ИРИСКА

Ветер развевал волосы Драко, выглянувшего из-за стены небольшой ниши. Он рассеянно откинул их, оглянулся через плечо на Гермиону и нахмурился, заметив, что она слегка дрожит. Хотя ему очень нравилось ее легкое платье, на улице было слишком холодно для такой открытой одежды. Драко повернулся к ней, снимая пиджак, накинул его ей на плечи и посмотрел на ее лицо, обращенное к нему снизу вверх. Ее глаза сверкнули: — О… спасибо, — выдохнула Гермиона, просовывая руки в рукава. Пиджак выглядел на ее хрупкой фигуре очаровательно большим. Драко лишь слегка улыбнулся, протянул руку и застегнул среднюю пуговицу, полностью прикрывая её от вечернего промозглого воздуха. Она сделала шаг навстречу, слегка споткнулась и обеими руками уперлась ему в живот. Драко почувствовал, как его тело вздрогнуло под прикосновением, и схватил ее за плечи, чтобы удержать. Она тихо рассмеялась: — Черт бы побрал Джинни с этими проклятыми каблуками. Он пригляделся, только сейчас заметив, как эти каблуки почти сводят на нет разницу в росте. Драко охватило непреодолимое желание коснуться губами ее лба — трогательный и нежный жест, который он видел у других парочек. Но неуверенность остановила его, и желание схлынуло. Драко обернулся, чтобы еще раз осмотреть дорожку. Она была пуста, но все же он обошел Гермиону, поднял отброшенную ею маску и снова надел ее на лицо. Затем снова перекрасил свои волосы в черный цвет и повернулся к Гермионе. На ее лице застыло нечитаемое выражение: — Мне не нравятся твои темные волосы, — сказала она. — Они совсем… Не твои. Драко снова встал перед ней, и прежде чем успел передумать, взял ее за руку и переплел их пальцы. Она позволила ему. Он глубоко вздохнул, молясь, чтобы сердце успокоилось. После всего, что они только что сделали, держаться за руки не было чем-то зазорным. Только вот для Драко этот жест был особенным. — Да, но я хочу проводить тебя обратно в замок, и хочу держать тебя за руку, — сказал он ей. — И предпочел бы, чтобы… Нас не беспокоили. Гермиона крепче сжала его руку: — Хорошо. Драко сразу понял, что ей хотелось сказать что-то ещё, но она сдерживалась. Он поднял взгляд на ореол её локонов, провёл рукой по прядям, и они снова стали серебристыми, как цвет её платья. Гермиона заметила это и снова удивленно подняла глаза: — Как давно ты умеешь колдовать без палочки? Ты, кажется, очень искусен в этом. Сердце Драко бешено колотилось в груди: — Я… Недавно открыл в себе этот навык, в ночь у озера, когда… Гермиона молчала, ожидая, что он продолжит. Но то, что Драко совершил той ночью, было частью темных основ магии, что-то зловещее пронизывало его вены в слепой ярости. Среди ночи он все еще чувствовал, как это течет в его крови, словно хор замогильных голосов. Но кроме этого обнаружилось и другое чувство — потрескивание магии, которое уже не напоминало мрачный хор, а скорее звучало как нежные мелодии сияющего солнца. Драко обнаружил, что может произносить простые заклинания без боярышниковой палочки в руках, просто поддавшись этому внутреннему чувству. Он только начал практиковать это в тихих уголках своей спальни, но видеть благоговейный трепет в глазах Гермионы было, безусловно, приятно. — Это очень редкое явление, — сказала она с удивлением. — Даже у большинства состоявшихся волшебников нет ни малейшего шанса… Драко лишь пожал плечами, прежде чем вывести ее из ниши. Они тихо шли вдоль живой изгороди, которая мерцала маленькими огоньками. — Ты обжег руку Атертона беспалочковой магией? — спросила Гермиона. Драко стиснул зубы. Его гнев был настолько сильным и необузданным, когда он увидел Атертона, вцепившегося в руку Гермионы и с презрением смотревшего на нее сверху вниз! — Нет, — признал он. — Это было старое доброе использование волшебной палочки. Я хотел убедиться, что ему чертовски больно. — М-м, — тихо промычала Гермиона. Они замолчали, когда к ним подошла небольшая группа хихикающих студентов. Гермиона крепко держала его за руку, их плечи соприкоснулись, и они прижались ближе друг к другу, чтобы пропустить их. Драко искал более безопасную тему для разговора, и его охватило любопытство. Когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы его не было слышно, он посмотрел на Гермиону: — Можно я тебя кое о чём спрошу? Эм… Насчет Осени? Она посмотрела на него с опаской: — О… Да, конечно. — Ты приходила каждую ночь с первого визита. Но потом на несколько дней исчезла… Что случилось? Гермиона тихо рассмеялась в холодном ночном воздухе: — Помнишь день в больничном крыле, когда я исцелила тебе руку? Драко смотрел на неё так, словно не мог отвести взгляд: — Да. Ах да, ты была больна. Гермиона кивнула: — Я пыталась приходить в эти вечера, но, как оказалось, чихание не способствует поддержанию моей анимагической формы… Каждый раз, когда я чихала, то возвращалась в свой человеческий облик. Поэтому решила держаться подальше, пока не поправлюсь. Он с нарастающим весельем представлял себе Гермиону, крадущуюся по замку в образе маленькой кошки, чихающую и внезапно превращающуюся в кого-то другого. Драко тихо рассмеялся: — Да… Наверное, так было лучше. Я, скорее всего, умер бы на месте от потрясения. Она тихонько рассмеялась, но смех тут же утих, и лицо ее стало серьезным. Теперь они поднимались по каменным ступеням, шаг их был медленным, размеренным. Лунный свет отражался от серебра ее волос, окрашенных волшебством. — Джинни и к этому приложила руку? — спросил Драко, потянув за один из серебристых локонов. — Да… Она считает, что это весело. Он фыркнул, едва сдерживая смех: — Почему? — О, просто так… — попыталась сказать Гермиона, но на её щеках всё равно появился глубокий румянец. — О нет-нет-нет, — сказал Драко с ехидной улыбкой, пока она смеялась рядом с ним. — Выкладывай. Ее веселье утихло, и Гермиона бросила на него смущенный взгляд: — Ты не узнаешь этот цвет? — Ну да, я, может быть, и Малфой, чрезвычайно падкий на золото, но серебро я тоже узнаю́, когда его вижу. Гермиона закатила глаза и добродушно улыбнулась ему. Они прошли через большие двойные двери в вестибюль, и ветер тут же стих, согревающие чары внутри замка мгновенно заработали. До них донеслись ритмичные звуки музыки, а также хаос и топот студентов, слоняющихся по вестибюлю, разговаривающих группами и бродящих вокруг. Драко почувствовал, как рука Гермионы крепче сжала его, словно она боялась, что он вырвется и… убежит. Он бы солгал, если бы сказал, что не захотел этого при виде студентов, непринужденно слоняющихся вокруг них. Драко не хотел разрушать этот совершенно новый и хрупкий мир, в котором они с Гермионой оказались, а взгляды окружающих наверняка бы это сделали. Но они были в костюмах — возможно, никто их попросту не узнал. Гермиона слегка потянула его за руку, он последовал за ней. Она не повела их обратно в Большой зал, вместо этого они поднялись по лестнице, и через несколько минут уже бродили по темному коридору совершенно одни. Драко вздохнул с облегчением. Вторая рука Гермионы обхватила его предплечье, отчего их бедра соприкасались каждые несколько шагов. Он сосредоточился на простом заклинании «фините», чувствуя, как магия пульсирует в его пальцах, и ему показалось, что почти одновременно магия Гермионы наполняет его через их соединенные руки. Ее волосы снова вернулись в первоначальный вид, по его голове поползла легкая дымка — волосы снова стали светлыми. Он снял маску с лица и позволил ей повиснуть на пальцах. Гермиона почувствовала магию, посмотрела на кончики своих волос, затем улыбнулась ему, увидев его волосы: — Так-то лучше, — пробормотала она. — Так что же насчет серебра? — снова спросил Драко. Гермиона сжала губы и отвела от него взгляд, они свернули за угол и начали подниматься по лестнице. Он следовал за ней, понятия не имея, куда его ведут. — Оно идеально сочетается с цветом твоих глаз, — сказала она почти неслышно, но его острый слух уловил эти слова, сердце замерло. Он вспомнил их первый поцелуй, Гермиона говорила, что его глаза завораживают. Драко же всегда считал свои глаза странными, тусклыми и безжизненными. Их бесцветность казалась ему ужасной. Но Гермионе это нравилось. Драко сглотнул, глядя на неё: — Когда это началось? Она остановилась и повернулась к нему: — Что «это? — Ну, когда… Ты начала приходить ко мне как Осень, потом мы начали встречаться на занятиях по подготовке к экзаменам. Но когда… То есть, когда ты… — Драко раздраженно выдохнул. Неужели всегда настолько сложно говорить о чувствах? Чертовски сложно, как выяснилось. Гермиона шагнула к нему и положила обе ладони ему на грудь, при этом широкие рукава его пиджака сползли с запястий: — Когда я поняла, что ты мне нравишься? Что я хочу большего? Драко кивнул, не зная, какого ответа он ожидает. Гермиона нахмурилась, ее взгляд опустился на пуговицы его рубашки, она задумалась. — На это сложно ответить… Потому что не было какого-то одного щелчка, когда всё встало на свои места. Это была череда моментов, мыслей, чувств, которые постепенно… Становились всё сильнее, — она сделала паузу, глубоко вдохнула и посмотрела в его глаза. — Но я могу сказать, что всё начало закручиваться в ту самую первую ночь, когда я тебя увидела, потому что, если бы я не хотела этого, то не возвращалась бы снова и снова. Драко поднял руку и прикоснулся к её щеке. Гермиона улыбнулась, наклонив голову навстречу его прикосновению. Он провёл большим пальцем по изгибу её скулы, очарованный мягкостью кожи, румянцем, затем наклонился, чтобы поцеловать её. Она позволила ему. Поднимаясь по очередной лестнице пару минут спустя, Драко вдруг понял, куда они идут, на его губах появилась улыбка. Остаток пути прошел в молчании, нарушаемом только стуком не каблуков по каменному полу, и вскоре они сели рядом друг с другом у окна астрономического крыла. По пути через замок им не встретилось ни единой души, все наслаждались празднованием Хэллоуина. Но Драко хотел быть именно здесь, с ней. Он положил свою маску на пол у их ног. — Когда ты стала анимагом? — с любопытством спросил Драко, взял её ладошку к себе на колени и начал играть с её пальцами, удивляясь разнице в размерах их рук. — Летом, — сказала она, переводя взгляд на их руки, его пальцы поглаживали внутреннюю сторону её ладони. — Просто однажды после окончания войны мне пришла в голову эта мысль, и я решила попробовать. Я почти не сомневалась в своём выборе, сразу начала изучать вопрос, затем посоветовалась со Слизнортом и Макгонагалл, а потом уже сварила зелье. Драко еще раз провел пальцами по ее ладони, Гермиона на мгновение сжала их, затем снова отпустила, и он продолжил исследовать ее кожу: — Тебе разрешили выбрать форму? — М-м… — тихо произнесла она, сделав небольшой, резкий вдох. — Нет… Форма определяется на основании… Хм, на основании… Его пальцы нежно скользнули по запястью: — На основании чего? — тихо спросил Драко. — Особенностей личности, черт характера и все такое… Он улыбнулся, глядя на их руки: — Блестящая Гермиона Грейнджер, неспособная сформулировать внятное объяснение по теме, которую она так тщательно изучала? Невероятно… Она фыркнула и резко выдернула руку, прекратив его легкие поддразнивания: — Ты меня отвлекал! — в ее голосе слышалось наигранное возмущение, словно он только что ее оскорбил. Драко рассмеялся, рассмеялся искренне и громко, повернувшись к ней лицом и положив ногу на подоконник. Гермиона нахмурилась, но улыбка то и дело сквозила во взгляде. Вдруг ее лицо расслабилось, она пристально посмотрела на него. Точнее, на что-то на его лице. Он перестал смеяться и быстро приложил пальцы к щеке, куда она смотрела: — У меня лицо грязное? — О, нет, — сказала Гермиона, внезапно смутившись. — Просто… — она протянула руку и прижала два пальца к его левой щеке. — Когда ты улыбаешься или смеешься… У тебя вот здесь появляется маленькая ямочка. Драко удивленно посмотрел на нее: — Неужели? Она приподняла брови: — Ты не знал? — ее пальцы отстранились от его лица. Он пожал плечами: — Вопреки всему, что можно подумать, в последнее время я не уделял много времени разглядыванию себя. А улыбался еще реже, если уж на то пошло. Гермиона грустно ухмыльнулась: — Я впервые заметила это, когда мы тренировались в заклинаниях — в тот день ты дал мне свой свитер. Помнишь? — Помню ли? — Драко чуть не подавился смехом. — Ты имеешь в виду, помню ли я тот день, когда ты пришла на занятия по чарам насквозь промокшая, до такой степени, что я буквально мог видеть все сквозь твою школьную рубашку? Эм, да, я думаю, что помню. Она притворилась возмущенной и открыла рот, после чего игриво ударила его по согнутому колену: — Какой кошмар! — и рассмеялась. — То, что ты надела мой свитер, мне совсем не помогло, — сказал Драко, ухмыляясь и поднимая бровь. — Ты выглядела так же великолепно в моей одежде, как и в своей. Улыбка Гермионы исчезла, и она снова покраснела: — Значит, это целиком твоя вина, что меня чуть не раздавило тем столом. Она словно и не подозревала, что в тот день сама отвлекла его внимание. Абсурдно, что такая красивая девушка не осознает своего влияния. В коридоре воцарилась полная тишина, они смотрели друг другу в глаза. Прежде чем Гермиона успела открыть рот и ответить, он резко обхватил её за затылок и поцеловал, словно изголодавшийся. Она позволила ему. Это было обезоруживающе и волнующе — чувствовать, что Драко может целовать её так без всяких извинений, что у них могут быть свидания, подобные их недавней встрече в нише. По коже пробежала дрожь при мысли о её теле, прижатом к нему, о звуках, которые она издавала, когда… Мерлин, эти звуки были самыми жаркими, что он когда-либо слышал. Драко нежно поцеловал её, медленно, желая почувствовать каждый мягкий изгиб её губ. Гермиона вздохнула, прижавшись к нему, ее руки поднялись к его щекам и скользнули вниз к шее, пока он с таким терпением исследовал ее рот, казалось, у них впереди еще много времени, чтобы повторять это снова и снова… Драко надеялся, что она позволит ему.

***

Зима приближалась к замку Хогвартс, принося с собой ледяные ветры, предвещавшие скорый снегопад. Драко наконец-то прекратил свои ночные прогулки по замку, предпочитая избегать сквозняков в коридорах и оставаться в своей теплой постели. Он, возможно, проявил бы настойчивость и преодолел холод, если бы не Гермиона. Дело в том, что Драко больше не испытывал того навязчивого чувства беспокойства, которое всегда заставляло его бродить по замку. Он больше не лежал без сна до самого утра, а обнаружил, что засыпать стало гораздо легче. Мысли о ней успокаивали, пусть совсем немного, но этого было более чем достаточно. Прошла неделя с Хэллоуинского бала, и тот вечер всё ещё не выходил у него из головы — это было его любимое воспоминание, к которому он обращался, когда чувствовал себя замкнутым или тревожным. Они долго сидели на подоконнике, в основном разговаривая, но каждый раз, когда Драко прижимал её к себе и целовал, Гермиона позволяла ему это, и даже с готовностью отвечала. Он все еще не мог поверить, что у неё есть чувства к нему, но пытался преодолеть эти сомнения. С той ночи у них почти не было возможности побыть наедине. Профессора решили, что пришло время понаблюдать за успехами Драко в использовании заклинаний и трансфигурации, и в итоге на этой неделе неожиданно появились на их занятиях. Это очень раздражало, ведь у него были планы — прижать её к каждой стене, двери, полке и столу, которые им попадались. Он так жаждал, чтобы Гермиона снова издавала эти звуки… Прерывание грандиозных планов напрягало, но в то же время Драко было приятно узнать, что и профессор Гиацинт, и профессор Флитвик довольны его навыками. А Гермиона буквально светилась гордостью, когда он демонстрировал это. Профессор Слизнорт отметил его превосходную преданность делу приготовления дополнительных зелий, наблюдая, как Драко каждый день возвращается в класс, перемешивает и снова накрывает свою Амортенцию. Оказавшись наедине с мастером зелий и деканом своего факультета, Малфой начал задавать вопросы о других зельях, его интерес к учебе разгорелся с новой силой, впервые за несколько лет. Но недостаток уединения они компенсировали другими мелочами. Это были взгляды, которые всегда, всегда встречались и не прерывались, когда они оба обедали в Большом зале. Это были маленькие, понимающие улыбки, которые Гермиона посылала ему в коридорах или во время совместных занятий. Это были маленькие записки, которые они писали друг другу в своих учебниках. Драко никогда в жизни не назвал бы себя легкомысленным, но теперь это казалось единственным подходящим словом для описания чувств, которые он испытывал, когда дело касалось Гермионы Грейнджер. К вечеру понедельника, когда приближался очередной сеанс приготовления Амортенции, Драко уже не терпелось провести время с Гермионой без посторонних глаз и ушей. Он вошёл в класс раньше, бросил свою сумку на ближайшую парту и направился в комнату для настаивания, откуда осторожно вынес в класс золотой котёл. Драко разжег огонь под ним и принялся искать последние ингредиенты. Пока он пересчитывал яйца пепельной змеи, услышал шаги и повернулся к двери как раз в тот момент, когда Гермиона толкнула ее и встретила его очаровательной улыбкой. Она выглядела раскрасневшейся, словно спешила, свитер был перекинут через одну руку, а в другой лежало несколько книг: — Извини, что опоздала, — тяжело вздохнула Гермиона, хлопнув книгами по столу, а затем с облегчением вздохнула, встряхнув руками. — В последнее время я немного забросила организацию и ревизию библиотеки, поэтому решила заняться этим сегодня днем. И, конечно же, потеряла счет времени, так что… Драко попытался улыбнуться в ответ, но почувствовал, как у него дернулись щеки. Его вдруг одолела… Нервозность. Он ждал больше недели, чтобы снова побыть с ней наедине, и теперь, когда она здесь, когда они одни, чувствовал, как бешено колотится его сердце, чувствовал, как дрожь ползет по его телу. Желудок неприятно сдавило. Она была в привычной белой школьной рубашке и плиссированной юбке. Неужели форма Хогвартса всегда была такой сексуальной? — Тебе не холодно? — спросил он, а затем на мгновение закрыл глаза, охваченный тревожным чувством отвращения к самому себе. Какая глупость! По пути к котлу, который поставил Драко, Гермиона остановилась и посмотрела на себя: — О, нет, я шла очень быстро и использовала согревающие заклинания. Его взгляд скользнул по обнажённым ногам, задерживаясь на них слишком долго, и когда он поймал себя на этом, быстро повернулся на стуле, чтобы снова сосредоточиться на яйцах пепельной змеи: — А, да… Хорошо. Блядский Салазар. Что с ним происходит? Он услышал тихий смех позади себя и поморщился, его взгляд скользнул по золотистой поверхности котла. Неужели Гермиона смеется над ним? Она попала в поле его зрения, и Драко быстро сжал руки в кулаки, стараясь не выдать своей неловкости. Нежная рука коснулась его плеча, и он резко поднял голову, глядя на нее. Гермиона прикусила нижнюю губу, а затем, прежде чем он успел открыть рот, чтобы извиниться за свое глупое поведение, опустилась на его колени, разведя ноги в стороны. Он почувствовал, как всё его существо — душа и всё остальное — замерло, каждая его частичка перестала функционировать при виде Гермионы прямо перед ним, при ощущении её, сидящей у него на коленях. Её руки обвили его шею, пальцы перебирали пряди его волос. Она слегка улыбнулась ему, затем наклонилась вперед и нежно прикоснулась губами к его едва заметным поцелуем: — Я скучала по тебе, — прошептала Гермиона, восхитительное ощущение её прикосновения вызвало у него трепет. Драко наконец обрел способность двигаться, желание перевесило неуверенность, руки обхватили ее талию, а сам он открыл рот навстречу, впитывая ее вздох. Гермиона прижалась к нему всем телом, он же провел рукой по ее позвоночнику с такой силой, что прижал к себе еще ближе, хотя, казалось, что ближе уже некуда. Драко почувствовал, как ее грудь прижалась к нему, вызвав прилив крови и дискомфорт в штанах. Она позволит мне прикоснуться к ней там? Его рука с талии поднялась на дюйм, затем на два. На три. Большой палец коснулся нижней части ее груди, но Драко, боясь потерять самообладание, снова опустился к изгибу талии. Раньше он беззаботно лапал Пэнси, так что же с ним не так сейчас? Гермиона внезапно взяла его руку, потянула её вверх, и прежде чем Драко успел понять, что она делает, положила ее себе на грудь. Его губы чуть дернулись, на секунду он потерял способность думать, мозг зафиксировал, что он касается, чёрт возьми, груди Гермионы Грейнджер! Драко, кажется, застонал. Он действительно не был уверен, что происходит с его телом, потому что не воспринимал ничего, кроме неё. Она улыбнулась, все еще не отрываясь от его губ, а затем начала нежно целовать подбородок, пока не добралась до шеи. Драко тяжело дышал, закрыв глаза, обхватив рукой её грудь и проведя большим пальцем по набухшему соску, который чувствовался под мягкой хлопчатобумажной тканью её рубашки. Тихий стон в шею и шёпот заставили его затаить дыхание, он снова погладил это чувствительное место большим пальцем, пока Гермиона не заёрзала на нём. Резкая боль в шее заставила его вздрогнуть от неожиданности, Драко громко застонал и широко распахнул глаза. Все мышцы живота затрепетали, член запульсировал под плотной тканью. Гермиона внезапно ахнула, отстранилась от его шеи и выпрямилась перед ним, затем прикрыла рот ладонью, глаза ее испуганно распахнулись: — О, боже мой, — прошептала она, прикрывая глаза руками, и покачала головой. — Прости, пожалуйста. Драко рассмеялся, с сожалением убрал руку с ее груди и потянул ее за запястья, чтобы снова увидеть лицо. Ее щеки покрылись румянцем, так, как он любил. — Ты меня только что укусила? — спросил он с усмешкой в голосе. Гермиона зажмурилась от стыда и попыталась снова закрыть лицо руками, но Драко не дал ей этого сделать, схватив за запястья. Она резко выдохнула: — Я… Я не знаю, о чём я думала, я просто… Сделала это. Прости, было больно? Его грудь завибрировала от тихого смешка: — Немного, — ответил Драко, и поспешил добваить, когда она нахмурилась от беспокойства. — Но в самом лучшем смысле. Брови Гермионы взлетели вверх, глаза снова распахнулись: — О? То есть… Тебе понравилось? Он кивнул, его взгляд снова опустился на ее губы… Затем Драко услышал булькающий звук, доносившийся из-за спины Гермионы, и вспомнил, где они находятся: — Черт возьми, — быстро воскликнул он, заглядывая через ее плечо в золотой котел, откуда доносился звук кипящего зелья. — Оно должно томиться на медленном огне. Гермиона повернулась у него на коленях, пока Драко вытаскивал палочку из кармана и быстро гасил пламя под котлом. Зелье снова затихло. Она повернулась к нему, все еще раскрасневшаяся, но на лице была спокойная улыбка. Гермиона еще раз поцеловала его в губы, прежде чем отстраниться. Он чуть было не запротестовал, не потребовал, чтобы она вернулась — зелье могло подождать. Но не стал. — Я должна дать тебе возможность сосредоточиться, — сказала Гермиона. — Для этого еще будет время. — Время снова кусаться? — сказал он, прежде чем успел себя остановить. Гермионе каким-то образом удалось одновременно нахмуриться и рассмеяться, при этом выглядя чертовски мило. Она устроилась за столом перед ним и достала пергамент. Драко глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и снова сосредоточился на зелье перед собой. Он еще раз пересчитал яйца пепельной змеи, а затем начал добавлять их по одному, помешивая зелье. Ему оставался еще один день до полного созревания, но уже было заметно легкое перламутровое мерцание на поверхности. Драко наклонился, чтобы вдохнуть запах, но его пока не было. Он облизнул губы и посмотрел на затылок Гермионы: — Чем пахнет твоя Амортентия? — с любопытством спросил Драко. Она отложила перо и повернулась к нему, положив руку на спинку стула: — Я не чувствовала этого запаха уже несколько лет, — сказала Гермиона. — Но раньше это был запах пергамента, свежескошенной травы и… Ну, в общем, запах из Норы, где живут Уизли. Драко не смог сдержаться и слегка нахмурился: — Ох, — всё, что он смог сказать, добавив ещё одно яйцо и продолжая помешивать. — На какое-то время это место стало для меня домом — моим единственным домом в мире волшебников, если можно так выразиться. Драко снова посмотрел на неё и заметил, как она прикусила щеку изнутри. Он кивнул ей. Драко старался не обращать внимания на то, что её Амортентия пахла как дом её бывшего парня, но узел, что затянулся в животе, несомненно был ревностью. — А у тебя? — спросила Гермиона. Он пожал плечами: — Это тоже было несколько лет назад, она пахла зелёными яблоками, кожей и полиролью для метел. Она слегка улыбнулась, а затем вернулась к своей работе. Драко добавил последнее яйцо пепельной змеи и в последний раз перемешал напиток. Теперь ему следовало настаиваться еще 24 часа. Он тихо вздохнул, когда аромат жасмина донесся до него с ее места. Его не волновал прошлый роман Гермионы с Уизли. Она же была здесь, целовалась с ним, верно?.. Гермиона вдруг тихонько фыркнула, и его взгляд снова остановился на ней. Она низко склонила голову над пергаментом, пока писала эссе, и сказала: — В этот раз ты не собираешься со мной поделиться? Драко нахмурился: — Что ты имеешь в виду? Она снова тихонько рассмеялась и повернулась к нему, встретившись с ним взглядом, полным веселья: — Ты расстроен тем, что я, в буквальном смысле, укусила тебя десять минут назад? — Что? — удивленно спросил он. — Нет… — Вообще-то, не делиться — довольно невежливо, — сказала Гермиона, и ее глаза заблестели. Драко покачал головой, словно с треском провалил какой-то тест на интеллект: — Не понял… Его осенила мысль, и он взглянул на зелье, в то же время Гермиона взглянула на руки Драко, а затем на стол, явно что-то ища. Ее озорной взгляд сменился на растерянный. Затем она выпрямилась, словно внезапно что-то поняла: — Ой… Неважно. Гермиона резко отвернулась от него, снова низко склонив голову и приложив перо к странице, но, казалось, ничего не писала. Драко повернулся к зелью и увидел, как от его поверхности поднимаются тонкие струйки вьющегося пара — явный признак зелья Амортентии. Он вдохнул. Жасмин ощущался очень отчетливо, с едва уловимыми нотками яблок и кожи. Медленная улыбка озарила его лицо. Он потянулся к своей сумке, открыл ее и минуту порылся в карманах, нащупывая шуршащие конфеты. Драко встал напротив Гермионы. Она немного напряглась, а затем медленно подняла на него взгляд: — Это то, что тебе нужно? — спросил он, протягивая ей на ладони ириску через стол. Ее взгляд опустился на нее, и она сжала губы. Гермиона потянулась к ней, но Драко сжал пальцы и отдернул руку. Она посмотрела на него, тяжело дыша. — Скажи мне, что у тебя нет никаких других воспоминаний или людей, связанных с этим, — сказал Драко, внезапно осознав, что обнажил перед ней себя, свое сердце. — Или… Я правильно понимаю? Она мучительно долго моргала, глядя на него, а затем наконец поднялась: — Я почувствовала этот запах от тебя, — тихо призналась Гермиона. — В ту первую ночь, когда нашла… Обостренные кошачьи чувства и все такое… Но да, я всегда чувствовала это от тебя. Он положил конфету на стол, не отрывая от нее взгляда, обогнул деревянную столешницу, пока не оказался перед ней: — И теперь ты чувствуешь этот запах — в зелье? Гермиона взглянула на золотой котёл, а Драко наблюдал, как ее грудь расправилась от глубокого вздоха. Она снова посмотрела на него и еле слышно прошептала: — Да. Что-то сдвинулось у него в груди, встало на место со щелчком. Узлы в желудке распутались. Мутные участки мозга прояснились. Сердце Драко так колотилось от этого чистого чувства, что у него чуть не закружилась голова. Его переполняло волнение от мысли, что Гермиона, самая светлая душа, которую он когда-либо знал, испытывала к нему настолько искренние чувства, что ее Амортенция изменилась. Магия не лжет. Драко взял её за плечи и притянул к себе. Она слегка вскрикнула от неожиданности, но вскоре расслабилась, положив голову ему на плечо. Он не мог описать это чувство. Но если бы попытался, то, возможно, назвал бы его счастьем. Драко долго держал её в объятиях, нуждаясь в том, чтобы просто быть рядом с ней. Она позволила ему.