Глава 5. Мастер над замыслами.

На следующий день. Дорнийцы склонились в низком поклоне, их движения были плавными, почти танцующими. Принц Эймонд Таргариен склонил голову с медленной, царственной грацией, его единственный глаз скрытый под повязкой следил за ними с холодной, проницательной напряжённостью. Он улавливал не только взмахи их рукавов, но и едва уловимые взгляды, которыми они обменивались, словно в этих жестах таился скрытый смысл. Перед ним стояли холёные мужчины, их кожа выгорела на солнце до цвета пустынного песка, тела были сухи и жилисты, а глаза — пусты и непроницаемы. Это были послы, жаждущие чего-то большего, хотя их аппетиты, вопреки распространённым слухам, казались куда скромнее чем ожидалось. Старший из дорнийцев, жилистый мужчина по имени Толанд, первым нарушил затянувшееся молчание: — Принц Кворен находит предложенные условия… приемлемыми. Он особенно отметил, что королевские гарантии бесперебойных поставок из ваших портов в земли Дорна под защитой Железного трона — жест, который в Дорне не забудут. Эймонд выслушал его слова, сохраняя каменное выражение лица. Его голос прозвучал ровно, лишённый эмоций: — Щедрость о которой вы говорите, лорд Толанд, — не дар, а проявление взаимной выгоды. Пусть товары текут свободно, как и договорено, но, согласитесь, пески Дорна редко бывают милостивы к нашим купцам без покровительства местных лордов. Я надеюсь, что принц Кворен готов распространить свою защиту на корабли, что идут под знамёнами Железного трона? Губы Толанда дрогнули в сухой усмешке: — Да, принц Эймонд. Принц Кворен дал своё слово. Более того, он добавил: если это соглашение будет выполнено в полном объёме и принесёт ожидаемые плоды… возможно, мы сможем рассмотреть пути дальнейшего сближения. Когда обмен любезностями подошёл к концу, дорнийцы удалились, оставив после себя шлейф мускуса и пота. Эймонд позволил себе медленно выдохнуть, расслабив напряжённые плечи. Дорн всегда был труден для покорения, и принц ясно понимал: торговля не станет оружием завоевания. Но это и не было его целью. Пока дорнийцы удовлетворены подарками и держатся в стороне от борьбы за трон, он мог считать это приемлемым исходом. На данный момент — этого хватало. Звук шагов вырвал его из раздумий. В проёме появилась Эллин, скрестив руки на груди, её непреклонный взгляд был знаком Эймонду по встречам с Алисентой и Хелейной, единственными, кто осмеливался смотреть на него с такой смелостью. — Эллин, — произнёс он, приветствуя её с лёгкой теплотой, редкой для его обычно холодного тона. — Пришла напомнить, что у меня есть обязанности помимо переговоров, не так ли? Она ответила с едва заметной улыбкой, уголки её рта дрогнули, сдерживая смех: — Кто-то же должен, иначе вы будете сидеть в этой комнате, пока дорнийцы не явятся снова с очередным визитом, — сдерживая смех, ответила Эйлин с улыбкой. Эймонд невольно усмехнулся, что с ним случалось редко. — Значит, Малый Совет уже собрался? — Так и есть, мой принц. Сир Тиланд вот-вот начнёт метаться. — Пусть тревожится, — отмахнулся Эймонд, направляясь к выходу. — Ему это привычно. Эллин с довольной улыбкой закрыла за ним дверь, её шаги эхом отдавались по коридору. Эймонд шёл вперёд, размышляя о том, как балансировать в этой игре, зная, что каждый шаг должен быть выверен, как ход в шахматной партии. *** Зал Малого совета уже наполнился гулом голосов, когда двери распахнулись, и вошёл принц Эймонд Таргариен. Королева Алисента, сидевшая во главе стола, приветствовала его лёгкой, почти незаметной улыбкой и почтительным наклоном головы. Эймонд ответил тем же, с тихим изумлением уловив быстрый, но одобрительный взгляд брошенный на него Отто Хайтауэром, сидевшим чуть поодаль. Этот жест от обычно столь сдержанного человека, показался ему неожиданным, но приятным. — Немного поздновато, вам не кажется? — заметил сир Тиланд Ланнистер, его голос звучал с лёгкой насмешкой, хотя в глазах мелькнуло привычное раздражение. — Хотя, признаюсь, я и не ожидал иного. Эймонд занял своё место за столом, отметив недовольный взгляд Ланнистера, и с притворным раскаянием произнёс: — Прошу прощения, сир Тиланд. Увы, путь мой оказался сложнее, чем я думал. Но ведь именно вам должно быть лучше других известно, как трудно не заблудиться среди дорог. Комната отозвалась негромкими смешками. Сир Гаррольд Вестерлинг, престарелый командир Королевской гвардии сидевший в углу, позволил себе лёгкую улыбку, не ослабляя при этом ни на миг своей внимательности. Отто Хайтауэр, покачав головой с видом смирения, тихо добавил: — Королевством правят люди, которые смеются над монетами и временем, — пробормотал он, и эти слова вызвали лёгкий смешок у некоторых членов Совета. Даже Ларис Стронг, обычно невозмутимый, приподнял бровь в удивлении. Атмосфера немного разрядилась, и Совет перешёл к делам. Когда смех стих, Эймонд без промедления поднял первый пункт повестки — тарифы на товары из Вольных городов. Этот вопрос уже обсуждался прежде, и Отто Хайтауэр продолжал стоять на своём. — Мы выиграем больше от партнёрства, чем от налогов, — уверенно заявил Отто. — Да, казна в краткосрочной перспективе понесёт убытки, но со временем прибыль возрастёт в десятки раз. Достаточно вспомнить результаты соглашений, заключённых принцем Эймондом с лордами Запада. Эймонд склонил голову в знак согласия. — Снижение тарифов укрепит доверие, — добавил он мягко. — Если они будут платить меньше, то станут покупать больше. Учитывая ухудшение отношений с Железным банком и их отказ от примирения, разумно искать новых союзников где бы они ни были. При упоминании Железного банка по залу прокатился тревожный шёпот. Драконий банк, детище Эймонда, стал вызовом не только для Браавоса, но и для всех домов зависящих от кредиторов. Однако Эймонд оставался невозмутим. Железный банк казался непроницаемой стеной, но даже самую мощную крепость можно обойти, пробить или разрушить. — Принц говорит верно, — поддержал сир Тиланд. — Найдя новых союзников и расширив связи, мы получим гораздо больше выгоды. Даже браавосийцы со временем признают, что деньги важнее их обид. Совет единодушно кивнул — возражений не последовало, по крайней мере в этот раз. Обсуждение тарифов плавно перетекло в обзор последних отчётов о Ступенях. Королева Алисента, выпрямившись, объявила: — Следующий вопрос касается кампании лорда Корлиса против Триархии. По отчётам, его успехи весьма значительны. — Верно, — подтвердил Отто, обводя взглядом собравшихся. — Мы обязаны продолжать оказывать ему поддержку. Его позиции на Ступенях укрепляются, и это открывает путь к защите торговых путей, которые Триархия подрывала многие годы. Я предлагаю укрепить острова — построить неприступную твердыню, которая поддержит усилия Морского Змея. Королева одобрительно кивнула, а лицо Тиланда Ланнистера просветлело. — Мудрое предложение. Укрепление Ступеней послужит делу короны. Есть ли возражения? — спросил он, оглядывая совет. Ответом стали лишь тихие кивки и шёпот согласия. Не встретив сопротивления, Эймонд воспользовался моментом, чтобы выдвинуть новое предложение: — Если мы едины в этом вопросе, — начал он, — позвольте внести ещё одно предложение. Мои обязанности стали слишком обширны. Я выступаю за создание новой должности в совете — мастера над работами. Назначенный на эту должность человек займётся управлением новыми укреплениями, дорогами, канализацией, постройками на Ступенях и растущими нуждами Королевской Гавани. В зале повисла тишина. На лице Алисенты мелькнуло удивление, а лорд Уайлд смущённо кашлянул. — Мастер над работами? — переспросил он. — Разве это обсуждалось? — Да, — ответил Эймонд, сдержанно кивнув. — Между мной и сиром Тиландом. Тиланд склонил голову в знак подтверждения, но по совету прокатилась волна напряжения. Члены совета привыкли к к совместным решениям, но столь тесная координация совершённая без их ведома, вызывала настороженность. Лорд Орвиль скрестил руки на груди и сморщившись произнёс: — Не будет ли это… слишком необычно? Должность, столь близкая к посту мастера над монетой, способна нарушить равновесие совета. — Если доверить сиру Тиланду эту обязанность, то что станет с мастером над кораблями? — нахмурился Уайлд. — С позволения Совета я готов принять должность мастера над работами. А место мастера над кораблями, на мой взгляд, достойнее всего займёт Веймонд Веларион — его опыт и верность сомнению не подлежат, — выдержав паузу, спокойно ответил Тиланд. Эймонд заметил, как в зале сгущается осознание: подозрительный прищур Лариса, напряжённый взгляд Алисенты, и проблеск понимания — почти уважения — в глазах Отто. Интрига раскрылась, но Эймонда это не заботило. Молчание разорвал Отто: — Я вижу мудрость в этом предложении. Город растёт, королевство требует внимания к каждому камню. А Веймонд Веларион… да, он достоин поста мастера над кораблями. Совет переглянулся. Уайлд плотно сжал губы, Орвиль задумчиво постучал костяшками по столу. Королева Алисента после недолгой паузы медленно кивнула: — Быть может, настал час выйти за пределы привычного. Наши обязанности расширились, а вместе с ними и ответственность. — Значит, мы решили. Сир Веймонд становится мастером над кораблями, а я, с одобрения совета, займу пост мастера над работами, — подхватил Тиланд. Неохотно, но один за другим советники согласились, сопровождая уступку ропотом. Тогда Эймонд поднялся, откашлялся и произнёс: — Есть ещё один вопрос. В ближайшие недели я покину столицу. Мои обязанности временно перейдут к надёжным людям. Если потребуется — обращайтесь к ним. — Куда ты направляешься, Эймонд? — нахмурилась Алисента от беспокойства. — В Долину, — ответил он ровным тоном. — Хочу нанести визит леди Джейн Аррен. В комнате воцарилась тишина, полная удивления. Эймонд же, слегка склонив голову, спокойно вышел. Пусть ломают головы — дела принца не для чужих ушей.