АНИМАГИЯ

Драко был совершенно невменяем. Его держали чьи-то руки. Кажется, он был в министерстве. Его тело казалось меньше, коренастее. Где Гермиона? У него болела голова, во рту пересохло. Почему так сильно дрожат колени? Кто-то что-то ему говорил, но его вялый мозг никак не желал воспринимать человеческую речь. Драко споткнулся. Где Гермиона? Кто-то только что назвал его Норманом Атертоном? Но… Это не его имя. Его звали Драко Малфой. Так ведь? — Где Гермиона? — спросил он на этот раз вслух, с трудом выдавив эти слова, и внезапно почувствовал невероятную усталость, словно вот-вот упадет. К счастью, сопровождающий удержал его в вертикальном положении: — Лучше помолчите, мистер Атертон, пока мы не доберемся до комнаты для допросов, — сказал кто-то рядом с ним. Драко огляделся и увидел незнакомое лицо: — Почему вы всё время меня так называете? — Прошу прощения? Он закрыл глаза, почувствовал, как тело покачивается от усталости, но все же продолжил двигаться вперед. Вскоре его провели в комнату, где Драко наконец-то с облегчением смог сесть. Он благодарно вздохнул, чувствуя, как его тело откидывается на спинку. Он открыл глаза и увидел перед собой несколько человек. Они суетились, разговаривали, но он их не слышал — возможно, подводил слух. Кто-то из них сел за стол прямо напротив него. Но больше всего ему хотелось просто поспать. — Его палочка, — произнес один из них, передавая артефакт другому. Драко нахмурился, глядя на странную палочку. Это точно был не его боярышник. — Это не моя, — глухо сказал он. На него взглянули с легким недоумением, но проигнорировали реплику. — Мистер Атертон, через минуту нам потребуется ваша помощь. Вам нужно будет вспомнить всё, что произошло этим вечером, — сказал сотрудник, сидевший напротив. Драко нахмурился еще сильнее. Он выпрямился в кресле и оглянулся через плечо, все еще не понимая, к кому они обращаются. Но позади была лишь глухая стена. Драко снова повернулся к столу: — Почему вы называете меня Атертоном? Человек, сидевший перед ним, с любопытством прищурился. Драко не отводил взгляда, чувствуя, как сознание постепенно проясняется, а туман в голове рассеивается. — Потому что это твое имя, парень. Драко поставил локти на стол, подперев голову руками. Тело казалось чужим и странным, но он продолжал пристально смотреть на мужчину: — Боюсь, вы ошибаетесь, не знаю, как это возможно, но я Малфой, Драко Малфой, — все взгляды в комнате обратились к нему, его слова словно остановили движение вокруг. — Во всяком случае, я почти уверен… Кажется, я ударился головой и чувствую себя немного странно. В этот момент он опустил взгляд на стол. Голова казалась налитой свинцом, но когда Драко посмотрел на свои предплечья, то замер. Это были чужие руки — короткие, полные и коренастые. Его собственные кисти были изящными, а эти заросли густыми темными волосами, которых у него никогда не было. Драко резко вдохнул, содрогаясь от ужаса и вытянул ладони перед собой, с трудом разминая пальцы: — Что за хрень… — прошипел он. В этот миг слух окончательно вернулся, но звук собственного голоса ударил по ушам — он был совершенно чужим. — Успокойся, мы… — Сэр, — раздался другой голос. — Согласно Приори Инкантатем, последним заклинанием, совершенным палочкой Нормана Алана Атертона было Обливиэйт, как и предыдущее. Затем приклеивающее заклятие Бакулум Максима и Ступефай. — Спасибо, Мэнсон, — отозвался мужчина напротив. — Поработай с палочкой получше, нам нужно еще получить несколько воспоминаний, чтобы восстановить картину событий. Драко указал на палочку и гневно произнес: — Это не моя, блядь, палочка, это не мои, блядь, руки, и я, блядь, не Атертон! — Это может быть последствием Обливиейт, — пробормотал кто-то. — или Конфундус. Драко стиснул зубы. Странный неправильный прикус окончательно вывел его из себя, внезапно его разум прояснился до предела и он поднялся на ноги. Четыре волшебные палочки тут были направлены на него. — Я, черт возьми, Драко Малфой, и кто-нибудь, блядь, скажите мне, где Гермиона Грейнджер и что с ней, потому что последнее, что я помню, как этот ублюдок Атертон напал на нее в библиотеке. Где. Она?! Несколько мгновений на него смотрели в упор, храня молчание. Наконец стоявший перед ним мракоборец обернулся и что-то шепнул коллеге, после чего тот быстро выскользнул из комнаты. Аврор снова перевел взгляд на Драко и, скрестив руки на груди, произнес: — Хорошо, мистер Малфой… В таком случае, почему бы вам не рассказать, что вы помните об этом вечере? С самого начала.

***

Сорок пять минут спустя часть правды была известна. Это произошло после того, как мракоборец применил к «Драко» заклинание Ревелио и обнаружил в карманах флаконы с Оборотным зельем. Сам Атертон ясности не внес: его показания, как и воспоминания Драко, оказались путаными и обрывочными. В памяти сохранилось лишь то, как он пробрался в библиотеку под видом Малфоя и напал на Гермиону. Дальше всё было как в тумане — восстановить события не удавалось, в точности как и предсказывал мракоборец. Воспоминания Драко выглядели такими же разрозненными. Он слышал, как авроры обсуждали заклинания Обливиэйт и Конфундус, использованные палочкой Атертона, и удивлялись, почему у обоих участников стычки повреждена память. К тому времени Драко уже вернул свой истинный облик, чему был несказанно рад. Пока следствие пыталось восстановить картину событий, он места себе не находил от волнения. Ему несколько раз повторили, что с Гермионой всё в порядке: её доставили в больничное крыло Хогвартса, и, кроме растяжения плеча, серьезных травм у неё нет. Однако на все просьбы Драко о встрече с ней мракоборцы отвечали ледяным молчанием или категорическим отказом. К вечеру, когда Малфоя уводили в камеру предварительного заключения, сложилась примерная версия случившегося. Судя по воспоминаниям Атертона, он планировал напасть на Гермиону, чтобы спровоцировать Драко на непростительное заклятие. Поскольку Круциатус, судя по всему, был выпущен палочкой Малфоя (чего он сам не помнил), следствие предположило следующее: Атертон использовал Оборотное зелье, чтобы подставить Драко и создать видимость, будто это Малфой совершил преступление. А заклятия Обливиэйт и Конфундус, вероятно, были попыткой Атертона замести следы, чтобы ни Драко, ни Гермиона не смогли раскрыть его истинные намерения. На палочке Драко было обнаружено только заклинание Круциатус, никаких других улик, подтверждающих его причастность к преступлению, найдено не было. Также мракоборцы проверили все заклинания с момента его возвращения в Хогвартс, с самого сентября, и непростительное в этом ряду выглядело как что-то нетипичное, и еще раз подтверждало версию о причастности Атертона. Они сказали, будут ждать показаний Гермионы утром и сообщат Драко о дальнейших шагах. Это его, конечно же, безумно разозлило. Всё, чего он хотел — увидеть Гермиону, убедиться, что с ней всё в порядке, что Атертон не причинил ей вреда. Однако у Драко не оставалось иного выбора, кроме как ждать.

***

Гермиона проснулась в больничном крыле. Сознание медленно прояснялось после действия зелья Сна без сновидений, который ей дала мадам Помфри. Учитывая события прошлой ночи, выспалась она неплохо. К тому моменту, как Гермиона вернула палочку Джинни, отнесла свои вещи в спальню и пробралась назад в лазарет, то была совершенно измотана. Однако она понимала: без магической помощи ей не уснуть — мозг работал на полную мощность. Утром, после финального осмотра мадам Помфри, Гермиона сразу отправилась в гостиную Гриффиндора. Там её моментально перехватила Джинни, которая уже успела обнаружить свою палочку и теперь засыпала подругу миллионом вопросов. Гермиона отвечала на них, стараясь не выдать тайну Маховика времени. Она говорила нарочито громко, в подробностях описывая, как Атертон заманил её в библиотеку, воспользовавшись расписанием, которое она когда-то дала Драко. Рассказала о нападении и о том, как он пришёл ей на помощь. Вокруг собралась толпа студентов и жадно впитывала историю, которую Гермиона хотела донести до каждого. Иногда она путалась в деталях, но тут же отшучивалась: мол, под действием заклятий воспоминания слегка смешались. Главное, что она подчеркивала раз за разом: Атертон — преступник, а Драко — герой. Он спас её. На этот раз Гермиона сама управляла слухами. Она переписывала судьбу, предсказанную звездами, и прокладывала собственный путь — тот, по которому им с Драко предстояло идти рука об руку. Будь что будет.

***

Гарри настоял на том, чтобы пойти с ней в Министерство магии на дачу показаний. Гермиона была благодарна за компанию и поддержку. Она сидела в маленькой комнате с мракоборцем, который с беспокойством слушал ее историю, а зачарованное перо, зависшее в воздухе рядом, фиксировало ее. Гермионе не нужно было притворяться расстроенной, описывая прибытие Атертона в библиотеку в облике Драко. Гарри держал ее за руку, и слезы навернулись ей на глаза, когда она объясняла, что ей удалось «вспомнить». — У меня немного спутанные воспоминания, — говорила Гермиона, слушая скрип пера. Гарри утешительно сжал ее руку. Аврор, представившийся как Харрисон, понимающе кивнул: — Мы обнаружили, что в тот момент Атертон дважды использовал заклинание Обливиейт, а также Конфундус. Любое из них могло способствовать потере памяти. Все, что вы помните, будет полезно — разумеется, если вы согласитесь на восстановление воспоминаний. Сердце Гермионы замерло в груди, она попыталась сохранить спокойствие. Гарри искоса взглянул на нее, не услышав ответа, но она пыталась подобрать слова: — Я… Эм… — Насколько это необходимо, мистер Харрисон? — спросил Гарри, многозначительно сжимая руку Гермионы. — Восстановление воспоминаний может быть довольно сложным процессом, особенно для жертвы. Заставлять её переживать всё заново — бесчеловечно, вам так не кажется? Харрисон взглянул на Гарри, на мгновение немного ошеломленный. — Ах, конечно, мистер Поттер — предоставление памяти не является обязательным условием для жертв преступления, но оно весьма полезно, если они дают на это согласие. — Я… я подумаю об этом, — наконец сказала Гермиона. — Но я действительно мало что помню после того, как Атертон приклеил меня к полкам заклинанием. Он… он порвал мою одежду и… И все, что было после этого, немного расплывчато. Харрисон нахмурился и кивнул, на его лице читалась тревога: — Конечно, мисс Грейнджер. Если вы что-нибудь еще помните, пожалуйста, сообщите нам. Он уже собирался уйти, но Гермиона остановила его: — Драко, где он? Харрисон повернулся к ним: — Он всё ещё находится под стражей, пока мы завершаем расследование. — Но, как вы и сказали — это Атертон наложил проклятие. Почему Драко до сих пор там, если он ничего не совершил? — спросила Гермиона, стараясь говорить спокойно и рассудительно, хотя мысль о нем в тюремной камере сжимала её сердце. Харрисон слегка сжал губы и сунул блокнот в карман. Он оглянулся на закрытую дверь, а затем снова посмотрел на нее и Гарри: — На данном этапе это скорее формальность, мисс Грейнджер, я полагаю, министр намерен вскоре разрешить ему возвращение в Хогвартс. Мистеру Атертону же предстоит официальное судебное разбирательство. Мистер Малфой сможет возобновить свою обычную деятельность до завершения суда. Гермиона поблагодарила Харрисона, и он оставил их одних в комнате. Ее облегчение было сильным и невероятным, тело почти дрожало от него, когда она сделала долгий выдох. — Гермиона, — тихо сказал Гарри. — То, что ты нам сегодня утром рассказала, правда… или в этой истории есть что-то еще? Она повернула голову к своему лучшему другу. Он слегка нахмурился, но на его лице было скорее недоумение и беспокойство, чем обвинение. Гермиона не хотела лгать ни ему, ни Рону, ни Джинни, потому что доверяла им больше всего на свете. Наряду с Драко. Она прикусила губу: — Это довольно долгая история… Спустя несколько часов, перед ужином, Гермиона сидела на своей кровати с балдахином, рядом расположились Гарри, Рон и Джинни, их надежно защищало заклинание «Оглохни». Друзья слушали её историю внимательно, тихо и с тем глубоким пониманием, на которое способны лишь самые близкие люди — те, кого она любила всем сердцем и кто, несомненно, платил ей тем же. Гермиона знала, как трудно встретить истинную любовь и дружбу в мире, полном ненависти. Когда она закончила говорить, на глаза навернулись слезы от осознания того, как ей повезло: в её жизни было так много тех, кто ей дорог. Джинни, верная подруга, умела превратить любую проблему в нечто легко решаемое. Она пробуждала в окружающих их лучшие качества, даже если ты сам чувствовал себя лишь тенью прежнего «я». Джинни была из тех, кто одолжит тебе свою волшебную палочку так же легко, как собственную руку. Она была удивительным человеком, Гермиона очень ее любила. Рональд, в которого она была влюблена долгие годы, стал для неё самым искренним и преданным другом. Он всегда был рядом, привнося в любую ситуацию домашнее тепло и крупицу веселья. Гермиона поняла это еще в двенадцать лет, просто тогда неверно истолковала свои чувства: Рон тоже был частью той большой любви, что наполняла её жизнь. Гарри, самый первый друг Гермионы в волшебном мире, человек, который всегда проявлял к ней только любовь и доброту. Вместе они пережили больше, чем кто-либо другой, и время, проведенное ими в лесу Дин, сблизило их больше, чем Гермиона могла себе представить. Благодаря его неукротимой храбрости и способности любить вопреки тяжелому детству, Гарри, несомненно, стал для нее одним из самых дорогих людей в жизни. И будто этого было мало, судьба подарила ей еще одного. Драко — мальчик, которого она знала с юных лет. Ребенок, выросший в атмосфере ненависти и злобы, оказался способен на любовь и истинное мужество. Гермиона не могла этого предвидеть, не ожидала его появления, но каждая минута рядом с ним меняла её, бросала ей вызов. Именно тогда, размышляя об использовании Маховика времени, она поняла: ей без него не жить. Он отчаянно пытался стать её проклятием, а в итоге стал центром её мира. Драко вполне мог оказаться главной любовью всей её жизни. Гермиона сидела перед друзьями и рассказывала им всё. И поскольку они любили её так же сильно, как она их, то слушали без осуждения и принимали её выбор без лишних вопросов.

***

Вечером Драко сопроводили обратно в Хогвартс, предварительно признав, что он не совершил никаких противоправных действий. Он понимал, что это еще далеко не конец, ведь Атертону предстоит суд, который снова вовлечёт его в дело, но сейчас Драко был невероятно рад освобождению из-под стражи и возвращению своей волшебной палочки. Он выдержал короткую встречу с Макгонагалл, на которой она сообщила ему о необходимости продолжать усердно работать над сдачей экзаменов ТРИТОН, которые все еще оставались обязательным условием его текущего испытательного срока. Драко всё это слышал, всё это прекрасно знал. Но сейчас он хотел только одно: увидеть Гермиону. Когда директриса наконец его отпустила, Драко пробежал несколько пролетов и ворвался в Большой зал. Он и подумать не мог, что когда-нибудь добровольно решится на подобную сцену, но сейчас потребность увидеть её была куда сильнее желания остаться незамеченным. Драко вошел в распахнутые двери в самый разгар ужина, и тут же отыскал гриффиндорский стол. Найти Гермиону не составило труда: копна волос манила, словно маяк, затмевая все остальное в переполненном зале. Теперь он видел только её. По рядам мгновенно пронесся шепоток. Гермиона подняла голову, и их глаза встретились. Драко заметил, как она выпрямилась, должно быть, от шока, а в следующее мгновение уже перепрыгнула через скамью. Ему было плевать на то, что подумают окружающие. Он огибал столы, почти бегом направляясь к ней по проходу, сейчас для него не существовало ничего и никого другого. Они столкнулись на полпути, Гермиона с тихим вздохом бросилась к нему, и он легко подхватил её. Она обняла его за шею, а он с отчаянной силой прижал её к себе. Её тепло и знакомый запах возвращали его к жизни, даря такое облегчение, что хотелось рыдать, уткнувшись в её волосы. Драко не понимал, кто из них дрожит — он или она… кажется, оба. — Драко, — прошептала она, уткнувшись лицом ему в шею, ее голос дрожал от волнения. — Я… Боже, как я рада тебя видеть. Он еще крепче обнял ее, сердце бешено колотилось от близости, которой он так неустанно жаждал. Драко слегка отстранился, чтобы посмотреть на нее. Глаза Гермионы были полны слёз. Он провёл рукой по её лицу, нежно поглаживая щеку, и почувствовал, что его грудь тяжело вздымается: — Ты… ты в порядке? Он… сделал тебе больно? Ее улыбка была легкой, но искренней: — Нет. Со мной все в порядке, и я расскажу тебе все позже, когда мы останемся наедине. Все хорошо, правда. Нахлынувшее облегчение заставило его закрыть глаза и судорожно выдохнуть. Он прижался губами к её лбу, бесконечно благодарный за то, что может просто её обнимать. Когда Драко снова посмотрел на неё, то понял: ей нужно это знать. Он нуждался в этом всем своим существом: — Гермиона, я… — но внезапно осознал, что они здесь не одни. Мягко говоря. Он был настолько поглощен ею, что всё остальное просто перестало существовать. Но теперь, подняв взгляд, Драко увидел лица учеников, наблюдавших за их объятиями. Гермиона тоже обернулась, почувствовав на себе сотни взглядов. Она резко вдохнула и сильнее сжала пальцы на его шее. Весь Большой зал смотрел только на них. К своему удивлению, Драко не увидел в этих взглядах ни ненависти, ни замешательства. В некоторых читалось принятие, радость… возможно, даже зависть. Он с трудом сглотнул и поспешил снова посмотреть на Гермиону: — Хочешь… доесть свой ужин? Она лишь улыбнулась ему и покачала головой: — Нет, я уже почти закончила. А ты? Ты не голоден? Драко протянул руку к ней, переплетая их пальцы: — Нет, совсем нет. Ее улыбка стала шире, и они вышли из Большого зала, держась за руки, решительно игнорируя взгляды окружающих и нарастающий шепот. Драко молча вёл Гермиону по коридорам. Она крепко держала его за руку, прижимаясь к нему всем телом. Он собирался дойти до астрономического крыла, хотел отвести её в какое-нибудь значимое место, чтобы рассказать о своих чувствах, но вскоре понял, что его план провалился. Когда они проходили мимо старого гобелена, Гермиона вдруг нетерпеливо выдохнула и толкнула Драко к нему. Он уже приготовился удариться о стену, которую покрывал гобелен, но с удивлением обнаружил, что их тела просто прошли сквозь плотную ткань, словно ее и не существовало, и они оказались в темной уединенной нише. С тихим стоном Гермиона бросилась к нему, накрыв его губы уверенным поцелуем, что одновременно удивило и взволновало его. Пусть она и была инициатором, Драко потребовалось лишь несколько секунд, чтобы ощутить жар её тела и страстный ритм поцелуя. Он тут же перехватил инициативу: развернул её, прижимая к стене, так, как он любил, обхватил ладонями лицо, меняя угол, чтобы она открылась ему, позволяя углубить поцелуй. Гермиона крепко прижалась к нему, запустив пальцы в его волосы, и застонала прямо ему в губы. Драко лихорадочно потянулся к её рубашке, вытаскивая ткань из-за пояса юбки. Ему хотелось ощутить ладонью тёплую кожу, коснуться спины, надавить на поясницу и притянуть её ещё ближе… — Драко? — прошептала Гермиона, не отстраняясь. — Ммм… да? — отозвался он, дразня её губы короткими касаниями, прежде чем снова запечатлеть нежный, томный поцелуй. Её руки скользнули вниз по его груди, но затем она мягко надавила, заставляя Драко отстраниться. Она тяжело дышала: — Драко… Мне нужно кое-что сделать, прежде чем мы продолжим, — сказала Гермиона и вдруг нервно прикусила нижнюю губу. — О чем ты? Облизнув губы, она слегка оттолкнула его, и Драко с сожалением отступил на шаг. Гермиона полезла в карман за палочкой. Их взгляды снова встретились, и она выглядела… испуганной: — Мне нужно… вернуть тебе воспоминания, — сказала Гермиона так тихо, что он едва её расслышал. — Мои воспоминания? — недоуменно спросил Драко. — Я думал, это… — Это была я, — перебила она, слегка поморщившись. — Ты все поймешь, когда я их верну. Ты… разрешаешь использовать магию для их возвращения? Драко сглотнул, все еще не понимая, о чем речь, но кивнул ей. Гермиона глубоко вздохнула, поднесла палочку к его виску, затем закрыла глаза и тихо прошептала заклинание в тишину между ними. Внезапно к нему вернулось всё. Гермиона. Атертон. Круциатус. Маховик времени. Оборотное зелье. Она убрала палочку в карман и с тревогой наблюдала за ним: — Ты помнишь… Драко снова припал к её губам в порыве страсти. Гермиона вздрогнула, её слова прервались судорожным вздохом, но она тут же крепко вцепилась в его плечи. Он осыпал её лицо быстрыми поцелуями. — Черт возьми, Мерлин, Гермиона… — он коснулся губами её щеки, пытаясь подобрать слова, но не в силах оторваться, прошептал ей на ухо: — Не могу поверить, что ты сделала это ради меня. От поцелуя чуть ниже уха она глубоко вдохнула. — Ты невероятная, — Драко прижался губами к её шее. — Ты чертовски гениальна, и мне так повезло… Боже, я так сильно тебя люблю, Гермиона. Она замерла. Драко уткнулся ей в плечо, тяжело дыша, и почувствовал, как лицо обдало жаром от невольного смущения. Медленно выпрямившись, он встретился с её широко распахнутыми глазами и неловко улыбнулся: — Понимаю, я мог бы сказать это куда красноречивее… но… — Драко, — перебила она, и встретила его сияющим взглядом, затем обхватила его лицо ладонями, нежно поглаживая скулы большими пальцами. — Я сделаю для тебя всё что угодно. И я тоже чертовски сильно тебя люблю. Её слова вызвали у него тихий, изумленный смешок. Прижавшись лбом к её лбу, Драко закрыл глаза, впитывая этот момент. Сердце переполняло непривычное чувство тепла и абсолютного покоя. Он не мог вспомнить ни одного мгновения в своей жизни, которое могло бы сравниться с этим. Счастье, благодарность и… любовь. Драко и представить не мог, что подобные чувства существуют. Нельзя отрицать то, чего не понимаешь или во что даже не веришь. Он и не подозревал, что человек способен испытывать такую радость. Но теперь он знал. Теперь он не просто осознавал это — он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Когда Драко снова накрыл её губы своими, поцелуй был медленным, неторопливым и почти благоговейным. Он ловил каждое движение её губ, каждое прикосновение языка и каждый прерывистый выдох, словно сами их действия раз за разом повторяли заветные слова. Каждое скольжение ладони по мягким изгибам или напряженным мышцам было подобно шепоту. Их прикосновения становились всё неистовее: пальцы лихорадочно пробирались под края белья, и в этой тесной темной нише каждое движение рук заменяло признание. Пока Драко ласкал её, Гермиона судорожно сжимала его плечо, и их тяжелое, общее дыхание было громче любого крика. Когда всё закончилось и они, обессиленные, привалились к стене, их взгляды и сплетенные пальцы говорили сами за себя — так громко, что, казалось, могли задрожать стены древнего замка. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

***

На следующий день после возвращения Драко направился в класс зельеварения и обнаружил Горация Слизнорта за партой, аккуратно что-то нарезающего. Тот поднял глаза и выпрямился в кресле: — Приветствую героя дня, — сказал он, слегка улыбнувшись. Драко подошёл к столу: — Да, спасибо… Я просто хотел убедиться, что у меня всё в порядке с оценками и… С другими вещами тоже. Слизнорт многозначительно поднял бровь: — Насколько я знаю, у тебя очень преданный своему делу репетитор. Драко бросил на него ироничный взгляд, профессор лишь усмехнулся: — Шутки в сторону, ты молодец. Гермиона — замечательный человек, и, судя по тому, что я слышал, ты — и правда, настоящий герой. Драко закатил глаза, услышав это выражение. Он, безусловно, слышал слухи о своем «благородстве», которые распространились по Хогвартсу со скоростью пожара. Люди были к нему добры, даже поздравляли его. Это было странно, он ненавидел внимание, но без уже привычных замечаний и насмешек Драко совсем не страдал: — Э-э, да, спасибо. Слизнорт весело подмигнул ему и встал из-за стола: — Насчет другого дела, пойдем, я покажу тебе, как продвигается работа. Драко поставил сумку на стол и последовал за ним в комнату для настаивания. Профессор оглянулся через плечо и широко улыбнулся: — Я слышал, что на этих выходных приближается буря. Драко не смог сдержаться и улыбнулся в ответ.

***

Гермиона ждала Драко у входа в Большой зал спиной к стене и каждые несколько мгновений поворачивала голову в сторону лестницы. Рон и Гарри спустились по ней, и когда они подошли, она улыбнулась им. — Ты идешь на ужин? — спросил ее Гарри. — Да, через минуту, — сказала Гермиона. — Просто… Я жду. — Малфоя? — недовольно спросил Рон, подняв бровь. — Ты что, собираешься обедать со слизеринцами до конца года? Гермиона тихонько рассмеялась, а затем покачала головой: — Нет, я вообще-то хотела узнать, согласится ли Драко присоединиться к нам сегодня вечером за столом Гриффиндора… — Ты что, хочешь бросить меня на растерзание львам? — раздался его низкий голос позади, и Гермиона, прикусив губу, улыбнулась и повернулась к нему. Он переоделся из школьной формы в простые черные брюки и темно-синий джемпер. Ей понравился этот непринужденный образ, при виде него у нее защемило в груди. Она не колебалась. Обняв его за талию, Гермиона подняла на него взгляд, ее улыбка стала шире. Драко обнял ее в ответ, и его серебристые глаза заблестели в свете свечей. Прошло всего несколько часов с тех пор, как она видела его на уроке трансфигурации, но Гермиона скучала по нему все это время. — Вы, двое! — радостно воскликнула Джинни, подбегая к Гарри и беря его за руку. — Прекратите быть такими милашками, и давайте уже поужинаем. Гермиона не отводила взгляда от Драко: — Что ты думаешь? — тихо спросила она. Драко слегка прищурился: — Полагаю, я смогу вытерпеть весь этот красно-золотой хаос один вечер. Она тихонько рассмеялась. Он начал наклоняться к ней, но замер и быстро огляделся по сторонам на студентов, что понемногу входили в Большой зал. Гермиона приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в губы. Драко, казалось, был удивлен, но все же позволил ей это, закрыв глаза и поглаживая ее спину, пока она не отстранилась. Его взгляд тут же заметался между ней и людьми в зале. — Пусть увидят, — сказала Гермиона достаточно тихо, чтобы её услышал только он. Драко сглотнул, но выражение его лица смягчилось, и он взял её руку в свою. Они последовали за Гарри, Роном и Джинни, Гермиона проводила его к столу своего факультета. Они по-прежнему приковывали к себе взгляды, но сегодня это было уже не так заметно, как вчера. А завтра станет еще привычнее. Гермиона крепко сжала руку Драко: она не хотела, чтобы чужие перешептывания испортили её настроение. Потому что сейчас она была по-настоящему счастлива. Драко сел между Гермионой и Джинни, а Гарри с Роном устроились напротив. Его напряжение было ощутимым, но он все равно улыбнулся ей, пока она разливала по бокалам тыквенный сок. — Может, попросим Гермиону посудить? — вопрос Рона заставил её отвлечься. — Что? — растерянно переспросила она. Гермиона совершенно не слушала их разговор, полностью поглощенная тем, как большой палец Драко под столом ласково поглаживал её ладонь. — В субботу утром будет товарищеский матч, — пояснил Рон. — Мы как раз собираем команды, и нам нужен судья. Драко внезапно фыркнул, привлекая к себе общее внимание. — Ой, извините… — пробормотал он, уткнувшись в тарелку. — Что тут смешного, Малфой? Драко снова поднял взгляд на Рона: — Да я просто подумал… Гермиона же не любит квиддич. Сомневаюсь, что она хорошо знает правила. Какой из неё судья? Рон вскинул брови, глядя на Драко, а затем перевел взгляд на Гермиону, которая старательно прятала улыбку в кулаке. — Летать она, может, и не любит, но в квиддиче разбирается. Скажи же, Миона? Гермиона закатила глаза и потянулась к тарелке с сосисками: — Прости, Рон, но нет. Основные правила я знаю, но этого вряд ли хватит, чтобы судить матч. Рон лишь пожал плечами и посмотрел на сестру: — Что думаешь, Джин? Может, позовём Дина? — Он уже судил раньше, так что это лучший вариант. Нам бы ещё пару игроков в другую команду, — ответила Джинни и, повернувшись к Малфою, добавила. — А ты что скажешь, Малфой? Не хочешь выйти на поле? Драко поперхнулся соком. Откашлявшись, он поставил бокал на стол и недоверчиво уставился на Джинни, которая спокойно ждала ответа. — Давненько тебя не было видно на игре, — подал голос Поттер. Казалось, Гарри и сам не до конца верил, что говорит это. Гермиона ласково сжала руку Драко под столом, подбадривая его. — Я… Да, пожалуй. Почему бы и нет, — наконец выдавил он. Гермиона заметила, как его щеки тронул легкий румянец. — Отлично! — воскликнула Джинни. — Осталось найти последнего… О, Дин! — крикнула она через стол. Дин Томас поднял голову. — Не хочешь посудить товарищеский матч в субботу? Дин просто пожал плечами: — Да без проблем. Джинни захлопала в ладоши: — Класс! Гермиона все еще смотрела на Дина, и только сейчас заметила сидящего рядом Симуса. Тот наблюдал за ними. Когда Финниган переводил взгляд с нее на Драко, сидящего в окружении гриффиндорцев, на его лице застыло непонятное выражение. Затем Гермиона посмотрела на Парвати: та выжидающе глядела на своего парня. После нападения в библиотеке Патил успела тихо извиниться перед ней за свое поведение. Это было неожиданно, ведь они не общались несколько недель, но Гермиона искренне оценила этот жест. Симус встал и направился к ним вдоль стола. Гермиона затаила дыхание и неосознанно сжала руку Драко крепче. Он почувствовал ее волнение и, проследив за ее взглядом, обернулся на Финнигана, который как раз остановился позади Рона и Гарри. Драко переложил её ладонь к себе на колени и накрыл своей рукой, стараясь утешить. Симус неловко откашлялся, заставив Гарри и Рона обернуться. — Можно мне… э-э, присоединиться к игре? Гарри переглянулся с Драко и Гермионой, после чего ответил: — Конечно, Симус. У нас как раз одно свободное место, считай, что оно твое. Финниган улыбнулся и снова посмотрел через стол на Гермиону. Встретившись с ней взглядом, он явно занервничал: — Гермиона… Прости, я… — он мельком взглянул на Драко. — Я очень рад, что ты не пострадала прошлой ночью. И рад… Что Малфой был рядом. Пока он говорил, лицо Гермионы оставалось непроницаемым. Если бы она прислушалась к себе, то поняла бы, что всё ещё обижена: и на то, как с ними обошлись, и на то, с какой легкостью окружающие поддались ненависти. Но мосты не построить, если обе стороны не сделают шаг навстречу. Она едва заметно улыбнулась: — Спасибо, Симус. Я это ценю. Тот неловко кивнул, еще раз окинул Драко взглядом и вернулся на свое место. Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела на Малфоя, пытаясь понять его состояние. Его лицо казалось застывшей маской, но за ней она видела правду: Драко был подавлен и встревожен, хотя в глубине его глаз читалось облегчение. Рон шумно выдохнул, привлекая их внимание: — М-да, вышло слегка неловко, не находите? Джинни тихонько усмехнулась: — Заткнись, Рональд. Драко немного расслабился. Он потянулся к тарелке за сосиской и сказал всем за столом: — Насчет игры: я слышал, что на этих выходных будет сильная буря… За столом раздался коллективный стон.

***

Действительно, на замок Хогвартс надвигался ураган. Ранним субботним утром над дальними холмами нависли тяжелые тучи. Воздух, пропитанный влагой, предвещал скорый ливень, а по территории ветер гонял остатки осенней листвы. Непогода не остановила подготовку к матчу: едва рассвело, все отправились к квиддичному полю. Их плащи и волосы неистово развевались на ветру. Гермиона, скорее всего, осталась бы в замке, если бы не Драко. Он на удивление спокойно отнесся к возвращению в спорт, хотя по тем немногим репликам, что она слышала, было ясно — его это событие очень воодушевило. Драко признался ей, что не летал уже несколько лет, хотя раньше это приносило ему истинное удовольствие, и думал, что страсть к полетам никогда не вернется. Но его улыбка в раздевалке была красноречивее любых слов. Драко стоял в квиддичной изумрудно-зеленой форме, сжимая в руке метлу. Гермиона не могла сдержать гордой улыбки, глядя, как он шутит с Гарри о временах их былого соперничества. По иронии судьбы Поттер и Малфой оказались в одной команде. Гермиона с изумлением наблюдала, как они обсуждают стратегию, совершенно не замечая барабанящего по крыше дождя. Джинни, сидевшая рядом, легонько толкнула Гермиону в плечо: — Странно, правда? Она посмотрела на подругу: — Да, я думаю, вы все совершенно выжили из ума, раз собираетесь играть в такую погоду. Джинни оперлась на метлу и рассмеялась: — Да я не про это! Посмотри… Гермиона снова посмотрела на ребят. Рон подошел к Драко и Гарри и принялся подтрунивать над ними, заявляя, что победа будет за его командой. Драко поначалу стушевался, но вскоре на его лице заиграла мягкая улыбка — он даже нашел что ответить, вызвав общий смех. Симус тоже довольно улыбался. Глядя на них, Гермиона почувствовала, как сердце наполняется радостью. Она обернулась к Джинни, и они обменялись понимающими взглядами — их общее счастье не нуждалось в словах. Когда команда вышла из раздевалки, на них обрушился плотный поток дождя. Несмотря на непогоду, Гермиона успела наложить на игроков водоотталкивающие чары и заколдовать очки Гарри, чтобы он хоть что-то видел. Драко замер перед ней, глядя на нее с выражением абсолютного удовлетворения. Он поцеловал её на прощание, перекинул ногу через метлу и снова улыбнулся: — До встречи, — и, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух. Гермиона бросилась к краю поля под навес, но все равно мгновенно промокла насквозь. Спустя десять минут ливень усилился настолько, что видимость стала почти нулевой. Она тщетно пыталась следить за темными размытыми силуэтами, едва понимая, кто есть кто и где вообще находятся мячи. Прошла целая вечность (чертовы фанаты квиддича!), прежде чем они наконец сдались. Игроки, шлепая по грязи, потянулись к раздевалкам, но Драко направился прямиком к Гермионе, которая все еще сидела на трибуне. Он передал свою метлу кому-то, и, весь мокрый, тут же обхватил её за талию и страстно поцеловал. Несмотря на то что Драко промок до нитки, Гермиона притянула его к себе. Она запустила пальцы в его влажные волосы, а затем коснулась груди, ощущая напряженные мышцы под облегающей тканью формы. Его губы, холодные от ветра и дождя, коснулись её губ, при этом контрастное тепло языка наоборот, обжигало. Послышались приглушенные свистки. Они отстранились друг от друга и обернулись к раздевалкам: у дверей собралась толпа, кто-то выкрикивал шутки и задорно махал кулаками. Оба рассмеялись, наслаждаясь моментом и тем, что наконец могут быть вместе так открыто. — Ну же, — сказала Гермиона. Драко перевел взгляд с неё на своих новых друзей, а затем снова посмотрел ей в глаза. — Давай снимем с тебя всю мокрую одежду, — добавила она с улыбкой. Он ухмыльнулся, они взялись за руки, и Драко потянул её в сторону раздевалок. Но у Гермионы были другие планы: она увлекла его за собой, прочь со стадиона, прямиком к замку. — Гермиона?.. — Поторопись, Драко! — крикнула она, стараясь перекрыть шум ветра и ливня. Он не стал спорить. Они бежали по лужайке, смеясь и поскальзываясь в грязи. Лишь переступив порог замка, им пришлось замедлить шаг и наложить несколько осушающих и очищающих заклинаний. Иначе Филч точно заставит их мыть весь замок без магии. Гермиона снова взяла его за руку и повела вверх по лестницам, вглубь пустых коридоров. — Куда ты меня ведёшь? — подозрительно спросил он, когда они поднимались. Она одарила его хитрой улыбкой: — Как я и говорила, нам нужно снять с тебя мокрую одежду. Драко замолчал, а затем, кажется, понял, где они находятся: — Ты не… я не могу, это же ваша гостиная! — Я знаю, — без колебаний ответила Гермиона и одарила его лукавой ухмылкой. — Я подумала, что это будет справедливо. В конце концов, я же видела твою. Она подвела его к портрету Полной Дамы и прошептала пароль, после чего картина открыла им доступ. Драко замешкался, но Гермиона успела затащить его внутрь. — Я… думаю, меня здесь не встретят радушно, — неуверенно сказал он. Она заглянула внутрь и повернулась к нему: — Здесь всего несколько человек, и ты мой гость. Не бойся. Драко еще мгновение наблюдал за ней, а затем сдался, позволив увлечь себя в проем за портретом. Входя внутрь, он слегка споткнулся. — Салазар, — проворчал он, — кому вообще пришла в голову идея проделать в стене дыру? Гермиона усмехнулась: — Драко, тебе нельзя произносить имя Салазара в этих стенах! Он ухмыльнулся и, притянув к себе почти вплотную, наклонился к самому её уху и прошептал: — Слизерин навсегда, детка. Гермиона почувствовала, как внутри всё вспыхнуло, особенно когда Драко отстранился и окинул её своим фирменным обжигающим взглядом. У неё перехватило дыхание, она с трудом сглотнула. — Ладно, — пробормотала она, снова схватила его за руку и потащила через общую гостиную. — Идем! Она не давала ему остановиться, хотя видела, с каким любопытством он крутит головой, оценивая обстановку. Те немногие гриффиндорцы, что еще оставались в гостиной, почти не поднимали глаз, а те, кто всё же заметил их, были, мягко говоря, в шоке. Впрочем, Гермионе было совершенно всё равно. Она лишь гадала, пропустит ли замок Драко в женскую спальню, и надеялась, что лестница не превратится в скользкую горку под его ногами. Но они оставались всего в нескольких шагах от своих ног, быстро поднимаясь вверх, Драко следовал за ней по пятам, а она, хватая его за руку, тащила его вверх. Он немного запыхался, то ли от напряжения, то ли от мысли о том, куда она его ведёт. Как только Гермиона распахнула дверь спальни и убедилась, что внутри никого нет, Драко поспешно вошел, запер дверь заклинанием и тут же притянул её к себе. Его губы были горячими и жадными. Она не смогла сдержать стона: внутри всё трепетало от дикого восторга — мгновения наедине стали для них чем-то редким и бесконечно драгоценным. Гермиона принялась поспешно стягивать с него промокшую форму: сначала изумрудную рубашку, затем взялась за кожаные брюки. Те поддавались с трудом, и она нетерпеливо приникла к его губам, пока её озябшие пальцы возились со сложной шнуровкой. Драко тихо рассмеялся и помог ей, через мгновение отбросив одежду в сторону. Затем настала её очередь. Драко одним движением стянул с неё мокрый свитер и быстро расправился с пуговицей на джинсах. Ему не составило труда угадать, какая кровать принадлежит ей. Подхватив Гермиону, он увлек её за собой и повалил на одеяло, не разрывая поцелуя. Они целовались неистово, жадно касаясь друг друга, сбиваясь с дыхания. Каждое движение вторило бешеному ритму их сердец. И лишь шум дождя, нещадно хлеставшего в окна, нарушал тишину комнаты. Когда Драко коснулся кромки трусиков, Гермиона ощутила сильное желание, и осознала — она хочет всего его. Прикосновения его пальцев были невероятными, все тело пронизывало удовольствие, но Гермиона хотела гораздо большего. — Драко, — пробормотала она и чуть не задохнулась, когда он чуть прикусил кожу на шее, отчего она начала извиваться под ним. Он нежно промурлыкал на ухо: — Да, любимая? — Посмотри на меня. Драко поднял голову, и их взгляды встретились. Его пальцы замерли, и Гермиона чуть не захныкала из-за потери этих фантастических ощущений. — Все в порядке? — спросил он, обеспокоенно глядя на неё. — Да, — быстро произнесла она, тяжело дыша и пытаясь подобрать слова. — Я просто очень хочу… Я… хочу тебя. Беспокойство в его глазах немного утихло, он слегка улыбнулся: — Я тоже хочу тебя, Гермиона… Она сглотнула: — То есть… мы можем…? Он слегка приоткрыл рот, когда он понял, что она имеет в виду. Его рука крепче сжалась на ее талии: — Ты… ты уверена? Гермиона восторженно кивнула: — Да, я совершенно уверена… и очень этого хочу. Драко на мгновение зажмурился, его учащенное дыхание коснулось ее лица. Затем он снова наклонился вперед, медленно и страстно целуя ее. Пальцы скользнули по клитору, и она вздрогнула, выгибаясь от удовольствия. Он опустился чуть ниже и медленно погрузил палец в нее. Гермиона тяжело вздохнула от непривычного ощущения и крепко зажмурила глаза. Драко вынул палец, а затем так же медленно ввел его обратно. — Все хорошо? — спросил он, скользя губами по её подбородку. — М-м… да, — пробормотала она, способная сосредоточиться только на его прикосновениях, таких, каких никогда прежде не испытывала. Довериться Драко было сродни религиозному откровению. Чистый восторг. — Можно добавить еще один? — его голос был напряжённым. Гермиона, кажется, ответила «да», а может быть, просто кивнула. Драко нежно поцеловал её в шею, одновременно добавляя второй палец. Ее тело содрогнулось, она ахнула и сжалась вокруг него. — Черт, — простонал Драко и остановился. — Ты… в порядке? — Да, — выдохнула она и немного расслабилась, первоначальный шок от наполненности утих. Он вздохнул, прижался к её шее ещё одним крепким поцелуем и прошептал в ответ: — Ты даже не представляешь, насколько ты невероятная… Пальцы Драко начали медленно скользить внутри. Гермиона тяжело дышала и издавала тихие стоны, которые совершенно не могла контролировать. Когда он убрал пальцы, Гермиона возмущенно распахнула глаза, все тело напряглось и вибрировало от желания. Но Драко просто медленно потянул её нижнее белье вниз и стянул его, проводя ладонями по разгоряченной коже. Она потянулась к застёжке своего бюстгальтера и нетерпеливо сорвала его, кинув на пол. Драко на мгновение откинулся назад и посмотрел на неё. Гермиона хотела было прикрыться, но увидела, как он на неё смотрел — словно на богиню, словно он мог любоваться ею вечно. Под этим пристальным обожающим взглядом она почти полностью расслабилась. Спустя мгновение Драко отстранился, снял с себя белье и снова опустился к ней. Гермиона потянулась к нему, дрожа всем телом. Прикосновение его горячей кожи было самым освобождающим чувством, самым эротичным моментом в ее жизни. Каждое нервное окончание горело огнём, сердце колотилось в груди. Гермиона чувствовала его эрекцию кожей бедра и с нетерпением ждала, когда же он войдёт в неё. Драко томно целовал её, его руки были повсюду — скользили по обнажённому животу, плавно переходя к груди, по внутренней стороне бедра, пальцы нежно касались сосков. Он страстно, но бережно сжимал грудь в ладони, пока Гермиона не начала стонать под ним. Когда Драко отстранился от неё, она почувствовала, что он находится между её ног, и, ощутив его прикосновение к своему входу, сделала прерывистый, резкий вдох. Он посмотрел ей в глаза: — Ты уверена? — его голос слегка дрожал. Гермиона кивнула: — Я уверена, Драко, я люблю тебя. Его лицо светилось от переполняющих его эмоций, он прижался лбом к её лбу и закрыл глаза: — Я тоже люблю тебя, Гермиона. Драко тяжело выдохнул и медленно вошел в неё. Гермиона обвила его талию ногами и зажмурилась. Если раньше ей казалось, что она знает, каково это — чувствовать его, то теперь она поняла, что глубоко заблуждалась. Он уткнулся лицом ей в шею; она ощущала его горячее дыхание и слышала бессвязный шепот. Всё внимание Гермионы было приковано к тому, как Драко дрожал, осторожно и до конца заполняя её собой. Оказавшись внутри, он на мгновение замер, содрогаясь всем телом. Гермиона ждала боли, но её не было — лишь всепоглощающее чувство наполненности, почти невозможное, сокрушительное и прекрасное одновременно. Драко что-то пробормотал — кажется, ругательство — и снова замер. Гермиона ахнула, чувствуя, как тело невольно отзывается на его голос, сжав его внутри. Драко застонал: — Ах, блядь… блядь, блядь, блядь, пожалуйста, Гермиона, если ты не хочешь, чтобы я кончил прямо сейчас, больше так не делай, — протараторил он и быстро выдохнул. — Как ты? Не больно? Гермиона тихо застонала и покачала головой: — Нет… я хочу… Можешь немного подвигаться, пожалуйста? Драко медленно двинул бедрами, выскользнув всего на дюйм, а затем так же медленно вернулся обратно. Сердце Гермионы пылало, разгоняя огонь по всему телу. Он снова двинулся, всего на дюйм, так медленно. Это сводило ее с ума. — Драко, — задыхаясь, сказала она. — Быстрее, пожалуйста. Она услышала его громкий стон, и он вдруг страстно поцеловал ее в губы. Гермиона жадно впитывала поцелуй, зарывшись руками в его волосы. Драко начал двигаться чуть быстрее и интенсивнее, внутри нее все моментально вспыхнуло от наслаждения. Она почувствовала, он крепко сжал ее бедро, поднимая ногу выше. Его следующий толчок под другим углом ощущался иначе, острее, в глазах на секунду потемнело, и Гермиона ахнула, откинув голову на подушку, прервав поцелуй. Драко продолжал в том же темпе, держа ее бедро на своей талии, и поцеловал ее чуть ниже уха. Глаза Гермионы были плотно закрыты, ее рука скользила по его спине, пока она не схватила его за бедро, подталкивая его двигаться еще быстрее. Он так и сделал. Она сильно прикусила нижнюю губу и чувствовала, как приближается финал. — Боже мой, — простонал Драко, затем просунул руку между их телами и начал массировать ее клитор. Это прикосновение довело её до предела, Гермиона вскрикнула, почувствовав, как огонь вспыхнул по всему её телу, заставив его выгнуться дугой. На несколько мгновений она, казалось, распалась на атомы, чтобы затем, обновленной, возродиться опять. Драко еще какое-то время удерживал быстрый темп, давая ей насладиться моментом. Когда чувства начали понемногу возвращаться к ней, она, все еще не открывая глаз, услышала его прерывистое дыхание и низкие, гортанные стоны. Приоткрыв веки, Гермиона увидела, как он сделал несколько хаотичных движений рукой, а затем кончил ей на живот, не сводя с нее обжигающего взгляда. Она мысленно отругала себя за то, что в порыве страсти совершенно забыла о контрацепции. Похоже, Драко оказался предусмотрительнее. «В следующий раз я этого не допущу», — промелькнуло у нее в голове. При этом она не могла не признать: смотреть за тем, как он отдается собственному наслаждению, доводя себя до финала на ее глазах, было невероятно возбуждающим. Драко судорожно выдохнул и бессильно рухнул на кровать рядом с ней. Некоторое время они просто лежали, восстанавливая дыхание. Наконец он нащупал ее руку и ласково переплел их мизинцы. После нескольких минут уютного молчания Драко перевернулся на бок и пристально посмотрел на нее. Гермиона повернула голову, встречаясь с ним взглядом. — Как ты? Она улыбнулась, прикусив губу: — Замечательно. Хотя… Немного не в себе… Драко усмехнулся, скользнул взглядом по ее телу и остановился на белесых каплях на животе. Гермиона с восторгом наблюдала, как он провел языком по зубам, остановившись на кончике клыка. Его взгляд тут же вернулся к ней: — Как тебе не стыдно, навела тут такой беспорядок. Она удивленно подняла бровь. Он еще минуту игриво смотрел на нее, затем вздохнул и скатился с кровати за своей палочкой. Драко эффектно привел ее в порядок и плюхнулся обратно на матрас, обнял ее за талию и притянул к себе. Гермиона радостно захихикала и прижалась к его груди. Они еще долго лежали так: его рука то скользила по её обнаженной спине, то перебирала пряди волос. Гермиона прижалась щекой к его груди, точно зная — именно такой покой она хотела бы обрести навсегда. Небо за окном оставалось темным и зловещим, ливень только усиливался. Пока они лежали в объятиях друг друга, комнату вдруг озарила яркая вспышка молнии, а следом раздался раскатистый гром. Гермиона почувствовала, как грудь Драко вздрогнула, и подняла голову. Он улыбался. — Что? — с любопытством спросила она. Драко встретился с ней взглядом и попытался скрыть улыбку, но та упрямо играла на его губах: — Расскажу как-нибудь в другой раз, — тихо ответил он и мягко увлек её обратно на подушки. Гермиона слегка нахмурилась, но всё же снова устроилась в его объятиях: — Почему нельзя сейчас? — прошептала она, целуя его в грудь. — Потому что я хочу, чтобы этот момент принадлежал только нам, — сказал Драко, и её сердце сжалось от нежности. — Но я обещаю: скоро ты всё узнаешь. Гермиона не стала настаивать. Она просто верила ему.

***

В воскресенье вечером, после ужина в Большом зале, они уже привычно собирались пожелать друг другу доброй ночи. Гермионе безумно хотелось снова увести Драко в свою спальню, но она понимала: пока они в Хогвартсе, им придется набраться терпения. Друзья уже ждали её, поэтому она лишь нежно поцеловала его на прощание. Но стоило ей отстраниться, как Драко снова притянул её к себе. Гермиона фыркнула от смеха, а он, ухмыльнувшись, наклонился к самому её уху: — В полночь, в Астрономической башне. Он отстранился, и Гермиона вопросительно приподняла брови, заметив в его глазах озорной блеск. Она лишь закусила губу и кивнула — ей хотелось ловить каждое его движение, каждое проявление чувств. Драко подмигнул ей, чертовски самовлюбленно, и, не будь вокруг столько народу, Гермиона бы устроила так, чтобы они избавились от одежды и растворились друг в друге прямо здесь, у стены вестибюля. Но, помня о толпе вокруг, она сдержалась. Махнув ему на прощание, Гермиона побрела вслед за Гарри, Роном и Джинни вверх по лестнице. К полуночи ожидание стало почти невыносимым. Под тихое похрапывание Парвати Гермиона села в кровати и плотно задернула полог. Прямо как в первые недели семестра, она достала Карту Мародёров и принялась изучать коридоры. Драко всё еще был у себя, но судя по тому, как его метка перемещалась по комнате, он уже собирался выходить. Гермиона невольно улыбнулась, глядя на крошечные чернильные следы, обозначавшие его путь. Затем она убрала карту, крепко сжала волшебную палочку и превратилась в Осень. Гермиона почти бежала по замку; сердце радостно колотилось при одной мысли о встрече с Драко. Добравшись до окна в Астрономическом крыле, она приняла человеческий облик и присела в ожидании. Взгляд её скользил по верхушкам деревьев Запретного леса и ряби на Черном озере. Она удовлетворенно вздохнула: Хогвартс навсегда останется для неё вторым домом, и она знала, что будет ужасно скучать по этим стенам. Тихий шорох заставил её насторожиться. Гермиона вгляделась в темноту коридора, ожидая увидеть Драко, но там никого не было. Она нахмурилась, но тут какое-то движение внизу привлекло её внимание. Она вскочила, заметив что-то маленькое, белое и… пушистое. К ней приближался кот. Гермиона замерла: белая шерсть и знакомые серебристые глаза не оставляли сомнений. Она открыла было рот, собираясь что-то сказать, и в этот миг… Драко Малфой уже стоял прямо перед ней. Гермиона ахнула, глядя на него, он широко улыбался, его серебристые глаза сияли точно так же, как у того кота секунду назад. Внезапно она вспомнила странную реакцию Драко на вчерашнюю грозу. Молния! Это был последний элемент головоломки — вспышка, которая должна была окрасить зелье в идеальный кроваво-красный цвет… — Сюрприз! — выдохнул Драко. Гермиона еще секунду потрясенно смотрела на него, а затем запрокинула голову и весело расхохоталась.