Глава 6. Бремя крови.

В коридоре перед залом совета царил холод, пронизывающий, словно морской бриз в разгар зимы. Малентин Веларион переминался с ноги на ногу, время от времени бросая взгляды на массивные высокие двери. Ему было далеко за тридцать — зрелый мужчина, рыцарь закалённый в битвах, — но стоя здесь в ожидании аудиенции у принца Эймонда Таргариена, он ощущал странный дискомфорт, будто снова превратился в неопытного юношу, сжимающего рукоять меча на своей первой тренировке. Руки невольно потянулись к поясу, где привычно висел меч, но сегодня он оставил его у входа по приказу стражи. Эймонд нервировал его, хотя Малентин никогда бы не осмелился признаться в этом даже себе. Несмотря на всю силу и выносливость рыцаря, в принце было что-то неестественное, выходящее за рамки привычного порядка. Среди придворных шептались, что в нём течёт больше валирийской крови, чем в других Таргариенах, что в его жилах бурлит Древняя Кровь, невиданная со времён падения Старой Валирии. Малентин не верил в сказки, но даже он, которого братья нередко называли упрямым и простоватым, чувствовал: в этом молодом человеке таится нечто странное, почти пугающее. Когда Эймонд наконец появился, его шаги были мягкими, почти бесшумными, а на губах играла едва заметная улыбка удовлетворения. Этот намёк на хорошее настроение слегка успокоил Малентина, хотя он знал, что настроение принца никогда нельзя принимать за чистую монету. Малентин почтительно склонил голову, когда молодой дракон подошёл ближе. — Принц Эймонд, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя уважение в нём было слегка преувеличенным. — Надеюсь, заседание совета вас удовлетворило? Эймонд приподнял бровь, и в его единственном глазу мелькнула искра веселья. — У вас хорошая интуиция, сир Малентин. Пойдёмте. У нас есть дела, о которых не стоит говорить при посторонних. Они двинулись по узким коридорам Красного Замка. Эймонд уверенно вёл Малентина, пока они не остановились у неприметной ниши в стене. Принц провёл рукой по холодному камню, и часть стены с лёгким скрежетом сдвинулась, открывая скрытую дверь. Без колебаний Эймонд шагнул внутрь, и Малентин последовал за ним, ощущая, как напряжение нарастает. Коридоры вились, уводя всё глубже в недра замка, пока не привели в небольшой зал освещённый тусклым светом единственного факела и мерцающей жаровни в центре. В углу молча стояла женщина закутанная в тёмный плащ. Она была неподвижна, словно статуя, лишь на мгновение опустив взгляд когда они вошли. Эймонд не стал представлять её, и Малентин уловив намёк, смотрел прямо перед собой, избегая лишнего любопытства. Как только они уселись — Эймонд в кресло у жаровни, а Малентин на более скромный стул рядом, — принц устремил на него пронзительный взгляд. — Итак, сир Малентин, — начал он ровным, почти непринуждённым тоном, — как к вам отнеслись в Королевской Гавани? Вопрос застал рыцаря врасплох, и на мгновение он потерял дар речи, но быстро взял себя в руки и слегка кивнул, как того требовал этикет. — Достаточно… хорошо, ваше высочество. Город полон движения и людей, рынки шумят и манят товарами. Даже для того, кто привык к Дрифтмарку, у него есть свой… шарм. Эймонд тихо усмехнулся, переплетая пальцы на коленях. — Шарм? Человек, способный разглядеть очарование в этой вонючей клоаке, отыщет его и в Ступенях. Но, боюсь, там оно куда мрачнее. — он наклонился вперёд, и в его единственном глазу вспыхнуло игривое, но опасное пламя. — Скажите лучше, как поживает ваш дядя Веймонд? — Довольно хорошо, принц Эймонд. Он остаётся бодр и полон энтузиазма. Люди сплотились вокруг него, и он часто говорит о вашей силе и дальновидности, — ответил Малентин, стараясь угодить. Улыбка Эймонда не исчезла, но в ней проступило что-то жёсткое. — Пусть говорит. Но если амбиции заставят его переступить дозволенные границы, я лично напомню ему об их существовании, — принц задержал взгляд на Малентине так долго, что у того выступил холодный пот на висках. — Донесите до него, что никакие прошения к трону не могут быть поданы без моего ведома. Его время настанет, но исключительно на моих условиях. Во рту у Малентина пересохло, но он кивнул, безоговорочно принимая приказ. — Разумеется, ваше высочество. Я прослежу, чтобы он понял это в полной мере. Эймонд слегка склонил голову, и напряжённость в воздухе, казалось, ослабла. — Хорошо, — произнёс он с удовлетворением. — А теперь доложите мне о приготовлениях на Дрифтмарке. Флотилии готовы к выходу? Малентин выпрямился, стремясь угодить. — Флотилии собраны, и каждое судно способное держаться в море, учтено. Дрифтмарк готов выполнить ваши указания. Я также распорядился, чтобы корабелы удвоили усилия в предстоящие месяцы. — Как только гавань на Ступенях будет достроена, я намерен, чтобы большая часть вашего флота была отправлена туда. Этот регион будет в безопасности лишь тогда, когда мы прочно утвердимся на островах, — кивнул принц с одобрением в глазах. — Понятно, — ответил Малентин, затем помедлил, прежде чем продолжить. — …Но что насчёт лорда Корлиса? — А что с ним? — Эймонд слегка прищурился. — Теперь, когда путешествие близится к завершению и его возвращение неминуемо, я опасаюсь, что наша свобода действий может оказаться ограниченной. Разве это не вызывает беспокойства? Эймонд отмахнулся от его опасений, словно от назойливой мухи, но затем, словно спохватившись, указал на женщину всё это время неподвижно стоявшую в тени. Её капюшон скрывал лицо, и даже свет от жаровни не мог пробиться сквозь плотную ткань плаща. — Это, — сказал он, — один из моих доверенных агентов. Она отправится с вами обратно на Дрифтмарк, дабы удостовериться, что всё идёт в соответствии с планом. Брови Малентина непроизвольно поползли вверх, но он сумел сдержать удивление, ограничившись скупым кивком в сторону женщины, хотя та даже не пошевелилась. — Агент? — осторожно переспросил он. — Она одна из многих, — невозмутимо пояснил Эймонд. — Её задача проста: служить. Она займёт место служанки лорда Корлиса по его возвращении, а до той поры будет исполнять обязанности обычной служанки в вашем доме. Не чините ей препятствий и не привлекайте внимания к её присутствию. Она подчиняется исключительно мне. В воздухе повисла ледяная тишина, не связанная с угасающим жаром жаровни. Малентин сглотнул, но кивнул. — Как прикажете, ваше высочество. Я позабочусь, чтобы её приняли без лишних вопросов. Эймонд испытующе взглянул на него, и лишь тогда лёгкая улыбка тронула его губы. — Вы хороший человек, сир Малентин. — он поднялся, и его расслабленная поза резко контрастировала с только что прозвучавшими словами. Легко кивнув, он направился к выходу. Малентин низко склонил голову, провожая взглядом удаляющуюся фигуру принца, шаги которого эхом отдавались в потаённом коридоре. Обернувшись, он впервые встретился взглядом с женщиной. Её глаза были бесстрастными, тёмными и непроницаемыми, не выдававшими ни единой эмоции. Не проронив ни слова, она скользнула к двери растворяясь в тенях. Малентин последовал за ней отставая на шаг. Его поступь была твёрдой, но внутри продолжало шевелиться смутное беспокойство не покидавшее его даже в свете факелов. *** В голове Эйгона пульсировала тупая, неумолимая боль, словно кто-то колотил по его черепу тяжёлым молотом. Полностью открыть глаза казалось смертельно опасным — он был уверен, что это разорвёт его голову надвое. Воздух в комнате был густым, спёртым, пропитанным резким запахом пролитого вина и затхлым ароматом пота. Тело ныло повсюду — от затёкшей шеи до ноющих ног, — будто его тащили по дороге и избивали до потери сознания. С трудом заставив себя приоткрыть глаза, он обнаружил себя в полумраке незнакомой комнаты. Потолок покачивался перед мутным взором, а слабый свет просачивающийся сквозь щели в ставнях, резал глаза, вызывая новый приступ тошноты. В углу, сгорбившись, служанка скребла щёткой пол, старательно оттирая что-то похожее на пятно желчи... Его желчи, с тоскливым осознанием понял Эйгон, припоминая как прошлой ночью его выворачивало от избытка выпивки. Он попытался окликнуть её слабым, хриплым голосом, но из горла вырвался лишь сиплый шёпот. Девушка напряглась бросив на него быстрый взгляд, и поспешила закончить работу. Схватив ведро и тряпку она выскочила за дверь. Эйгон медленно сел, и одеяло соскользнуло с его плеч. Он огляделся, пытаясь понять где оказался. Где он? Память возвращалась рывками: гулкая таверна полная пьяных голосов, тёплые объятия женщины чьё лицо растворилось в тумане, и бесконечный поток наполняемых бокалов. Всё это мелькало перед глазами, и он выругался себе под нос потирая виски. Спустя несколько минут пропитанных гулом головной боли и горьким привкусом во рту, он всё ещё пытался собрать мысли воедино, когда дверь с протяжным скрипом отворилась. В комнату вошла знакомая фигура — бледная женщина с холодным, пронзительным взглядом и едва заметной усмешкой на тонких губах. Мисария. Желудок Эйгона сжался от отвращения, а и без того тяжёлое настроение стало ещё хуже. Из всех кто мог увидеть его в таком виде, это оказалась она — верная прислужница его брата Эймонда, самая неприятная из возможных спутниц. Её взгляд скользнул по комнате: опрокинутый бокал, смятые простыни, пятна на полу. Она скривилась, скрестив руки на груди. — Настоящий бардак, — холодно заметила она. — И снова беспокойство принца Эймонда оказалось тщетным. Эйгон криво ухмыльнулся, массируя пульсирующие виски. — Я не просил его о чёртовом беспокойстве, — проворчал он. — Могу и сам о себе позаботиться, пиявка. Мисария коротко рассмеялась, но без малейшего намёка на веселье. — Можете? — её взгляд прошёлся по нему, задержавшись на пятнах на тунике и грязи под ногтями. — По вашему виду можно сказать обратное. Эйгон сжал челюсть сдерживая нарастающий гнев. Он выдержал её взгляд, не желая показать, как её слова ранят. — И где же этот надменный дурак? Неужели ему надоело тыкать мне в лицо своими заслугами, и он ушёл их демонстрировать где-то ещё? Усмешка Мисарии стала шире, приобретая змеиную остроту. — Уверяю вас, у принца Эймонда есть дела поважнее, чем нянчиться с вами, — она поправила тонкую шаль на плечах, и бледная ткань мягко заиграла в тусклом свете. — Даже для того, чтобы обеспечить вам минимальную заботу, принц, требуются немалые усилия. И всё же вы делаете всё, чтобы усложнить это. Слова этой шлюхи ударили сильнее, чем он ожидал. Холод в её тоне и отстранённость взгляда подтверждали: брат действительно послал её. Не из заботы, а чтобы следить, дабы он не опозорил Таргариенов ещё больше. Репутация Эймонда — его успехи и власть — тяготила Эйгона, как невидимая цепь. — Тогда делай, что должна, — буркнул он с горечью. — Передай брату, что со мной всё в порядке. Как всегда, в полном порядке. Выражение лица Мисарии оставалось непроницаемым, её голос прозвучал тише, но острее. — Принц Эймонд послал меня не для того, чтобы нянчиться с вами или тратить на вас больше времени, чем необходимо. К концу часа вы приведёте себя в порядок и освободите эту комнату, чтобы её можно было как следует вымыть. Я не позволю, чтобы хоть одна из моих девочек снова была вынуждена возиться с вами. Бросив на него последний уничижительный взгляд она развернулась на каблуках и вышла, оставив его одного в тускло освещённой комнате. Её шаги эхом отдавались в коридоре, пока не затихли в тишине. — …Пеклова шлюха, — прошипел принц спустя долгие мгновения. *** В лесу царила глубокая и напряжённая тишина, словно природа затаила дыхание перед надвигающейся ночью. Каждый шорох опадающих листьев и отдалённый крик птиц смягчался густеющими сумерками. Королева Алисента осторожно продвигалась по узкой, извилистой тропе, окружённой высокими деревьями, чьи ветви переплетались над головой, пропуская лишь слабые лучи уходящего дня. Сир Кристон Коль шагал рядом, его доспехи тихо позвякивали, а вечерний холод пробирал Алисенту до костей, несмотря на тяжёлую шаль укутывающую её плечи. Подол её зелёного платья волочился по влажной земле, оставляя за собой едва заметный след. Шум Королевской Гавани — её гудящие улицы и высокие стены — казался теперь далёким эхом, сменившимся мягким, землистым ароматом влажных листьев и лёгким вечерним сиянием, пробивающимся сквозь кроны деревьев. Её взгляд устремился вперёд, где на фоне сгущающихся сумерек вырисовывалась массивная фигура Вхагар — древний дракон, чья чешуя в угасающем свете казалась тёмно-серой, словно выточенной из камня. Даже на расстоянии её размеры внушали трепет, и Алисента невольно замедлила шаг, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Голова Вхагар была опущена к земле, её глаза сузились до узких щёлочек, из ноздрей вырывались слабые струйки пара растворяющиеся в холодном воздухе. Алисента остановилась на безопасном расстоянии, её пальцы крепче сжали шаль когда она заметила Эймонда рядом с драконом. Его высокая, худощавая фигура была наполовину скрыта массивным боком Вхагар, и он двигался с привычной уверенностью, проверяя снаряжение. — Эймонд, — позвала она, стараясь говорить тихо, чтобы не потревожить ни дракона, ни тишину леса. Принц поднял голову, его единственный глаз встретился с её взглядом в полумраке, и он, казалось, не был удивлён её появлением так далеко от города. — Мама, — ответил он мягким, почти успокаивающим тоном, возвращаясь к своему занятию — затягивая последнюю лямку на седле Вхагар. — Я не ожидал, что ты проделаешь такой путь, — это была ложь, хотя в большинстве случаев ей было трудно разгадать мысли сына. Она колебалась, не решаясь приблизиться к дракону, её взгляд беспокойно метался между Эймондом и огромным созданием, которое он называл своим. Наконец, собравшись с духом, она выдавила: — Сын не должен уходить без благословения своей матери. — голос Алисенты дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. Эймонд на мгновение замер, его руки задержались на кожаных ремнях, словно он взвешивал её слова. Затем он продолжил работу, прикрепляя рюкзак к сетке, натянутой поверх чешуи Вхагар. — Я отправляюсь в путь, как и сказал Совету, — произнёс он лёгким, почти дразнящим тоном. — Долина не так уж и далеко. Скоро вернусь. Алисента плотнее закуталась в шаль и сделала осторожный шаг вперёд. — Долина… — повторила она с лёгким намёком на сомнение. — Это... необычный выбор для путешествия. Эймонд взглянул на неё, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула искра, которую она не смогла разгадать. — В Долине есть свои прелести, — уклончиво ответил он, возвращаясь к приготовлениям. — Высокие горы, сильные люди и, конечно, красивые виды. — Ты не из тех кто гоняется за пустым очарованием, Эймонд. Скажи мне прямо — что привлекает тебя в Орлином Гнезде? — не выдержала наконец Алисента. Слабая улыбка тронула губы сына, хотя взгляд оставался сосредоточенным на деле. — Мама, ты неумолима, — заметил он с тихим весельем. — Что ж, если я должен признаться… Я отправляюсь в путь с надеждой обрести жену. Эти слова застали её врасплох, и на мгновение ей показалось, что это шутка. — Брак? — переспросила она, и в её голосе смешались недоверие и нарастающая тревога. Сердце забилось чаще, пока она пыталась осмыслить услышанное. Зелёные глаза сузились, она сделала шаг вперёд, на миг позабыв о страхе перед Вхагар. — Ты говоришь о таких вещах так легко, словно это мимолётное увлечение. И ты всё спланировал, не сказав мне ни слова? Взгляд Эймонда смягчился, он повернулся к ней: — Я не стал бы относиться к такому решению легкомысленно, — заверил он, и в его тоне послышалась теплота. — И я не отнёсся. Но вопрос укрепления мощи нашего Дома становится всё насущнее с каждым днём. Я желаю, чтобы узы нашего дома окрепли — не только в Королевской Гавани, но и среди верных союзников. Алисента покачала головой, её голос задрожал от волнения. — Союзники, да. Но Долина? — руки крепче сжали шаль, выдавая внутреннее напряжени, — Я не думала, что ты зайдёшь так далеко, особенно ради брака, — задрожал голос Алисенты от волнения. Эймонд склонил голову, признавая её огорчение. — Но я не стал действовать опрометчиво, — бросил он взгляд на Вхагар, рассеянно поглаживая её чешую, — Это может показаться поспешным, но в расширении наших союзов есть смысл. Леди Джейн — мудрая правительница, искусно управляющая своими землями, и брак с её домом принесёт нам немалую выгоду, — пристально посмотрел на неё Эймонд. — Кроме того, я взрослый мужчина, мама. Неужели ты думаешь, что мне требуется твоё разрешение на каждый мой шаг? Из груди Алисенты вырвался тяжёлый вздох, и лёгкое неохотное согласие смягчило суровую линию её рта. — Значит, ты уверен в правильности этого пути? Эймонд улыбнулся — мягко, но с уверенностью. — Я иду лишь по тому пути, что выбрал сам, мама. Алисента вгляделась в него, и на миг перед её глазами возник образ прошлого: мальчик цепляющийся за юбки, жаждущий её одобрения и ласки. Теперь перед ней стоял взрослый мужчина — уравновешенный, уверенный, идущий вперёд с решимостью, которая не нуждалась в её поддержке. Эта мысль вызвала у неё смешанное чувство гордости и печали, осознание, что он выберет свой путь, даст она ему благословение или нет. — Хорошо, — тихо произнесла она после долгой паузы, — Но помни, Эймонд… даже самые прочные узы могут ослабнуть, — глубоко вдохнула Алисента, ощущая тяжесть дурных предчувствий. — Я бы хотела, чтобы ты не забывал своего брата Эйгона. Пропасть между вами растёт, и я боюсь, что с каждым днём она становится всё шире. Братья не должны так отдаляться друг от друга. Выражение лица Эймонда смягчилось, и в его голосе промелькнула редкая нотка нерешительности. — Я знаю, — ответил он. — Но Эйгон… его мало заботят ответственность и долг. Найти с ним общий язык — задача не из лёгких. — Может быть, и так, — согласилась Алисента отводя взгляд, чтобы скрыть беспокойство. — Но он твой брат, Эймонд, и однажды ему может понадобиться твоя помощь больше, чем ты думаешь. — голос Алисенты понизился, отягощённый материнским грузом. — Мне следовало сделать больше для вашего сближения. Возможно, я дала тебе слишком много свободы в учёбе и распоряжении временем в юности и слишком оберегала его. Теперь я сожалею об этом. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом ветра в кронах деревьев. Эймонд пошевелился, задумчиво кивнув, словно взвешивая её слова. — Если это то, о чём ты просишь, — сказал он наконец, — то я постараюсь. Это было слабое обещание, но для Алисенты оно стало утешением. Она одарила его усталой улыбкой, позволяя взгляду задержаться на нём ещё на мгновение, прежде чем отступить. Эймонд кивнул в последний раз, затем повернулся к Вхагар. Его движения были уверенными, когда он взобрался на массивный бок дракона и устроился в седле. Огромная тварь зашевелилась, крылья с тяжёлым шелестом раскрылись, и Алисента отступила назад, чувствуя, как сердце заколотилось от смеси страха и восхищения перед силой Вхагар. Эймонд посмотрел на неё сверху вниз, улыбнувшись, прежде чем его взгляд переместился к рыцарю, стоящему на шаг позади. — Сир Кристон. — Да, мой принц? — почтительно отозвался рыцарь. — Не могли бы вы присмотреть за моей матерью? — Конечно, мой принц, — кивнул Кристон, бросив быстрый взгляд на Алисенту. С этими словами Эймонд потянул поводья, и Вхагар с тяжёлым рёвом подняла голову. Алисента наблюдала, как дракон, взмахнув крыльями, поднялся в воздух унося её сына в ночь, а её сердце сжималось от смеси гордости и тревоги за будущее сына.