Глава 39. Расплата за интриги

«Когда ты играешь в игру престолов, ты либо побеждаешь, либо умираешь»

- Серсея Ланнистер

Солнце лишь начинало переваливать через крыши Королевской Гавани, когда Джаспер Уайлд вошёл в зал Малого совета. Он не рассчитывал оказаться последним — но, как часто бывало, удача распорядилась иначе: заседание уже шло. Принц Эймонд восседал во главе стола — на месте брата. Кто-то мог бы возразить, но ни у кого не возникло ни желания, ни смелости. Он слегка склонился к деснице, говоря так тихо, что Отто Хайтауэру пришлось податься ближе, чтобы разобрать слова. Королева и великий мейстер слушали с неподвижными лицами, за которыми угадывался живой интерес. Чуть в стороне Тиланд Ланнистер и Веймонд Веларион тихо переговаривались между собой — их шёпот был неразборчив, но красноречивые взгляды говорили о многом. Поодаль сидел Ларис Стронг — воплощение спокойствия, если не считать едва заметного напряжения в сжатой челюсти. Джасперу хватило одного взгляда, чтобы понять причину. Напротив, лениво ведя пальцем по краю кубка с разбавленным вином, сидела Мисария. Человек Эймонда. Его помощница. Его осведомительница. И, если верить придворным слухам, ещё и его шлюха. Любопытное развитие событий, что и говорить. Джаспер отметил это пересекая зал. — Прошу прощения, милорды, — произнёс он, склоняя голову. — Видно, годы начинают брать своё. Эймонд повернулся к нему, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка. — Полно вам, лорд Уайлд. Не будем столь строги к возрасту. Вы выглядели весьма проворно, когда я в последний раз видел вас на ристалище. Шутка. Возможно, даже дружелюбная — но только глупец принял бы юмор принца за тепло. Джаспер ответил лёгкой усмешкой, бросил учтивую фразу и занял место рядом с Веймондом. Эймонд не стал тратить время на любезности. Он слегка подался вперёд, сцепив пальцы. — А теперь к делу, — произнёс он, и воздух в зале будто стал плотнее. Эймонд начал с Штормовых земель. Кампания завершилась успешно — пусть и методами, которые не все сочли бы приемлемыми. Остатки сопротивления были выжжены, мятежники истреблены, а сам край приведён в состояние, при котором мысль о новом восстании казалась безумием. Он не хвастался. Не смаковал сказанное. Не искал одобрения. — К несчастью, — продолжил принц, выдыхая с лёгкой усталостью, словно речь шла о личной обиде, — мы столкнулись с… задержками. Наши верховные лорды оказались не в состоянии достаточно быстро обуздать своих непокорных вассалов. Отто Хайтауэр нахмурился. — Лорд Ормунд не может создать войско из пустоты… — Разумеется, — мягко согласился Эймонд, и в тот же миг его голос стал намного холоднее. — Однако он, как и лорд Талли, по-прежнему страдает от нерешительности. А время не на нашей стороне. Он чуть подался вперёд. — Деймона видели в Браавосе и Пентосе. Он ищет золото. Покупает мечи. Он скрывается, но не так успешно, как ему бы хотелось. Эймонд неожиданно шевельнул рукой. И, к удивлению Джаспера, ответил не Ларис. — Железный банк, — произнесла Мисария, — уже сделал свой выбор. Самозванка получила золото. Более того — Браавос направил флот. Он уже на подступах к Драконьему Камню. Наступившую тишину нарушал лишь мерный стук пальцев Отто Хайтауэра по столу. — Что тревожит больше, — продолжила Мисария, — это наёмники. Она перечисляла их спокойно, без запинки: отряды, капитаны, численность, корабли. Имена, знакомые Джасперу лишь по обрывкам слухов — люди, которых он никогда не ожидал увидеть на вестеросской земле. И, что тревожило больше всего, их пункт назначения. — Они направляются к Расколотой Клешне, — закончила Мисария. В зале повисла гнетущая тишина. Среди советников поднялся приглушённый ропот — тихое, но явное недовольство мыслью о том, что чужеземные наёмники ступят на землю Вестероса. Джаспер разделял это отвращение, однако вместе с гневом в его сознании тяжело оседала другая, куда более трезвая мысль. У них нет выбора. Чем дольше затягивалась эта война, тем очевиднее становилось, что положение Рейниры становится всё более шатким. Власть Эймонда крепла с каждым месяцем. Как бы она ни называла себя королевой, её притязания всё больше напоминали тень — бледную и неустойчивую — перед лицом неумолимой воли брата. Ряды сторонников Чёрной Королевы редели, казна истощалась. Если она не наймёт эссосских наёмников сражаться за неё, ей вообще некого будет отправить в бой. Тиланд нарушил тишину первым: — Вы выступите в поход, мой принц? Эймонд слегка наклонил голову. — Зачем? — Чтобы остановить их до высадки, — с недоумением ответил Тиланд. — Сбросить обратно в море. Бровь принца едва заметно приподнялась. — Пусть высаживаются. После его слов в кабинете воцарилась тишина. Отто наблюдал за ним с настороженностью. Алисента задала вопрос, который крутился у каждого члена Совета на языке: — Почему, Эймонд? — Потому что это ошибка, — равнодушно ответил принц. — А я не привык мешать своим врагам совершать ошибки. Джаспер медленно выдохнул, осознавая задуманный план принца. Пусть эта чужеземная саранча хлынет на вестеросскую землю, пусть грабят и жгут — и всё это во имя Рейниры. Пусть каждый крестьянин, каждый торговец, каждый, чей дом обратится в пепел, запомнит, чьё имя проклинали перед смертью. Пусть народ увидит, чего она стоит. И чью сторону он выберет, когда увидит кого они называли Отрадой Королевства. Отто, вероятно лучше всех в зале понимавший силу общественного мнения, медленно кивнул, обдумывая услышанное. Эймонд выпрямился, словно стряхивая с себя саму тему войны, и вновь перевёл взгляд на совет. — Есть ещё один вопрос, который следует обсудить, — небрежно заметил он. Джаспер нахмурился. Алисента взглянула на него, разделяя недоумение. — Ещё один? — Да, — коротко ответил Эймонд. — Новое назначение. *** При всей своей репутации человека хладнокровного и расчётливого, Джаспер оказался ошеломлён происходящим. Малый совет давно привык к неожиданным решениям принца Эймонда — они стали едва ли не нормой, — но то, что он предложил сейчас, застало врасплох сразу нескольких присутствующих. — Новое назначение, — объявил Эймонд, откидываясь в кресле. Джаспер обменялся взглядами с Тиландом и Веймондом. Но его внимание быстро вернулось к Ларису: едва заметное напряжение в глазах, пальцы, на миг сжавшиеся на столе. Алисента тоже была застигнута врасплох таким поворотом. — Эймонд, о каком назначении идёт речь? — переспросила она, переводя взгляд с Эймонда на Отто. В зале ощутимо повеяло тревогой, но сильнее всего она охватила Лариса Стронга. Человек, который до сих пор оставался образцом спокойствия, внезапно замер, будто предчувствуя удар. Эймонд позволил себе лёгкую улыбку. — Думаю, настало время воздать должное тем, кто верой и правдой служил королевству. Его взгляд скользнул в сторону Мисарии — всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Если у кого и оставались сомнения в его намерениях, они развеялись после его слов. — Я намерен назначить Мисарию мастером над шептунами, — объявил Эймонд. Тишина опустилась на зал тяжёлым покровом. Слова прозвучали слишком легко — и потому ещё весомее. Джаспер наблюдал, как понимание постепенно охватывает присутствующих. Даже Отто Хайтауэр — хотя его, без сомнения, поставили в известность заранее — не сумел скрыть недовольства. Губы его сжались в тонкую линию, плечи едва заметно напряглись. Но всё же он кивнул — медленно, с явной неохотой. Неприязнь десницы было видно невооружёным взглядом. Было видно, что Мисария ему не нравилась, но и отношения с Ларисом Стронгом в последние недели испортились. Мастер над шептунами стал позволять себе слишком многое — слишком часто вмешивался, слишком охотно разжигал раздор там, где тот был излишен. Похоже, он начал забывать: даже Отто Хайтауэр не действовал при дворе без сопротивления. Алисента нахмурилась, но сохранила самообладание. — Мисария? — Она уже доказала свою ценность и незаменимость, — заявил Эймонд с той ледяной уверенностью, с которой он говорил о себе и своих решениях. — Её сети простираются за пределы Вестероса — туда, где наш достопочтенный мастер над шептунами бессилен. Будет справедливо признать её заслуги. В дальнем конце стола Ларис Стронг стал совершенно белым. Джаспер Уайлд не раз становился свидетелем того, как людей лишают власти. Их смещали, ссылали, лишали титулов — иногда даже жизни. Но это… Здесь человека не просто лишали положения, нет, его превращали в пример для остальных. — Мой принц, — произнёс Ларис, тщательно подбирая слова, — я уже занимаю должность мастера над шептунами. Улыбка Эймонда осталась неизменной. — Занимали. Пальцы Лариса вновь дёрнулись и замерли. — Если я чем-то прогневил вас, я хотел бы знать причину. Эймонд тихо усмехнулся, склонив голову, будто всерьёз обдумывал вопрос. — Прогневили? — протянул он. — Нет, лорд Стронг. Вы ошибаетесь. Вы верно служили короне. Ваша служба была оценена по достоинству. После слов принца Джаспер всё понял. Ларис уже мёртв. Не в прямом смысле — Эймонд не настолько глуп, чтобы убивать такого человека, как Ларис Стронг, без веской причины. Его положение, влияние, страх, который он внушал… всё это исчезло. — …Не припомню, чтобы меня отстраняли, — медленно сказал Ларис, теперь уже выверяя каждый шаг. — Что ж, позвольте восполнить этот пробел, — мягко ответил Эймонд. — У совета нашлась для вас новая должность, лорд Стронг. Весьма значимая. Вы назначаетесь мастером над королевскими обрядами и религиозными церемониями. На миг слова повисли в тишине, словно ожидая, пока совет осознает всю их абсурдность. А затем Джаспер заметил. Сдержанную усмешку Тиланда. Короткий смешок Веймонда. Даже губы Отто дрогнули — то ли в одобрении, то ли в насмешке. Ларис, надо отдать ему должное, не позволил маске сползти. — Я… понимаю, — осторожно произнёс он. Выражение его лица не изменилось, но Джаспер видел, как напряглось всё его тело — и тот мимолётный огонек, что вспыхнул в глазах. И всё же Ларис попытался. — Мой принц, — произнёс он всё тем же ровным тоном, — боюсь, произошло недоразумение… — Никакого недоразумения нет, — мягко прервал Эймонд. — В эти смутные времена королевству нужны верные люди. Даже малые обряды требуют благочестия. И я не вижу никого более подходящего, чем вы, лорд Стронг, для соблюдения этих священных традиций. Джаспер заметил тот самый миг — короткий, почти неуловимый, — когда Ларис понял: всё кончено, он проиграл. Он сжал губы, сложил руки перед собой. Поза человека, принимающего неизбежное. Но всё же он предпринял последнюю попытку вернуть то, что у него отняли. — Король утвердил эти назначения? — спросил он, не повышая голоса. Эймонд улыбнулся. — Вы можете обсудить это с Его Величеством. Это было приглашение, сделанное с полным осознанием того, что Эйгон не примет никого. Даже свою королеву. Джаспер на мгновение задумался: знает ли король, что творится от его имени? Возможно знал, а может и нет. Это уже не имело значения. Эймонд отвернулся от Лариса, словно тот перестал существовать, и кивнул Мисарии. — Поздравляю, Мисария. Новоиспечённый мастер над шептунами лишь склонила голову. Джаспер, наблюдавший со своего места, невольно задумался о природе власти. Годами Ларис Стронг был незаменим. Годами он ходил при дворе с уверенностью человека, которого никто, кроме короля, не мог сместить. И вот в конце концов его заменили не лордом, не рыцарем, не каким-либо знатным человеком, а женщиной, которая когда-то была немногим больше, чем шлюхой. Джаспер Уайлд не был глупцом. Он видел, что случалось с теми, кто вставал на пути Эймонда Таргариена. И теперь, как никогда прежде, не намерен был разделить участь Лариса Стронга.