Глава 29. Золотые, но кандалы

Мисария молча наблюдала из узкой бойницы высокого окна в здании Торговой гильдии. Её взгляд был прикован к медленному, размеренному приближению великолепной галеры, будто скользившей по глади Черноводной. Чёрно-золотое судно рассекало воду с непринуждённой грацией. Часом ранее одна из её «мышек» шепнула о необычной активности на Высокой Пристани. Портовым было приказано подготовиться к прибытию неизвестного судна, а затем пришла весть, что в Черноводном заливе заметили роскошную браавосийскую галеру с гербом Таргариенов. Подозревая, что это может быть за корабль, она поспешила к лучшей точке обзора какую смогла найти, чтобы удостовериться. И там она увидела его… «Отпущение». Мисария хорошо помнила это название. Прошло много месяцев с тех пор, как она впервые увидела патенты и отчёты, ещё до того, как судно начали строить на браавосийской верфи. Заказ был сделан тайно, когда отношения Короны с Железным банком ещё оставались терпимыми. Корабль не походил ни на одно судно Королевского флота. Она точно помнила его параметры: около шестидесяти метров в длину, чуть более шести в ширину, узкий обтекаемый корпус, собранный из дуба и сосны и скреплённый железными заклёпками. Свидетельство мастерства корабелов Браавоса. Её взгляд задержался на огромных чёрных парусах с вышитым красным трёхглавым драконом Таргариенов. Знамя колыхалось при каждом порыве ветра, пока судно неуклонно двигалось вперёд в сопровождении двух меньших кораблей, что провожали его мимо подъёмных башен у устья реки. Мисария пересчитала вёсла — по пятьдесят девять с каждого борта, в три яруса. Экипаж должен был насчитывать не менее двухсот пятидесяти, а то и трёхсот человек. Необычайно много для драккаров и коггов, что обычно бороздят воды у берегов Вестероса. Впервые она видела «Отпущение» во всей его красе. Принц хорошо его скрывал, отправив сразу после спуска на воду в Квохор для, как он выразился, необходимых доработок. Мисария без вопросов одобряла огромные суммы, вложенные в это судно, хотя её любопытство так и не угасло. Первоначальный браавосийский экипаж был распущен после плавания в Квохор и заменён менее умелыми рабами-гребцами, что теперь казалось разумным решением, учитывая как быстро испортились отношения с Браавосом вскоре после этого. Вскоре взгляд Мисарии переместился на нос корабля, где высилась внушительная железная труба, окружённая четырьмя меньшими. Может быть, груз? Или это и есть те самые «доработки», в которые принц направил безумное количество золота? Какой бы ни была их функция, Мисарии было трудно оправдать столь большие траты, хотя она давно научилась не ставить под сомнение решения принца. «Отпущение» мягко встало рядом с королевским флагманом, некогда казавшимся величественным, но теперь поблёкшим в сравнении с новым приобретением Эймонда. Паруса дромона безвольно обвисли, его прежде безупречный корпус выглядел устаревшим рядом с тёмным, обтекаемым великолепием браавосийской галеры. На губах Мисарии появилась едва заметная улыбка. Когда-то она считала этот корабль бесполезной тратой. Но Эймонд не делал бесполезных вложений. Он был методичен, расчётлив и обычно на несколько ходов впереди. Какую бы цель ни преследовало «Отпущение», оно, без сомнения, было частью в куда более крупном плане, который ей ещё предстояло разглядеть. Тихий стук в дверь прервал её размышления. Обернувшись, она увидела своего помощника — Медгара — в тёмно-зелёной тунике с вышитой на правой стороне груди эмблемой Торговой Гильдии. Юноша почтительно склонил голову. —  Госпожа, вы опаздываете. Прикажете известить Великого Мейстера начинать без вас? Мисария коротко посмотрела на него и покачала головой. —  В этом нет необходимости. Проводи меня. Бросив последний взгляд на «Отпущение», куда уже готовилась подняться группа Красных Плащей, Мисария медленно вдохнула и размеренным шагом пошла за помощником. *** Общепризнанной — пусть и не произносимой вслух — была истина, что дела Торговой гильдии редко решались с поспешностью или чрезмерным рвением к переменам. Поэтому, когда гильдмастера Королевской Гавани собрались в большом зале, на их лицах читались настороженность и скрытое беспокойство. Просторный зал, оббитый тёмным дубом и украшенный гербами гильдий, наполнился шелестом дорогих одежд и приглушённым шёпотом собравшихся. Здесь собрались люди, привыкшие к власти и деньгам. Некоторые разжирели и погрязли в пороках от своего богатства, другие же сохранили внимательность и сдержанность. В их беседах сквозило то беспокойство, что Мисария научилась распознавать за годы, то тревога прикрытая учтивостью. В центре зала стоял круглый стол из эбена. Во главе сидел Великий Мейстер Орвиль. Его лицо, как обычно, оставалось бесстрастным. Перед ним лежала увесистая книга, и время от времени он делал беглые пометки, словно намекая, что происходящее не важнее учёта запасов ячменя. Мисария поймала его взгляд; он молча склонил голову в знак признания, хотя губы его сжались в тонкую ниточку. Она окинула зал взглядом и подошла к столу. — Гильдмастера, — приветствовала она их, достигнув стола. Разговоры мгновенно стихли, и головы повернулись к ней. — Благодарю за присутствие. Надеюсь, мой вызов не слишком нарушил ваши планы. Последовало несколько вежливых кивков, хотя многие настороженно следили за ней, но Мисария привыкла к такому вниманию. Вежливый кашель Орвиля привлёк всеобщее внимание, и наконец в зале воцарилась тишина. Мисария села и слегка наклонилась вперёд. — Приступим? Гильдмастера устроились на местах, и она подождала, пока внимание не сосредоточилось на ней. — Корона, как вам известно, всегда ценила вклад этого почтенного собрания, — начала Мисария. — Ваши труды поддерживают благополучие государства. От леса, что идёт на наши флоты, до зерна, что кормит наш народ. Но живём мы в… неспокойные времена. Благополучие, которым мы ныне наслаждаемся, нельзя принимать как данность, равно как и позволять себе застаиваться пока мир вокруг меняется. Её взгляд скользнул вдоль стола, ненадолго задержавшись на каждом мастере. Некоторые встретили его настороженным любопытством, другие — лишь недоумением. — Именно по этой причине Корона издала ряд указов, дабы укрепить и объединить наши гильдии. Перед вами — новые положения Торговой гильдии, касающиеся деятельности ваших подчинённых отделений, составленные Малым советом и утверждённые принцем Эймондом Таргариеном, Мастером над монетой. По залу прокатился шелест, когда каждый мастер обратил внимание на толстую стопку бумаг, разложенных перед ними слугами. Подчинённые принца Эймонда позаботились, чтобы каждый документ был безупречно прописан, а указы точны в своей полноте. Гормон из Гильдии парфюмеров — человек, чья внушительная комплекция уступала лишь его непомерному самомнению, — демонстративно вздохнул и поправил очки. — Смелое решение, госпожа Мисария, — в его голосе сквозило ядовитое снисхождение. — Явиться к нам с такими… радикальными переменами. — Единые квоты? Общая казна? Обязательное использование банковских долговых расписок для внутренней торговли и налоговых расчётов? Надеюсь, Корона осознаёт, к чему приведут эти новшества? Мисария ответила полуулыбкой, которая не затронула её глаз. — Его Высочество предусмотрел каждую мелочь, гильдмастер. Уверена, инструкции покажутся вам исчерпывающими. — Верно, — вставил Марбранд из Гильдии корабельщиков, проводя пальцами по золотой отделке своего бархатного дублета. — И всё же невольно задаёшься вопросом, неужели не осталось места для разговора? Свобода торговли всегда была залогом нашего процветания. Эти указы позволят одному лишь принцу диктовать условия, лишая гильдии их вековых прав. Неужели Корона намерена навязать столь радикальные перемены без— — Некоего торга? — обманчиво мягко вставила Мисария. — Нет, гильдмастер, боюсь, что нет. Его Высочество счёл эти перемены необходимыми и окончательными. Торговая гильдия будет подчиняться новому порядку, изложенному в этих документах. Разумеется, ожидается ваше полное содействие. По рядам присутствующих прошла тень, некоторые начали обмениваться тревожными взглядами, другие делали вид, что сохраняют самообладание. Госпожа Эмбрез из Рыночной гильдии нервно прижала ладонь к указу. — Простите, — сказала она, — но не могу не заметить, что если эти указы вступят в силу, наши некогда самостоятельные гильдии превратятся в не более чем придатки королевской казны. — Такого намерения не было, — невозмутимо отозвался Орвиль, отрывая взгляд от книги. — Однако эффективность, миледи, всегда требует определённых жертв. Мисария видела, как её слова впитываются в умы собравшихся. Гильдмастеры ёрзали на местах, некоторые хмуро уставились на свои бумаги, другие искоса поглядывали друг на друга, словно ища поддержки. — Его Высочество мудр во многих делах, — снова заговорила Эмбрез, тщательно подбирая слова, — Надеюсь, принц не отмахнётся от нашего опыта ради сиюминутной выгоды. — Возможно, вы предпочтёте выразить своё мнение Его Высочеству лично, когда он в следующий раз посетит собрание? — предложила Мисария с очаровательной улыбкой не достигшей глаз. Эмбрез побледнела, ответив ей столь же пустой, но куда менее уверенной улыбкой. Больше она не проронила ни слова. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким перезвоном колоколов с гавани. Мисария ждала, наслаждаясь моментом, когда маски окончательно сползут с лиц этих дельцов. Гильдмастеры не были глупцами, они прекрасно понимали чего от них хотят и, что важнее, чего их лишают. — Перейдем к деталям? — наконец произнесла Мисария. Затянулась первая петля на шее их вседозволенности.