БОЛЬ

Гермиона медленно шла по коридорам на мягких лапах вскоре после полуночи. Ей пришлось сознательно сдержаться, чтобы не броситься к Драко в астрономическое крыло сразу, получив от него сообщение о встрече. Она чуть не выронила книгу от удивления, когда почувствовала тепло обложки, свидетельствующее о том, что Драко написал ей. Он хотел ее увидеть. Гермиона чувствовала одновременно восторг и ужас. Она понятия не имела, зачем он хотел этого, особенно после того как днём стал свидетелем её очередного унижения на уроке чар. Его лицо было таким трудночитаемым, таким пугающе пустым и лишённым каких-либо чувств… Прежде чем завернуть за угол, в астрономическое крыло, Гермиона преобразилась, нервно сжимая пальцы. Она прошла мимо входа в башню и замедлила шаг, заметив ногу Драко, свисающую с края подоконника. Ей пришлось остановиться из-за нахлынувших эмоций. Он здесь, снова. Драко, должно быть, услышал ее приближение, потому что повернулся и поставил обе ноги на пол, глядя на нее через коридор и вцепившись руками в подоконник. Гермиона почувствовала, как ее губы приоткрылись, когда она сделала глубокий вдох, их взгляды встретились. — Я почти ожидал увидеть кошку, — тихо произнес Драко, его лицо и тон вновь ничего не выдавали. Гермиона вздохнула, подходя ближе. Он пристально наблюдал за ней, пока она садилась рядом с ним, прижимаясь к противоположной стене, чтобы между ними оставалось достаточно места. Они повернулись лицом друг к другу и сели на скрещенные ноги. Гермиона окинула его взглядом. Драко всё ещё был в школьной форме, в том же сером свитере, который она сама носила всего неделю назад. Гермиона же сразу сняла пижаму, как только получила его сообщение, и надела чёрные джинсы и тёмно-красный свитер. Она знала, что эти цвета ей идут, особенно если оставить кудрявые волосы распущенными. Впрочем, её не волновало, нравится ли Драко её внешность. Совсем нет. Сегодня ночью светила луна, большая и яркая, глаза его сияли в этом фантастическом свете. Было почти больно смотреть на его красоту. Гермиона посмотрела на свои руки и потеребила браслет. — Прости, — сказал Драко, и её глаза закрылись от звука его глубокого голоса, ласкающего кожу. Как же она по нему скучала… Гермиона подняла голову и посмотрела на него в недоумении: — За что? Взгляд Драко блуждал по её лицу, словно пытаясь впитать в себя каждую черточку: — Мне жаль, что так получилось, это моя вина. Ты… Ты в порядке? Гермиона снова посмотрела на свои руки: — Это не твоя вина, Драко. И да… Я в порядке. Наступила тишина. Когда она снова подняла на него взгляд, он смотрел в окно, и Гермиона заметила напряжение в его челюсти и плечах. — Я понимаю, — сказал Драко после напряженной паузы и снова повернулся к ней. — Я был не совсем честен. — В чем? Он поерзал на подоконнике, словно ему было неловко: — Я никогда не давал тебе возможности высказаться. Объяснить всё, — Драко неловко посмотрел на неё. — Итак… Он сделал жест рукой, давая понять, что внимательно ее слушает. Гермиона почувствовала, как её сердце колотится. Она подтянула колени к груди, а затем закрыла лицо руками и сделала судорожный вдох, чтобы не позволить эмоциям взять вверх над этим моментом, как это было уже несколько дней, и наконец найти нужные слова. Когда она опустила руки, Драко наблюдал за ней с напряженным выражением лица, крепко сжав пальцами колени. — Я… я… — Гермиона зажмурилась и нахмурилась, от разочарования сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Ты можешь просто сказать мне… Почему? — спросил Драко очень тихим голосом, удивившим её. Она посмотрела на него и наконец- то увидела что-то на его лице. Там была боль, смятение, потребность понять. — Почему ты притворялась, лгала… Так долго? Гермиона почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, но выдержала его взгляд. Слова начали приходить к ней, и, видя, как на его лице, наконец, промелькнуло хоть какое-то чувство, нашла в себе силы и смелость заговорить. — Я… Говорила тебе в тот первый вечер в библиотеке, когда предложила расписание повторений, что нужда и желание — это разные вещи. Глаза Драко забегали, когда он вспомнил их самый первый разговор в начале семестра. — Ты сказал, что разница незначительна. Взгляд Драко метнулся к ней, к ее лицу, прежде чем он кивнул. Гермиона тихо, безрадостно рассмеялась: — Полагаю, оба этих чувства сыграли свою роль в том, почему я сделала то, что сделала. Нужда, и желание. Я чувствовала, что ты нуждаешься во мне, или нуждаешься в ком-то, и я… Хотела быть здесь, я хотела быть этим кем-то. Его глаза закрылись, словно ему было слишком тяжело это слышать, но теперь, когда Гермиона начала говорить, остановить поток слов было невозможно: — Всё началось с чего-то вроде жалости, признаюсь, мне и правда было тебя жаль, — Драко открыл глаза и пристально посмотрел на неё. — И прежде чем я поняла, что происходит, уже не могла перестать приходить сюда, чтобы встретиться с тобой, не могла перестать искать тебя, куда бы ни шла, потом защищала тебя от тех, кто говорил ужасные вещи. Потом я… С нетерпением ждала встречи с тобой, пока это не стало всем, о чём я могла думать… Я… Я тебя люблю. Она закрыла рот, прежде чем эти слова сорвались с её губ. Они шокировали даже её саму. — Гермиона… — произнес Драко, и слеза скатилась по её щеке от имени, произнесённого им. Это обращение по имени было таким интимным, но… Почему оно прозвучало как прощание, а не как начало чего-то? Он впился в неё взглядом, нахмурив брови, словно знал, о чём она думает. Словно слышал, как её мозг произносит ему эти три слова. Драко покачал головой, словно отвергая их. Гермиона прерывисто вздохнула, увидев этот жест, словно он сказал всё, что ей нужно было знать. Что этого было недостаточно. Что её было недостаточно. Она резко встала, и слёзы полились по щекам, ей пришлось отойти от него на несколько шагов. Когда Гермиона обернулась, Драко всё ещё сидел, словно застыв на подоконнике. Он наблюдал за каждым её движением, и на его лице всё ещё было то же страдальческое выражение. — И это все? — спросила она, ей не нравилось, как дрожал ее голос, выдавая боль, которая глубоко засела в сердце. Драко поднял обе руки и провел ими по волосам, взъерошив их так, что пряди падали ему прямо в глаза, но не стал их откидывать, глядя на неё. Она наблюдала, как он ведёт ту внутреннюю борьбу, пока наконец не встал и не сделал несколько медленных шагов к ней. Гермиона заставила себя выдержать его взгляд, когда Драко остановился на расстоянии вытянутой руки. — Ты и я… — медленно проговорил он хриплым от волнения голосом. — Мы идём разными путями, и так было всегда. Мы обманывали себя, думая, что может быть иначе. Мой путь был предначертан мне. С самого рождения. Ты… Тебе сейчас тяжело из-за меня — и я всегда буду сожалеть об этом, но ты вернёшься на свой путь, Гермиона, я знаю, что вернёшься. Она посмотрела на него, слова медленно оседали в её голове, пока до нее не дошло. Он прощался с ней. Тёмные руки сжали её сердце, грозя выжать из него жизнь. — Твой путь… — продолжил Драко, сделав паузу, чтобы сглотнуть. — Он мне недоступен, поэтому нам просто нужно… Оставить все как есть. Она посмотрела ему в глаза. В бледности этих глаз сквозила боль, серебро потускнело, почти исчезло. Этот цвет, казалось, рассказывал Гермионе историю всей жизни, полной борьбы, которую Драко никогда не мог выразить словами. Он оттолкнул ее, потому что она обидела его, как и многие до нее. Драко отталкивал ее, потому что это было все, что он умел. Гермиона была влюблена в него, отдавала ему своё сердце и душу последние несколько месяцев, а Драко стоял и говорил ей, что их пути просто не пересекутся. Или что он этого не хотел. Она отступила на шаг, потому что больше не могла смотреть на него, опустила глаза на его туфли и сказала: — Я бы пошла по любому пути, Драко, если бы мы могли пройти его вместе. Гермиона не могла встретиться с ним взглядом, услышав, как он прерывисто вздохнул. Но он не двинулся с места. Он ничего не сказал. Он не потянулся к ней. Гермиона закрыла глаза, с трудом принимая это. — Но если ты твёрдо решил, что мы должны идти по отдельности, я не могу тебя остановить. Она преобразилась прямо у него на глазах, превратившись в кошку у его ног, а затем побежала. Подальше от астрономического крыла. Подальше от него.

***

Драко застыл, ошеломлённый, когда Гермиона прямо перед ним превратилась в Осень. Он никогда раньше не видел, как она делала это, а сейчас словно два кусочка его мира странно столкнулись в этой точке пространства и времени. Конечно, Драко нужно было перестать называть её «Осень», потому что это не… Ей не нужно было другое имя. Он не мог называть её «Осень» или «Грейнджер»… Между ними произошло слишком много. И все же между ними ничего не было. Он смотрел, как кошка убегает на лёгких быстрых лапах. Она не издала ни звука, лишь взмахнула хвостом, скрылась за углом и исчезла из виду. Все еще так чертовски странно осознавать, что это была Гермиона. Драко медленно вернулся к подоконнику и опустился на него, уперев локти в колени и уронив голову на раскрытые руки. Я бы пошла по любому пути, Драко, если бы мы могли пройти его вместе. Он тяжело вздохнул, слова эхом отдались в его голове, внутренности болезненно сжались. Но Драко имел в виду именно то, что сказал. Их пути никогда не должны были пересечься, и их будущее определённо не шло в одном направлении. Азкабан всё ещё мог стать его будущим, а Гермиона… Её будущее было таким же ясным, как её свет. Уизли был прав. Простил её Драко или нет (он этого не сделал, хотя его потребность быть рядом с ней, казалось, становилась всё сильнее), она всё ещё была слишком хороша для него. Ему почти необходимо было поверить, что её чувства к нему проистекали из жалости, из её доброй души… Потому что только так он мог понять это. Гермиона не могла по-настоящему любить его, зная о нём все то, что знала, это было немыслимо. Его разум был в полном беспорядке, но одно он знал наверняка: как и сказал Уизли, Драко не заслуживал ее.

***

В пятницу утром Гермиона прислонилась к стене возле класса зельеварения рядом с Гарри, делая вид, что не замечает Драко, стоящего у противоположной стены. Рон стоял перед ними, и она подумала, что тот пытается незаметно скрыть её от Малфоя. Но это не сработало. Их глаза, словно магниты, находили друг друга каждые несколько минут, пока Гермиона не повернулась так, чтобы прижаться плечом к стене, и заставила себя перестать искать его взглядом. Драко ясно дал ей это понять еще накануне вечером. Она ему не нужна. Каждый раз, когда Гермиона вспоминала эти слова, то чувствовала, как ее тело вздрагивает, словно в нее ударяет молния, посылая вспышки боли в каждый уголок ее души. Она хотела, чтобы профессор Слизнорт поторопился и впустил их в класс. Возможно, он пролил зелье и пытался его убрать, прежде чем урок начнется. Ей хотелось, чтобы это не был урок совместно со Слизерином. Ей хотелось многого… Рон и Гарри что-то говорили ей, стараясь делать это как можно более непринуждённо, но она всё равно слышала тихий голос Драко, разговаривавшего с Пэнси, стоявшей рядом. Гермиона услышала, как Паркинсон хихикнула над чем-то, сказанным им, и почувствовала, как у неё неприятно сжалось внутри. Вдруг ей захотелось, чтобы эта несчастная черноволосая слизеринка убралась куда подальше! Гермиона стиснула зубы и посмотрела на дверь класса, моля её открыться, чтобы, наконец, выбраться из слишком узкого коридора. В этот момент она поймала взгляд Симуса, который, казалось, попеременно бросал гневные взгляды то на неё, то на Драко, не сдержалась и закатила глаза, прежде чем снова опустить их на свои туфли. Не все Гриффиндорцы отвернулись от нее за последние несколько дней, но те, кого глубоко затронула война, все равно смотрели на нее так, будто она каким-то образом их предала. Единственным ответом Гермионы теперь было безразличное признание их мнения, но при этом она сказала им, что они не имеют никакого влияния на ее выбор. Это изрядно разозлило Симуса. Но ей было все равно. Взгляд Гермионы скользнул к Драко — и она увидела его легкую улыбку. Он смотрел сверху вниз на Пэнси, которая улыбнулась ему во все тридцать два белоснежных зуба. Драко поднял голову, заметил взгляд Гермионы, и его улыбка тут же исчезла. Она поспешно отвернулась, прежде чем он успел заметить, как сильно это ее задело. Годрик, это было больно. Дверь открылась, и вышел профессор Слизнорт: — Извините за задержку, ребята, заходите, доставайте котлы! Все медленно вошли внутрь. Опустив глаза в пол, Гермиона слишком поздно заметила, что, когда они протискивались через дверь, она оказалась прямо рядом с Пэнси, а Драко — перед ними. Гермиона взглянула на слизеринку, с завистью окинув взглядом безупречную кожу и идеально прямые чёрные волосы. Девушка всегда выглядела такой собранной. Неудивительно, что Драко раньше ходил с ней… Может, он снова собирался… Пэнси посмотрела на нее, вопросительно приподняв брови, ей явно было любопытно. Гермиона отвела взгляд, который, к сожалению, тут же переместился на затылок Драко, на маленькие пряди его мягких на вид волос, слегка вьющихся у шеи. Из-под воротника выглядывали края слизеринского галстука, и ей не терпелось поправить его. Она вздохнула и заставила себя смотреть в пол. Гермиона вошла в класс и села рядом со своими друзьями. Урок пролетел быстро, все внимание было сосредоточено на Вечном Эликсире, в приготовление которого Гермиона с блаженством погрузилась. Она осталась довольна результатом, закрыла флакон пробкой и подписала его своим именем. Когда урок закончился, и все встали, чтобы собрать свои вещи, профессор Слизнорт крикнул поверх их голов: — Мисс Грейнджер и мистер Малфой, не могли бы вы оба подойти ко мне, пожалуйста? Рон поморщился, а Гарри спросил: — Может, тебя подождать? Гермиона покачала головой: — Всё в порядке, я вас догоню. Она перекинула сумку через плечо, подождала, пока ученики освободят проход, а затем медленно двинулась к столу, где ждал профессор Слизнорт. Драко уже был там, стоял, скрестив руки на груди и глядя на скопление флаконов, наполненных Вечным Эликсиром. Профессор Слизнорт улыбнулся ей, когда она подошла и остановилась перед столом. — Да, профессор? — Я хотел спросить, как проходят дополнительные занятия? — спросил он, и по тому, как его взгляд скользил между ними, Гермиона поняла — он знает, что они прекратились. Она также знала, что профессор видел их фотографии. В конце концов, все их видели. — Кажется, я, э-э, не обнаружил на своем столе зелья за дополнительные баллы, которое ожидал получить на этой неделе. Драко переступил с ноги на ногу. — Эм, сэр… — начала Гермиона, но Драко перебил ее: — Я закончу его на следующей неделе, мы столкнулись с… Загвоздкой, но я вернусь в строй. Профессор Слизнорт поднял бровь и перевел взгляд на Гермиону: — Это правда, мисс Грейнджер? Гермиона взглянула на Драко, который выжидающе смотрел на неё, и тихо вздохнула: — Да, профессор, — это все, что она смогла сказать. Слизнорт кивнул: — Хорошо, тогда я ожидаю зелье в ближайшее время. Гермиона и Драко вышли из класса и молча пошли по коридору. Спустя еще несколько мгновений, в течение которых ее мысли метались во всех направлениях, она решила, как им правильно поступить. — Нам нужно возобновить дополнительные уроки, — сказала Гермиона, прежде чем они достигли конца коридора, где каждый из них разошелся бы по разным дорогам. Мы идем разными путями, и так было всегда. Драко замер на месте, а затем повернулся и посмотрел на нее: — Что? Гермиона скрестила руки: — Я не собираюсь лгать профессорам о твоих дополнительных занятиях. Я дала слово, что буду их проводить. Челюсть Драко двигалась, словно он пытался придумать, как избавиться от назойливой гриффиндорки. Гермиона готова была отвесить себе пощечину за то, как сильно ее обожгла его нерешительность. Она вздохнула и отвернулась: — Не волнуйся, Драко, всё будет только по теме. Нам даже не придётся разговаривать или смотреть друг на друга, если только это не касается заданий, — Гермиона снова перевела взгляд на него, вглядываясь в измождённое лицо, всё ещё пытаясь найти причину больше никогда не проводить с ним время. — Я знаю, что ты обо мне думаешь, но я дала им и тебе обещание — и я его сдержу. Если у тебя проблемы с этим, можешь сам обсудить все со Слизнортом. Гермиона не дала ему возможности ответить, она проскользнула мимо и ушла, оставив у его ног половину своего сердца.

***

— Нет, Рональд, я этого не сделаю, — строго сказала Гермиона в пятницу вечером, когда они сидели перед камином в общей комнате, прижавшись друг к другу. Рон пожал плечами, ища поддержки у Гарри и Джинни: — Возможно, это заставит людей перестать думать, что ты всё ещё целуешься с Малфоем. Джинни вздохнула: — Ты можешь быть таким восхитительно бесчувственным, дорогой братец, — она перевела взгляд на Гермиону и подняла бровь. — Но, возможно, он прав. — Джинни, — сказала Гермиона, слегка возмущенная тем, что она встала на его сторону. — Я не пойду на свидание с Роном, это нелепо и неуместно. — Я не говорю, что вам стоит идти на свидание, — сказала подруга, и её глаза заблестели озорством, которое обычно означало, что кто-то вот-вот станет жертвой летучемышиного сглаза. — Но, возможно, вам с Роном стоит завтра сходить в Хогсмид, выпить сливочного пива вдвоем, как ни в чём не бывало, а мы могли бы распустить слух, что вы будете там вместе. Будь что будет. Гарри посмотрел на свою девушку, слегка нахмурившись: — Это не сработает. Все знают, что Гермиона и Рон уже давно не испытывают друг к другу симпатии. Джинни пренебрежительно махнула ему рукой: — Чувства могут меняться вот так, — щёлкнула она пальцами, заставив Гарри с тревогой взглянуть на неё, но она улыбнулась ему и наклонилась, чтобы быстро поцеловать его в губы. — Не между нами, дорогой. Гарри, похоже, не очень-то успокоился. Гермиона закатила глаза, глядя на них: — Я не буду притворяться… Или притворяться, что притворяюсь, — она вздохнула. — Люди отходчивы… Надеюсь, всё это скоро забудется. В этом нет необходимости. Рон пожал плечами и откинулся на руки, сидя на ковре: — Я просто хотел помочь. Может, избавлю тебя от Симуса и остальных. Мерлин, он такой угрюмый — почти не разговаривает со мной и Гарри в нашей спальне. Гермиона взглянула на Финнигана. Симус сидел на длинном диване рядом с Дином и Парвати. Они разговаривали и смеялись, выглядя непринужденно. Только встретившись с ним взглядом, Гермиона поняла, что он всё ещё злится на неё. Парвати по-прежнему не разговаривала с ней, что было обидно, ведь она всегда так хорошо с ней ладила. Скоро все станет лучше. Гермиона позаботится об этом.

***

Гермиона не знала, что Рон тоже хотел убедиться в этом. Когда она пошла спать, он мимоходом сказал нескольким гриффиндорцам, что завтра поведёт ее выпить сливочного пива в Хогсмиде. Возможно, даже слово «свидание» сорвалось с его губ. Будь что будет.

***

В субботу утром после завтрака Драко сидел рядом с Пэнси в общей гостиной Слизерина. Тео находился в кресле прямо напротив них. Драко изо всех сил пытался читать книгу. Тео изо всех сил пытался заставить Драко заговорить о Гермионе. Тот не поддавался. Если ему с трудом удавалось собрать воедино все свои чувства по этому поводу, то уж точно он не находил слов, чтобы высказать их вслух. Не говоря уже о том, что Пэнси строила кислую мину каждый раз, когда Тео говорил «Грейнджер». Они, наконец, сменили тему разговора, спустя пятнадцать минут после того, как Драко демонстративно проигнорировал их. — Ты придёшь завтра вечером на вечеринку, Драко? — спросила Пэнси. Он вздохнул, не отрываясь от книги: — Нет. — Но это же вечеринка на Хэллоуин… Он буквально кожей чувствовал, как она нацепила обиженное выражение лица. Гермиона никогда бы не стала так манипулировать, чтобы получить желаемое. Драко съёжился, уткнувшись в книгу. Бесполезные мысли, он их ненавидел. И Пэнси не заслуживала того, чтобы ее с кем-то сравнивали. Она была собой. Он посмотрел на неё и попытался улыбнуться: — Извини, Пэнс, это просто не моё. Она надула губы еще сильнее. Драко сдержался, чтобы не закатить глаза, и опустил взгляд на книгу. — Если ты пойдешь, я, пожалуй, рассмотрю вариант карликового пушистика, — в шутку сказал Тео. Драко фыркнул и посмотрел на друга: — Заманчиво, но не думаю, что что-то заставит меня нарядиться и пойти на эту чёртову вечеринку. — Даже Золотая Девочка? — раздался голос слева. Он повернул голову и увидел, что к ним подходит Блейз. Он уселся на краю черного кожаного дивана и смотрел на Драко, приподняв брови. Малфой почувствовал, как щёлкнула его челюсть, когда он раздражённо пошевелил ею. Снова вернулись к этой теме? — Потому что я слышал, что она собирается пойти с Уизли. Он почувствовал, как его тело застыло, словно кто-то вылил ему на голову ведро ледяной воды. По позвоночнику пробежала дрожь. Это не может быть правдой. — Этого не может быть, — сказал Тео и нахмурился, глядя на Блейза. — Грейнджер и Уизел больше не встречаются с тех пор, как закончилась война. Забини лишь пожал плечами: — Я слышал, он сегодня ведёт её в Хогсмид на свидание. Не так уж и неправдоподобно, если завтра он поведёт её ещё и на танцы. Драко моргнул, глядя на Блейза. Нет. Нет. Уизли… Он только недавно сказал Драко, как сильно она к нему привязана. Он не станет вдруг приглашать её на свидание. И она не станет… Но ты же сам сказал ей, Драко, ты сказал ей, что вы не можете быть вместе. Она вольна делать все, что захочет… Его душа вдруг почувствовала себя смятой, растоптанной тысячами бегущих ног, когда Драко представил Гермиону на свидании с кем-то другим. Прикасающейся к кому-то другому. Целующейся с ним… Он быстро вздохнул, осознав, что не дышал почти минуту. — Отлично, Блейз, — пробормотал Тео. — Как раз когда я собирался поговорить о том, чтобы Драко пришел на танцы в честь Хэллоуина… Малфой захлопнул книгу, отбросил её в сторону и встал с дивана. Ноги у него затекли и еле слушались: — Нет, мы не будем это обсуждать. Он решительно зашагал прочь, направляясь прямо к каменной двери. Драко быстро шёл по коридорам и почти взбегал по лестницам, держа голову высоко и глядя прямо перед собой, пока не оказался в дверях библиотеки. Гермиона, как обычно, сегодня будет здесь, дежурить. Драко не понимал, что им овладело, почему он так стремился к ней. Но внутри у него всё сжималось, чувство было настолько неприятным, что ему нужно было что-то сделать, чтобы остановить его. Единственное, о чём он мог думать — увидеть её. Он все еще был на нее зол. Он все еще был поглощен ею. Драко бродил между полками почти тридцать минут, прежде чем наконец нашёл её. Пыль щипала нос, но, увидев Гермиону, он замер, и это чувство в груди затрепетало при виде её. Она снова надела свою магловскую одежду — джинсы и кремовую толстовку. Волосы были собраны в небрежный пучок, похожий на тот, который Драко видел столько раз и всегда удивлялся, как он держится вопреки законам физики. Гермиона потянулась к книге на высокой полке, приподнявшись на цыпочки, и свитер задрался так, что он увидел тонкую полоску кожи на талии. Драко сглотнул, наблюдая, как она, нахмурившись, глядела на найденную книгу в своих руках. Затем Гермиона повернулась и пошла в его сторону. Он затаил дыхание. Она подняла глаза и тут же остановилась, удивленно ахнув при виде его, крепко прижав книгу к груди, дыхание ее внезапно сбилось: — Драко. Дрожащая тишина наполнила воздух, пока они смотрели друг на друга. Его грудь тоже тяжело вздымалась от беспокойного дыхания: — Это правда? Гермиона нахмурилась, пальцы сжали края книги, которую держала в руках. — Это правда? — Драко смотрел ей в глаза. — Ты и Уизли? Она нахмурилась ещё сильнее: — Что? — Ты… Он пригласил тебя сегодня на свидание? Её нижняя челюсть опустилась, глаза расширились: — Что? Нет… Как… Нет! Драко видел, как на её лице отразилось явное страдание, пока она пыталась подобрать слова. Чувство в груди начало отступать, уступая место глубокому облегчению. Он сделал несколько шагов вперёд, Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами, немного задрав голову. Драко остановился прямо перед ней: — Ты ни с кем не идешь на свидание? И на танцы тоже? Гермиона фыркнула, словно ей казалось нелепым, что она собирается с кем-то встречаться, а потом покачала головой: — Конечно, нет. Драко потянулся к книге в ее руках, забрал её, а затем с глухим стуком уронил на пол рядом с собой. Она посмотрела на него в замешательстве. — Хорошо, — сказал Драко, а затем взял ее лицо в свои руки и крепко поцеловал. Гермиона испуганно ахнула, когда его пальцы крепко сжали её, но затем подняла руки к его плечам и обхватила за шею, прижимая к себе, притягивая ближе. Драко застонал, прижавшись к ней, его рука опустилась на шею, касаясь теплой кожи, в то время как другая схватила ее талию, мягкая ткань свитера проскользнула под пальцами. Он подтолкнул ее назад, пока она не уперлась спиной в край книжной полки. Драко прижал её к ней, наклонив голову, чтобы углубить поцелуй, и, наслаждаясь вздохами, ласкал её язык. Гермиона была так же прекрасна, как он помнил. Она была безупречна на вкус. Драко обнял её за талию, чтобы максимально сблизиться, сплетая их воедино, пока не ощутил все нежные линии тела, его собственный вздох сорвался с губ, когда руки Гермионы зарылись в его волосы, слегка царапая кожу ногтями. Он отстранился и прижался губами к ее подбородку, а затем покрыл быстрыми поцелуями ее щеку, пока не добрался до уха: — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Драко, чуть опустил голову и нежно укусил её шею. Руки Гермионы сжались в его волосах, она застонала, и пульс Драко дрогнул и замер от этого звука. Он снова поцеловал её шею, чувствуя, как её грудь прижимается к нему в такт тяжёлому дыханию. Это было опьяняюще. Как и в прошлый раз. Он помнил каждую секунду их последнего поцелуя. Когда Драко доверял ей. Он отстранился от её шеи и выпрямился, глядя на Гермиону сверху вниз. Глаза её всё ещё были закрыты, губы наоборот чуть приоткрыты, она тяжело дышала, на щеках горел румянец. Гермиона не имела права быть такой красивой, преследовать его и сбивать с толку столь ошеломляющим образом. Драко убрал руки с талии и, опираясь ими на книжную полку позади неё, пытался восстановить дыхание. Веки Гермионы дрогнули, как только он отпустил её, руки на его шее ослабли и соскользнули ему на грудь: — Драко? — прошептала она, задыхаясь. Он изучал взглядом ее лицо и тихо сказал: — Ты сводишь меня с ума, Гермиона. И я не знаю, что я чувствую, или чего я хочу. Драко видел, как она сглотнула, и жар быстро испарился из ее взгляда: — Я… Я не знаю, что сказать, — призналась Гермиона. — Я сказала, что мне жаль, и я это имела в виду. — Я знаю, — сказал он почти настойчиво, как будто ему нужна была ясность в своих чувствах, чтобы решить, что делать дальше, как понять, что правильно. — Но я… Не знаю. — Попробуй, — умоляла его Гермиона, крепко прижимая пальцы к его груди. — Поговори со мной — скажи, о чем ты думаешь, что ты чувствуешь… Драко шумно вздохнул, глаза его закрылись. Когда он снова открыл их, почувствовал, что внутри что-то треснуло, и слова полились из его уст под ее серьезным взглядом: — Иногда мне… Хочется причинить тебе боль, так же, как ты причинила боль мне, но я также не хочу наблюдать, как ты страдаешь. Иногда я не хочу больше тебя видеть, но когда ты выходишь из помещения, мне кажется, что я не могу дышать. Я не хочу тебя желать, я хочу тебя ненавидеть, потому что это, по крайней мере, имело бы смысл, но осознание того, что ты можешь пойти на свидание с кем-то другим, ощущается так, будто меня сто раз ударили ножом в живот. Это сводит с ума, Гермиона… Я схожу с ума. У него внутри все оборвалось, когда на ее глазах появились слезы: — Я… Понимаю, — прошептала она, слеза скатилась по щеке. — Но… Ты хочешь ненавидеть меня больше, чем хочешь желать меня? — Да, — тут же ответил Драко, потому что так было бы гораздо проще, гораздо понятнее. Все это не имело смысла, а ему это было нужно. Гермиона закрыла глаза и отвернулась, руки соскользнули с его груди. Сердце у него заколотилось от тошноты, губы задрожали. Она уставилась в пол. Он оттолкнулся от книжной полки, чтобы сделать шаг назад, чувствуя, что им обоим сейчас нужно немного пространства. — Всё в порядке, Драко… Я понимаю, почему ты так себя чувствуешь, или, по крайней мере, пытаюсь понять, — Гермиона наконец подняла глаза, чтобы снова встретиться с ним взглядом. — Но если все действительно так… Тебе нужно оставить меня в покое. Ты не можешь снова приходить сюда и целовать меня, потому что если я тебе не нужна — вся я, со всеми недостатками — то я заслуживаю… Другого. Ощущение было такое, будто Гермиона ударила его в грудь, и воздух резко исчез из легких. Она посмотрела на него теперь уже с некоторым вызовом: — Я сожалею о том, что сделала. Но в то же время и не сожалею, — сказала Гермиона и снова шагнула к нему. — Я также совершенно не чувствую вины за то, что сделала, потому что ты стоишь здесь, передо мной. Ты в безопасности, ты жив. Как я могу извиняться за это? Глаза Драко были широко раскрыты, он смотрел, не в силах пошевелиться. Башня, залитая лунным светом, сильный ветер, тёмный водопад внизу. Всё это промелькнуло перед его глазами. — Но если ты не можешь простить меня или не можешь принять решение… Ты… Ты не сможешь поцеловать меня снова. По ее щекам потекли новые слезы, несмотря на то, что в глазах загорелся огонек: — Знаю, я просила… Но я уже впитала много твоих эмоций в этом году, Драко, и я бы сделала это снова, но я не хочу. Я не хочу слышать, как сильно ты меня ненавидишь, или как тебе противно, что ты тоже желаешь меня. Это… Несправедливо… И это больно. Гермиона дала ему время ответить, её взгляд был почти умоляющим, но его голос не слушался, рациональные мысли полностью испарились. Он чувствовал, как грудь пульсирует от прерывистого дыхания, а живот стягивает в неразборчивый узел. Она глубоко вздохнула, не услышав ответа, затем наклонилась, чтобы поднять книгу, которую Драко уронил на пол, и, не сказав больше ни слова, ушла. Все еще находясь в состоянии шока, он смотрел вслед уходящей Гермионе, забирающей с собой половину его сердца…