НАРЦИССА

По дороге в спальню Гермиону внезапно остановила ухмыляющаяся рыжеволосая девушка: — Как дела у Малфоя? — Черт возьми… — выпалила она, а затем, поняв, что это Джинни, продолжила свой путь наверх с улыбкой. — Привет. Как прошел твой вечер? — Ужасно скучно, — восторженно сказала Джинни. — А у тебя? Тихий смех Гермионы эхом разносился вокруг них в темноте лестничной клетки: — Было чудесно, — она остановилась, чтобы посмотреть на подругу, и, прислонившись к стене позади себя, задумчиво поджала губу. — Джинни… Я чувствую себя немного сумасшедшей. Как будто все, чего я хочу, это быть с ним. В любое время суток. Это безумие, да? Та шагнула вперед и положила обе руки ей на плечи: — Это не безумие, дорогая, это влечение. Это любовь. Гермиона переступила с ноги на ногу: — Мы ничего подобного друг другу не говорили… Джинни опустила руки и пожала плечами: — Иногда об этом говорить не нужно — это и так очевидно. Гермиона тихонько фыркнула и рассмеялась: — Правда? Подруга лишь многозначительно улыбнулась: — Спокойной ночи, Миона, — сказала она, поднявшись еще на несколько ступенек и распахнув дверь своей комнаты, затем остановилась и оглянулась. — Кстати, мы сегодня вечером разговаривали, пока тебя не было, и подумали, что было бы неплохо всем нам собраться вместе… Пообщаться, понимаешь? — Не совсем. Лукавая ухмылка стала шире: — Я имею в виду, что твоему бедному слизеринцу очень скоро придется терпеть множество гриффиндорцев рядом с собой. Она подмигнула, и дверь спальни закрылась, хотя Гермиона все еще слышала ее смех внутри.

***

На следующее утро Гермиона снова подверглась допросу, но уже гораздо менее приятному. Она только что приняла ванну, оделась, и, выходя по лестнице в общую гостиную, увидела перед собой Симуса, который в ожидании прислонился к спинке кресла. Увидев его, Гермиона остановилась и нахмурилась: — Ты ждал меня? Симус оттолкнулся от спинки кресла и шагнул вперед: — Да. Хотел кое-что у тебя спросить. — О, — ответила она и тут же скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься. — Я слушаю. У Финнигана было нечитаемое выражение лица, он некоторое время наблюдал за Гермионой, и как раз когда она снова собиралась спросить его, чего он хочет, наконец заговорил: — Я вчера вечером подслушал разговор Гарри и остальных, — осторожно заметил Симус. — О том, что ты проводишь время с Малфоем. Гермиона ждала продолжения, но, не дождавшись, лишь подняла брови и сказала: — В этом предложении должен был быть какой-то вопрос. Извини, кажется, я его пропустила. Осторожное выражение лица Симуса сменилось на хмурое: — Ты с ним, черт возьми, или нет? Она чувствовала, как повышается ее кровяное давление, как учащенно бьется пульс в кончиках пальцев, пока Гермиона пыталась сохранять спокойствие: — Честно говоря, Симус, это тебя не касается. Его выражение лица стало ещё более мрачным, он в ярости ответил ей: — Как ты могла опуститься до того, чтобы быть с таким, как он? У него Тёмная метка, он следовал за Волан-де-Мортом! Они бы убили моего отца-магла, если бы у них была такая возможность! Как ты могла… Финниган замолчал и посмотрел на неё так, словно она была самым отвратительным существом, которое он мог себе представить. Гермиона вздохнула и отвела взгляд, оглядывая гостиную в надежде, что кто-нибудь из её друзей уже здесь. Но было пусто. — Я не собираюсь спорить с тобой о морали, Симус, и мне не нужно объяснять тебе свой выбор. — Черт возьми, если ты так думаешь… — Привет, — внезапно раздался голос за ее спиной, Парвати остановилась рядом с Симусом, взяла его за руку и многозначительно посмотрела на него. — Давай спустимся позавтракать, хорошо? Я ужасно голодна. Финниган еще мгновение сверлил Гермиону взглядом, но позволил Парвати увести себя, напоследок оглянувшись через плечо. Его выражение лица читалось как разочарование. Гермиона несколько минут стояла у подножия лестницы, чувствуя, как пальцы сжимаются и разжимаются, губы напряглись от досады, потому что она тоже была разочарована. Но их мнение никак не повлияет на её чувства. Она спустилась в Большой зал и остановилась на пороге. Нерешительность словно тяжесть давила на плечи, когда ее взгляд скользнул по друзьям, сидящим за столом Гриффиндора. Затем она повернула голову и посмотрела на стол Слизерина, заметив Драко, сидящего между Блейзом и Тео. В этот момент он поднял глаза и встретился с ее взглядом, явно собираясь улыбнуться ей, но заметил, что Гермиона стоит неподвижно, и нахмурился, наблюдая. Она оглянулась на Гарри, Рона и Джинни и заметила, что Симус и Парвати тоже её увидели. Все они повернулись на своих местах, чтобы посмотреть на неё. Гермиона заметила, как Симус прищурился, словно понимая, о чём она думает, что собирается сделать. Глубоко вздохнув, она, не обращая внимания на зашкаливший пульс, отвернулась от стола Гриффиндора. Их мнение не могло противостоять глубине её чувств к Драко. Гермиона шла с высоко поднятой головой, несмотря на легкую тошноту от волнения. Она дошла до стола Слизерина, повернулась и пошла вдоль сидений, встретившись взглядом с удивленным Драко. Боже, пожалуйста, пусть все будет в порядке. Гермиона замедлила ход, а Драко повернулся на своем месте и посмотрел на нее. Она нервно сжала пальцы: — Доброе утро, — слава Мерлину, её голос не дрожал. Драко открыл рот, но его опередил Теодор: — Доброе утро, Грейнджер, — сказал он с широкой улыбкой. — Ты сегодня выглядишь очаровательно. Драко бросил на него сердитый взгляд, после чего встал из-за стола: — Всё в порядке? — его рука дернулась в её сторону, словно он собирался взять её за руку, но не сделал этого. Она посмотрела в его серебристые глаза, в которых читалась обеспокоенность и улыбнулась: — Да… Я просто хотела… Присоединиться к вам за завтраком. Драко удивленно открыл рот, а затем так же быстро закрыл его. — Это стол Слизерина, — раздался мягкий, но язвительный голос. Гермиона повернула голову, увидев Пэнси напротив. Та сидела, скрестив руки на деревянной столешнице, и, приподняв идеально ухоженную бровь, пристально смотрела на нее. Внезапно чья-то рука оказалась у нее на пояснице, крепко прижимая, и она снова повернула голову к Драко. — Ты уверена, что знаешь, что делаешь? — тихо, почти шепотом спросил он. Гермиона подавила свой страх. На самом деле, нет. Но в этом году она многое делала, не обдумывая всё до мелочей. Это помогло обрести неведомую прежде свободу, и именно это привело её к Драко. Она кивнула. Он внимательно посмотрел на нее, словно желая убедиться в этом, затем жестом пригласил ее сесть на освободившееся место. Гермиона чуть улыбнулась и села на скамью. Блейз автоматически передвинулся, а Драко оказался к ней настолько близко, что их бедра соприкоснулись. Гермиона встретила высокомерный взгляд Пэнси напротив: — Это всего лишь стол, — сказала она ей. Бровь Паркинсон приподнялась чуть выше, губы слегка поджались. Затем изогнулись в легкой улыбке: — Храбрый маленький львенок, — сказала Пэнси с оттенком невольного уважения, прежде чем снова сосредоточиться на завтраке. Рука Гермионы лишь слегка дрожала, когда она потянулась за кусочком тоста. — Хм, — пробормотал Теодор, сидевший рядом с ней, а затем очень тихо добавил. — Это совсем не страшно. Гермиона взглянула на него и увидела, он осматривает Большой зал. Она сделала то же самое, и хотя это не было неожиданностью, увиденное все равно заставило ее кровь застыть в жилах. Шум и болтовня стихли, доносился лишь шепот, почти все взгляды были прикованы к ним. Она, не глядя, положила тост на тарелку и сделала прерывистый вдох. — Можно подумать, мы никогда раньше не сидели за одним столом, — с восхищением сказал Блейз. Гермиона чувствовала, как Драко скован, ему было некомфортно сидеть рядом с ней под пристальным взглядом всех присутствующих. Кажется, это была ужасная идея. Дрова уже были заготовлены. Гермиона просто облила их бензином и подожгла. Она встретилась взглядом с несколькими людьми. В их глазах смешались враждебность, замешательство и любопытство. Лицо мальчика из Когтеврана, который облил ее тыквенным соком, было красным от ярости. Гермиона быстро опустила взгляд, сосредоточила внимание на своем простом кусочке тоста и дрожащим голосом прошептала: — Прости. В ответ — тишина. Она слегка повернула голову в сторону Драко, опасаясь увидеть его взгляд. Он смотрел на неё, выражение его лица было совершенно непроницаемым. — Драко, мне очень жаль. Он тяжело вздохнул, затем протянул руку и переплел их пальцы на столе: — А мне нет, — и его губы изогнулись в едва заметной улыбке, но от одного ее вида сердце успокоилось. Гермиона не отводила от него взгляда, молча благодаря его за поддержку. — Ну, привет, слизеринцы! — раздался голос, и Джинни плюхнулась на сиденье рядом с Пэнси, одарив всех лучезарной улыбкой. Паркинсон посмотрела на нее, сморщив нос, словно почувствовала ужасный запах. Уизли либо не заметила этого, либо ей было все равно. Она взяла пустой бокал и начала наливать апельсиновый сок: — Отличный завтрак сегодня, правда? — Салазар, — пробормотала Пэнси, не отрывая взгляда от нее. — Это ведь не станет чем-то регулярным, правда? Джинни ухмыльнулась ей, затем потянулась за сосиской, откусила кусочек и с набитым ртом, совсем как ее брат, сказала: — Как знать! Гермиона одарила подругу самой благодарной улыбкой, а та лишь подмигнула и откусила еще кусочек. Ощущение крепкой руки Драко, обхватившей её ладонь, и тихий, но непрекращающийся разговор между Джинни и другими слизеринцами успокаивали Гермиону до конца завтрака. Она отказывалась смотреть на людей вокруг, шум в Большом зале постепенно возобновился, и студенты снова сосредоточились на своём завтраке. Гермиона понимала: они только что подтвердили перед всей школой то, о чём после фотографий ходили лишь домыслы. Это было ужасно. Но, с другой стороны, было приятно не прятаться.

***

Драко и Гермиона занимались очередным повторением материала за своим столиком в библиотеке. Раньше они сидели по разные стороны. Теперь же могли без стеснения находиться рядом. Для Драко это было весьма кстати, ведь они не только могли держаться за руки, иногда Гермиона клала его пальцы себе на бедро. И он наслаждался этой новой близостью, правда тепло её ноги отвлекало от тем, на которых следовало сосредоточиться. Она объясняла основы заклинания Патронуса, но слова почти не доходили до него. Особенно когда его большой палец коснулся её кожи чуть ниже подола юбки. Он медленно проводил большим пальцем по шелковистой коже и наблюдал за лицом Гермионы, как по её щекам медленно разливался румянец, слушал, как сбилось дыхание, когда его пальцы сжали её бедро поверх юбки. — …Вызвать, э-э, телесного Патронуса гораздо сложнее, но… М-м… Ты должен сделать… Драко! — Гермиона попыталась изобразить укоризненный тон, но получилось так себе. — Прекрати! Он прислонил щеку к руке, наклонил голову к ней и невинно улыбнулся. Его пальцы снова сжали ее бедро, большой палец скользнул по обнаженной коже, и она прикусила нижнюю губу. — Прекратить что? — Драко слегка качнул головой, откинув волосы с глаз, чтобы видеть каждую реакцию Гермионы. Это было завораживающе — видеть, как румянец усиливается с каждым его прикосновением. Это опьяняло. Гермиона приподняла одну бровь, в ее глазах появился озорной блеск, который Драко показался чрезвычайно возбуждающим. — Если уж ты собираешься специально меня отвлекать, — она понизила голос, наклоняясь к нему ближе и толкнула его руку вниз по ткани своей юбки, пока он не коснулся верхней части ее колена. — То хотя бы делай это как следует. Гермиона начала тянуть его руку вверх, сдвигая юбку, пальцы скользили все выше и выше по обнаженному бедру. Блядь. Драко замер, не в силах отвести взгляд от ее лица, от ее приоткрытых губ. Гермиона сместила его руку достаточно высоко, так, что его мизинец коснулся складки на бедре, ее ноги едва заметно раздвинулись. Он выдохнул, чувствуя ее жар… Внезапный хлопок заставил их обоих резко выпрямиться на стульях, Драко моментально одернул руку из-под ее юбки. Над их столом вспыхнул слабый луч света, а затем что-то материализовалось из ниоткуда и плюхнулось на деревянный стол рядом с учебниками. Драко нахмурился и наклонился вперед, увидев письмо, на конверте ярко-зелеными чернилами было написано его имя. Сердце его все еще бешено колотилось от прикосновений к Гермионе. Он потянулся к письму, перевернул его и, не найдя данных отправителя, открыл. Внутри лежала пачка бумаг, Драко встряхнул их и начал читать. Его взгляд скользил по письму, и с каждой строчкой он чувствовал, как кровь медленно отхлынула от лица, питая сердце, которое теперь билось совсем по другой причине. Закончив, он бросил письмо на стол и глубоко вздохнул. — Драко? — неуверенно спросила Гермиона. — Что случилось? — Мама, — ответил он, затем постучал пальцем по письму и протянул его ей, давая понять, что она может прочитать его, если захочет. — Она… Заболела. Дома у нее случился приступ, ее обнаружил без сознания домашний эльф, и сейчас она в больнице Святого Мунго, ее обследуют. Гермиона не стала брать письмо, вместо этого притянула его руку к себе и нежно погладила её: — Мне очень жаль, — прошептала она. Он выдавил из себя безрадостный смех, а затем посмотрел на неё: — Они говорят, мне нельзя покидать Хогвартс, чтобы навестить кого-либо, из-за условий испытательного срока. От удивления Гермиона приоткрыла рот, глаза вспыхнули от гнева: — Они не могли… Она выдернула руку из его ладони и схватила письмо, пробегая взглядом по тексту. Ярость ее нарастала с каждым абзацем. Письмо полетело обратно на стол. — Это… Это просто… — пробормотала Гермиона. — Отвратительно. Это же твоя мать! Драко снова потянулся к ее ладони и переплел их пальцы: — Все в порядке, Гермиона, нет смысла из-за этого волноваться. Я не могу изменить свой испытательный срок. Сам виноват, что оказался в таком положении. Она поджала губы, и он почти физически слышал, как в ее голове крутятся мысли. Взгляд Драко скользил по ее лицу, утешаясь тем, что именно она, Гермиона Грейнджер, так заботилась о нем и так расстраивалась из-за его проблем. Он заметил выбившуюся из пучка кудрявую прядь волос, что щекотала ей щеку, отпустил ее пальцы и осторожно заправил непослушную пружинку за ухо. Она вздохнула с мягкой улыбкой и повернула голову, чтобы прижать губы к внутренней стороне его ладони, отчего по его спине пробежала дрожь. Затем Гермиона внезапно встала, чем удивила Драко, быстро собрала свои вещи, запихнула их в сумку и снова посмотрела на него: — Можешь, если я вмешаюсь. Гермиона перекинула сумку через плечо, наклонилась и быстро поцеловала его в губы, после чего выпрямилась. Затем она посмотрела на брошенное письмо и резко схватила его со стола: — Скоро увидимся, Драко. Затем, без дальнейших объяснений, повернулась и вышла из библиотеки, явно загоревшись какой-то идеей. Он не смог ничего сказать в ответ. Драко прекрасно знал, как она выглядит, когда настроена воинственно, когда чем-то одержимо увлечена. Он отчетливо помнил что-то о борьбе за освобождение домовых эльфов на четвертом курсе и ту целеустремленность, с которой Гермиона действовала, чтобы добиться справедливости. Но теперь, когда она сосредоточилась на нем, на Драко, это было совсем другое дело. Это лишило его дара речи, он едва мог двигаться. Он понятия не имел, чем мог заслужить такое.

***

Через полчаса после того, как Гермиона оставила его в библиотеке, Драко покинул ее и двинулся к подземельям. Но очередной хлопок заставил его остановиться — новое письмо появилось прямо у него перед носом, а затем упало на пол к его ногам. Он поднял его и тут же раскрыл. На этот раз внутри был лишь небольшой клочок бумаги, который гласил: «Мистер Малфой, пожалуйста, пройдите в кабинет директора, срочно. Пароль: Табби». Драко уставился на бумагу, затем вздохнул и повернулся к лестнице, по которой только что спустился. Он очень давно не ходил к башне, где находилась директорская Хогвартса. Годами, если быть точнее. Когда Драко предстал перед каменной горгульей, то на мгновение замер, понятия не имея, что ждет его в кабинете. Том самом, где Альбус Дамблдор… По телу пробежал холодок. Он закрыл глаза, почувствовав, будто сквозь него прошел разгневанный призрак старого директора. Драко откашлялся и снова открыл глаза, пробормотав: — Табби, — и горгулья отодвинулась, открыв ступеньки винтовой лестницы. Он медленно поднялся до двери и быстро постучал, прежде чем успел передумать. — Входите, — раздался чопорный, резкий тон директрисы. Драко толкнул дверь, сделал несколько шагов внутрь и замер. Гермиона стояла возле нескольких стульев у пылающего камина, скрестив руки на груди. Минерва Макгонагалл стояла рядом с ней и, казалось, поглядывала на карманные часы. Она обернулась и увидела Драко у двери. — Ах, мистер Малфой, — сказала директриса. — Как раз вовремя. Министр будет здесь с минуты на минуту. Его глаза широко распахнулись, сердце рухнуло куда-то в желудок, ноги застыли на месте от внезапной паники. Министр? Почему?.. Нет. Они идут за ним. Для него всё кончено. Всё кончено. — Драко, — быстро произнесла Гермиона, и его дикий, панический взгляд остановился на ней. — Все в порядке, обещаю… Его дыхание стало прерывистым, неистовый страх пронзал грудь. Драко не хотел попасть в Азкабан! Он не хотел. Он не мог… Он… Внезапно перед ним оказалась Гермиона, крепко сжимающая его ладони: — Драко, — прошептала она. — Всё в порядке. Не бойся, ничего плохого с тобой не случится, клянусь… Это всё для посещения больницы Святого Мунго… Эй, — она посмотрела ему в глаза и нежно встретила мечущийся взгляд, продолжая мягко поглаживать его руки теплыми пальцами. — Драко, все будет хорошо, обещаю. Он наконец-то осмыслил её слова, глубоко вздохнул и тут же выдохнул обратно. Конечно. Гермиона быстро убежала с письмом — видимо, чтобы привлечь к делу чёртова министра магии. Драко выдержал её извиняющийся взгляд, наконец успокоившись: — Боже, Гермиона, — сказал он напряжённым голосом. — Ты ведь ничего не делаешь вполсилы, правда? Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась немного неуверенной: — Я просто хотела убедиться… Прости, я совсем не хотела тебя так напугать. Ее пальцы продолжала нежно поглаживать его ладони. Драко снова глубоко вздохнул: — Всё в порядке, со мной всё хорошо. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть поверх головы Гермионы, и увидел Макгонагалл, которая наблюдала за ними со своим обычным напряженным выражением лица, но в этом взгляде было что-то необычное. Они направились к камину, где стояла директриса. Внезапно в кабинете раздался треск, и в третий раз за вечер этот звук заставил Драко вздрогнуть, сердце снова замерло в груди. На этот раз вместо письма посреди кабинета появился министр магии. Кингсли Шеклболт выглядел по-королевски в одеждах глубокого пурпурного цвета, как всегда экстравагантно. Гермиона резко вдохнула: — Кингсли. То есть… — Драко обернулся и увидел, как она поморщилась и покраснела. — Министр Шеклболт. Кингсли тут же увидел ее и расплылся в широкой улыбке. Он шагнул вперед, положив руку ей на плечо: — Гермиона, ты всегда можешь называть меня Кингсли. Как у тебя дела? Взгляд Драко метался между ними. Было крайне тревожно видеть их в таких дружеских отношениях, но он предположил, что они оба состояли в Ордене феникса. Гермиона рассмеялась, глаза ее заблестели: — У меня все хорошо, а вы? Вы только что сюда аппарировали? А как же защитные заклинания? Ответный смех Кингсли отразился от стен: — От тебя ничего не скроешь, правда? Теперь у сотрудников министерства свободный вход в кабинеты школы, чтобы обеспечить нам немедленный доступ в случае чрезвычайных ситуаций. — О, — сказала Гермиона, и на её лице вспыхнул интерес. — Как это работает? Ты… Ее прервал стук в дверь кабинета. Драко повернулся к проему, когда Макгонагалл окликнула входящего. Дверь открылась, и тот, кого он совсем не ожидал увидеть, просунул голову в дверной проем: — Вы хотели меня видеть, профессор? — спросил Поттер, скользнул взглядом по комнате и застыл в недоумении, увидев Гермиону, Драко и Кингсли. — Да, Гарри, пожалуйста, входи, — сказала Макгонагалл. Кингсли шагнул к нему и энергично пожал Поттеру руку: — Гарри, мой мальчик, рад тебя видеть! — Я вас тоже, — сказал Поттер, бросив на Гермиону любопытный взгляд, а затем снова посмотрел на министра. — Что здесь происходит? — Пойдемте, — сказала директриса, жестом приглашая их сесть в кресла у камина. — Предлагаю обсудить вопрос, на который обратила мое внимание мисс Грейнджер. Поттер снова посмотрел на Гермиону, а затем с любопытством перевел взгляд на Драко, приподняв бровь. Все направились к креслам, и Драко немного скованно сел в один из них. Тепло от пламени камина успокаивало, но руки все равно похолодели. — Кингсли, — произнесла Макгонагалл, обратив свой проницательный взгляд на министра. — Нарцисса Малфой заболела и была доставлена в больницу Святого Мунго для обследования и наблюдения за ее состоянием. Сколько ей придется находиться там, пока неизвестно. — Это ужасно, — сказал Кингсли и с некоторым удивлением посмотрел на Драко, словно только заметил его. — Сочувствую. Драко показалось, что тот кивнул ему, но не был уверен. — Мин… Кингсли, — сказала Гермиона, наклоняясь вперед и перебирая пальцами серебряный браслет на запястье. — Драко получил письмо, в котором сообщили о состоянии его матери, в конце этого письма также говорится, что он не имеет права на свидания с ней в связи с условиями его испытательного срока. — Хм, да, так и есть, — сказал Кингсли. Веселый мужчина, вошедший и поприветствовавший Гермиону и Поттера как старых друзей, исчез. Теперь здесь сидел министр магии: — Департамент магического права предъявляет строгие требования к военным преступникам, находящимся на условном освобождении, и они следят за соблюдением этих требований. Сердце Драко сжалось. — Даже в таких случаях, когда необходимо проявить сострадание? Это же его мать, Кингсли! — возмущенно сказала Грейнджер. — Гермиона, — терпеливо произнес Кингсли. — Сострадание всегда приветствуется. Однако со времен войны все изменилось. Правила стали соблюдаться строже, и исключений из них очень мало. Драко посмотрел на Макгонагалл, гадая, подтвердит ли она слова министра или согласится со своей ученицей. Директриса аккуратно сложила руки на коленях, смотрела на нее и едва заметно улыбалась. — Я понимаю, что правила важны, — осторожно начала Гермиона. — Но за время учебы в Хогвартсе и всего, что было после, мне стало ясно, что всегда есть время и место, чтобы изменить правила или, по крайней мере, найти компромисс. Драко поднял бровь, глядя на неё, а затем взглянул на Кингсли. В глазах министра снова появился легкий огонек, когда он посмотрел на нее: — Компромисс? Я так понимаю, у тебя уже есть готовый вариант? — Да, — тут же ответила она. — Я предлагаю разрешить Драко свидания с матерью в выходные, чтобы он не пропускал занятия, так как это часть его испытательного срока. Я с удовольствием уделю ему время, и, конечно, вы можете назначить любого мракоборца по вашему выбору для сопровождения. Ой, еще один момент, — Гермиона посмотрела на Поттера. — Гарри, как ты думаешь, мы могли бы использовать дом на площади Гриммо между посещениями больницы? Он на мгновение перевел взгляд с нее на Драко, затем кивнул и снова повернулся к Кингсли: — Да, они могут использовать мой дом. Гермиона радостно посмотрела на него, но тот продолжил: — И я также с удовольствием уделю свое время, чтобы сопровождать его визиты, если это поможет получить одобрение Министерства. Гермиона уставилась на Поттера, на её лице читалось явное изумление. Драко тоже посмотрел на него, нахмурившись, но на лице Избранного не было и следа неискренности. Поттер… пытался помочь? Хотя он был уверен, что это только ради Гермионы, а не ради него, всё равно это было довольно неожиданно. Кингсли тоже мгновение выглядел шокированным, но быстро сменил выражение лица, повернувшись к Драко и пристально посмотрел на него. Он почувствовал, как под этим пристальным взглядом еще сильнее вжимается в кресло. После недолгой паузы министр кивнул: — Хорошо, я постараюсь решить этот вопрос, в целом предложение Гермионы весьма разумное, и я не вижу особых причин, чтобы отказать вам. Драко сидел ошеломлённый, не произнеся ни слова. Он почувствовал, как в груди что-то нарастает, но поборол эмоции, чтобы они не отразились на его лице. Кингсли встал, все в кабинете тут же поднялись следом. Министр подошёл к Драко, протянул ему руку, и тот осторожно пожал её. — Мне жаль, что твоя мать плохо себя чувствует, будем надеяться, что мы сможем устроить посещение. Он одарил Драко приятной улыбкой, и всё, что тот смог сделать, это тупо кивнуть министру магии. Кингсли наклонился чуть ближе и тихо сказал: — У тебя здесь отличная команда, сынок, не упускай её. Он выпрямился и отошёл от Драко, затем внезапно улыбнулся и радостно хлопнул в ладоши: — Так, Минерва, как насчёт того чая, который ты мне всё время обещала? Трое студентов покинули кабинет директора. У Драко голова шла кругом. В какой момент его жизнь пошла по пути, на котором Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер за него заступаются? Что он сделал, чтобы заслужить такую непоколебимую поддержку? — Спасибо, Гарри, — сказала Гермиона, спускаясь по лестнице. — Уверена, твоя помощь была тем самым решающим фактором, который нам был нужен, я так благодарна. Выйдя из лестничного пролета в коридор, Драко кашлянул. Гриффиндорцы остановились и повернулись к нему лицом. Он неловко переступил с ноги на ногу, оказавшись перед двумя участниками Золотого Трио: — Да, слушай… Поттер… — Драко замолчал, не сумев связать слов, чтобы поблагодарить его. Как же это все-таки сложно — извиняться перед бывшим врагом. Старые привычки трудно искоренить, как он и предполагал. Поттер лишь презрительно фыркнул на его неуклюжую попытку: — Пожалуйста, Малфой. Я всё равно собирался домой на выходные — надо повидаться с Кикимером. Я, пожалуй, оставлю вас. — Спасибо, Гарри, — снова сказала Гермиона, когда тот кивнул им с легкой улыбкой и оставил их одних в коридоре. Она повернулась к Драко с торжествующей улыбкой на лице, он покачал головой: — Если ты не согласна с чем-то… то вмешиваешься в процесс, да еще и с министром магии! Ты совсем сошла с ума? Гермиона лишь пожала плечами и обняла его за талию, запрокинув голову: — Я подумала, что это единственный способ обойти правила. Идти на самый верх, — ее улыбка немного померкла, когда она вгляделась в его глаза. — Ты злишься? Мне жаль, что я так напугала тебя министром, надо было сразу объяснить все подробнее. Драко вздохнул, наклонившись вперед и прижав их лбы друг к другу: — Злюсь? Гермиона… Как я могу злиться из-за этого? Ты… Ты сделала это для меня. Для меня. У меня нет слов… Невозможно объяснить, как… Его глаза закрылись. Это чувство невозможно было описать. Никто… Никто никогда в жизни не делал для Драко ничего настолько бескорыстного. А Поттер? Тот, кто предложил свою помощь после всего произошедшего… заставил его одновременно почувствовать себя недостойным и благодарным. — Спасибо, — наконец прошептал Драко и нежно поцеловал её. Он притянул её к себе, наслаждаясь ощущением её мягких, тёплых губ и рук, скользящих вверх и обнимающих его шею. Гермиона тихо вздохнула, прижавшись к нему. Когда он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, в его голове вспыхнули слова, слова, которые, он думал, никогда не произнесет кому-либо. Слова, которые всегда значили для него так мало, а теперь стали абсолютно всем. Драко открыл рот, но понял, что не может сказать это. Он не мог вымолвить эти слова, вдруг Гермиона не захочет этого слышать или попросит его взять их обратно. Сердце бешено колотилось от этого неприятного чувства, голова закружилась. Карие глаза были тёплыми и полными эмоций, губы изогнулись в мягкой улыбке, которую он обожал. Выбившиеся из прически локоны ниспадали вокруг её головы, такие мягкие, такие красивые. Драко понял, что Гермиона Грейнджер была для него всем. Его ужасно пугало то, что он держал в руках нечто настолько важное для него, боялся за хрупкость этой совершенной вещи перед собой, не зная, как долго сможет её хранить, прежде чем она сломается. Потому что все, что Драко любил, всегда ломалось.

***

Гермиона шла по коридору к портрету Полной Дамы, покусывая губу и погруженная в размышления. Она была почти уверена, что Драко сможет навестить свою мать, и, видя, как он радовался… Это успокаивало ее. Гермиона сделала все возможное, чтобы помочь. Если бы они с Драко вместе остались на выходные на площади Гриммо, у них появилось бы хоть какое-то уединение. Эта мысль вызывала у неё трепет, она была одновременно и в восторге, и в тревоге от возможности стать ближе к Драко. Но, боже… как же ей этого хотелось! Очень сильно. Гермиона завернула за угол, вспоминая пароль от гостиной Гриффиндора, когда что-то потянуло ее за ногу. Она споткнулась и упала на каменный пол. Издав приглушенный стон, Гермиона оперлась на руки, быстро поднялась и села. Раздраженный вздох отразился от стен: у нее оказалось рассечено колено, кровь стекала к лодыжке, на ладонях ссадины. Она оглянулась, пытаясь рассмотреть, обо что споткнулась, но там ничего не было, кроме гладкого камня. Скривившись от боли в колене, Гермиона поднялась на ноги, но вдруг краем глаза увидела что-то на стене и повернулась к ней. Из ее горла вырвался вздох, эхом разнесшийся по пустому коридору. На стене перед ней темнели кроваво-красные буквы, так напоминающие о втором курсе и словах, которые совсем недавно кто-то нацарапал на ее столе. Грязнокровная шлюха — я иду за тобой!