ОЗЕРО

Гермиона сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на сегодняшнюю дату в расписании повторений. Она нервно облизывала губы, быстро записывая ему сообщение, пока не успела передумать. «Драко, мы можем встретиться сегодня вечером? Мне нужно с тобой кое о чём поговорить». Гермиона тревожно вздохнула, когда чернила высохли на странице. Внезапно ей захотелось поделиться этим секретом, чтобы Драко узнал обе её стороны… Чтобы он понял — у нее не было злого умысла. Потому что она отчаянно хотела, чтобы всё между ними было хорошо, когда он узнает. Воспоминания об их поцелуях постоянно догоняли её, заставляя мысли путаться, тело горело от томительного ощущения его прикосновений, его губ. Потом Гермиона чувствовала себя виноватой во лжи. Этот замкнутый круг горячих и леденящих мыслей преследовал ее, пока она нетерпеливо смотрела на страницу, ожидая его ответа. Через пятнадцать минут, когда дрожь в колене уже начала её изрядно раздражать, Гермиона достала карту Мародёров и проверила его местонахождение. Она заметила маленькие неподвижные следы Драко Малфоя в гостиной Слизерина. Он был рядом с друзьями и, возможно, ещё не заметил её сообщения. Гермиона нетерпеливо вздохнула, отложила карту и достала домашнее задание, чтобы хоть как-то отвлечься в ожидании. К половине двенадцатого вечера она уже была в отчаянии. Либо Драко ещё не увидел её сообщение, либо увидел… И не ответил. Мысль о том, что он, возможно, игнорирует её, неприятно кольнула в груди. Гермиона заметила неуверенность, промелькнувшую на его лице после поцелуя. Она думала, что ему просто трудно дается близость. Но что, если он пожалел об этом, что, если он просто не хотел её в таком виде? Сердце заколотилось, дыхание участилось… Сверившись с картой Мародёров, она увидела, что Драко покинул подземелья и, похоже, направлялся в астрономическое крыло. У неё сжалось сердце. Сегодня вечером он не собирался ей отвечать. Гермиона вздохнула, признавая поражение, и убрала все свои вещи. Она принялась вертеть в руках палочку, перебирая её между пальцами, и размышляла. Завтра ей придётся рассказать ему. Гермиона не станет шокировать его сейчас, появившись в своём истинном обличии около Астрономической башни. Она не думала, что это будет воспринято хорошо, да и он этого не заслуживал. Гермиона крепко сжала палочку и преобразилась, чтобы пойти к Драко. Надеясь, что это последний раз, прежде чем он узнает правду.

***

Когда Драко вошел в общую комнату, то остановился наверху лестницы, глядя поверх голов. Несколько компаний студентов все еще сидели здесь, болтая, смеясь или изучая домашнее задание. Всё это было так обыденно, и обычно вызывало у него отвращение. Он пытался разобраться в своих чувствах, глядя на них сейчас. Драко не мог понять, что ощущает, но былого отвращения не было. Его обычная потребность избегать всего и всех, кажется, начала сдавать позиции. Он всегда проходил мимо, ни разу не испытывая желания присоединиться к ним. Сейчас Драко видел Тео, сидящего с Блейзом и Пэнси в углу у потрескивающего камина, наблюдал, как Паркинсон запрокинула голову и рассмеялась, а Теодор посмотрел на неё с самодовольной улыбкой. Ему вдруг захотелось быть с ними, ощутить лёгкость и покой, что дарит времяпровождение с людьми, которым можно доверять, и вести бессмысленный разговор, почувствовать удовлетворение. Грейнджер… Оказалось, что нечто столь невообразимо прекрасное оказалось не таким уж недостижимым, как он думал. То, что должно было быть настолько выше его сил, вдруг оказалось возможным. Драко размышлял о том, что ещё он мог бы получить от жизни, от чего так легко отказывался. Он отвергал почти всё, уверенный, что таким образом спасает и себя от отвержения. Он был совершенно уверен, что не заслуживает ничего прекрасного, что его страдания — необходимое искупление. Но… Драко медленно спустился в общую комнату на негнущихся ногах, крепко держась за ремень сумки, и вместо того, чтобы сразу повернуть направо, к спальням, остался стоять прямо. Пробираясь между диванами, он направился к небольшой группе в углу. Тео поднял взгляд, когда Драко приблизился, и его брови вопросительно взлетели вверх. — Привет… — неловко сказал Драко и встал перед ними. Все взгляды обратились к нему. Пэнси выглядела потрясённой его присутствием и даже открыла рот. — Эй, приятель, — тут же ответил Тео и, к его облегчению, похлопал по свободному месту на тёмном кожаном диване рядом с собой. — Присоединяйся к нам. Нам бы пригодилось твоё мнение — похоже, Пэнси считает, что фиолетовый — не девчачий цвет, и что мне придется пойти на танцы в честь Хэллоуина в облике карликового пушистика. Драко тихо рассмеялся, сел на предложенное место и поставил сумку рядом с собой. Он оглядел каждого из своих товарищей-слизеринцев, которых когда-то считал самыми близкими друзьями. Все смотрели на него, и Драко понял, что они ждут от него ответа. — Ну, — он повернулся и оценивающе посмотрел на Тео. — Фиолетовый цвет подошел бы к твоему цвету кожи. Пэнси радостно завизжала: — Видишь! Что я тебе говорила? Блейз радостно захихикал. Тео вздохнул и одновременно закатил глаза. Он искоса посмотрел на Забини, одарив его лукавым взглядом: — Я сделаю это, если ты придёшь в розовом костюме. Блейз скорчил гримасу, которая явно подразумевала «ни за что в жизни»: — Пожалуйста, если меня когда-нибудь заметят в чём-то столь нелепом, мне придётся самому себе пустить Аваду в лоб. Драко почувствовал, как его плечи напряглись, тело одеревенело, а кожа похолодела, словно сквозь него прошел призрак. Он несколько раз моргнул и сделал глубокий вдох, чтобы успокоить внезапно участившийся пульс и облегчить спазмы в животе. Пэнси нахмурилась и, потянувшись, села на пол, чтобы ударить Блейза по ноге: — Ты идиот, Забини. Обязательно об этом упоминать? Несмотря на внезапно охватившее его чувство страха, Драко всё же решил, что это звучит слишком дерзко, даже для Пэнси. Впрочем, ему уже становилось лучше. Блейз нахмурился и пожал плечами, словно понятия не имел, почему его только что ударили. Затем он перевёл взгляд на Драко, и на его лице промелькнуло понимание: — О, приятель… Я просто пошутил. Я не подумал… Драко поднял руку: — Всё в порядке, — сказал он и почувствовал, как тревога утихает. — Нет, не в порядке, — сказала Пэнси яростно. — Непростительные заклинания — это больше не повод для шуток. Она подняла на Драко свой проницательный взгляд, словно он должен был благодарить её за то, что она пришла ему на помощь. Он вздохнул через нос, надеясь, что им удастся оставить эту тему… — Непростительные? С какой стати вы говорите об этих отвратительных заклинаниях? — раздался голос слева, и все четверо повернулись к Атертону. Его друг немец стоял позади него. Драко стиснул зубы и снова отвернулся, слегка поерзав на диване. — Хотя, не стоит удивляться, что Пожиратель Смерти говорит о такой гадости. Тео выпрямился, прикрывая сгорбившегося Малфоя на диване рядом с собой. — На самом деле, Драко ничего об этом не говорил, если хочешь знать. — И он не Пожиратель смерти, — сказала Пэнси, подняв голову. Атертон презрительно усмехнулся, глядя сначала на Тео, а затем на Пэнси, прежде чем снова обратить свой горящий взгляд на Драко: — Знаешь ли ты, — сказал он, угрожающе приближаясь с палочкой в руке. — Что Министерство теперь отслеживает Непростительные? Каждое заклинание мгновенно обнаруживается, и Министерство в считанные секунды схватит тебя, чтобы отправить в Азкабан. Драко смотрел на него, сохраняя каменное выражение лица. Но сердце его бешено колотилось от того, что Атертон пытался его вывести из себя темой, настолько болезненной. Улыбка Нормана стала шире, пока он не стал выглядеть немного безумным: — Это же в твоей природе, не так ли, Малфой? Так что — вопрос времени, когда тебя увезут туда, где тебе самое место. Тео издал гортанный звук: — Съебись, Атертон, ты, мелкий говнюк. Никому нет дела до твоей болтовни. Норман прикусил нижнюю губу и сверкнул глазами на Драко: — Ему не всё равно, правда, Малфой? Потому что ты знаешь, что я прав. Драко прищурился, глядя на этого придурка, не желая отводить взгляд, изо всех сил пытаясь наконец-то отстоять свою позицию. Он чувствовал, как лёгкие начинают гореть от задержки дыхания, и его охватила лёгкая паника. От этого пальцы, сжимавшие бёдра, странно онемели. Он сглотнул что-то густое, застрявшее в горле. Не отводи взгляд, Драко. Не отступай, Драко. «Гермиона Грейнджер», — прошептал ему разум. Его сердце замерло. Она верит в тебя. Она, самый чистый человек из всех, кого ты знаешь, любит тебя, и ты только что целовался с ней до упаду. И она хочет сделать это снова. Надеюсь, снова, снова и снова… Паника Драко утихла настолько, что он расслабил руки, обхватившие бедра, и просто посмотрел на Нормана, а затем вежливо улыбнулся ему: — Хотел бы я заняться чем-нибудь подобным, Атертон. Но, к сожалению, я закончился. Тео рядом с ним фыркнул. Атертон посмотрел на него, не испугавшись его слов. В его глазах мелькнуло что-то зловещее, что насторожило Драко. Уголок губ Атертона дернулся вверх, а затем он отвернулся и зашагал прочь, небрежно засунув руки в карманы и насвистывая весёлую мелодию. Немец с любопытством посмотрел на Драко, прежде чем резко развернуться и поспешить вслед за другом. Малфою потребовалось несколько секунд, чтобы расслабиться и откинуться на подушки дивана. Блейз спросил, все ли в порядке, на что тот не ответил, и Тео тут же сменил тему и пустился в очередную тираду о вариантах костюмов на Хэллоуин. Драко погрузился в свои мысли, слишком долго размышляя над словами Атертона. Волнение тяжелым грузом легло на его плечи, и он никак не мог от него избавиться. В тот вечер, прежде чем отправиться в Астрономическое крыло, он наложил на себя дезиллюминационное заклинание. Драко не хотел рисковать и столкнуться с Атертоном в гостиной или в коридорах. Он серьезно задался вопросом, насколько далеко этот идиот готов зайти из-за своей неприязни к Драко и его отцу.

***

Гермиона мягко шагала рядом с Драко по берегу Чёрного озера. Он был очень тихим с тех пор, как они встретились в крыле астрономии, и упомянул, что снова собирается прогуляться по территории. Драко делал это несколько раз с той первой ночи, когда они покинули замок. Он казался задумчивым и беспокойным, шёл медленно, сцепив руки за спиной. Время от времени Драко останавливался, чтобы пнуть камень или комья земли, и в его резких движениях явно чувствовалась тревога. Гермиона постоянно смотрела ему в лицо, пытаясь понять, что творится у него в голове. Она беспокоилась, что произошло нечто, о чём она не подозревала. Её также не покидала мысль, что его нынешнее напряжённое состояние как-то связано с ней и их поцелуем. У Гермионы скрутило живот при мысли, что он сожалеет об этом. Сожалеет о ней. После двадцати минут молчания Драко наконец остановился и сел на краю обрыва. Он быстро похлопал себя по ногам, и Гермиона откликнулась на его зов, забралась к нему на колени и устроилась там. Его рука тут же начала нежно гладить мех на её спине. Волны Черного озера мягко плескались о берег под ними. Ночь была ясной, луна ярко светила в небе, но ветер был пронзительно холодным, словно предвещая приближение зимы. Гермиона поглубже устроилась у него в ногах, пытаясь согреться. Ей будет этого не хватать. Когда Драко узнает обо всем, Гермиона будет скучать по этому простому удовольствию — уютно свернуться рядом, ощущая только покой и тепло их тел. Нежные пальцы мягко почесали ее за ухом: — У тебя есть хозяин? — тихо спросил он, и она подняла голову, чтобы взглянуть на него. Драко смотрел на неё с нежностью. Затем уголки его губ слегка опустились, в глазах появилась печаль: — Я знаю, ты… Но… — он вздохнул. — Я хочу оставить тебя, — тихое признание, и сердце Гермионы ёкнуло. — Я хочу взять тебя к себе домой на Рождество. Моей маме ты бы очень понравилась. Что-то раскололось у нее в груди от его слов, словно кто-то резко ударил топором по ребрам. Я хочу оставить тебя. Эти слова, такие восхитительные и прекрасные, из-за лжи стали такими уродливыми и ужасными. Я тоже хочу оставить тебя, Драко. Как я… как Гермиона. Холодный ветер шумел в ушах, ерошил шерсть. Она снова опустила голову на лапы, и на неё вдруг навалилась грусть. Запах на ветру. Не ириски, не запах Драко. Чужой. Гермиона с любопытством снова подняла голову и обернулась, чтобы взглянуть на озеро. Чёрная поверхность воды казалась спокойной, едва заметной. Вид самой воды заставил её дрожать от тревоги. Руки Драко сжали её ещё крепче, ещё плотнее обнимая, принимая дрожь за холод. — Холодновато, да? Может, нам стоит… — Экспеллиармус! Драко дернулся под ней, и Гермиона подпрыгнула, внезапно зашипев. Приземлившись на траву, она услышала ругательства. Драко резко вскочил на ноги и поспешно развернулся. Гермиона посмотрела на лужайку и увидела там Атертона, прямо за ним стояла еще одна тень. — Какого хера, Атертон? — рявкнул на него Драко. — Ты не имеешь права разоружать меня, верни мою палочку! Норман широко улыбнулся и просто поднял палочку Драко, покачивая ею в воздухе с довольным видом: — Забавно видеть тебя здесь, Малфой, — елейным голосом произнес он. Драко немного отступил в сторону, на мгновение заслонив Гермионе обзор. Она попыталась выглянуть из-за него, но он снова отступил, загородив ей дорогу. — Я уже давно пытаюсь тебя найти. Гермиона услышала низкий угрожающий тон Драко: — Чего ты от меня хочешь? Почему ты не можешь оставить меня в покое? Гермиона пыталась выглянуть из-за ноги Драко, её маленькое сердце бешено колотилось. Атертон спокойно наблюдал, держа в каждой руке по палочке: — Все просто, Малфой, — ответил он. — Я тебя ненавижу. — Это я уже понял, — выплюнул Драко. — Хорошо, я надеюсь на это. — Я услышал твое мнение, Атертон, — сказал Драко, и Гермиона услышала в его голосе нотки отчаяния. — Говори что хочешь, но затем ты вернешь мою палочку и оставишь меня в покое. Тот скривил губы и постучал по подбородку кончиком палочки Драко, делая вид, что обдумывает слова: — Я думаю, — сказал Атертон, снова взглянув на него и опустив руку вниз. — Я бы предпочел преподать тебе ценный урок. — О! И какой же? Норман снова ухмыльнулся: — Всё просто. Тебе здесь не место. Если мой отец в Азкабане, то и ты должен быть там же — после того, что ты сделал. Ее грудь содрогнулась от нарастающей паники, Драко молчал несколько мгновений, а Гермиона попыталась снова переместиться, чтобы посмотреть дальше его ног, но он лишь снова встал перед ней. — Ну, извини, что разочаровываю. Но я здесь — тебе нужно с этим смириться. — Это не в моем характере, — сказал Атертон. — Поэтому я собираюсь чуть ускорить события. Он скользнул взглядом по своему другу за спиной, прежде чем снова сосредоточиться на Драко: — Думаю, никто глазом не моргнет и с лёгкостью поверит, что ты наложил проклятие Круциатус на бедного, наивного Пауля. Гермиона увидела, как Вагнер быстро взглянул на Атертона, и на его лице мелькнуло удивление: — Что ты только что сказал? — спросил тот с сильным акцентом. Атертон лишь помахал ему рукой, а затем поднял палочку Драко, небрежно повернув её в пальцах: — Всё, что им нужно сделать — наложить на твою палочку заклинание «Приори Инкантатем», и они сразу это увидят. Затем Атертон направил палочку Драко на Пауля, который отступил назад с широко раскрытыми, испуганными глазами и поднял руки. Малфой шагнул вперёд: — Атертон, — хрипло сказал он. — Это… Это не сработает. Мне достаточно будет предоставить им свои воспоминания — и ты окажешься в дерьме. Норман с ухмылкой покачал головой, а затем поднял свою палочку и направил ее на Драко. Гермиона почувствовала, как ее шерсть встала дыбом, она была готова в любой момент трансформироваться, чтобы встать между ними. — Я просто сотру твою память, — сказал он. — Все очень просто. Гермиона слышала учащенное дыхание Драко, и могла даже услышать, как работает его мозг, когда он думает. — Ты и правда хочешь превзойти меня так? — тихо поддразнил Драко. — Разоружив меня? У тебя даже сил не хватит, чтобы сразиться со мной как следует. Атертон лишь закатил глаза: — Пожалуйста, не надоедай мне с этим дерьмом. — Норман, — сказал Пауль дрожащим голосом. — Что ты делаешь? Мы так не договаривались. Атертон поднял палочку Драко чуть выше, направив её на Вагнера: — Не волнуйся, я сначала тебя оглушу, чтобы ты не почувствовал, — затем он посмотрел на Пауля. — Вот как мы его поймаем. — Я не хочу… — Остолбеней, — скучающим голосом произнес Атертон, не сводя глаз с Вагнера. Заклинание попало ему прямо в грудь, и тело тут же рухнуло на землю. В тот момент, когда Атертон начал произносить заклинание, Драко рванулся вперёд, взбегая по травянистому склону. Гермиона бросилась за ним, и в груди её зародилось рычание. Норман услышал приближение Малфоя, его глаза испуганно расширились, когда он повернулся к ним, и быстро поднял палочку. Драко плечом толкнул Атертона в грудь, прежде, чем заклинание вырвалось из его уст, они с криком упали на землю. Малфой обеими руками схватил противника за запястья, пытаясь взять под контроль палочки. Гермиона не колебалась ни секунды, прыгнула на руку, держащую древесину боярышника, и вонзила зубы в плоть. Кровь хлынула ей в рот, и Атертон вскрикнул от удивления, его пальцы отпустили палочку Драко, а ее зубы сжались еще сильнее, отчего Норман завопил: — Что за… — …ебаный идиот, — прорычал Драко, потянувшись за палочкой, которая теперь лежала в траве. Освобождение руки, кажется, позволило Атертону ударить Драко, и она услышала, как тот застонал, закашлялся и завалился на бок. Гермиона не видела, что произошло, она схватила палочку из боярышника зубами, но Атертон уже стоял на четвереньках, пытаясь встать, а Драко хрипел, лежа на земле рядом с ним, обхватив себя за талию и поджав колени к груди. Гермиона смотрела, как он яростно сжимал траву, его костяшки побелели. — Это что, ебаная кошка? — усмехнулся Атертон. Гермиона собиралась показать ему, что она на самом деле никакая не кошка и уже готовилась исполнить свое жестокое заклинание, но Атертон застал её врасплох. Он взмахнул ногой и пнул ее в бок! Гермиона услышала собственный вопль боли, когда полетела по воздуху, в какой-то момент палочка Драко выпала из ее пасти. Она приземлилась на краю озера, её бок невыносимо жгло. Гермиона попыталась встать, но что-то пошло не так. Когда она пошевелила передними лапами, боль пронзила её грудь, жалобное мяуканье вырвалось из ее рта. — Не смей, блядь, трогать ее! — услышала Гермиона крик Драко где-то слева от себя. Затем она услышала жестокий смех Атертона, прежде чем он сказал: — Эверте Статум! Гермиона только начала поворачивать голову к Драко, как заклинание поразило ее, она почувствовала, как ее тело снова летит по воздуху, кувыркаясь и кружась, высоко взмывая в воздух. — НЕТ! — было последнее, что она услышала, прежде чем упала на ровную гладь Черного озера. Холод окутал каждый дюйм ее тела. Тьма окутала ее взор. В ушах что-то громко стучало. Маленькие конечности удлинились, шерсть отступила, и она сразу же стала человеком, рот открылся под водой в безмолвном крике, вода заполнила ее горло. Паника охватила ее, и Гермиона потеряла всякую возможность сосредоточиться.

***

Драко с ужасом наблюдал, как Атертон с помощью заклинания подбросил Осень в воздух, и она с плеском скрылась в Черном озере. Злость. Ярость. Гнев. Драко был всем этим. Сила пронизывала каждый дюйм его тела, искрилась на коже, покалывала пальцы, словно молния. Мысли улетучились, нечто могущественное овладело его телом и разумом. Магия исходила от него, кровь его кипела, воздух вокруг неестественно колебался. Драко никогда раньше не видел применения беспалочковой магии и никогда не пробовал сам, зная её редкость. Но ему и стараться не пришлось. Всё произошло само собой. Что-то вырвалось из его тела, импульс магии, который, распространяясь от его тела, сдвинул траву и опавшие листья. Когда Атертон самодовольно повернулся к нему, поднимая палочку, Драко лишь смотрел на него, не шевелясь, с предвкушением возмездия в глазах. Норман не заметил этого, пока оно не навалилось на него. Пока не стало слишком поздно. Блеск глаз, испуганный вздох - и магия мгновенно оторвала Атертона от земли, подбросила его в воздух, несколько раз встряхнула, словно тряпичную куклу, пока он хрипло и отчаянно кричал, прежде чем с глухим стуком швырнуть его обратно на землю. Драко стоял неподвижно. Атертон лежал неподвижно. Странная магия исчезла, оставив после себя зловещее спокойствие. Грудь Драко вздымалась, дыхание вернулось к нему, вернулись чувства, ощущения и память. Он набрал воздуха в легкие и согнулся пополам, чувствуя себя измученным до глубины души. Какую бы магию он только что ни применил, она пронзила его до костей. Раздался всплеск воды, и Драко резко поднял голову, его мозг вернулся к реальности. Осень! Драко тут же бросился к воде, с замирающим сердцем шаря глазами по траве в поисках палочки. Из озера послышался ещё один звук, он поднял голову и увидел, как что-то с хрипом поднимается на поверхность. Этот хрип был слишком громким для Осени. Он остановился на берегу и, прищурившись, посмотрел на воду, его охватило смятение. На поверхность воды вынырнул… человек! Первой его мыслью было, что Вагнер или Атертон каким-то образом оказались там. Драко мельком взглянул на неподвижные тела Нормана и его друга, но тут же раздался крик ужаса, и его взгляд вернулся к поверхности озера. Луна была его единственным источником света, но через секунду Драко сделал еще один резкий вдох и увидел ее. Рациональные мысли улетучились, шок приковал его к месту. Драко в долю секунды понял, кто находится в воде. Он не видел ни каштановых волос, ни локонов, которые теперь были под водой. Он стоял слишком далеко, чтобы разглядеть её лицо при таком освещении. Но Драко просто знал. Это была она. Осень ушла в озеро. А вернулась Гермиона Грейнджер. Его охватило недоверие, и остатки воздуха вырвались наружу, когда его охватило ошеломляющее осознание. На него обрушился каскад воспоминаний — все моменты с Осенью… Каждый раз, когда она появлялась в астрономическом крыле, на башне или в библиотеке. Или… В его постели. Руки Драко беспокойно сжались в кулаки. Только услышав, как Грейнджер издала булькающий крик и скользнула под воду, он восстановил контроль над своим телом и чувствами. Не давая мыслям погрузиться в хаос по поводу того, что он делает и для кого он это делает, Драко нырнул прямо в темные воды Черного озера, ее слова набатом отдавались в голове. Я не умею плавать… С тех пор я боюсь воды. Он запаниковал, когда его тело окунулось в воду, шум в ушах усилился в сто раз. Холод и боль, словно иглы, пронзили его тело. Драко вынырнул на поверхность и, прорвавшись сквозь толщу воды, глубоко вдохнул ночной воздух. Он видел Грейнджер впереди, как она хлопала руками по воде, пытаясь удержаться на плаву, а издаваемые ею звуки, заставляли его холодное тело леденеть еще сильнее. — Д-Драко! — истерично позвала она, а затем раздался булькающий кашель. Он отчаянно загребал воду руками, двигаясь к ней! — Я иду, Грейнджер!