НЕПРОСТИТЕЛЬНОЕ

Гермиона быстро шла вдоль книжных полок библиотеки, с нетерпением ожидая встречи с Драко, желая снова заполучить его. Мысли о нем не давали ей покоя, воспоминания вызывали приятное ощущение в животе, окутывая тело приятным покалыванием. Ее взгляд скользил по красочным корешкам книг, вдыхая божественный аромат бумаги, всегда успокаивающий, всегда совершенный. Она чувствовала себя воодушевленной, пребывала в эйфории от всего, что предлагала ей жизнь. Через несколько шагов у нее внезапно закружилась голова, и ей пришлось приостановиться. Гермиона крепко зажмурила глаза и приложила руки к вискам, ее тело чуть покачнулось на месте, готовое упасть. Но это чувство быстро прошло. Она открыла глаза, огляделась, но не увидела ничего подозрительного, потому, преодолев замешательство, глубоко вздохнула и продолжила движение. Вид их стола в углу заставил ее окончательно забыть о странном моменте. Гермиона не смогла сдержать улыбку, подошла к их месту, отложила книгу и села на стул в ожидании. Она снова открыла учебник, чтобы прочитать его послание, но не успела найти нужную страницу — ее внимание привлекло движение впереди. Гермиона увидела Драко, шагающего к ней с широкой улыбкой на лице, и ее губы изогнулись в ответ. Она тут же встала, сделала несколько шагов ему навстречу и обняла его за шею: — Не терпится меня увидеть, да? — поддразнила Гермиона, когда он посмотрел на нее. Драко приподнял бровь: — Как и всегда. Она замерла, слегка наклонив голову набок. Его слова казались отрывистыми, тон изменился. — Ты в порядке? Тебя что-то беспокоит? Он на мгновение прищурился, затем снова улыбнулся ей: — Нет, я просто рад быть здесь, с тобой. Прежде чем она успела ответить, Драко наклонил голову и жестко впился в её губы. Гермиона погладила его по затылку: что бы ни случилось, она поможет ему успокоиться, пока он не будет готов обсудить это. Но его поцелуи оставались жесткими, холодными, такими непривычными для нее. Он с силой раздвинул ее губы языком, и Гермиона отстранилась от него: — Драко… — произнесла она с натянутым смешком, пытаясь преодолеть странное чувство дискомфорта. С ним что-то было не так… Но Гермиона не могла понять, что именно. Она сделала шаг назад, надеясь, что они сейчас пойдут к столу и немного поговорят, ей хотелось выяснить, что же с ним случилось. Но он не отпустил ее далеко, резко потянул за запястья, так, что Гермиона прижалась к его груди, а затем начал подталкивать ее назад, к книжным полкам. Драко ухмылялся, глядя на нее, но взгляд, который она обожала, и игривое подергивание губ теперь приобрели зловещий оттенок, они были настолько… чуждыми. Гермиона ударилась спиной о полку, и он снова поцеловал её, сжав руками бёдра. Она позволила ему, но отчаянный голос в голове требовал остановить это — что-то катастрофически не так! Он жёстко сминал её губы своими, сжимал руками бедра с непривычной яростью. По её телу пробежала дрожь, но не от тепла, которое обычно вызывали его действия, а от холода. Она толкнула его в грудь, достаточно сильно, чтобы прервать поцелуй и немного отстраниться от него: — Драко… — вопросительно произнесла Гермиона, посмотрела ему в глаза, и от этого взгляда к горлу подступила тошнота. Он жестоко ухмылялся, не сводя с неё глаз. Зрачки Гермионы расширились, а в животе всё сжалось от дурного предчувствия. Было очевидно: Драко никогда не стал бы так улыбаться, видя, что ей некомфортно. Сердце бешено колотилось, руки задрожали. — Что… что ты делаешь? — едва слышно спросила она. На его лице застыл безумный оскал, от которого кровь стыла в жилах. Судорожно выдохнув, Гермиона попятилась, пока не уперлась спиной в стеллажи. Он убрал руку с её плеча и поднял ладонь, демонстрируя какой-то предмет. Гермиона с трудом отвела взгляд от его лихорадочно блестящих глаз и увидела собственную палочку из виноградной лозы между длинных пальцев. Она нахмурилась, не понимая, как та оказалась у него: — Что… Драко вдруг перехватил палочку двумя руками и прежде, чем она успела вскрикнуть, с сухим треском переломил её пополам. — Нет! — вырвалось у Гермионы. Сердце пропустило удар, её захлестнул первобытный ужас. Улыбка Драко стала еще более отвратительной. С ледяным спокойствием он бросил обломки к их ногам. — Что ты наделал! — взвизгнула она, в отчаянии толкнув его в грудь. Драко отшатнулся на несколько шагов, а она рухнула на колени. Боль была почти физической, будто ломались её собственные кости. Дрожащими руками Гермиона подобрала осколки. Слезы застлали глаза, когда она прижала их к груди. Тело сотрясала дрожь от горя и ярости — чувство невосполнимой потери захлестнуло её с головой. Сквозь пелену слез Гермиона посмотрела на него, не в силах поверить в случившееся: — Почему… почему ты… — прошептала она. — Потому что я знаю, на что ты способна. Кричать бесполезно, я наложил оглушающее заклинание, — сказал он низким, холодным голосом, затем поднял руку и брезгливо вытер рот тыльной стороной ладони. Слезы текли по ее щекам, подбородок дрожал. Драко никогда бы так с ней не поступил… Никогда. — Ты… Ты не… — ее голос дрожал, но она, сглотнув переполняющую ее печаль и нарастающий страх, смогла произнести яснее. — Кто ты? Он резко запрокинул голову и разразился громким смехом, совсем не похожим на смех Драко. Когда он снова посмотрел на нее, она вздрогнула. Теперь Гермиона была абсолютно уверена, что это не тот человек, которого она любит. — Я думал, ты умнее… — поддразнил он и шагнул к ней. — Долго до тебя доходило. Гермиона крепко сжала в руке две половинки своей палочки и быстро поднялась на ноги, отказавшись становиться на колени перед этим самозванцем. Она стиснула зубы и заставила себя сохранять спокойствие: — Кто ты? Он тихо рассмеялся, огляделся вокруг, а затем снова сосредоточил взгляд на ней: — Скоро узнаешь, хотя… Повторюсь, я думал, ты умнее. Гермиона сунула свою испорченную палочку в карман: — Каким бы умным ты себя ни считал, поверь мне, сейчас ты выглядишь полным идиотом. Что бы это ни было, тебе это с рук не сойдет. Уничтожение чьей-либо палочки без повода — незаконно. Псевдо-Драко закатил глаза и фыркнул: — Салазар, какая же ты скучная стерва. Не понимаю, как Малфой тебя терпит. Хотя, ты же его терпишь, так что… Гермиона почувствовала, как в голове начался стремительный мыслительный процесс. Он сказал Салазар… Значит, перед ней наверняка слизеринец. Ее предчувствие подтвердилось. — Что тебе нужно, Атертон? Серебристые глаза Драко сверкнули, словно лезвие бритвы. Гермиона кипела от злости, наблюдая, как этот самозванец использует его таким образом, превращая мягкие и красивые черты лица в нечто поистине уродливое и угрожающее. Он улыбнулся. — А, значит, не такая тупая. Она посмотрела на проемы между стеллажами, ища пути отхода. Возможно, там есть кто-нибудь из студентов, которые учатся допоздна. Но они обычно сидели в просторном зале, здесь же, в глубине библиотеки, никого не было. Гермиона сделала небольшой шаг в сторону. Если бы ей удалось быстро обогнуть его и спрятаться за стеллажом, она бы избежала любых его заклинаний. — Что тебе нужно? — снова спросила Гермиона, надеясь отвлечь его, и сделала еще один небольшой шаг в сторону. Он прищурился и быстро поднял на нее палочку, сердце замерло… — Стой на месте, Грейнджер, — рявкнул Атертон. Она остановилась и уставилась на кончик его палочки. Её мелко трясло от страха. Но не за себя. Все это явно касалось Драко. Что Норман задумал? Или, может, он уже сотворил что-то страшное?! — Ч-что ты с ним сделал? — почти шепотом спросила Гермиона, ужасно боясь ответа. — Пока ничего, — довольно спокойно ответил Атертон. — И не планирую. Во всяком случае, напрямую. Она покачала головой, отступила на шаг назад, ударившись спиной о жесткие края книжных полок. За одну из них, на уровне бедер, ее ладони ухватились, словно за маленькую спасательную нить: — Тогда зачем это все? Атертон закатил глаза и с досадой опустил палочку: — Блядь, ну ты и зануда… Гермиона оттолкнулась от полки, внезапно бросилась на него и врезалась ему в бок, застав врасплох! От удара она пошатнулась, а затем, восстановив равновесие, бросилась к проему перед собой, сердце бешено колотилось в горле. Он ругался и хрипел позади нее таким холодным и жестоким голосом Драко. — Остолбеней! Заклинание попало в плечо прежде, чем ей удалось скрыться за стеллажом. Ее отбросило в сторону, она тяжело упала на бок, вскрикнув от внезапной боли в плече. Гермиона сдержала стон, пытаясь поспешно подняться, но грубые пальцы вцепились ей в затылок и яростно дернули за волосы. Она вскрикнула от острой боли и запрокинула голову, когда её потащили по полу, отчаянные пытки вырваться оказались безуспешными, у нее никак не получалось перехватить его руку. Атертон наконец отпустил её, но стоило ей пошатнуться и попытаться встать, как он снова оказался рядом и толкнул ее так, что она врезалась в книжную полку, сильно ударившись спиной и тем самым плечом, на которое упала мгновением ранее. Из её груди вырвался хриплый, полный муки вскрик. Прежде чем Гермиона успела что-то предпринять, Атертон взмахнул палочкой и неразборчиво произнес какое-то заклинание. Она попыталась пнуть его или дотянуться руками до лица. Ей хотелось причинить ему боль, искалечить его! Но она не могла сдвинуться. Страх пронзил ее, Гермиона снова попыталась пошевелить конечностями, но они… Словно приклеились. Запыхавшийся Атертон отступил от неё на шаг и посмотрел на неё с триумфальным блеском в глазах: — Заклинание приклеивания. Такое же я использовал, чтобы показать всему замку твой мерзкий поцелуй с Малфоем. Так что дергаться бесполезно. Гермиона боролась с заклинанием, но безрезультатно. Все ее конечности были неподвижны. — Что, чёрт возьми, тебе нужно? — пронзительно закричала она. Паника все нарастала, пульс отчаянно бился в висках, пока ее тело пыталось оторваться от стеллажа. Атертон, до этого спокойный, шагнул к ней, лицо Драко исказилось от ярости. Гермиона съёжилась, не сумев сдержать всхлип. — Я хочу, чтобы Малфой и его ебаный папаша страдали, — прошипел Атертон, его слюна брызнула ей в лицо. — Вот чего я хочу. Увидев в его глазах лихорадочный, безумный взгляд, она с трудом выдохнула: — Но почему… Драко не виноват в том, что твой отец попал в Азкабан. Атертон усмехнулся, затем на его лице мелькнуло что-то еще. Боль. Печаль. Страдание. Он покачал головой: — Мой отец… Не в Азкабане. Он мертв, блядь! Это ты хочешь услышать, Грейнджер? — Ч-что? — Люциус Малфой назвал его имя, чтобы сократить свой собственный срок, и добился его отправки в Азкабан, где тот… Охранник забил его до смерти. Разумеется, это назвали несчастным случаем, — его взгляд застыл, Гермиона услышала в нем отголоски его горя. — Люциус Малфой — причина смерти моего отца. Ее подбородок дрожал: — Я… мне жаль, — прошептала она. Атертон сжал челюсти. — Я не хочу, чтобы ты сожалела. Я хочу, чтобы он сожалел! Я хочу, чтобы Люциус знал: именно из-за него его собственный сын вот-вот окажется с ним в соседней камере. И я очень надеюсь, что охранники будут относиться к Малфою так же, как и к моему отцу. Дыхание Гермионы участилось, на лбу выступил пот, нарастающий ужас сводил ее с ума, она не могла ясно мыслить. — Драко не имеет к этому никакого отношения. Ты все еще можешь… — Да заткнись ты уже, — вздохнул Атертон. Вдруг его глаза вспыхнули, он поперхнулся и сделал небольшой неуверенный шаг назад. Черты его лица начали меняться, кожа запузырилась. Гермиона резко выдохнула, когда острые скулы разгладились, серые глаза стали голубыми и холодными, а светлые волосы потемнели. На мгновение она почувствовала облегчение — Драко больше не будет смотреть на нее с такой злобой. Но вид Атертона во плоти был не менее тревожным. — Как раз вовремя, — сказал он, глядя на себя, одежда высокого и широкоплечего Драко теперь оказалась ему велика. — Он должен появиться через минуту. Я отправил свое сообщение вскоре после того, как ты мне ответила. Он окинул ее плотоядным взглядом, и Гермиона вздрогнула. — Я бы сказал, что мне жаль, но на самом деле нет. Когда Атертон поднял руку, она попыталась отшатнуться, но все равно не могла пошевелиться. Он схватил воротник ее рубашки и резко рванул ее в стороны, пуговицы со стуком полетели на пол. Гермиона снова застонала, когда холодный воздух коснулся ее обнаженного живота: — Пожалуйста, — умоляла она его, — Не нужно этого делать… — Фу, — сказал Атертон, брезгливо поморщив нос. — Я ничего и не собираюсь делать, шлюха. Я просто хочу, чтобы Малфой так думал. Шлюха. — Это ведь ты написал те сообщения и угрозы? Атертон тихо вздохнул, продолжая разглядывать её: — Хотел припугнуть Малфоя, — он наклонил голову и посмотрел на её юбку как на произведение искусства. — Думал, это поможет держать его в напряжении. Затем он взмахом волшебной палочки оторвал кусок ее юбки, обнажив бедра, еще раз окинул ее взглядом, и довольно кивнул. — Он… он даже не знал о надписи на стене, — сказала Гермиона, пытаясь отвлечь его, заставить замолчать. Сердце бешено колотилось, она отчаянно пыталась найти выход. Теперь Гермиона понимала: Атертон задумал что-то, подобное тому, когда загнал Драко в тупик у озера. Он хотел, чтобы тот застал их именно так: Гермиона во власти врага, в разорванной одежде. Атертон хотел, чтобы Драко потерял голову от ярости и совершил непоправимое, он планомерно толкал его на использование непростительного, зная, что тот отправится прямиком в Азкабан. — Мне плевать, — спокойно сказал ей Атертон. — Это сработает. Сообщение, которое я отправил, должно было его изрядно разозлить. Гермиона почувствовала, как в ней нарастает гнев: — Ты долбаный псих, — выплюнула она, с каждым следующим вздохом ее грудь содрогалась от страха и ярости. Атертон отступил от неё на шаг, продолжая осматривать свою работу. Наконец, он встретился с ней взглядом. Его лицо было почти бесстрастным, но глаза… — Я не сумасшедший, Грейнджер. Я просто… чертовски зол, — он пожал плечами и посмотрел на свою палочку. — Я зол, я в ужасе от того, что никогда больше не почувствую себя счастливым. Единственное, что меня поддерживает — мысль, что я могу отомстить за своего отца, заставить Малфоев заплатить за все, что они сделали. Гермиона на мгновение оторопела от признания Атертона. Война затронула многих, каждого по-своему. Она принесла столько потерь и разрушений, что их почти невозможно в полной мере осознать. Немногие могут совладать с таким горем, горем, что возвращает тебя к самым страшным воспоминаниям и подталкивает к краю пропасти. У Атертона и Драко было много общего, просто они по-разному справлялись со своей болью. Драко хотел наказать себя. Атертон хотел наказать других. Гермиона вдруг стала иначе смотреть на Атертона, но у нее не было возможности что-либо сказать. Она услышала. Услышала его шаги. Драко приближался.

***

За несколько минут до этого... Драко сидел на своей кровати, с нарастающим раздражением оглядывая комнату. Проклятого расписания в общежитии не было, но он был твердо уверен, что никуда не брал его и не оставлял на видном месте. Драко тяжело вздохнул и встал, затем снова посмотрел на разобранную кровать и упер руки в бока. Он уже пробовал использовать «Акцио» — не помогло. Поэтому откидывание одеяла, подушек, сворачивание простыни в бесформенный клубок немного успокоило его, жаль только, что написать Гермионе так и не получилось. Драко фыркнул и повернулся к двери, собираясь сделать то, к чему не привык — попросить друзей о помощи, но внезапный резкий хлопок заставил его повернуться. Что-то материализовалось в воздухе над его кроватью и плюхнулось на голый матрас. Расписание! Его лицо исказилось в недоумении, он подошёл к кровати, схватил книгу и уставился на неё. Что… Где она была?.. Кто ее… Драко внезапно почувствовал сильный спазм в груди. Спешно перебирая пальцами, он открыл книгу на сегодняшней дате и с ужасом увидел там послания. Одно для Гермионы: Гермиона, я не дождусь завтрашней встречи — пожалуйста, встретимся сегодня вечером на нашем месте в библиотеке? Одно от Гермионы: Я буду там через десять минут, до скорой встречи. И ещё одно для Драко: Теперь она моя. -А Стоило ему прочитать эти слова, расписание вспыхнуло у него в руках, он уронил его на пол и отскочил назад. Затаив дыхание, Драко наблюдал, как пламя пожирает страницы, чернеющие на глазах. Затем, с последующим болезненным ударом сердца, он двинулся с места, бросился к двери и с грохотом спустился по лестнице. Драко бежал через общую комнату, ничего не видя и никого не замечая. Перед глазами всё расплывалось. Сердце бешено колотилось в висках. Невольно на него обрушились воспоминания. Сотни мгновений и уроков, которые он получал от своей тетки. Драко готовили к этому, то самое проклятие, которое ему не терпелось произнести, Беллатрикс использовала на нем бесчисленное количество раз — за непокорность, за слабость. Пока он не доказал, что готов. Что он действительно сможет. Драко искренне хотел этого. В руке у него волшебная палочка. Заклинание было готово сорваться с губ.

***

В библиотеке послышались шаги. Драко звал ее по имени, страх в его голосе разбил ей сердце. Она испуганно вздохнула, воздух застрял у нее в горле. Голова Атертона резко повернулась в сторону приближающегося Драко, и его бесстрастное лицо внезапно изменилось, на нем расплылась широкая улыбка. — Драко! — поспешно воскликнула Гермиона. — Не надо… Атертон набросился на нее, грубо зажав ей рот рукой, пальцы впились в ее горло. Гермиона издала сдавленный вздох. Она чувствовала его горячее дыхание на щеке, а затем грубая рука сжала ее бедро: — Давай устроим ему представление, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, затем прижался к ней всем телом и что-то прошептал, после чего она почувствовала, что заклинание приклеивания спало. Ее тело обмякло, но Гермиона быстро пришла в себя, выплеснув всю свою охваченную ужасом ярость и оттолкнув его. Она изо всех сил пыталась закричать, пыталась вырваться из его хватки и пнуть его коленом, но Атертон снова навалился на нее. — Гермиона! — услышала она крик Драко, голос его дрожал, когда он выскочил из-за угла и увидел, как Атертон прижимается к ней всем телом. Она повернула голову, чтобы найти его, пальцы Атертона так сильно давили ей на лицо, что губы ее исказились от движения. Драко бежал к ним, ярость читалась на его лице, палочка уже была направлена в их сторону. Внимание Атертона переключилось на него, на губах растянулась мерзкая ухмылка. Гермиона воспользовалась этим моментом и вцепилась когтями Норману в шею, расцарапав кожу до крови. Он зашипел от боли, и вдруг внезапный порыв ветра обрушился на них, разметав в разные стороны. Гермиона снова упала на поврежденное плечо. Дезориентированная, она поднялась, откинула волосы с лица и огляделась. Голова кружилась, кровь шумела в ушах. Драко застыл, как статуя, между стеллажами, его острый взгляд был прикован к Атертону, волшебная палочка чуть вибрировала в руке. Глаза Гермионы распахнулись, когда она увидела вокруг него вихрь, его одежда и волосы развевались от бури, которую он сам же и создал. Драко выглядел странно сосредоточенным, источаемая им сила вызывала дрожь. Атертон, спотыкаясь, поднялся на ноги и маниакально захохотал. Ветер снова усилился, растрепав ее волосы и заслоняя обзор. В библиотеке воцарилась зловещая тишина. Когда она убрала пряди волос с лица, Драко снова поднял свою палочку и направил её на Атертона. — Драко, не надо! — хрипло крикнула Гермиона. Но на его лице отражался лишь гнев. Он вдохнул. Злость. Ты должен искренне хотеть этого. Ярость. — НЕТ! — закричала Гермиона и подняла руку, словно пытаясь остановить его. — Круцио, — крикнул Драко. Красная вспышка света ослепила Гермиону и пронеслась к Атертону. Он рухнул на землю. И раздался крик. Атертон корчился на полу, его хриплые вопли эхом разносились вокруг, отражаясь от книжных полок. Гермиона поморщилась, слезы навернулись на глаза, она закрыла уши руками, но все равно слышала только это. Лицо Драко исказилось от гнева, палочка все еще была направлена на Атертона, он визжал и сгибал спину, сопротивляясь боли. Гермиона всхлипнула, и, словно услышав ее сквозь шум, Драко посмотрел на нее, лежащую на полу, выражение его лица мгновенно изменилось. Казалось, вся энергия вытекла из него, лицо расслабилось, рука с волшебной палочкой опустилась вдоль тела. Атертон перестал кричать и замер. Гермиона отняла дрожащие руки от ушей. Драко тяжело вздохнул, его палочка выпала из руки и со стуком приземлилась на камень. Он направился в ее сторону и упал на колени перед ней, все еще сидящей на полу: — Гермиона, — проговорил он с болью в голосе, поднимая руки к ее плечам, но не коснулся их. — О, боже… Ты в порядке? Его всего трясло. Она всхлипнула, потянулась к нему и крепко обняла. Он обнял её в ответ. — О, Драко… Тебе не стоило… Не из-за меня. Не из-за меня… Гермиона плакала, уткнувшись ему в плечо, сердце разрывалось в груди, страх затмевал все. — Всё в порядке, — тихо сказал Драко дрожащим голосом. — Всё в порядке. Я с тобой. Она покачала головой и посмотрела на него: — Драко, — слезы бежали по ее щекам, дыхание сбивалось. — Тебя заберут… За тобой придут. Он тяжело вздохнул. В его серебристых глазах тоже бился страх, но он лишь кивнул: — Я знаю, всё в порядке. — Нет, — всхлипнула Гермиона, снова качая головой. — Нет, не в порядке! Он нежно приложил ладони к ее щекам, словно пытаясь отвлечь: — Что он сделал? Ты ранена? — Нет… Кажется, я немного повредила плечо, — Гермиона подавила печаль. — Он провоцировал тебя. Он не собирался меня трогать. Атертон хотел, чтобы произошло именно это. Когда Драко осознал её слова, на его лице мелькнуло что-то. Раскаяние. Сожаление. Он закрыл глаза и крепче сжал её руку. Раздался стон, они оба вздрогнули от неожиданности и повернулись к лежащему рядом с ними Атертону, совершенно забыв о его присутствии. Гермиона с ужасом наблюдала, как голова Атертона трепыхалась из стороны в сторону, а глаза тупо моргали, глядя в потолок. Он выглядел ошеломлённым и что-то невнятно бормотал. — Черт, — выругался Драко. Он повернулся к ней, словно собирался что-то сказать. Внезапно вокруг них раздалось несколько резких хлопков, и Гермиона издала сдавленный стон: волшебники и ведьмы начали трансгрессировать в пространство библиотеки. Она крепко схватила Драко за руку и обхватила его шею. — Нет… нет, нет, нет, нет, нет, — бормотала Гермиона в исступлении. Его рука задрожала, когда он огляделся и увидел появившихся мракоборцев, а затем перед ним оказался сам Кингсли Шеклболт. Драко повернулся к ней: — Гермиона, всё в порядке. Со мной всё будет хорошо, — его голос дрожал. Она отчаянно покачала головой: — Нет, пожалуйста… — Гермиона притянула его за шею, их лбы соприкоснулись, теплое дыхание касалось ее лица. — Пожалуйста, Драко… Ты не можешь попасть в Азкабан. Не из-за меня… Его внезапно подняли на ноги и вырвали из её объятий. Возможно, она кричала, рот у неё был открыт, руки тянулись к нему. Его имя сорвалось с её губ, пока она смотрела, как Драко уводят от неё. В следующее мгновение Кингсли оказался перед ней, нежно взял ее под локоть и помог подняться с пола. Ноги у нее подкосились, она слегка пошатнулась. — Гермиона, что случилось? Ты ранена? Она не ответила, ее взгляд был прикован к Драко. Ему завели руки за спину, другой волшебник наклонился, чтобы поднять его палочку. Глаза Драко были широко раскрыты, лицо — призрачно бледное. Ее сердце бешено колотилось. — Нет, Драко, пожалуйста, — прошептала Гермиона, с силой сжимая руку Кингсли. Драко встретил её взгляд: — Всё в порядке, Гермиона. — Не для меня, — это все, что она смогла сказать, боль в груди резанула с такой силой, словно чьи-то руки схватили ее сердце, угрожая выжать из него каждую каплю жизненной силы. — Я сделаю для тебя всё, что угодно, — тихо сказал Драко, не сопротивляясь, словно смирился с происходящим. Она зарыдала еще сильнее и попыталась подойти к нему, но несколько магов встали у нее на пути. В этот момент другой наложил заклинание Приори инкантатем на его волшебную палочку. — Подтверждаю, министр, — сказал мракоборец, и Кингсли мрачно перевел взгляд на него. — Использование заклинания Круциатус волшебной палочкой, принадлежавшей Драко Люциусу Малфою. Кингсли вздохнул. — Нет, подожди, — взмолилась она. — Это был Атертон! Он напал на меня, причинил мне боль, сломал мою палочку… — Кингсли прищурился и окинул взглядом разорванную одежду Гермионы. — Атертон издевался надо мной, он затаил злобу на Драко из-за его отца! Драко… Он просто… Пытался это остановить… Ты не можешь, Кингсли, пожалуйста. Министр взглянул на Атертона, который все еще лежал на полу и выглядел растерянным и вялым. Затем он с серьезным выражением лица посмотрел на Гермиону: — Мы получим показания и воспоминания, — сказал Кингсли, нежно положив руку ей на плечо. — Мы узнаем всю историю, обещаю, но закон о непростительных заклятиях очень строг. Любое использование против другого человека категорически запрещено. Мы не можем больше допускать такого, Гермиона. Драко знал о последствиях и условиях испытательного срока… У нее задрожали губы: — Он просто пытался меня спасти, — прошептала она, силы начали покидать ее, страх тянул к земле, темнота застилала глаза. — Драко бы… нет. Рука Кингсли снова крепко сжала её плечо: — Мне очень жаль, Гермиона, — он повернулся к аврорам. — Отведите обоих мальчиков в Министерство, пожалуйста. Немедленно получите показания и воспоминания об этом вечере. Они кивнули, некоторые уже начали трансгрессировать. Гермиона испуганно взглянула на Драко. Он всё ещё смотрел на неё, не отрываясь, сглотнул, а затем заговорил: — Гермиона, я тебя… Хлоп. Ее тело дернулось на месте, и Драко исчез вместе с мракоборцем, который его удерживал. Гермиона шумно выдохнула, глядя на пустое место, где он только что стоял, не веря своим глазам. Ушёл. Его больше нет. Грудь пульсировала от прерывистого дыхания. — …Больничное крыло, — говорил Кингсли, и Гермиона моргнула, только сейчас поняв, что он обращается именно к ней. — Гермиона? Она растерянно посмотрела на него, когда еще один громкий хлопок возвестил об уходе очередного мракоборца и Атертона. — Мой коллега сопроводит тебя в Больничное крыло, хорошо? — Кингсли, — прошептала Гермиона, глубоко вдохнув и заставляя себя сосредоточиться. — Министр… Вы их подвели. Кингсли посмотрел на неё мгновение, нахмурив брови: — Гермиона… — Ты их подвел, — повторила она, на этот раз более уверенным голосом. — Драко… Его заставили вернуться сюда, в замок, полный людей, которые только и делали, что клеветали на него, издевались над ним, и довели его до такой степени, что он предпочел умереть, чем терпеть дальнейшие мучения. Атертон… Он страдал из-за того, что его отец был заключен в тюрьму и убит в Азкабане, и не видел другого способа справиться со своей болью, кроме как добиваться справедливости. — Гермиона, я… — Нам предоставили целителей разума, — продолжала она, и гнев пропитывал каждое её слово. — Гарри, я, семья Уизли, большинство других гриффиндорцев, которых я знаю — все они получили одобренную и финансируемую Министерством поддержку после войны. А где же поддержка Драко? Атертона? Они не заслуживают такого же внимания только потому, что их семьи оказались на неправильной стороне? Разве они не чувствуют свои потери так же, как и мы? Где же реабилитация в их случае?! Кингсли собирался что-то сказать, но Гермиона снова его остановила: — Я тоже его подвела, — тихо сказала она, внезапно потеряв самообладание. — Я должна была сделать больше. Министр опустил голову: — Гермиона… — хрипло сказал он. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, что всем вам пришлось пройти после окончания войны. Но у тебя нет всей информации, и у меня нет времени объяснять все сейчас. Драко предложили целителя, он отказался. Его возвращение в Хогвартс и было попыткой реабилитации. Гермиона недоверчиво уставилась на него. Кингсли отпустил ее плечо: — Пожалуйста, отправляйся в больничное крыло, нам нужно убедиться, что с тобой все в порядке. До скорой встречи, Гермиона. Она ничего не сказала, внезапно почувствовав оцепенение. Мракоборец, оставшийся, чтобы проводить Гермиону из библиотеки, тихо разговаривал с Кингсли. Она отвернулась от них, глядя на книжные полки, их контуры расплывались. В тот миг эмоции словно притупились. Взгляд бесцельно блуждал, а руки, внезапно отяжелевшие, безвольно повисли. Шагнув вперед, она почти не почувствовала собственных ног. Вдруг впереди под книжной полкой мелькнуло движение. Гермиона замерла, вглядываясь в темноту. Она не сводила глаз с тени, и та снова шевельнулась. На полу притаился какой-то маленький темный силуэт, трудно различимый в полумраке библиотеки. Гермиона прищурилась, пытаясь понять, что же это. Кингсли что-то сказал ей, но она даже не обернулась. Очередной хлопок — и министр исчез. Гермиона не сводила глаз с тени. Любопытство сменилось оцепенением, а затем её захлестнуло некое до боли знакомое чувство. Это же… Она вздрогнула и резко вздохнула, едва не потеряв равновесие от неожиданности… — Вы в порядке, мисс Грейнджер? — спросил мракоборец, внезапно оказавшийся рядом. — Д-да, — пробормотала она, пытаясь скрыть замешательство. Гермиона снова поискала взглядом ту тень, но та исчезла. Она еще мгновение всматривалась в темноту, но больше ничего и не увидела. У нее не осталось выбора: пришлось покинуть библиотеку и отправиться в больничное крыло под конвоем мракоборца. Пока они шли, Гермиона испуганно озиралась по сторонам. Сердце бешено колотилось, походка стала неуверенной — это странное видение повторялось вновь и вновь. То из-за угла мелькнет хвост, то послышится тихий топот крохотных лапок по камню, то мимо проскользнет маленькая тень. С каждым разом дыхание Гермионы перехватывало всё сильнее, ей начало казаться, что она сходит с ума. Словно события вечера лишили её рассудка. Она добралась до больничного крыла, где мадам Помфри хлопотала над ней почти пятнадцать минут, хотя из всех травм у нее было лишь растяжение плеча, исцеленное меньше чем за полминуты. Одежду тоже быстро привели в порядок. Как только Гермиона устроилась в постели, мракоборец ушел, напоследок напомнив, что утром ей надлежит явиться в Министерство для дачи показаний и что он сам известит об этом директора. Она с нетерпением ждала, когда мадам Помфри предложит ей зелье сна без сновидений, задернет полог и пожелает спокойной ночи. Оставшись одна, Гермиона наконец глубоко и медленно выдохнула. Принимать зелье она не собиралась, вместо этого, отставив флакон в сторону, села на край кровати. Сердце всё еще бешено колотилось после пережитого вечером. При мысли о Драко и о той боли, что застыла в его глазах перед тем, как их разлучили, грудь сдавило острой тоской. Она безучастно смотрела на занавески, отгораживающие её от остального зала, и вновь прокручивала в голове то, что увидела после всего. Это было просто… невозможно. Но это было! Гермиона коснулась золотого кольца на пальце и по привычке принялась крутить его. Мысли путались, сменяя друг друга в хаотичном беспорядке. Глубоко вздохнув, она оставила кольцо в покое и резко вскочила с кровати. Сделав несколько неуверенных шагов по прохладному мрамору, она выглянула из-за занавески: больничное крыло было погружено в темноту и пустоту. Затаив дыхание, Гермиона поспешила к выходу. Едва она бесшумно притворила за собой дверь и взглянула в коридор, как увидела это снова. Гермиона замерла, не в силах отвести глаз: в конце коридора, прямо посреди галереи, сидела кошка. Дыхание участилось. Она смотрела на пушистую коричневую шерсть, и сердце ее замирало. Не может быть… Это… Кошка сдвинулась с места и быстро побежала. Забыв об усталости и дрожи в ногах, Гермиона бросилась за ней по коридору, адреналин захлестнул её. Она свернула за угол и заметила, как зверь обернулся, прежде чем шмыгнуть в темный класс. Гермиона подбежала к двери, распахнула её и, прищурившись, вгляделась в темноту. В центре комнаты стояла человеческая фигура. Это была уже не кошка… Не Осень. Перед ней стояла Гермиона Грейнджер. Она смотрела на нее, словно в зеркало, и дрожала от недоумения. Другая её версия лишь ободряюще улыбнулась, кивнула, а затем вытащила из кармана что-то тяжёлое. Гермиона посмотрела на предмет в ее руках. — Один поворот, — раздался голос Гермионы-двойника. Всё встало на свои места. Она знала… теперь она точно знала, что нужно делать! Внезапно всё обрело смысл. Гермиона поклялась, что прибегнет к этому только в случае смертельной опасности. Но сейчас это было оправдано. Речь шла не только о спасении Драко, но и о ней самой. Потому что она любила его — всем сердцем, всей душой. Посмотрев на свои руки, она коснулась кольца, осторожно сняла его и положила на ладонь. Какое-то время Гермиона просто разглядывала золотой ободок, так невинно лежащий на дрожащей руке. Затем подняла взгляд, ища отражение собственных глаз, ей нужно было подтверждение, что она всё делает правильно. Девушка напротив ободряюще улыбнулась и кивнула. А затем рука её двойника потянулась к карману юбки и вытащила волшебную палочку из лозы, снова целую и невредимую. Гермиона испуганно ахнула, увидев свою палочку в полной сохранности. Двойник направила палочку прямо на золотое кольцо. Настоящая Гермиона затаила дыхание, когда было тихо произнесено заклинание «Ornamentum Figura», с предельной сосредоточенностью, с точными движениями палочки. Она наблюдала, как кольцо на ладони вспыхнуло, затем начало расширяться и меняться на глазах, становясь немного больше и тяжелее. Перед ней проявлялись мельчайшие детали. И наконец у Гермионы в руке оказался последний Маховик времени волшебного мира. Одного оборота должно хватить. Время пришло.