Глава 21. Честь и Верность.

Глуп тот, кто отказывается от своего собственного дома ради чужого.

― Суфир Хават

Дождь обрушивался настоящей стеной, хлёсткий и беспощадный, гонимый яростным ветром, что врывался во двор Штормового Предела. Гром гремел так, будто сам замок содрогался под ударами бури. Люцерис натянул плащ плотнее, тщетно пытаясь укрыться от промозглой сырости, и шагал следом за Джейсом. Лорд Боррос Баратеон восседал на своём величественном троне в окружении дочерей и знаменосцев. Его широкое лицо было неподвижно, словно высеченное из камня, а чёрная борода блестела от пролитого вина. Зал был погружён в полумрак, факелы трепетали в дыхании бури. — Наконец-то явились, — протянул Боррос с нескрываемым раздражением — Я уж решил, что вы совсем позабыли о моём доме. О Штормовых Землях, как водится, вспоминают лишь тогда, когда мы становимся нужны. Слова ударили Люцериса, будто плеть. Джейс же почтительно склонил голову. — Милорд, — начал тот, сдерживая эмоции, — мы пришли не требовать, а просить. Короне нужны верные союзники, а вернее вас никого нет. Моя королева-мать ценит вашу преданность превыше всего. Боррос фыркнул и откинулся на спинку трона. — Сейчас, быть может, и ценит. Но где была её ценность к Штормовым Землям, когда драконы были на высоте и царил мир? Горько, когда о тебе вспоминают лишь тогда, когда ветер переменился и надвигается буря. Так что же вы предлагаете взамен моей верности? Джейс замолчал, сжав губы. — Честь стоять рядом с истинной наследницей Железного Трона. Моя мать, королева Рейнира… — Боги, избавь меня от титулов, — перебил его Боррос, взмахнув рукой. — Честь? Слова — лишь ветер, принц Джекейрис. Мой дом нуждается в силе, а не в красивых речах, — он прищурился. — Если я встану на сторону Рейниры, какую из моих дочерей ты возьмёшь в жёны? Люцерис затаил дыхание. Джейс замешкался, и Люк уже знал, что скажет брат, прежде чем тот произнёс хоть слово. — Я не могу этого обещать, милорд, — осторожно произнёс Джейс. — Я наследник моей матери. Вопрос о моей помолвке решает она. Боррос рассмеялся — коротко и презрительно. — Значит, наследник королевы не в силах предложить даже собственную руку? — прогремел он. — И вы ждёте, что я поставлю мощь Штормовых Земель на женщину, неспособную дать достойную цену? Возвращайтесь к матери, мальчики. Передайте ей, что лорд Штормового Предела — не шавка, которую можно звать при малейшей проблеме. В груди Люцериса вспыхнула паника. Штормовые Земли были слишком важны. Потерять их — означало поставить всё под удар. Не успев обдумать, он заговорил: — Я возьму в жёны одну из ваших дочерей, милорд. Тишина обрушилась на зал. Джейс резко обернулся, в его взгляде смешались ярость и недоверие. Боррос медленно приподнял бровь, губы его растянулись в кривой усмешке. — Ты? — протянул он. — И с какой стати мне верить, что ты сдержишь своё обещание? — Клянусь, — ответил Люцерис, удивляясь твёрдости собственного голоса. — Если вы поддержите мою мать, я женюсь на одной из ваших дочерей. Боррос откинулся на спинку трона и гулко расхохотался. — Смелость у тебя есть, этого не отнять. Что ж, хорошо, мальчик. Скажи, какую из дочерей ты выберешь. Лицо Люка пылало, когда он взглянул на них. Леди Баратеон смотрели на него с разной степенью насмешки и пренебрежения. Он замешкался, мысли неслись в голове. Наконец, он указал на самую младшую — наименее рискованный выбор, как он рассудил. — Флорис, — объявил Боррос, и ухмылка его стала ещё шире. — Глаз у тебя неплохой, мальчик. Флорис — прекрасная девушка, и для принца составит отличную партию. Люк сглотнул, ощущая, как грудь сжимается под тяжестью поспешно данного обещания. Смех Борроса раскатился по залу — штормовой лорд явно был доволен исходом. — Ну что ж, ступайте, — сказал он, махнув рукой. — Расскажите эту новость вашей матери. Передайте ей, что Штормовые Земли на её стороне. И на стороне её младшего сына. Джейс сдержанно поклонился, скрывая напряжение. — Мы благодарим вас, милорд, — произнёс он ровным, но натянутым голосом. — Однако прежде мы намерены отправиться в Хайгарден. Поддержка дома Тиреллов… Но Боррос перебил его новым смехом, на этот раз более мрачным. — Хайгарден? Тирелл уже переметнулся на сторону Зелёных. Там вы не найдёте никакой поддержки. У Люка похолодело внутри. Джейс замер на мгновение, затем кивнул. — Тогда мы вернёмся к нашей матери, — тихо сказал он. *** Багровая тень Караксеса опустилась на Винтерфелл поздним вечером. Небо над Волчьим лесом приобрело стальной, свинцово-серый цвет, предвещавшее скорый снег. Дракон снижался, совершая мощные взмахи крыльями, преодолевая натиск холодных северных ветров. Мужчины и женщины прерывали свои дела, чтобы посмотреть на огромную фигуру существа. Но несмотря на властное присутствие дракона, Деймон чувствовал недовольство своего друга, скрытую причину их приземления. Караксес ненавидел холод. Когти дракона врезались в утоптанный снег, а из его ноздрей вырвался клуб пара — промёрзлая земля зашипела соприкоснувшись с паром. Деймон спрыгнул на землю слегка касаясь рукояти Тёмной Сестры, и скользнул взглядом по собравшимся северянам. К нему приблизились несколько мужчин плотно укутанных в толстые меха.. Их обветренные и грубые лица не выражали ни благоговения, ни страха — лишь сдержанную настороженность людей, привыкших к собственной суровой доле. Впереди шёл сухощавый, широкоплечий мужчина со светлыми, как свежевыпавший снег, волосами и каменным выражением лица, под стать серым стенам Винтерфелла. — Принц Деймон, — произнёс мужчина, склонив голову. — Добро пожаловать в Винтерфелл. Острый взгляд Деймона сузился, оценивая говорящего. — А где лорд Старк? — Лорд Криган объезжает Волчий Лес, — ровно ответил мужчина. — Он наблюдает за приготовлениями к грядущей зиме и вернётся лишь завтра. На мгновение по лицу Деймона скользнула тень раздражения. Ждать он не любил — тем более аудиенции у лорда, чья верность, по его мнению, не подлежала сомнению. — Надеюсь, гостеприимства Винтерфелла хватит и в его отсутствие, — холодно произнёс он. — Вам будет оказан достойный приём, принц, — мужчина слегка поклонился. — Прошу следовать за мной. Деймон коротко кивнул, бросив последний взгляд на Караксеса. Дракон ворочался, заметая хвостом снег, а стражники держались на почтительном расстоянии. Один храбрый конюх осторожно приблизился, чтобы позаботиться о чудовище, но Караксес издал низкое рычание, заставив того отпрянуть. С лёгкой усмешкой Деймон развернулся и последовал за провожатым под арку ворот Винтерфелла. *** Комната для гостей была скромной по меркам Королевской Гавани, буквально дыша практичностью Севера. Глухие стены сдерживали ледяное дыхание ветра, а в очаге трещал огонь, чьё тепло практически терялось в этой просторной, почти пустой комнате. Бесшумно вошла служанка, неся поднос с жареной олениной, тёмным хлебом и кувшином пряного эля. — Воду для вашей ванны уже нагрели, принц, — прошептала она, украдкой взглянув на него и тут же опустив глаза. Деймон на мгновение уставился на неё, затем отмахнулся. — Холод сведёт все усилия на нет, — отрезал он. — Оставь. Девушка замялась лишь на мгновение, после чего молча исчезла за дверью. Оставшись один, Деймон сел за стол и без лишних церемоний принялся за еду. Мысли метались, вновь и вновь возвращаясь к цели его визита. Север был суров и силён, но изоляция сделала его упрямым. Заручиться верностью этих земель было необходимо, и всё же он не мог отделаться от беспокойства, что подтачивало его изнутри. Покончив с едой, Деймон сбросил пыльный дорожный плащ и опустился на кровать. Меха оказались жёсткими, но тёплыми, и хотя огонь в камине горел, холод, казалось, проникал под кожу. Сон не шёл, а когда наконец накатил, оказался тревожным и обрывистым, полным теней волков и дальних гроз. *** Рассвет застал Винтерфелл бледным, тусклым светом, пробивавшимся сквозь узкие окна. Деймон поднялся, неспешно оделся и пристегнул к поясу Тёмную Сестру. Выйдя в коридор, он заметил в коридоре пробегавшего мимо слугу — мальчишку лет четырнадцати — и резко спросил: — Где твой лорд? Тот заморгал, смутившись, и пробормотал: — Во дворе, милорд. Не удостоив его больше ни словом, Деймон зашагал по коридору. Снаружи воздух резал лёгкие холодом, а утреннее солнце отбрасывало длинные тени на заснеженный двор. Люди хлопотали вокруг лошадей, упражнялись на мечах и таскали припасы в амбары. Среди этой суеты стоял человек, которого невозможно было спутать с другим. Правитель Винтерфелла был широк в плечах и суров лицом, тёмные волосы его были зачёсаны назад и свободно связаны у шеи. В нём угадывался человек, привыкший к тяготам, но несущий их без единой жалобы. Когда Деймон приблизился, Криган обернулся, встретившись взглядом с принцем. Лорд кивком отпустил людей и шагнул вперёд, протянув руку для приветствия. — Принц Деймон, — проговорил он спокойным, ровным голосом. — Сожалею, что не встретил вас вчера. Зима не оставляет времени на любезности. Деймон ответил лишь скупым кивком, оставив протянутую ладонь без внимания. — Как не терпит она и медлительности, — парировал он. — Надеюсь, мы сможем опустить любезности. Тень недовольства на мгновение исказила суровое лицо Кригана, и он убрал руку. — Прошу, — сказал он, указывая в сторону Большого Зала. — Поговорим внутри. Деймон последовал за ним, скользя взглядом по людям во дворе. Он ничего не сказал вслух, но в груди у него сжался холодный узел тревоги. *** Когда слуги внесли завтрак, Деймон нетерпеливым жестом велел им удалиться. — Я не намерен тратить время на трапезу. Мне нужно лишь ваше слово, лорд Старк. Встанет ли Север под знамёна Рейниры? Криган смерил его долгим, нечитаемым взглядом. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь сухим треском поленьев в очаге. — Вы прямолинейны, — наконец нарушил молчание Старк. — Я ценю это качество. Что ж, в таком случае позвольте и мне не кривить душой. Он подался вперёд положив тяжёлые руки на стол. — Я долго размышлял над этим решением, принц Деймон. Советовался с моими знаменосцами, взвешивал риски и выгоды, думал о том, что лучше для Севера. И после долгих раздумий я решил: втягивать мой народ в игру престолов, что вы, южане, затеяли, — не в интересах Севера. Слова ударили в лицо Деймону, словно ледяной порыв ветра. Принц застыл, обратив лицо в непроницаемую маску, но под этим спокойствием уже клокотала драконья ярость, сдерживаемая лишь тонкой нитью рассудка. — Сколько? — процедил Деймон. Криган нахмурился, в его взгляде мелькнуло непонимание: — О чём вы, принц? — Сколько тебе заплатили? — уже не скрывая презрения, выплюнул Деймон. Его тон накалялся с каждым словом. — Что посулил тебе Эймонд? Золото? Флот? Титулы? Скажи мне, Старк, во сколько ты оценил свою честь? Оскорбление ударило точно в цель. Челюсть Кригана сжалась, а в серых глазах вспыхнул опасный огонь. — Не вам судить о чести дома Старков, — отрезал он ледяным тоном. Губы Деймона искривила ядовитая усмешка. — Тогда объясни, — потребовал он, с трудом сдерживая гнев. — Как ещё назвать клятвопреступника? Какое оправдание ты найдёшь для того, кто переметнулся к узурпатору? Криган поднялся, и голос его зазвучал подобно низкому раскату грома: Напомню вам, принц, что Север присягал короне, а не прихотям одного из претендентов. Мой высший долг — защита моего народа, и привести войну к порогу своего дома означало бы предать этот долг. Вы требуете, чтобы мы проливали кровь за Рейниру, но что получит Север от её победы? Новое которым нет дела до нашего уклада? — И ты готов бросить законную королеву ради милости узурпатора? — выплюнул Деймон. — Неужели ты веришь, что Эймонд и его свора станут уважать твои земли и обычаи? Они выпьют из тебя все соки, как выпьют их из всего королевства. Скулы Кригана напряглись, но он не позволил себе сорваться на крик. — Вы слишком много себе позволяете, принц Деймон. Вы явились в мой дом в поисках союзников, но ведёте себя так, будто Север в неоплатном долгу перед вами. Мы не придворные псы, что заискивают перед хозяином, и не потерпим подобного обращения. Деймон резко вскочил, и ножки стула с резким скрежетом пронзили тишину зала. — Ты забываешься, Старк! Неужели ты думаешь, что Север устоит в одиночку, когда драконы взлетят в небеса? Когда пламя охватит всё королевство, твои стены спасут тебя? Криган тоже поднялся — медленно, с достоинством. — Север помнит, принц Деймон, — тихо произнёс он. — И мы сами выбираем, за что проливать кровь. Рука Деймона сжала рукоять меча. Лихорадочно перебирая возможные ходы, он почувствовал горечь провала. Но он не был глупцом. Он понимал, что обострить конфликт здесь и сейчас значило погубить и себя, и дело Рейниры. Взяв себя в руки, Деймон попробовал иной подход. — Дом Старков всегда ценил честь и справедливость, — произнес он, тщательно выверяя каждое слово. — Неужели вы отречётесь от клятвы, данной вашим домом? Неужели запятнаете наследие Торрхена Старка, Короля-преклонившего-колено, поддержав узурпатора, вероломством захватившего трон ? Выражение лица Кригана оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло сомнение. Почуяв слабину, Деймон продолжил натиск: — Зелёные презирают вас. Для них вы не более чем лорд-дикарь. Они будут расточать улыбки вам в лицо, но очернят ваше имя стоит лишь отвернуться. Но Рейнира... она знает истинную цену верности. Она воздаст своим союзникам по заслугам, и под её рукой Север познает величие. На мгновение показалось, что Криган дрогнул — его взгляд опустился к столу, словно взвешивая слова Деймона. Но стоило ему выпрямиться, как лицо лорда вновь обратилось в маску. Было ясно: лорд не намерен менять своего решения. Пальцы Деймона впились в край столешницы так сильно, что костяшки побелели. — Если вами движет золото, лорд Старк, назовите цену. Что бы ни пообещал вам Эймонд, я удвою это. Утрою, если потребуется. Криган Старк смотрел на него со спокойной, почти снисходительной уверенностью, словно яростные речи принца не тревожили, а забавляли его. Он выдержал паузу, смакуя тишину, прежде чем его голос заполнил зал. — Щедрое предложение, принц, но боюсь едва ли выполнимое. Север — не побрякушка, которую можно выторговать на рынке, нашу верность не купить обещаниями звонкой монеты. Но даже если бы мы сочли подобную сделку достойной внимания, ответьте: как именно вы намерены затмить казну Драконьего Банка, золото Ланнистеров и богатства Хайтауэров, вместе взятые? Губы Деймона сжались в тонкую нить, по щекам разлился жар. Горькая истина, брошенная Старком, не оставила места для маневра, и принц, привыкший диктовать свою волю, впервые за весь разговор ощутил бессилие. Серые глаза Кригана буравили его насквозь, и в их непоколебимой уверенности Деймон вновь почувствовал унизительное чувство поражения. Напряжённая, горькая пауза затянулась, пока Деймон не выпрямился резким, порывистым движением. — Когда в небеса поднимутся драконы и пламя поглотит Семь Королевств, — проговорил он, — вспомните этот миг, Старк. Вспомните того, кто предлагал вам дружбу, и чью руку вы сегодня оттолкнули. В глазах Кригана вспыхнул гнев, но он не поддался на провокацию. — Север помнит, принц, — обронил он. — Всегда помнит. Фиалковые глаза Деймона полыхали обещанием скорой расправы, но он понимал: пустые угрозы здесь лишь уронят его достоинство. Север был бескрайним, а люди его — столь же суровыми, как и сама зима. Воевать с ними, пусть даже верхом на драконе, значило воевать с самой землёй. Резко развернувшись на каблуках, он стремительно покинул чертог. Снаружи ледяной воздух ударил ему в лицо.Караксес встретил хозяина низким, утробным рыком — в раздражении зверя эхом отозвалась ярость самого всадника. Взбираясь в седло, принц бросил последний взгляд на серые стены Винтерфелла. Этот холодный, неприступный бастион стоял незыблемо, храня полное равнодушие к буре, бушевавшей в душе Таргариена. Отвергнутый принц не медлил ни секунды. По его резкой команде Караксес взмыл ввысь, вспарывая могучими крыльями небо. Ветры завыли в яростном протесте, но ни всадник, ни дракон не обратили на них внимания. Внизу Винтерфелл вскоре растворился, но этот отказ выжег клеймо в памяти Деймона. Он не забудет этого оскорбления. И никогда не простит.