Глава 9. Непрошеные гости.

Ни один человек, взглянувший на Аддама и Алина, не мог усомниться в том, что они были семенами дракона, хотя их мать твёрдо отказывалась назвать имя их отца.

— Записи Архимейстера Гильдейна

Алин сиял от улыбки, и глаза его горели азартом предстоящего путешествия, пока он рассказывал о строительстве на Ступенях. Он отшучивался, говоря о бурных водах и о ещё более суровых людях, что ждали его там, но Аддам знал брата достаточно хорошо, чтобы разглядеть лёгкое напряжение под его бравадой. Алин был храбр, быть может даже слишком, и Аддам почувствовал, как его гложет тревога, хотя и скрыл её собственной ухмылкой. Они обменялись рукопожатием, и Аддам хлопнул брата по плечу. — Не подвергай себя опасности, брат, — сказал он, хотя знал, что вряд ли этот совет будет услышан. Алин рассмеялся, и его смех звонко прокатился над водой. — А ты постарайся не влипнуть в неприятности без меня, — ответил он. Аддам наблюдал, как Алин поднимается на борт, пока его фигура не растворилась среди матросов. Сходни убрали, и судно отошло от причала. Аддам стоял и смотрел, как корабль Алина скользит вниз по Черноводной, пока мачты не скрылись за горизонтом. Предзакатное солнце отражалось в воде, превращая её в ослепительное золото, и он щурился, чувствуя, как солёный ветер и солнце щиплют глаза. Он коротко, почти небрежно кивнул приветствовавшим его матросам, затем повернулся к гавани спиной, упёр руки в бока и окинул взглядом раскинувшийся порт. Город в последнее время будто распух — вымахал не только вширь, но и наполнился какой-то лихорадочной, бешеной жизнью. Королевская Гавань и раньше не была тихим местом, но теперь её биение отдавалось в висках неумолимым грохотом, от которого слегка мутило. Новые причалы, будто ровный частокол, врезались в Черноводную, пахнущие свежей древесиной. Торговые штандарты трепетали на ветру, их яркие цвета выделялись на фоне дымчатой мглы, нависшей над гаванью. В воздухе пахло солью и дёгтем, а в воздухе витали терпкие нотки незнакомых пряностей доставленных из Эссоса. Аддам пробирался сквозь толпу, лавируя между моряками с лицами, обветренными солнцем, и торговцами, расхваливавшими свой товар; их крики сливались со смехом детей, сновавших под ногами. Всё здесь жило в своём ритме, подобном морскому приливу, а гул голосов и лязг колёс сливались в бесконечную симфонию торговли. Аддам миновал громадные склады и оживлённые таможни, ступив на недавно расширенные мостовые. Улица кипела: торговцы с натугой толкали гружёные телеги, мелкий народ толкался у прилавков с хлебом, травами и солёной рыбой. Воздух гудел от смешения запахов — сладких яблок, едкого лука и резких пряностей. Взгляд Аддама скользнул к великому Базару впереди, чьи куполообразные строения горделиво высились, украшенные яркими шёлками, что трепетали на ветру. Из лавок ниспадали гобелены сочных пурпурных, золотых и зелёных оттенков, и блеск тонких тканей притягивал взор каждого. Поблизости стояло здание Гильдии Торговцев — внушительная постройка с резными каменными барельефами и штандартами, но Аддам едва удостоил его взглядом. Вместо этого он свернул влево, нырнув в узкий переулок, где прохладная тень давала краткую передышку от шума города. Эта улочка была одним из его излюбленных путей где шум приглушался, а путь вёл к тихому кварталу Ремесленников.       Переулок вывел на другую широкую улицу, где воздух был наполнен звоном молотков и запахом свежих опилок. Мастерские выплёскивались на булыжник, выставляя свои товары на столах или развешивая их в дверных проёмах — замысловато вырезанные деревянные фигурки, шкуры и сверкавшие на солнце украшения. Аддам задержался у небольшого лотка, где браавосийский торговец с крючковатым носом стоял за коллекцией латунных безделушек, разложенных на ткани синего цвета. Торговец с подозрением прищурился, но Аддам лишь ухмыльнулся.       — Сколько вы попросите за этого прекрасного дракона, добрый сир? — спросил он на чистом браавосийском, указывая на фигурку с рубиновыми глазами.        Брови торговца взметнулись вверх, а удивление сменилось широкой улыбкой.       — А, говорите на нашем языке, — произнёс он заметно потеплевшим тоном. Они поторговались несколько мгновений, пока наконец Аддам не удалился, затолкав маленькую фигурку дракона в кошелёк у пояса.       Дорога вновь расширилась по мере приближения к таверне. Это было известное место неподалёку от борделей, что выстроились вдоль Шёлковой улицы, заведение, которое часто посещали Красные плащи. Аддам толкнул дверь и шагнул в тепло и шум общей залы. Запах эля и жареного мяса ударил ему в нос, смешиваясь с дымом от очага. Он сразу заметил Гаррена и Крапиву, сидевших за столом в углу и яростно споривших друг с другом. Ровенна сидела с ними с невозмутимым видом, её пальцы легко отстукивали ритм по столу, пока она наблюдала за парой. Уилл, как и ожидалось, был у стойки, положив руку на плечи служанки и нашёптывая ей что-то, от чего та смеялась.       Аддам бесшумно опустился на стул напротив спорящих. Он поднял руку, заказывая эль, откинулся на спинку и уставился на Гаррена и Крапиву.       — Мне что, на роду написано вечно находить вас, готовых вцепиться друг другу в глотки? — спросил он с усмешкой. — Что на этот раз?       Гаррен нахмурился, скулы его напряглись.       — Она не желает признавать, что не права, — прорычал он, тыча пальцем в сторону Крапивы.       — Не права? — фыркнула та, и глаза её сверкнули. — Ты бы и правду-то не признал, вцепись она тебе в задницу.       Губы Ровенны дёрнулись, хотя она и не смотрела прямо ни на кого из них.       — Философский спор, Аддам. Задачка, что оставил нам принц.       Аддам хмыкнул, уголки губ поползли вверх. Принц Эймонд обожал свои загадки. Это оттачивает наш ум, говорил он, хотя порой Аддаму казалось, что это скорее оттачивает их вспыльчивость. В этот момент к ним подошла служанка, поставив перед ним кружку эля, и он сделал долгий глоток, позволяя прохладной горечи омыть горло.       Тут же вернулся Уилл, усаживаясь рядом с Ровенной с самодовольной рожей.       — Итак, — Аддам поставил кружку. — Кто-нибудь имеет представление, куда на этот раз умчался принц?       — Возможно, уговаривать рыб Узкого моря торговать с Королевской Гаванью, — сухо бросил Гаррен. — А может, он улетел учить воронов говорить на валирийском лучше мейстеров, — с усмешкой добавила Крапива. Аддам закатил глаза, но ответила Ровенна, и тон её был серьёзен. — В Долину, — произнесла она спокойно. Остальные замолчали, уставившись на неё. — Долина? — переспросил Аддам, нахмурившись. — И откуда тебе это известно? Ровенна пожала плечами, её лицо ничего не выражало. — Я спросила у принцессы. Она сказала, что он улетел в Долину по неким делам. Уилл тихонько свистнул. — Долина, говоришь? Интересно, по каким таким делам? — Наверное, чтобы найти себе, наконец, женщину, — с усмешкой бросила Крапива, явно шутя. Остальные рассмеялись и быстро переключились, выдвигая другие нелепые догадки. Они поспорили ещё немного, хотя никто даже не приблизился к истине. В конце концов разговор перешёл на другое, и Уилл завёл речь о том, как им распорядиться нежданной свободой. — Давно мы не были так свободны, — сказал Уилл, и в глазах у него заблестели озорные искорки. — Могли бы снова навестить Ульфа Пьяницу, — широко и озорно ухмыльнулась Крапива. — У него наверняка найдётся для нас ещё парочка сказок. Однако Ровенна покачала головой. — Нет. Мы возвращаемся к занятиям. Нет смысла создавать проблемы принцу в его отсутствие. Крапива простонала, а Уилл в отчаянии откинул голову. — Ровенна, — взмолился он, — ты умеешь высасывать из комнаты всю радость. Ровенна лишь приподняла бровь, затем вздохнула, и взгляд её смягчился, словно она смирилась с тем, что придётся уступить другим. — Ладно, тогда в амфитеатр, — смягчила она тон. — Я слышала, его открыли пару недель назад. Пойдёмте, посмотрим, что там да как. Может, оно того стоит, — она сделала паузу, встретившись взглядом с каждым, и уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. — Но после — возвращаемся к занятиям. Раздалось ворчание, но без настоящего протеста, и вот они уже вышли пробираясь по городским улицам, пока не достигли амфитеатра. Это было довольно внушительное сооружение с каменными сиденьями, вздымавшимися плавными дугами; они были заполнены самой разной публикой — купцами, знатными горожанами, простолюдинами и парой Красных плащей для поддержания порядка. Они посмотрели несколько представлений: труппу актёров, что разыграла похабную историю про рыцарей и девиц, от которой народ покатывался со смеху; огнеглотателя, что кружился и извергал на сцену пляшущие языки пламени, заставляя зрителей ахать; и певца с завораживающим голосом. Когда же солнце скрылось за горизонтом, началось последнее представление — некий артист в маске, двигавшийся с грацией тени, рассказывал историю одним лишь движением, его силуэт вырисовывался на фоне пляшущих факелов. Позже, вернувшись в Красный Замок, они разошлись, разбредаясь по своим комнатам. Аддам обнаружил дверь в свою комнату приоткрытой и вошёл с опаской, невольно касаясь рукояти клинка. В полумраке шевельнулась тень, и Аддам замер, вглядываясь. — Не нервничайте, сир, — раздался тихий, хриплый голос Ларриса Стронга. Человек с увечной ногой сидел в углу, на устах его играла непринуждённая улыбка. — Я пришёл лишь поговорить. Аддам сжал рукоять ножа, но заставил себя расслабиться и прикрыл за собой дверь. — Говорите, — сказал он, не отрывая от Ларриса взгляда.