Интерлюдия 6. Подстрекательство.

В стенах Красного замка царило редкое и томительное безделье. Эйгон восседал на Железном троне без капли того достоинства, которого требовал сан монарха, он скорее напоминал капризного мальчишку. В каждом его движении сквозило раздражение, а в позе — крайняя степень небрежности. Кубок с густым арборским вином опасно покачивался в его расслабленных пальцах. В то же время его свита предавалась шумному веселью, превращая тронный зал в подобие кабака. Дела Короны мало занимали Эйгона в его повседневных заботах, а те немногие, что он всё же терпел, скрашивались лишь вином и развлечениями. Поэтому, когда в зал вошёл Ларис Стронг — человек с медленной походкой и ещё более осторожной речью, — Эйгон удостоил его лишь беглым взглядом. Не из ожидания, а из праздного любопытства: какое развлечение сегодня принесёт этот хромой интриган. — Лорд Стронг, — протянул он. — Пришли загадывать новые загадки? Или парочку пророчеств? Моей матери это понравилось бы. На слова короля Ларис лишь скупо улыбнулся. — Ваше Величество шутит, но даже в шутках короля таится мудрость. Пророчества — всего лишь слова, которыми люди пользуются когда боятся говорить прямо. Моё сердце радуется, видя с каким… кхм… достоинством вы правите страной. Эйгон прищурился. Такого рода комплименты всегда звучали подозрительно. — У вас талант льстить, лорд Ларис, — пробормотал он. — У меня нет ни капли терпения, чтобы проверять вас на искренность, так что просто приму это как должное. Чего вы хотите? — Всего минуту вашего времени, Ваше Величество, — ответил Ларис, опуская глаза с таким видом, будто сама просьба была верхом дерзости. — Если позволите... с глазу на глаз. Эйгон обвел скучающим взглядом своих собутыльников. Они давно перестали его веселить, начав повторять одни и те же шутки — грех, который он считал непростительным. Тяжело вздохнув, он вяло махнул рукой: — Говорите. А все остальные... ВОН! Когда зал опустел, Ларис медленно подвёл короля к балкону. Внизу раскинулась Королевская Гавань — шумная, хаотичная, залитая золотом предзакатного солнца. Тишина затягивалась, и Эйгон, чей запас терпения всегда был скудным, не выдержал первым. — Ну? — огрызнулся он. — Мой король, — начал Ларис с тщательно отрепетированной нерешительностью, — не мне давать советы, о которых не просили… — И всё же ты здесь, — оборвал его Эйгон, криво усмехнувшись. — Выкладывай. У тебя всегда что-то наготове. Ларис едва заметно улыбнулся. — Я говорю лишь из чувства долга, Ваше Величество. Я бы никогда не посмел предположить… — Ларис, я недостаточно пьян для всех этих церемоний. Говори прямо. Хромой мужчина склонил голову, выждал театральную паузу и произнес, тщательно взвешивая каждое слово: — Меня беспокоят слухи, Ваше Величество. Слухи, которые, если их не пресечь, могут пустить корни там где им не место. Говорят, что Ваша власть не совсем… абсолютна. Эйгон напрягся, кожей чувствуя подвох. — Что это пекло побери значит? — Лишь то, что принц Эймонд, благодаря своей неустанной службе королевству, стал фигурой... весьма грозной. Кто-то может сказать — хотя я бы никогда не разделил это мнение, — что он правит с такой уверенностью, что невольно возникает вопрос: где на самом деле находится истинный центр власти? Король резко выпрямился, и в его глазах зажглись опасные огоньки. — И кто же, позволь спросить, осмелился на подобную дерзость? Ларис лишь развёл руками — Не мне озвучивать ядовитый ропот двора, Ваше Величество. Я лишь передаю то, что витает в воздухе: ваш доблестный брат стремясь защитить вашу корону, невольно создаёт впечатление, что он уже примерил её на себя. Лицо Эйгона исказила гримаса. — Эймонд — мой брат. Он служит мне. — Несомненно, — голос Лариса опустился до шёпота. — И всё же... именно сейчас принц Эймонд проводит заседание Малого совета. То самое, на которое меня пригласили, а Ваше Величество, видимо, забыли оповестить. Гнев Эйгона, прежде тлевший, вспыхнул ослепительным пламенем. — Совет? Без моего ведома? И о чём же они там шепчутся? — О реформах, — Ларис склонил голову набок. — Обуздание гильдий, укрепление порядка... Меры мудрые, Ваше Величество. Но решительность с которой принц издаёт указы заставляет лордов гадать: кто же истинный автор этих идей? Эйгон вскипел. Мысль о том, что им управляют, как когда-то его отцом, обожгла его сильнее пламени. — Где он? — процедил король. — В зале совета. Он как раз собирает лордов. Взгляд Эйгона затуманили ярость и гнев. Он привык к насмешкам, но не потерпит, чтобы его выставили марионеткой в собственном доме. — Я явлюсь на этот совет, — отчеканил он. — И напомню брату, кто имеет право созывать и повелевать советом.