила глаза, пытаясь сдержать улыбку: — Тогда, пожалуй, я вообще не пойду. Джинни усмехнулась: — Ты бы никогда так со мной не поступила. Гермиона вздохнула. Потому что нет, она бы этого не сделала. — Девочкам гораздо проще наряжаться, — проворчал Рон, стоя над ней на краю фонтана. — Просто надеваешь короткую юбку, поярче красишься, и никто не задаётся вопросом. А вот мальчикам? Как нам следует одеваться, чтобы не выглядеть как сдувшаяся тыква? Джинни приоткрыла глаза и посмотрела на Рона, словно он только что сказал что-то невероятно глупое. — С чего такие выводы, Рональд? Неужели у тебя такой богатый опыт в школьных танцах? — она снова опустилась на Гарри с лёгким вздохом. — Ты был на них всего один раз за последние несколько лет. Рон пробормотал что-то бессвязное. — Мы оденемся во что-нибудь простое, Рон, — сказал Гарри, появляясь из-за книги, которую читал, но увидев, что Джинни пристально смотрит на него, он снова посмотрел на Рона, скривив губы. — Или… Мы оденемся так, как захочет Джинни. — Это мой парень, — торжествующе сказала Джиневра, снова расслабившись и выглядя довольной. — Теперь нужно уломать Гермиону… Та слегка рассмеялась и открыла рот, чтобы возмутиться еще больше по поводу всего, что начинается со слова «сексуально», когда краем глаза заметила пятно почти белоснежных волос. Она тут же повернулась в его сторону, словно одержимая и неспособная остановиться. Малфой шёл по двору с сумкой на плече, как обычно склонив голову к булыжной мостовой. Гермиона видела его лишь однажды за эти выходные, он тихо занимался повторением в библиотеке. Драко казался отчуждённым с тех пор, как случился инцидент с опрокинутым столом. Это раздражало Гермиону, она скучала по их общению на предыдущих занятиях. Она даже скучала по тому, как он находил её взгляд. Теперь же Малфой словно смотрел на всё, кроме неё. Сердце её забилось от странного чувства потери, и, возможно, вместе с ним — тоски. Прежде чем Гермиона успела прийти в себя, она поднялась на ноги и, извинившись перед друзьями, пошла вперед не сводя глаз с парня, идущего по двору. — Пожиратель смерти! Гермиона замерла, услышав резкое шипение откуда-то из тени, и остановилась, чтобы поискать виновника, но никого не нашла. Шаги Малфоя не замедлились, но она уловила напряжение в его плечах, он вцепился в ремешок сумки. Этот нелепый шепот заставил Гермиону ещё быстрее идти к нему. Просто поговорить с ним, убедиться, что с ним всё в порядке. — Малфой! — позвала она, догнав его. Гермиона нахмурилась, заметив, как его плечи напряглись ещё сильнее, когда он ее услышал. Но все же Драко остановился и медленно повернулся к ней. Его лицо было замкнутым и ничего не выражало, пока Драко смотрел на нее сверху вниз. — Эй, — она попыталась лучезарно улыбнуться, но улыбка померкла под его взглядом. Серебро в его глазах блестело под лучами яркого солнца, но это был единственный свет. В них не было тепла. Гермиона почувствовала, как её улыбка полностью исчезла. — Привет? — сказал он, и его голос дрогнул, приветствие получилось, скорее, вопросом. — Хм… Все хорошо? — спросила она, но как только слова слетели с ее губ, ей стало не по себе. Малфой прищурился, глядя на нее, а затем его взгляд метнулся влево, и остановился на чем-то. Или ком-то. Гермиона проследила за его взглядом и увидела, что её друзья наблюдают за ними. Рон выглядел встревоженным, Гарри смотрел с любопытством, а Джинни просто наблюдала за ними, нахмурив брови и слегка опустив уголки губ. Гермиона снова посмотрела на Малфоя, и его взгляд вернулся к ней: — Не особенно, — сказал он, отвечая на ее вопрос. — О, — она переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. — Что-то… О чём она могла спросить? Что-то случилось? Потому что Гермиона знала, что его всё ещё, как минимум, оскорбляют в коридорах. Она знала, что всё становится лучше, постепенно утихает — Малфой рассказал ей об этом на выходных. Точнее, не ей, Осени. Драко наклонил голову, глядя на неё, и, похоже, ей не нужно было заканчивать фразу. Он ответил: — Не совсем, не могу сказать, что это приятное дополнение. Ты что-то хотела? Ее губы приоткрылись, а сердце замерло. Глаз Малфоя дернулся, челюсть напряглась, пока он наблюдал, как она подбирает ответ на его слова. Но Гермиона больше не могла на него смотреть. Её взгляд переместился на булыжники под ногами: — Нет… — она почувствовала, как её дыхание стало немного неровным. Смущение и печаль. Она отступила на шаг, всё ещё не в силах снова встретиться с ним взглядом: — Я просто… Пока. Покраснев от стыда, Гермиона развернулась и пошла к друзьям. Она не могла обернуться, она не могла больше видеть этот равнодушный взгляд ни секунды. Потому что стало невозможно отрицать свои чувства, особенно когда сердце разрывалось от боли из-за его отстраненного вида. Гермиона не могла списать это на желание помочь ему, на любопытство или на жалость. Ее тянуло к нему по многим причинам, а покалывание в глазах говорило ей, что она глубоко в него влюблена. Гермионе он очень нравился. И это было проблемой. Начать с того, что на этой неделе она собиралась рассказать Малфою об Осени. Малфой? Нет. Нет. Она приняла свои чувства к нему. Он был Драко Малфоем. Гермиона больше не могла притворяться. И если он сейчас едва мог её выносить… Это, вероятно, перерастёт в отвращение, когда он узнает об их совместных ночных приключениях. Драко никогда не доверится ей, узнав об этом, но Гермиона всё же лелеяла надежду, что она сможет объясниться, заставить его понять… Она присоединилась к друзьям и попыталась улыбнуться, как будто ничего не произошло, снова села на мостовую, прислонившись спиной к фонтану. Когда Гермиона снова подняла взгляд, Драко уже исчез. Потеря. Тоска. Гермиона глубоко вздохнула, внезапно охваченная страхом. Она заставила себя вернуться в настоящее, к своим друзьям, которые, без сомнения, хотели видеть её в своей жизни.

***

Во вторник вечером Драко плелся по коридорам к библиотеке. Он чувствовал себя так, словно каждая его частичка хотела провалиться сквозь землю, позволив бездне поглотить его целиком. Малфой шел из кабинета директора, только что совершив короткий разговор по каминной сети со своей матерью. Нарцисса старалась казаться самой собой: яркой, но сдержанной, непринужденной, но изысканной. Но Драко было не так-то просто убедить. Вокруг её глаз залегли темные круги, слова были отрывистыми, она похудела еще сильнее с тех пор, как он видел её в последний раз на вокзале Кингс-Кросс. Он пытался расспросить о её здоровье, острые края её скул в пляшущем пламени беспокоили его, но в ответ получал лишь уверенное «все хорошо». Похоже, даже его мать не хотела быть откровенной с ним. Нарцисса всегда умела делать вид, что всё в порядке. Даже когда в их доме жили Пожиратели смерти и их «хозяин». Драко очень волновался за нее, но знал, что не сможет увидеть её раньше рождественских каникул, разрешение провести их в поместье уже было получено. Он с нетерпением ждал возможности сбежать от этих стен, от этих людей. Драко вздохнул, войдя в библиотеку, готовясь к очередному вечеру, проведенному под лирические интонации Грейнджер. Главное — избегать взглядов без крайней необходимости. Он изо всех сил старался подавить в себе любые нелепые чувства, которые к ней испытывал. Драко без труда нашёл их столик и обрадовался, что Грейнджер ещё не пришла. У него было несколько минут, чтобы подготовиться. Он сел, подтянул к себе сумку и начал её открывать. Шаги. Драко закатил глаза и тяжело вздохнул. Конечно, она тоже придёт рано. Её запах окутал его в тот самый момент, когда Гермиона прошла мимо, чтобы сесть напротив него за стол. Он изо всех сил старался не вдыхать его намеренно и приказал себе дышать ртом. Да, так было безопаснее. Он не поднимал глаз и доставал тетрадь вместе с учебником по зельям. Грейнджер поерзала перед ним, устраиваясь поудобнее. Она немного помолчала, пока Драко листал учебник по зельям, пытаясь найти страницу, которую они собирались обсудить. Конечно же, сегодня они обсуждали Амортенцию. Он заставил себя внимательно просмотреть записи, скользя взглядом по таким терминам, как «желание» и «любовь». Драко лениво посмотрел на неё. Грейнджер наблюдала за ним, руки ее зависли над учебником, теребя пальцами золотое кольцо. Он слишком много знал об этой девушке, и сразу понял по её беспокойным движениям, что она встревожена. Гермиона открыла рот, нахмурилась, а затем снова закрыла, отвернувшись от него. Драко ждал, гадая, что же Грейнджер собирается сказать. После ещё одной минуты неловкого молчания он постучал пальцем по странице перед собой: — Мы обсуждаем это зелье или нет? Потому что у меня есть дела поважнее. Взгляд Грейнджер метнулся к нему. Её пальцы перестали вращать кольцо. В глазах вспыхнул огонь. Драко, вопреки всему, был рад возвращению этого огня. Наконец, она резко вздохнула и спросила: — Я тебя чем-то разозлила? Он смотрел на неё, сохраняя бесстрастное выражение лица: — Ты имеешь в виду что-то ещё, кроме того, что ты просто была собой? Она нахмурила брови, и Драко понял, что давно уже не оскорблял её по-настоящему. Пальцы снова коснулись золотого кольца, заставив его пожалеть о своих словах. Он снова вздохнул: — Нет, Грейнджер. Ты ничего не сделала. Она скривила губы, задумавшись на мгновение: — Просто кажется, что после пятницы и инцидента с этим столом ты стал ко мне довольно холоден. Драко бросил на нее самый пронзительный взгляд: — Ты ожидала чего-то другого? Грейнджер поерзала на стуле, её плечи напряглись: — Да, я думала, у нас всё хорошо. Она посмотрела на него чуть спокойнее, но пальцы не переставали теребить кольцо, выдавая её. Драко грубо усмехнулся, услышав её слова: — У нас? В каком смысле? — Ну, мы… Я просто думала, что мы ладим. Я думала, это… Он выпрямился на стуле, оперся локтями на стол и перебил ее: — Да, это я, Грейнджер, не путай меня со своими гриффиндорскими друзьями. Она прищурилась, глядя на него: — Я не запуталась, я знаю, кто ты. Драко усмехнулся: — Да ты что? Ты, кажется, забываешь, но разница между тобой и мной в том, что я не способен забыть, кто я такой. А мы с тобой? Мы не ладим. Мы точно не друзья. Так что давай придерживаться темы этих встреч и перестанем обманывать себя, думая, что всё может быть иначе. После своей тирады он откинулся на спинку стула и сделал глубокий вдох. Наступила тишина. Драко ещё несколько мгновений наблюдал, как её лицо вытянулось, и лишь потом, убедившись, что информация до нее дошла, отвёл взгляд и уткнулся в книгу. Он больше не мог выносить её притворства, будто ей не противно время, которое она вынуждена проводить с ним. А мысли о противоположном казались ему нелепыми и смешными. Малфой чувствовал, что всё внутри сжимается от того, как он ведёт себя с ней. Но это было к лучшему, она не… — Драко, — тихо сказала Грейнджер. Он резко поднял голову, услышав своё имя, сорвавшееся с её губ. Драко показалось, что его сердце на мгновение остановилось. Дрожь пробежала по его спине, когда Грейнджер произнесла эти два слога. — Возможно, мы не друзья, — она выглядела расстроенной, произнося эти слова. — Но мы и не враги. Отнюдь. Я просто… Если ты вообще можешь чему-то доверять, пусть будет так, ладно? Так что тебе не нужно отталкивать меня или что ты там пытаешься сделать. Драко уставился на неё, всё ещё не оправившись от шока после произнесенного ею имени. — Я… — Грейнджер опустила глаза, и краска залила ей шею. — Мне очень понравилось наше общение. Несмотря на последние несколько дней. — она подняла голову и пронзила его своим взглядом, тем самым, огненным. — Честно говоря, ты был той ещё сволочью. Что-то дрогнуло в его губах, словно он хотел улыбнуться. Эмоции проносились в голове слишком быстро, чтобы Драко успевал их проанализировать. Грейнджер тихо вздохнула, и ее карие глаза пристально посмотрели на него, полные чего-то, что он мог бы определить как надежду. — Я знаю, кто ты, Драко, — повторила она. У него не было галлюцинаций. Что-то треснуло в его груди, словно стена разрушилась, и он почувствовал, как от этого ощущения воздух стремительно покинул лёгкие. — Тебе не нужно от меня прятаться. Ему потребовалось много времени, чтобы осмыслить ее слова и сформулировать ответ. Его взгляд метнулся обратно к тексту перед ним. Слово «желание» сразу бросилось ему в глаза. Он хотел поверить ей, довериться её словам. Он хотел, чтобы это было правдой. Но. Драко был отмечен злом, как снаружи, так и изнутри. Он был навсегда запятнан. Встретив её полный надежды взгляд и стараясь сохранять спокойное выражение лица, несмотря на бешено колотившееся сердце, Драко осторожно расстегнул пуговицу у левого запястья. Она посмотрела вниз, уловив движение, и широко распахнула глаза, когда он потянул манжету вверх по руке к локтю. Драко положил руку на стол ладонью вверх и наблюдал, как её взгляд замер на метке. Он сам не мог смотреть на неё, и уже давно не смотрел — от одного вида черепа со змеёй ему становилось дурно. Ему стало так же дурно, когда он увидел, как Грейнджер смотрит на нее: — Тогда я не буду прятаться, — с горечью сказал Драко, его пальцы сжались в кулак, когда ее широко раскрытые глаза уставились на метку. — Но я такой, какой есть, Грейнджер. Вечное зло. Вечный Пожиратель Смерти. Там, где Грейнджер была порядочной, Драко был продажным. Там, где она была светом, он был тьмой. Там, где Грейнджер была чиста, он был осквернен. Поэтому он смотрел прямо на неё, словно ему хотелось впитать её ужас, чтобы справиться с чувствами к ней. Драко уловил момент, когда её широко раскрытые глаза остановились на его лице, но он увидел только тот же огонь… Все ее тело охватило напряжение, челюсть сжалась, и Грейнджер схватила свой левый рукав и с силой, чуть большей, чем требовалось, дернула его вверх. Она положила руку на стол, протянув ее к нему так, что их пальцы почти соприкоснулись, и взгляд Драко невольно переместился на шрамы на ее руке. Грязнокровка. Он вздрогнул и снова посмотрел ей в глаза. — Зло, возможно, оставило на тебе свой след, как и на мне, но это не делает тебя плохим, Драко. Затем она слегка приподнялась со стула, наклонилась вперёд через стол и приблизила свою руку к его. Драко ничего не мог сделать, только наблюдал, как она подняла ее и положила сверху, их предплечья соединились, её шрамы закрыли его Тёмную Метку. Пальцы Грейнджер нежно обхватили сгиб его руки, а его собственные пальцы дернулись вверх, держа её за локоть. У него перехватило дыхание, сердце забилось, когда он посмотрел на их соединённые руки. На их общие отметины. На их общую боль. Грейнджер прерывисто вздохнула, и это заставило изумлённого Драко снова взглянуть в ее лицо. — Мы — две стороны одной медали, — тихо сказала она, и ее хватка стала чуть крепче. — Тебе не нужно прятаться от меня. Она отпустила его руку и медленно отодвинулась назад, скользнув ладонью по его руке и коснувшись пальцами Тёмной Метки, заставив его вздрогнуть. Драко не смел пошевелиться, пока Грейнджер поудобнее устраивалась на стуле, поправляла рукав и открывала учебник. Он видел, что она покраснела и, возможно, дышит немного чаще, как и он сам. Затем, как будто ничего не произошло, Грейнджер сделала глубокий вдох и начала объяснять, как действует зелье Амортенция. Драко сглотнул, осторожно оправляя рукав и застёгивая его на запястье дрожащими пальцами. Он всё ещё чувствовал её прикосновение к своей коже, её скользящие нежные пальцы. Пытаясь сосредоточиться, Драко взглянул на открытую страницу, пока Грейнджер говорила. Слово «желание» всё ещё чётко выделялось на пергаменте. Никогда прежде оно не значило для него так много.