ОБМАН

К субботе Драко чувствовал себя так, словно живет чужой жизнью. Жизнью человека, который заслуживал всего самого лучшего. Каждое утро на этой неделе Гермиона присоединялась к столу Слизерина за завтраком. Это своеобразное заявление она повторяла снова и снова, и с каждым днем шокированные и разгневанные лица постепенно исчезали, уступая место удивлению и беспокойству. Никто ничего не предпринимал, не говорил прямо, но взгляды и перешептывания были настойчивыми и раздражающими. Джинни Уизли стала, пожалуй, самым большим сюрпризом из всех. Она также присоединялась к ним за завтраком, за исключением тех утренних часов, когда уходила на тренировку по квиддичу с командой Гриффиндора. Драко обнаружил в ней нечто большее, чем просто «подружку Поттера из семьи Уизли». Он понял, что Джиневра очень дружелюбна и обладает тонким юмором, который приводил других слизеринцев, поедающих омлет с беконом, в восторг. Драко даже видел, как Пэнси улыбнулась и бросила на рыжеволосую девушку пару заинтересованных взглядов. Но самое главное — он осознал, что Джинни была отличной подругой Гермионы, просто потому что сидела за их столом и совершенно не обращала внимания на взгляды, которые бросали гриффиндорцы на их стол, полный змей. По вечерам, независимо от того, были ли у них запланированы занятия по подготовке к экзаменам, Драко и Гермиона встречались за своим столиком в библиотеке. Чтение и разговоры друг с другом здорово отвлекали, пока они ждали ответа от Министерства по поводу визита к его матери. Но любимым занятием Драко в библиотеке стало изучение всех возможных способов, которые бы заставили Гермиону покраснеть. И пока что изучение проходило успешно. Ответ, подписанный самим Кингсли Шеклболтом, пришел поздним вечером четверга: Драко получил разрешение покинуть Хогвартс на выходные! Он еще несколько минут пребывал в шоке, пока Гермиона читала оговорки и требования, которые ему придется выполнить. И когда Драко, наконец, вышел из оцепенения, то поставил перед собой цель: вечером показать Гермионе свою благодарность, используя все свои любимые способы довести ее до экстаза. Субботнее утро пролетело быстро, словно вихрь, и он едва мог осознать или оценить, что уже вот-вот окажется где-то за пределами замка. Драко неловко стоял в кабинете директрисы, рядом с ним на стуле сидела Гермиона с небольшой дорожной сумкой через плечо. Она бросала на него мимолетные взгляды и явно нервничала, пока они ждали остальных. Макгонагалл тихо сидела за своим столом, царапая пером пергамент. — Ты взял всё необходимое на выходные? — спросила Гермиона, многозначительно взглянув на его школьную сумку. Драко тихонько рассмеялся: — Сменная одежда, палочка, что еще мне нужно? Она лишь удивленно подняла брови и улыбнулась, когда он протянул руку и переплел их пальцы. Драко не знал, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к этому — к возможности так смело прикасаться к ней, не спрашивая разрешения перед каждым прикосновением. Каждое касание по-прежнему вызывало приятное покалывание на коже, все его тело впитывало прекрасную мелодию Гермионы Грейнджер, магию, которая идеально резонировала с каждой его клеткой. — Ты в порядке? — тихо спросила она, сжимая его пальцы. — Я… — Драко уже собирался сказать, что с ним все в порядке, что он хорошо справляется, но это была бы ложь, лгать Гермионе не хотелось, поэтому пришлось признаться. — Я нервничаю перед встречей с ней, мы не виделись лично с первого сентября, и она выглядела больной во время наших звонков по камину. Я боюсь увидеть ее нездоровой, — Драко замер, сглотнув от внезапного спазма в горле. — Она — вся моя семья. Он взглянул на Гермиону и увидел понимание в ее глазах. Стук в дверь заставил их обернуться, в кабинет вошел Поттер. И Рон Уизли. А потом Джинни Уизли. Поттер улыбнулся Гермионе, затем слегка кивнул Драко, и тот ответил ему тем же. Джинни встретила их широкой улыбкой: — Не могла упустить возможность провести выходные вдали от дома, — ответила она на немой вопрос. Рон Уизли подошел ближе, выглядя неловко и скованно: — Я здесь только ради Гермионы, — буркнул он, бросив на Драко взгляд, в котором было меньше враждебности, чем тот мог ожидать. — Спасибо всем, — сказала Гермиона, в ней чувствовалась нерешительность. Драко тоже было не очень комфортно в такой странной компании: — Да… Спасибо, — выдавил он. — Нам очень жаль, что твоей маме плохо, — сказала Джинни, ее лицо было необычайно мрачным, Драко лишь кивнул в знак благодарности. Резкий хлопок прервал любые попытки продолжить неловкий разговор, и посреди кабинета появился мракоборец в темно-синей мантии. Драко почувствовал, как его рука неосознанно сжала руку Гермионы, тревога резко возросла при виде сотрудника министерства. В последний раз он видел их во время суда и вынесения приговора, затем — когда его сопровождали на вокзал Кингс-Кросс. Ужасные воспоминания, все до единого. Внезапно его охватило чувство дискомфорта в груди. Его корпус вдруг повернули, и он увидел перед собой Гермиону, которая взяла его ладони в свои и ободряюще улыбалась ему: — Нас отвезут к Гарри домой, а потом мы сразу отправимся в больницу Святого Мунго, хорошо? — тихо сказала она. Драко, казалось, кивнул в ответ. Ее спокойствие и ободряющий взгляд подействовали как умиротворяющий бальзам. Затем к ним подошла Макгонагалл: — Мэнсон, — сказала она, пожимая руку мракоборцу. — Рада, что вы сегодня сопровождаете моих студентов, огромное вам спасибо. Директор представила их всех Мэнсону, хотя, судя по широко раскрытым глазам мракоборца, устремленным на Гермиону, Поттера и Уизли, в этом не было особой необходимости. Золотое Трио знали все. Он по очереди пожал руку каждому из них, и Драко пришлось отпустить ладонь Гермионы, чтобы ответить на жест. Он заметил любопытствующий взгляд Мэнсона, который явно заметил, что они держались за руки. Макгонагалл тем временем приготовила небольшой пакетик с летучим порохом: — Вы переместитесь с помощью камина на площадь Гриммо. Оттуда вам нужно будет трансгрессировать в указанное место, чтобы попасть в больницу Святого Мунго, — она посмотрела на Гермиону и Драко. — Мэнсон заберет вас обоих, хорошо? — Да, профессор, — тут же ответила Гермиона, и Малфой согласно кивнул. Все собрались вокруг камина в кабинете, и директриса произнесла заклинание, чтобы поджечь его. Пламя взметнулось вверх ярким столбом света. — Адрес — Площадь Гриммо 12, — проинструктировал Поттер всех, доставая из пакета горсть порошка, а затем их одного за другим унесло из Хогвартса.

***

Драко едва успел осмотреть дом, который теперь принадлежал Гарри Поттеру. Гермиона ранее объяснила ему, что это — родовое поместье Блэков. Было странно думать о членах его семьи, что росли здесь поколениями, большинство из них были сторонниками превосходства чистой крови, как и Малфои. Однако, не все они были такими. Он не был уверен, хочет ли изучать эту ветвь своей семьи, осматривать дом Блэков, но в то утро у него все равно не было такой возможности. Когда они вышли из камина, Мэнсон взглянул на часы и заявил, что им нужно поторопиться. Драко едва успел смахнуть пепел со своих черных брюк, как его и Гермиону уже вели к входной двери, оставив Поттера и остальных позади. — Здесь нужно вести себя очень тихо, — прошептала Гермиона, когда они шли по коридору. Драко нахмурился и пробормотал себе под нос: — Почему? Она указала на огромную раму на стене перед ними, завешенную гигантским гобеленом, довольно простым и невзрачным. Но что же с ним не так? Когда они подошли ближе, Гермиона остановилась, чуть приподнялась на цыпочки и прошептала ему на ухо: — За занавесью портрет Вальбурги Блэк — матери Сириуса. Когда она просыпается, то… довольно громко выражает свою ненависть к предателям крови и им подобным. Она приложила палец к губам, затем взяла Драко за руку и повела его к двери. Проходя мимо, он с любопытством смотрел на гобелен, покрывающий портрет, и удивлялся, как же возможно, что такая ярая безусловная ненависть передавалась из поколения в поколение на протяжении сотен лет. Это было поистине отвратительно — осознавать, как его воспитывали, понимать, что из-за своих предрассудков Драко лишился возможности общаться с такими людьми, как Гермиона. Всё это было жестоким обманом, ужасной ложью. Драко чувствовал себя глупцом из-за того, что когда-то поверил в этот бред. Чувство вины усилилось, когда Мэнсон открыл дверь перед ними, и солнечный свет хлынул в темный коридор. Они вышли на морозный воздух, дверь с негромким стуком закрылась, а мракоборец повернулся к ним: — Я обязан сопровождать мистера Малфоя. Мисс Грейнджер, вы успешно сдали экзамен на трансгрессию? Гермиона тут же кивнула, а затем вытащила свою палочку. — Отлично, мы направляемся на Брик-Лейн, вы знаете, где это? — Да, — ответила Гермиона, затем посмотрела на Драко, улыбнулась ему и отпустила его пальцы. — Готов? Он кивнул ей в ответ, и через секунду они с Мэнсоном исчезли с резким треском. Ступив на тротуар, Драко тут же увидел Гермиону совсем рядом, облегченно вздохнул и снова потянулся к ней. Она без колебаний взяла его за руку, спрятала палочку в карман, и они направились в центр Лондона. Ранним прохладным утром здесь было многолюдно, все куда-то спешили. Драко прислушивался к разговорам маглов, проходивших мимо пар и семей с детьми, ему было любопытно узнать, о чём они говорят. — Видишь лавку мороженого вон там? — Гермиона улыбнулась и указала рукой через дорогу. — Это было любимое место моего папы, он водил меня туда почти каждое воскресенье. Но просил не рассказывать об этом маме — они оба стоматологи. Драко нахмурился, услышав незнакомое слово: — Стоматологи? — Магловские целители, которые лечат зубы, — объяснила она. — Сахар не очень полезен для зубов, а в мороженом его полно. Он улыбнулся и представил маленькую Гермиону, сидящую рядом со своим отцом на одном из уютных кресел под полосатым навесом, с мороженым в руке, обещающую сохранить их безобидный секрет. — Он и сейчас тебя туда водит? — спросил Драко. Гермиона подняла на него взгляд, ее улыбка слегка померкла: — Пока нет, — в ее голосе вдруг прозвучала грусть. Неужели с ее родителями что-то случилось? Его сердце болезненно сжалось от этой мысли. — Мои мама и папа сейчас живут в Австралии. Я… — Гермиона вздохнула, а затем оглянулась через плечо, в нескольких шагах позади тихо шел Мэнсон. — Я стерла им воспоминания о себе во время войны и отправила их на другой континент. Чтобы они были в безопасности. Драко шокировало это признание. — Я вернулась летом, когда всё закончилось, вернула им воспоминания. Но… что-то было не так, — сказала Гермиона, и её голос задрожал. — Они узнали меня, вспомнили, что я их дочь, но… Не знаю, как это описать. Они были злы на меня за то, что я использовала магию без их согласия. — Я… Чёрт, Гермиона, мне так жаль. То, что ты сделала… — Гермиона обеспокоенно посмотрела на него. — Ты такая храбрая. Она отвернулась и глубоко вздохнула: — Спасибо… Я просто хотела обеспечить их безопасность. Возможно, им потребуется некоторое время, чтобы принять все это, но они решили пока остаться в Австралии. У них там есть своя стоматологическая клиника, они, вроде как, счастливы, так что… Драко отпустил её руку, обнял за плечо и притянул к себе, Гермиона благодарно улыбнулась ему. — Они к тебе обязательно вернутся. Она кивнула, обернулась, чтобы посмотреть через плечо на кафе-мороженое, задумчиво улыбнулась, а затем обняла его за талию. Драко крепко прижал ее к себе, они пошли дальше. Перед якобы, заброшенным универмагом под названием Purge & Dowse они остановились. Драко бывал здесь всего несколько раз, но прекрасно помнил уродливый манекен в ярко-зеленой мантии. Мэнсон заговорил с ним, манекен почти сразу указал им путь, и все трое прошли сквозь стекло, оказавшись внутри больницы Святого Мунго, где лечили магические болезни и травмы. Мракоборец легко провел их через приемную к лифтам и объяснил Драко, где находится его мать — реабилитационное отделение на третьем этаже. Целители в ярко-зеленых одеждах суетились вокруг, толкались у лифтов с озабоченным видом. До этого момента он был полностью поглощен окружающим. Теперь же каждый шаг к палате матери давался с все большим трудом. Когда они подошли к двери, Драко замер. Готов ли он встретиться с ней лицом к лицу? А если что-то пойдет не так? Мэнсон встал у двери, Гермиона все еще держала его за руку. — Я подожду тебя здесь, — тихо сказала она, прежде чем отстраниться. Холод ее отсутствия ощущался изнутри и снаружи. Он глубоко вдохнул, а затем толкнул дверь. Нарцисса Малфой выпрямилась на кровати, держа в руках экземпляр «Ежедневного пророка». Когда он вошел, газета упала на кровать, а на лице матери расплылась широкая улыбка: — Драко, — произнесла она и протянула худые руки к нему, от волнения у него чуть не подкосились ноги, и он шагнул вперед, чтобы обнять ее. — Мой маленький дракон. Нарцисса что-то прошептала ему на ухо. Она казалась маленькой и очень худой под его руками, и Драко отстранился, чтобы рассмотреть её. Она была измождена, щеки впали, под глазами — темные круги. — Мама, — сказал Драко, не в силах оторвать взгляд от ее болезненного, бледного лица. — Как ты себя чувствуешь? — О, лучше, дорогой. Намного лучше, — Нарцисса похлопала по краю кровати, он послушно сел рядом и взял мать за руку. — Это всего лишь недоедание и истощение. Драко прищурился: — Ты совсем не следишь за собой? Она посмотрела в окно, откуда лился солнечный свет и чуть поджала губы: — Было тяжело, не буду скрывать, — мать встретилась с ним взглядом, и Драко с облегчением обнаружил в нем искру, намек на ту роскошную и добрую женщину, которую он помнил. — Твой отец в тюрьме, я не могу навещать его, это очень осложняет жизнь. Его лицо исказилось в гримасе прежде, чем он смог это остановить: — Ты скучаешь по нему? Ее взгляд стал более пронзительным: — Конечно, я скучаю по нему. Он мой муж. — Он отвратителен… Нарцисса вздохнула и нежно погладила его руку: — Любовь не подчиняется логике, дорогой. Выражение его лица смягчилось, и он невольно оглянулся через плечо на дверь, за которой его ожидала Гермиона. Нет, любовь однозначно не подчиняется логике. Драко всё ещё ждал какого-то прозрения, чтобы понять, почему это происходит. Почему Гермиона Грейнджер сейчас стоит у больничной палаты Нарциссы Малфой… — Она здесь? Он снова посмотрел на мать, сердце замерло в груди: — Кто «она»? — Гермиона Грейнджер, — сказала Нарцисса, приподняв одну бровь. — Она ведь с тобой? Слова застряли у него в горле. Драко не был готов к этому разговору. Она многозначительно улыбнулась ему, выглядя более решительной, чем когда он только вошел: — Мне сообщили о требованиях к твоим посещениям, о том, что мисс Грейнджер ходатайствовала за тебя и согласилась сопровождать, чтобы ты смог прийти ко мне. — Да, — неловко произнес Драко. — Зачем она это сделала? — спросила она, словно не знала ответа. Он был ошеломлен. Неужели мать собиралась устроить скандал? Наброситься на него с обвинениями в том, что он связался с маглорожденной? — Мама, — начал Драко и провел рукой по своим волосам, пытаясь подобрать нужные слова. — Она… Мы стали… Друзьями. Вот. Слово «друзья» было вполне уместным. — Друзья, — повторила Нарцисса с понимающим блеском в глазах. — Могу я поговорить с твоей подругой? — Нет, — резко ответил Драко, охваченный страхом и паникой. — Драко… — Нет, — повторил он еще тверже. — Нет, ты не будешь с ней разговаривать. Ты не можешь… Гермиона… Очень важна для меня. Пожалуйста, мама… — он продолжал бормотать, отчаяние заставляло его выдавливать из себя слова, которые он никогда бы не произнес Нарциссе раньше. — У меня нет никаких возражений, дорогой, — мягко сказала мать, снова положив свою костлявую руку на его. — И я абсолютно не против вашей… Дружбы с мисс Грейнджер. Я просто хочу поблагодарить ее за помощь моему сыну. Драко скептически посмотрел на неё: — Возможно, у тебя и не будет возражений, но у отца они бы были. Ты сказала ему? Если у тебя уже были подозрения — ты сказала Люциусу? Стоит ли мне ожидать от него громовещателя в ближайшее время? Или, может, мне стоит сказать Гермионе, чтобы она его ожидала? Как ни странно, на лице Нарциссы мелькнула нежная улыбка: — О, дорогой, — она крепко сжала его руку. — Это чудесно. Ты действительно так сильно о ней заботишься? Драко высвободил руку, встал с кровати и, обойдя её, подошёл к изножью: — Мама, пожалуйста… — Ты её любишь? Он закрыл глаза руками и покачал головой: — Мама… — Любишь? Драко снова покачал головой и опустил руки, пронзительно сверля её взглядом: — Просто скажи, что отец не знает. — Нет, не знает, — ответила Нарцисса, все еще улыбаясь ему. — Однако его мнение не имело бы значения, даже если бы он высказал возражения — в чем я не уверена. Драко усмехнулся. — Люциус изменился, Драко, ты разве ему не писал? Он отвел взгляд: — Он мне не писал, — угрюмо ответил он. — Да, он думает, что ты не хочешь с ним общаться. Знаешь, он очень раскаялся в своих поступках. Драко глубоко и спокойно вздохнул, прежде чем снова повернуться к матери: — Я здесь не для того, чтобы обсуждать отца или Гермиону. Я просто хотел тебя увидеть, убедиться, что с тобой все в порядке. Она грустно улыбнулась ему и подозвала к себе. Драко подошел к ней и снова сел рядом. Нарцисса протянула руку и приложила маленькую холодную ладонь к его щеке: — Я так рада за тебя, дорогой, — тихо сказала она. — Любовь, которая бросает вызов всему, поистине велика. И ты заслуживаешь этого величия, мой маленький дракон.

***

Вернувшись на площадь Гриммо, Гермиона сразу же проводила Драко наверх, в пустую спальню, чтобы он мог побыть наедине с собой после встречи с матерью. Он вернулся из больничной палаты через сорок пять минут, выглядя задумчиво, но не расстроенно. Прогноз для его матери был благоприятным, если она будет придерживаться режима регулярного полноценного питания и принимать несколько зелий каждый вечер в течение двух недель. Также ей следовало восстановить нормальный режим сна и справиться с явной бессонницей, которая и привела к инциденту. Они некоторое время лежали в тишине комнаты рядом друг с другом, Драко перебирал ее пальцы. Спустя некоторое время он повернул голову к ней, Гермиона сделала то же самое, заметив, как ярко сияют его серебристые глаза: — Гермиона, — прошептал Драко. — Спасибо тебе. Она увидела мягкость его черт лица, открытость его взгляда: — За что? — За то, что пошла со мной… за всё. Она нахмурилась от внезапного волнения, потянулась к нему, откинула пряди его волос, которые всегда падали ему на глаза, так, как она когда-то мечтала это сделать: — Я сделаю для тебя всё что угодно, — тихо сказала Гермиона. На его лице мелькнуло что-то вроде удивления, затем глаза на мгновение закрылись, а потом снова открылись, блеск стал более заметным и ярким: — Чем я заслужил тебя? Гермиона покачала головой с мягкой улыбкой и прильнула к нему ближе, так, что между ними осталось меньше дюйма: — Т-с-с. Она поцеловала его, удивляясь, как легко он отвечал ей взаимностью, как всегда жаждал этого. Его руки тут же оказались на ее бедрах, притягивая ближе, их тела соприкоснулись. Драко перевернул Гермиону на спину, и она жадно заскулила, почувствовав его вес на себе — положение, которое им еще не удавалось попробовать. Его язык скользнул по ее верхней губе, и она открыла рот, чтобы впустить его, чтобы позволить ему действовать тем порочным способом, который Гермиона обожала, способом, который пронизывал каждую клеточку, до самого основания. Она извивалась под его телом, гладила руками его торс, затем, добравшись до пояса брюк, потянула за края его аккуратно заправленной рубашки и в несколько рывков вытащила ее. Теперь у нее была возможность просунуть руки под белую ткань и коснуться теплой кожи без преграды. Губы Драко на мгновение дрогнули, когда она провела рукой вверх по его рёбрам, чувствуя, как мышцы чуть подёргиваются под её пальцами. Он тихо застонал от удовольствия, прежде чем возобновить размеренный поцелуй. Осмелевшая Гермиона крепко обняла его и перевернула на спину, не прерывая поцелуя. Он беспрекословно подчинился, позволяя ей оказаться сверху. Драко запустил руку в её растрепанные волосы, которые плотной завесой скрывали их лица от остального мира, откинул пряди назад и сжал ладонь на её шее. Гермиона сама задавала темп, покусывала его губы, дразня, а затем вновь погружалась в глубокий, жадный поцелуй, заставляя Драко низко стонать. Она остро чувствовала его возбуждение, ощущая под собой каждый сантиметр его твердой плоти. Ей едва удавалось сдерживать порыв начать двигаться, чтобы утолить нарастающий голод во всем теле. Но джинсы, такие удобные в повседневной жизни, сейчас казались грубой и невыносимой помехой. Эта преграда была слишком ощутимой и мешала им стать ближе. После еще одного мимолетного поцелуя Гермиона отстранилась и перекатилась на спину рядом с ним. Драко убрал руки с ее тела, сложил их у себя на животе и замер, глядя в потолок. Она повернула голову и молча наблюдала, как он делает глубокие, рваные вдохи, пытаясь совладать с собой. Прежде чем он успел хоть как-то успокоиться, она спросила: — Ты снимешь с меня штаны, или это должна сделать я? Драко резко повернул голову в её сторону, его глаза опасно сверкнули: — Что? — Мои джинсы, — Гермиона перевернулась на бок и положила руку ему на грудь, затем медленно провела пальцами вниз, ощущая каждый кубик твердого пресса. — Они ужасно сковывают движения, я хочу их снять. Драко мгновенно сел и толкнул ее на спину. Она едва заметно усмехнулась, когда он, улыбаясь, потянулся к пуговице на её джинсах, затем замер, подняв на нее взгляд: — Ты уверена? Гермиона кивнула, не решаясь произнести ни слова, чтобы не выдать своего чрезмерного возбуждения. Драко нащупал пуговицу и расстегнул её, затем перешел к молнии. Гермиона закрыла глаза, ей пришлось сжать бёдра, потому что ощущения были слишком острыми. Все ее тело сейчас было невероятно чувствительным, и ощущало каждое прикосновение и движение Драко как удар тока, распространяющийся по ее венам. Он расстегнул молнию, и Гермиона не смогла сдержать стона — от этого движения вибрация отозвалась в самом низу живота. Руки Драко легли на пояс джинсов, и она подалась вперед, помогая ему стягивать плотную ткань с её бедер. Он поднялся и одним тянущим движением освободил её ноги от джинсов и носков сразу. Теперь Драко стоял в изножье кровати и медленно скользил взглядом по её обнаженной коже, не скрывая восхищения. Под этим пьянящим, жгучим взглядом она невольно заерзала. Приподнявшись на локтях, Гермиона посмотрела вниз и вдруг похолодела: она совсем забыла надеть красивое белье. На ней были самые обычные кремовые трусики, которые почти сливались с цветом кожи. Ей стало неловко, но, взглянув на Драко, она поняла, что смущение напрасно. Он смотрел на неё с такой жадностью и жаром, что все сомнения исчезли. Он наклонился над кроватью, но, уперевшись одним коленом в матрас, оглянулся через плечо на дверь и остановился. — Я уже заперла ее, — быстро сказала Гермиона, усаживаясь. Драко обернулся к ней с ухмылкой на лице. Он снова оказался на кровати, толкнул Гермиону в плечо, и, уложив её обратно, навис над ней: — Вот это моя девочка! Он не дал ей ни малейшего шанса ответить. Не дал ей возможности воскликнуть, или, может быть, закричать в небеса от восторга, который вызвали его слова. Драко снова поцеловал ее, и всё, что она смогла выдавить — это вздох удивления, прежде чем жар его губ снова обжег её. Он снова накрыл её своим телом. «О да», — пронеслось в ее голове. Она обвила ногами его талию, открываясь навстречу. Без джинсов всё ощущалось иначе — острее и желаннее, особенно когда Драко двигался, тесно прижимаясь к ней бёдрами. Гермиона невольно застонала ему в губы, захлебываясь от нахлынувших чувств. — Черт, как же мне нравится этот звук, — прошептал он, не разрывая объятий. Драко отстранился и коснулся носом её щеки, медленно ведя выше, к чувствительной точке чуть ниже уха. От его нежного поцелуя по коже рассыпались искры, и Гермиона вздрогнула. Она крепче сжала пальцы на его бедрах, полностью сосредоточившись на этом дразнящем прикосновении. Почувствовав её реакцию, Драко повторил поцелуй и довольно усмехнулся, слыша её тихий, прерывистый стон. Спускаясь ниже, он осыпал её шею легкими поцелуями, пока не уперся в высокий ворот джемпера. Драко потянул ткань в сторону, обнажая ключицу, и осторожно, почти невесомо прикусил кожу. Гермиона зажмурилась, тяжело дыша, она чувствовала себя одним сплошным оголенным нервом. Внезапно тяжесть его тела исчезла. Не успела она расстроиться, как Драко помог ей сесть. Гермиона распахнула глаза, не понимая, что происходит, и столкнулась с его обжигающим взглядом. Он чуть дрожащими пальцами держал подол её свитера и тихо спросил: — Можно? Вместо ответа Гермиона послушно подняла руки. Она видела, как тяжело он сглотнул, прежде чем одним резким движением стянуть свитер через её голову. Гермиона замерла под его пристальным взглядом. Сердце бешено колотилось в груди: осознание того, что на ней осталось только белье, заставляло кожу гореть. Он поднял руку и осторожно отодвинул волосы с её плеч за спину, она заметила, как дрожат его пальцы. Драко сел удобнее, не сводя с неё взгляда, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Гермиона смотрела на него в ответ, завороженная лихорадочным блеском его глаз и непривычным румянцем на скулах. Светлые пряди падали ему на лицо, касаясь ресниц, и по тому, как они подрагивали, стало ясно, что его всего бьет мелкая дрожь. Она мягко коснулась его щеки, заставляя посмотреть себе в глаза. Драко моргнул и снова тяжело сглотнул. — Ты в порядке? — тихо спросила Гермиона. Он кивнул, наклонился, чтобы коротко поцеловать её, а затем снова отстранился, вглядываясь в её лицо: — Я просто… Это кажется невероятным. Ты — самое прекрасное, что я когда-либо видел. Мне до сих пор трудно поверить, что это не сон. От этих слов по телу разлилась приятная легкость. Гермиона подалась вперед, накрывая его губы своими: — Ммм… — довольно промурлыкала она и, отстранившись, лукаво улыбнулась. — Что ж, обещаю, что на этот раз не вытолкну тебя из постели. Драко удивленно фыркнул, а затем, схватив Гермиону за плечи, игриво повалил обратно на подушки: — О, значит, теперь мы решили пошутить? Она медленно кивнула, прикусывая губу, чтобы сдержать улыбку. Драко со смешком покачал головой и навис сверху. Гермиона звонко рассмеялась, но когда он уткнулся ей в шею и слегка прикусил тонкую кожу, смех резко оборвался. Она запустила пальцы в его волосы, а Драко продолжал покрывать её кожу поцелуями, пока не добрался до впадинки между ключицами. Почувствовав влажное прикосновение его языка, Гермиона закрыла глаза и тихо застонала. Его губы оставляли горячий след, спускаясь всё ниже, но на полпути к ложбинке между грудей Драко внезапно замер: — Что это? — раздался его приглушенный голос. Гермиона приподняла голову и открыла глаза. Он пристально смотрел на рваный фиолетовый шрам прямо по центру её груди — след, оставленный темным заклинанием. Драко не отстранился, но когда поднял на неё взгляд, в его глазах читалась почти физическая боль. — Долохов ранил меня, когда мне было шестнадцать, — тихо произнесла она. — Во время битвы в Министерстве, на пятом курсе. Взгляд Драко стал ледяным и яростным: — Проклятье… — выдохнул он сквозь зубы. Драко провел рукой по рубцу, затем наклонился вперед и прижался губами к нему, нежно целуя. Она вздохнула и откинула голову на кровать. Он продолжал оставлять за собой след поцелуев, спускаясь ниже, скользя рукой по изгибам ее грудной клетки, приближаясь к пупку. Гермиона сжала губы и крепко зажмурилась. Она чувствовала жар по всему телу, невероятное желание, но в то же время и непреодолимое волнение, когда он приближался к месту, где она так жаждала хоть какого-то прикосновения. Драко продолжал исследовать ее тело, губы коснулись ее пупка, затем он слегка прикусил кожу возле тазобедренной кости. Она тяжело дышала, сжимая рукой одеяло под ней: — Драко, — её сердце бешено заколотилось. Он тут же поднял голову. — Можешь… Вернуться сюда? Наверх? Драко переместился обратно к ее лицу: — Прости, — сразу сказал он, в его глазах читалась обеспокоенность. — Тебе не нравится? — О боги, нет, это не… — Гермиона резко выдохнула и коснулась его щеки. — Мне это нравится… Правда, это невероятно. Просто я немного нервничаю. Драко внимательно вгляделся в её лицо: — Всё в порядке, — тихо произнес он. — Я тоже… Может, нам стоит… Ты хочешь остановиться? Гермиона решительно покачала головой: — Господи, нет! Мне кажется, я взорвусь, если мы сейчас остановимся. Его губы тронула легкая улыбка. Он нежно поцеловал её в щеку, затем несколько раз коснулся её губ своими и снова отстранился, заглядывая в глаза. Драко большим пальцем осторожно убрал мешавшую прядь с ее лба: — Чего ты хочешь? Я сделаю всё, что ты скажешь, — пообещал он. — Я… Я правда не знаю, — Гермиона снова качнула головой. Драко мягко поцеловал её кончик носа: — Что тебе нравится? — прошептал он ей в губы. Она открыла рот, словно собираясь ответить, но тут же осеклась. Неловко сглотнув, Гермиона попыталась подобрать слова. На языке вертелось признание, которое нужно было сделать уже давно, но они никогда не касались этой темы. В итоге она выдохнула: — Понятия не имею. Драко нахмурился в замешательстве. Кажется, до него начал доходить смысл её слов. Он чуть отстранился, не разрывая зрительного контакта: — Что ты имеешь в виду? Она набрала в легкие побольше воздуха и, наконец, решилась: — В смысле… Я не знаю, что мне может понравиться, потому что у меня никогда… Гермиона покачала головой, а затем набралась смелости и произнесла это вслух, в этом ведь не было ничего постыдного: — Я никогда ни с кем не была. Драко ошеломленно моргнул, глядя на нее: — К-как? — это всё, что он смог сказать. Гермиона удивленно приподняла брови. — Прости, это глупый вопрос, — пробормотал Драко. — Я просто… Ты такая… Я думал, что ты и… Он осекся, покачав головой, и тихо выругавшись, внезапно откатился в сторону и сел к ней спиной. Внутри у Гермионы всё похолодело, она поднялась и замерла, глядя на его затылок. Драко закрыл лицо руками, словно пытаясь спрятаться. — Это… Это проблема? — едва слышно спросила она. — Нет, — глухо отозвался он, не отнимая ладоней от лица. — Тогда, пожалуйста, посмотри на меня. Драко опустил руки и медленно обернулся. Должно быть, он увидел в её глазах страх или смятение, потому что его лицо тут же исказилось от раскаяния, пальцы коснулись её щеки: — Нет… Черт, Гермиона… Прости. Я идиот, — он нежно поцеловал её в лоб и заглянул в глаза. — Я просто пытаюсь понять, как… Нет, почему ты… Именно со мной? Это ведь… — в его взгляде промелькнула беззащитность и почти отчаянное непонимание. — Это не должен быть я. Твоим первым не должен быть кто-то вроде меня. — Не надо, — прервала его Гермиона, вцепилась пальцами в лацканы его рубашки и крепко их сжала. — Пожалуйста, не сомневайся в нас. Я здесь, потому что хочу этого. Потому что я отчаянно хочу быть именно с тобой, Драко. Поверь мне: я хочу, чтобы мой первый опыт — сегодня, завтра или через месяц — случился только с тобой. Драко судорожно выдохнул, притянул её к себе и накрыл её губы своими. — Гермиона… — его голос сорвался от волнения, стал хриплым. — Я… я… Она замерла, ожидая, пока он закончит фразу. Гермиона была готова ответить ему тем же, если он решится произнести эти слова — она уже чувствовала их всем сердцем. Но Драко помедлил, а затем плотно сжал челюсти, так и не договорив. Гермиона понимала, как тяжело ему дается это признание, и не собиралась давить. Она просто улыбнулась ему, давая понять, что подождет, пока он будет готов, и снова прижалась к его губам, они сплелись в крепких объятиях. Они лежали некоторое время, просто обнимая друг друга и медленно целуясь, каждый из них пытался снова успокоиться, расслабиться. Гермиона отстранилась первой, всё еще сжимая пальцами ворот его рубашки: — Можно её снять? — тихо спросила она. Драко медленно провел языком по нижней губе и кивнул. Гермиона сосредоточенно принялась за пуговицы, расстегивая их одну за другой. Когда она добралась до последней, Драко перехватил её запястье, останавливая: — Ты должна знать… там остались шрамы. От Поттера, — глухо произнес он. Гермиона прикусила губу и понимающе кивнула: — Знаю, — ответила она. — Я посмотрю? Драко лишь на мгновение заколебался, но затем отпустил её руку. Она коснулась его плеч и потянула ткань, пока рубашка не соскользнула вниз. Он стряхнул её с запястий и отбросил в сторону. У Гермионы перехватило дыхание. Она знала, что Драко подтянут и силен, не раз чувствовала это сквозь одежду, но совсем другое дело было видеть воочию каждую рельефную линию его торса. Как он и предупреждал, на груди белел старый шрам. Начинаясь у правого плеча, он тянулся через всю грудную клетку и заканчивался у левого бедра. От основного следа в стороны расходились тонкие белые линии, похожие на ветви дерева или трещины на льду. Этот узор мог бы показаться даже красивым, если бы за ним не стояла такая мрачная история. Гермиона потянулась к нему, едва касаясь кожи кончиками пальцев. Драко судорожно вздохнул и опустил взгляд, наблюдая, как её рука медленно скользит сначала вдоль шрама, а затем спускается к прессу. Прижав ладонь к его груди, она провела ею вверх, к самой шее, и снова заглянула ему в глаза. Гермиона придвинулась вплотную. Драко тут же обнял её и притянул к себе, так что она оказалась сидящей у него на коленях. Она уронила голову ему на плечо, прерывисто вздыхая от того, как мало преград осталось между ними. Его кожа казалась обжигающей. Гермиона крепко обняла его, уткнувшись лицом в изгиб шеи и стараясь унять дрожь во всем теле. — Гермиона… — хрипло и напряженно выдохнул Драко. Она подняла голову, и он тут же накрыл её губы властным, обжигающим поцелуем. У неё перехватило дыхание. Одной рукой он крепко придерживал затылок, другой обнимал за талию, прижимая к себе так сильно, что их сердца, казалось, бились в унисон. Гермиона чувствовала, как внутри всё плавится от желания. Она невольно подалась вперед, и этот порыв вырвал у Драко низкий, гортанный стон. Ей было мало просто объятий — она жаждала его прикосновений повсюду. — Драко, — прошептала она ему в губы. — Коснись меня… Пожалуйста. Она почувствовала, как напряглись его пальцы, горячее дыхание опалило её кожу. Драко чуть отстранился, его ладони медленно скользнули вниз по её телу, оглаживая грудь и изгиб талии, пока не остановились на бедрах. Завороженно глядя на то, как их тела сплетаются, он притянул её к себе, наблюдая за каждым ответным движением. Оба вздрогнули, когда их накрыла новая волна ощущений. — Черт, Гермиона, ты даже не представляешь, какая ты невероятная, — простонал он. Драко осторожно уложил её обратно на подушки и снова склонился над ней. Его поцелуи стали невесомыми, изучающими, а когда ладонь накрыла её грудь, Гермиона не смогла сдержать вскрика наслаждения и инстинктивно выгнулась навстречу его руке, отдаваясь этому новому, ошеломляющему чувству. Тонкая ткань бюстгальтера не спасала от жара его ладони. Гермиона кожей чувствовала, насколько отзывчивой и чувствительной стала её грудь — любое прикосновение отзывалось почти болезненным наслаждением. Драко ласкал её, перекатывая мягкую плоть в руке и дразня сосок большим пальцем, пока она не начала извиваться под ним. Всего этого было одновременно слишком много и в то же время катастрофически мало. — Драко… — простонала она. — Боже… Пожалуйста… Его рука соскользнула с груди, дразняще огладила живот и замерла у кромки трусиков. Он выжидал, заставляя её томиться в предвкушении. — Пожалуйста, — снова выдохнула Гермиона, едва не умоляя. Он тяжело дышал ей в щеку, осыпая скулу короткими нежными поцелуями, и наконец решился — его пальцы скользнули под ткань. Первое же прикосновение к её влажной, разгоряченной плоти заставило Гермиону зажмуриться, её губы разомкнулись в беззвучном вдохе. Волна чистого наслаждения захлестнула её с головой. — О черт! — вырвалось у Драко. Он прижался щекой к её лицу, двигаясь медленно и осторожно, исследуя её, а затем коснулся клитора. От этого невероятного ощущения Гермиона едва не вскрикнула. Дыхание стало рваным и частым, а из груди сами собой вырывались тихие, надрывные стоны. Драко выдохнул ей прямо в ухо: — Салазар, какая же ты… Невероятная. Каждое новое движение его пальцев вызывало внутри неё вспышки ослепительного жара. Гермиона выгнулась дугой на постели, когда волна неистового возбуждения накрыла её, выбивая почву из-под ног: — О, чёрт! — воскликнула она. — Драко… чёрт… Слова вырвались у неё под натиском волн, которые покатывались по всему телу, заставляя дрожать бёдра. Она судорожно хватала воздух ртом, пальцы Драко продолжали двигаться, пока она не испытала сокрушительный оргазм. Когда ощущения стали слишком интенсивными, Гермиона остановила его руку, ее грудь быстро поднималась и опускалась, а ощущения все еще разносились по всему телу. Драко обхватил ее за талию и, приподнявшись, посмотрел ей в глаза. Они некоторое время смотрели друг на друга, тяжело дыша. — Блядь! — вырвалось у нее. Драко ухмыльнулся: — Хорошо? — Невероятно. Он сократил расстояние между ними, чтобы нежно поцеловать ее, а затем повернулся на бок, притянул ее к себе и крепко обнял. Ее смутила медлительность поцелуя, то, как он обнимал ее, стараясь не касаться… Он не кончил? Почему… Она чувствовала его напряжение. Гермиона приподнялась и коснулась губами его челюсти, а затем, помедлив секунду, осторожно накрыла ладонью его напряженную плоть. Драко вздрогнул всем телом и хрипло выругался ей в самое ухо: — Ох… Боже, Гермиона… Мы не… То есть, тебе не обязательно это делать. Она приподнялась на локте, не убирая руки и продолжая ласкать его увереннее. Драко зажмурился и тяжело, рвано выдохнул. — Ты не хочешь? — невинно спросила она, продолжая ласкать его. Драко бессильно откинулся на спину, закрыв лицо руками. Он громко застонал, непроизвольно подаваясь бёдрами навстречу её руке: — Конечно, чертовски хочу, я просто… — но не договорил, задохнувшись от ощущений. — Тише, Драко, — мягко произнесла Гермиона. Он опустил руки и посмотрел на неё. Его взгляд был потемневшим от желания, и у неё на мгновение замерло сердце. Гермиона потянулась к пуговице его брюк и быстро расправилась с ней. Она на мгновение замерла, закусив губу, а затем решительно спустила бельё, освобождая его. Драко снова застонал, его бедра мелко подрагивали под её пристальным взглядом. Гермиона завороженно смотрела на его напряженную плоть, гадая, что же ей делать дальше. Она никогда прежде не видела ничего подобного, и внезапно ее одолела неловкость от собственной неопытности. Гермиона неуверенно потянулась к нему: — Эм… — её голос слегка дрогнул. — Тебе придется подсказывать мне, если я буду делать что-то не так. Драко лишь покачал головой, его взгляд был прикован к потолку: — Боги… Делай что угодно… Я готов просто любоваться тобой. Гермиона тихонько рассмеялась, его хриплый голос придал ей смелости. Она обхватила пальцами его основание и с восторгом почувствовала, как его член подрагивает под ними. Он был невероятно горячим и твердым. Большим пальцем Гермиона коснулась крупной вены, и Драко снова закрыл руками лицо, что-то пробормотав в ладони. Она облизнула губы, затем наклонила голову и провела языком от основания до самого кончика. Из горла Драко вырвался долгий, затяжной стон. Ему нравится — надо запомнить. Гермиона лизнула головку, и он издал еще один резкий звук. Надо запомнить. Затем она обхватила его ртом и медленно опустилась. — Блядь, — прорычал он и резко дернул бедрами вверх, внезапно протолкнув член глубже в ее горло. Гермиона слегка поперхнулась и отстранилась. Драко поднял голову и виновато произнес: — Черт, прости меня, я не должен был так делать. Она лишь лукаво улыбнулась ему: — Ничего страшного, просто предупреди меня в следующий раз. Драко глубоко вздохнул, снова опустив голову на подушку: — Блядь, Гермиона, ты меня убьешь. Она тихонько рассмеялась и снова прильнула к нему губами, почувствовав легкую солоноватость. В следующее мгновение его рука оказалась в ее волосах, слегка массируя кожу головы, ей понравилось. Гермиона покачивала головой над ним, помогая себе рукой, ощущая, как его бедра двигаются в такт движением ее губ. Драко старался не поддаваться слишком глубоко, за что она была ему благодарна. У них еще будет время для экспериментов. — Гер… миона… — раздался напряженный голос Драко. — Я уже… Тебе нужно остановиться. Она продолжала ласкать его рукой и отстранилась лишь на мгновение, чтобы сказать: — Я не против, сделай это, — после чего снова лизнула головку и втянула ее в рот, вбирая так глубоко, как только могла. Он крепче сжал ее волосы, снова грубо выругавшись, и Гермиона почувствовала, как все его тело дрожит под ней. Драко издал несколько гортанных стонов, его бедра слегка дернулись, и она почувствовала это: член запульсировал на ее языке, теплая сперма ударилась о заднюю стенку ее горла. Гермиона не знала, каким будет этот момент, не вызовет ли он у нее дискомфорта, но она обнаружила, что легко может проглотить его семя, и продолжить свои ласки. Драко тяжело дышал под ней, а затем мягко потянул её наверх. Гермиона бессильно опустилась на бок рядом, положив руку ему на живот. Несколько минут в комнате слышалось только их прерывистое дыхание. Наконец он осторожно притянул её к себе вплотную, они замерли, лежа лицом к другу. Драко смотрел на неё с искренним, почти детским изумлением: — Спасибо, — едва слышно прошептал он. Гермиона тихонько рассмеялась, но смех тут же утих, когда пришло осознание, сколько серьезных невысказанных чувств вложено им в это простое слово. Она коснулась его лица и нежно улыбнулась: — Поблагодаришь меня в ответ. Они долго лежали в тишине, прижавшись друг к другу и наслаждаясь безмятежностью той незримой связи, что возникла между ними в этот вечер.

***

Вечер на площади Гриммо был для Драко суматошным. Это было единственное слово, которым он мог описать ночь, проведенную в компании знаменитых гриффиндорцев. Ужин готовил домашний эльф Поттера по имени Кикимер, и они с Гермионой успели спуститься из спальни, пропитанной их близостью, ровно к моменту, когда тот накрывал на стол. Они вошли на кухню, и все взгляды сразу устремились к ним. — И где это вы двое были, а? — спросила Джинни, многозначительно подняв брови и глядя на их сцепленные руки. — Заткнись, Джинни, — тут же сказала Гермиона и повела Драко за собой. Он сел напротив Поттера и Уизли, а Гермиона — рядом с подругой. — Да, Джинни, — сказал Рон с легким недовольством на лице. — Я бы не хотел проблеваться перед ужином. Гермиона закатила глаза, затем посмотрела на домовика, который разливал суп по тарелкам: — Спасибо, Кикимер. — На здоровье, грязнокровка. Драко поперхнулся и посмотрел на старого эльфа: — Что за хрень?! — Всё в порядке, — сказала Гермиона с улыбкой. — Веришь или нет, но это — прогресс. Поттер кивнул, взял ложку и одновременно потянулся за хлебом: — Да, раньше Кикимер категорически отказывался с ней разговаривать, обзывал ее всякими мерзкими словами, когда она могла это слышать. Драко, ошеломленный, снова посмотрел на Гермиону, которая лишь пожала плечами: — Он вырос в этом доме. — Это… — он замолчал, взглянув на Уизли. Рон поднял брови, словно не понимая, с чего вдруг Драко злится на домовика. Тот вздохнул: — Я больше ничему из этого не верю. Он обращался к Уизли, но также взглянул и на Поттера, убеждаясь, что они его поняли. Гермиона взяла его руку, лежавшую на столе: — Они знают, я им уже об этом сказала. — Повтори это для Уизли, — сказал Драко. Джинни фыркнула, а Рон закатил глаза и откусил кусочек хлеба. — Мы это знаем, Мал… точнее, Драко, — сказал Поттер и толкнул Уизли в бок. Тот нахмурился, глядя на друга. Драко удивленно посмотрел на Гермиону, которая изо всех сил пыталась сдержать улыбку, поднеся ложку с супом к губам. Уизли откашлялся: — Да, конечно, мы знаем, что ты изменился или что-то в этом роде… Но ты всё ещё Малфой. Драко не смог сдержать смешок и кивнул: — Справедливо. После ужина Драко играл во Взрывающиеся карты с Джинни, которая с удовольствием наблюдала, как колода вылетала ему в лицо. Поттер и Уизли сыграли три раунда в волшебные шахматы, а Гермиона наблюдала и смеялась, когда Рон объявил себя «королем шахмат». Драко всячески сдерживался, чтобы не начать петь «Уизли — наш король». Затем Гарри и Джинни свернулись калачиком в кресле у камина, Рональд ушел спать, а Гермиона дремала, прижавшись к его груди на диване, явно уставшая. Драко осторожно разбудил её. Пожелав остальным спокойной ночи, они поднялись наверх. Когда сонная Гермиона привела его к дверям своей спальни, он нерешительно замер на пороге: — Я ведь не слишком самонадеян, если предположу, что мы будем спать здесь вместе? — спросил Драко, невольно вцепившись в дверной косяк. Гермиона обернулась и, увидев его застывшую фигуру в проеме, шутливо закатила глаза и протянула ему руку: — Если ты не горишь желанием спать в одиночестве, я настаиваю, чтобы ты немедленно вошел. Драко улыбнулся и, шагнув к ней, переплел их пальцы. В ту ночь они просто лежали обнявшись, наслаждаясь упоительным чувством единения, слушая дыхание друг друга и мерный стук сердец. Драко казалось, что он еще никогда в жизни не спал так крепко и спокойно. На следующее утро Мэнсон приехал рано, чтобы проводить его в больницу Святого Мунго. Нарцисса выглядела бодрее, чем накануне, и то и дело пыталась выведать у сына подробности о Гермионе, но он остался непреклонен, желая пока сохранить их близость в тайне. Прощаясь, Драко пообещал написать ей в ближайшее время и строго наказал сообщать любые детали о её самочувствии. Он понимал, что, скорее всего, не увидит мать до Рождества. Не успел он опомниться, как пришло время уезжать. Вскоре вся компания уже возвращалась в Хогвартс через камин на площади Гриммо. Хотя повод поездки был не самым приятным, для Драко это были лучшие выходные за последние годы. В коридоре он поцеловал Гермиону на прощание, пока остальные многозначительно отворачивались от них, и с необычной легкостью внутри направился в гостиную Слизерина.

***

Позже вечером Драко лежал в постели, не сводя блаженного взгляда с балдахина. Улыбка не сходила с его лица. Теперь он мог признаться самому себе: он влюблен, он буквально одержим. Гермиона Грейнджер разрушила его прежнюю жизнь, но он не променял бы этот хаос ни на что на свете. Салазар, он обязан сказать ей это! Гермиона должна знать, что он любит её, особенно после всего, что между ними произошло, после тех бесценных мгновений, которые она ему подарила. Обычно Драко сомневался в каждом своем действии, но мысль о признании… о том, чтобы произнести эти слова вслух именно ей, наполняла его решимостью. Он хотел, чтобы Гермиона знала, как сильно повлияла на него, как изменила его. Решение далось очень легко. Драко перевернулся и потянулся к месту, где хранил расписание повторений, желая написать ей записку и попросить о встрече. Ему нужно было сказать ей об этом, сегодня же. Ему нужно было, чтобы она знала, как сильны его чувства, насколько они глубоки, ведь заполняли буквально каждый уголок его души. Он пытался найти книгу под кроватью, но безуспешно. Затем наклонился над краем кровати и нахмурился, заглянув под матрас. Увидев пустое место там, где обычно хранил книгу, Драко сполз с кровати, присел на корточки и протянул руку, чтобы еще раз убедиться. Пусто. Книги не было. Он был уверен, что положил бы расписание в сумку в самую последнюю очередь, но все же бросился проверить и ее. Но и там книги тоже не было. Драко сел на край кровати и попытался вспомнить, когда в последний раз видел ее, но вывод был прежним: он положил расписание на то же самое место под матрасом. Любопытно. И чертовски тревожно.

***

Гермиона была счастлива. Гермиона была в эйфории. Вечер в гостиной Гриффиндора тянулся уютно и неспешно. Гермиона сидела с друзьями у камина, они болтали, смеялись — всё казалось просто идеальным. Воспоминания о выходных, проведённых с Драко, до сих пор будоражили кровь. Его образ то и дело всплывал перед глазами с пугающей четкостью, захватывая её мысли и заставляя напрочь забыть о настоящем. Джинни то и дело подталкивала её локтем в бок, понимающе улыбаясь, а Гермиона лишь тихо хихикала и возвращалась к ним, вовсе не тяготясь тем, что мысли о Драко постоянно её отвлекают. Рон как раз в красках расписывал свой особенно эффектный финт из последнего матча по квиддичу, сопровождая рассказ бурной жестикуляцией. Именно в этот момент Гермиона почувствовала непреодолимое желание «поговорить» с Драко. Даже не желание — скорее, потребность. Чистая семантика. Она потянулась к сумке и достала своё расписание. Оно было теплым. Счастливая улыбка расплылась по лицу Гермионы, когда она перевернула страницу с сегодняшней датой, предвкушая возможность прочитать его слова. Она нетерпеливо прикусила губу. Гермиона, я не дождусь завтрашней встречи — пожалуйста, встретимся сегодня вечером на нашем месте, в библиотеке? Ее улыбка становилась все шире. Джинни легонько толкнула её локтем, приподняв бровь, затем посмотрела вниз, увидела сообщение Драко и фыркнула, но на лице рыжеволосой девушки появилась счастливая улыбка, и она, подражая Гермионе, многозначительно пошевелила бровями. Та ни секунды не колебалась и ответила: Я буду там через десять минут, до скорой встречи.