Глава 41. Отрицание.

Рейнира Таргариен замерла на пороге зала. Деймон был здесь. Серебряные волосы рассыпались по плечам, тускло мерцая в полумраке зала. Он был одет в придворные одежды цветов их дома — чёрное с красным, — однако поза выдавала глубокое смятение. Одной рукой он вцепился в подлокотник кресла, нетерпеливо постукивая пальцами, другая же неподвижно покоилась на столе, в считанных дюймах от рукояти Тёмной Сестры. Сердце Рейниры сжалось. Она слишком хорошо знала ту ярость, что тлела под его лицом. Этот гнев не утихал с самого рассвета — с той самой минуты, как Рейна ворвалась в их покои, прижимая к груди едва вылупившегося дракончика. Рейнира двинулась вперёд, и шорох ее юбок нарушил тишину холодного зала. — Муж мой, — негромко позвала она. Деймон даже не взглянул на нее. Его взгляд был устремлён в пустоту, челюсти плотно сжаты. — Если ты пришла поговорить о Рейне, то побереги слова. — Она об этом не просила, — сказала Рейнира, подходя ближе. — Как и мы. Это чудо, Деймон. — Чудо, — горько выплюнул он. Деймон подался вперёд, плечи его напряглись. — Чудо, которое привязало ее к мелкому дракону. Дракончик не увидит битвы ещё долгие годы — если вообще доживёт до неё. И теперь у нас на одного всадника меньше. Одним драконом меньше, — его холодные глаза наконец встретились с её взглядом. — Так скажи мне, жена, в чём же тут чудо? Терпение Рейниры было на исходе. Она ответила ему таким же резким взглядом. — Ты бы предпочёл, чтобы у неё вовсе не было дракона? Он промолчал, лишь желваки заходили на скулах. — Она еще дитя, Деймон, — уже мягче добавила Рейнира. — И теперь, милостью богов, она станет всадницей. Мы должны быть благодарны. — Благодарны, — пробормотал он, сжимая кулаки. — Благодарны за то, что наша дочь связана с драконом, который слишком слаб, чтобы служить нам, когда мы нуждаемся в нём больше всего. О да, великая милость, — он резко поднялся, и ножки кресла с противным скрежетом пронзили тишину. — Молись. Рейнира. Молись, чтобы эти бастарды и дворняги, что ждут внизу, преуспели там, где сир Стеффон Дарклин и ему подобные с треском провалились. Рейнира лишилась дара речи. Лицо Деймона превратилось в маску горькой обречённости. — Если и они потерпят неудачу, — продолжил он низким, жёстким голосом, — мы выступим против врага, будучи слабыми во всем, что имеет значение. И тогда, моя королева, я больше не желаю слышать ни слова о чудесах. Не проронив более ни звука, Деймон пронёсся мимо неё. Дверь с тяжёлым грохотом захлопнулась за ним. Рейнира осталась стоять в тишине, плечи её потяжелели от навалившейся усталости. Тяжесть короны давила на неё — бремя, которое она не могла уступить. Ни Эйгону, ни кому-либо другому. Выпрямившись, она последовала за мужем из зала. На душе было тяжело, но она не могла позволить себе отчаяние. Не сегодня. *** Подземелье под замком было необъятным, каменные своды выгибались над головой, точно рёбра исполинского зверя. Здесь собрались отпрыски драконьей крови — простолюдины, бастарды, рыбаки. Все они жались друг к другу под настороженными взглядами драконоблюстителей. Члены древнего ордена держались особняком. Скрестив руки на груди, они смотрели на пришедших с суровыми, непроницаемыми лицами. Во главе стоял их предводитель Вежоф — их предводитель, человек столь же старый, как и сам замок. Он заметил королеву ещё до того, как она спустилась к подножию лестницы. Губы старика сжались в тонкую инию, руки опустились вдоль тела. — Моя королева, — произнёс он, — это безумие. Рейнира гордо вскинула голову: — С чего бы? Эти мужчины и женщины пришли сюда, чтобы доказать, что они достойны дракона. Губы Вежофа скривились от нескрываемого отвращения. — Андалы и полукровки. Никто из них не годится даже в прислужники дракону, не говоря уже о том, чтобы стать его всадником, — старик обвёл потемневшим взглядом сбившуюся в кучу толпу. — Вы притащили этот сброд к последнему божественному наследию Древней Валирии. Неужели в вас не осталось ни капли уважения к своим предкам? В Рейнире вспыхнул гнев. — В этих людях течёт кровь дракона! Лицо Хранителя окаменело. — Кровь, безнадёжно осквернённая андальской скверной. Здесь нет ни одного драконьего владыки, как не было их и среди тех, кто приходил до них, — указал он пальцем на искателей удачи. — Они вам не родня. Они — чернь. Самозванцы. Одно их присутствие здесь — святотатство. Терпение Деймона окончательно лопнуло. — И чьё слово весомее? Твоё, Хранитель, или её? — выступил Деймон вперёд. — Рейнира — королева и драконья наездница, потомок Древней Валирии. Это её драконы, её право по рождению. И если она говорит, что эти люди могут попытаться оседлать их, то кто ты такой, чтобы ей перечить? Везхоф даже не вздрогнул. — Я — Вежоф Белмон, Несущий Пламя, хранитель драконов. Мой священный долг — оберегать их от тех, кто жаждет их осквернить. Они — последнее напоминание ушедшей эпохи. Не оружие. И уж тем более не игрушки для черни — старец гордо вскинул подбородок, и в его выцветших глазах вспыхнул огонь неповиновения. — Мой орден не станет участвовать в этом позоре. Воздух в подземелье словно заледенел. Лицо Деймона потемнело от ярости, губы скривились в хищном оскале. Прежде чем Рейнира успела хоть что-то предпринять, в его руке блеснула Тёмная Сестра, и холодная валирийская сталь упёрлась в горло Вежофа. Под сводами воцарилась гробовая тишина. Драконоблюстители напряглись, их руки инстинктивно потянулись к клинкам. Простолюдины в ужасе отшатнулись. Сердце Рейниры тревожно сжалось. Голос Деймона звучал вкрадчиво и опасно: — Повтори, что сказал, — прозвучал голос Деймона, в котором сквозила смертельная угроза. Взгляд Вежофа оставался прямым, а голос — поразительно твёрдым: — Я не стану участвовать в этой мерзости. Ни ради тебя, ни ради кого бы то ни было, — не отводил глаз от Деймона старик. — Убей меня, если хочешь, но я не предам свою клятву. Клинок у горла старца не дрогнул. Рейнира наблюдала за происходящим, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. Она осторожно положила ладонь на руку Деймона и тихо, умоляюще произнесла: — Довольно, муж мой. Прошу тебя. Долгий, мучительный миг Деймон оставался неподвижен. Все его мышцы были напряжены, челюсть стиснута, глаза горели неистовой яростью. Наконец он опустил меч. На шее Вежофа проступила тонкая полоска крови, сильно выделяющаяся на бледной коже Не проронив ни слова, Вежоф развернулся и зашагал прочь, гордо расправив плечи и высоко держа голову. Остальные драконоблюстители последовали за ним. Их суровые лица и молчание были красноречивее любых слов. Деймон резким движением вернул меч в ножны. Даже не взглянув на жену, он бросил ледяным тоном: — Пусть убираются. Если они отказываются служить, от них нам всё равно нет никакого проку. Рейнира промолчала. Её ладонь задержалась на предплечье мужа ещё на мгновение, а затем бессильно опустилась. Королева перевела взгляд на драконьих отпрысков, читая в их глазах смесь благоговейного трепета и неподдельного ужаса. Затем посмотрела на мужа, чьё лицо казалось сейчас таким же бесчувственным, как окружавший их камень. Наконец, её взгляд остановился на дверном проёме, в котором исчезли драконоблюстители. И в эту минуту её сердце пустило корни сомнения. *** Узкая и крутая винтовая лестница бесконечно уходила вниз, влажные ступени скользили под стоптанными башмаками Мории. Каждое дыхание превращалось в облачко пара, а промозглый подземный воздух буквально лип к коже. Спускаясь, она судорожно цеплялась за железные перила окоченевшими, непослушными пальцами, пока сердце в груди отбивало медленный, тяжёлый ритм. Со всех сторон напирала толпа. В неровном свете факелов их лица казались мертвенно-бледными и осунувшимися. По стенам плясали тени, сплетаясь в чудовищные силуэты, которые словно злорадно скалились из кромешной тьмы. Мория поёжилась. Ей казалось будто тяжесть этих древних камней давит ей на плечи. Вскоре воздух потеплел, налившись густым, незнакомым запахом — резким, едким, обжигающим горло. Сера. Так пахли драконы. Наконец они достигли дверей, и людской поток выплеснулся в зияющую пустоту исполинского зала. Факелы в настенных кольцах едва разгоняли мрак под высокими сводами. От порога к самому центру помещения тянулся каменный мост-переход, нависая над провалом столь глубоким, что во тьме Мория едва могла различить дно. Она в нерешительности замерла на входе на подкосившихся ногах, но напирающая сзади толпа протолкнула её вперёд. На краю помоста стояла королева Рейнира. Её серебряные волосы переливались в свете огня, а лицо было холодным и бледным, словно высеченным из мрамора. Рядом возвышался её супруг, скрестив руки на груди он буравил пришедших мрачным взглядом. — Вермитор, — прозвучал властный голос Рейниры, разом оборвав испуганный шёпот толпы. — Второй по величине дракон в мире после Вхагар. И, возможно, самый свирепый. Его называют Бронзовым Гневом. Сегодня храбрейший и достойнейший из вас подчинит его себе. Её холодный, надменный взгляд обвёл собравшихся. — Поворачивайте назад, если вам недостаёт духу. Это ваш последний шанс. Затем она отвернулась, устремив взор в непроглядную тьму в дальнем конце зала. Голос королевы изменился, перейдя в низкое, гортанное пение. Мория содрогнулась. Она не понимала их смысла, но чувствовала насколько это древний язык. Наступила тяжёлая, удушающая тишина. Сердце Мории гулко ухало в груди, кожа покрылась липкой испариной. А затем раздался звук — низкий, глухой рокот, похожий на отдалённые раскаты грома. Воздух накалился, стал сухим и спёртым, в нос ударил смрад серы. Тьма пришла в движение. Сначала во мраке вспыхнули золотые глаза — жуткие, мерцающие вековой злобой. Затем тень обрела очертания. Клыки, чешуя, рога... Громадное, чудовищное создание выступало из темноты с медлительной расчётливостью хищника. Дракон дышал с низким, шипящим выдохом, из ноздрей вились струйки дыма. Его когти скрежетали по камню, словно трущиеся друг о друга ножи. Он опустил массивную голову и окинул толпу холодным, равнодушным взглядом. Под этим взглядом Мория почувствовала себя песчинкой. Перед лицом этого создания она была никем. Кровь будто заледенела в жилах, ноги ослабли. Она отчаянно пыталась вдохнуть, пошевелиться, но тело словно парализовало. Тишину прорезал голос Рейниры: — Мне больше нечего вам сказать. Дальше будет говорить дракон. Не проронив ни слова, королева развернулась и зашагала прочь. Деймон, до этого момента ласково почёсывавший подбородок чудовища, последовал за ней. Напоследок он с презрительной усмешкой окинул взглядом оставшихся. Тяжёлые двери с грохотом захлопнулись за их спинами, гулким эхом отдавшись под сводами. Мория даже забыла как дышать. По толпе прокатился неуверенный, полный первобытного страха ропот. Кто-то сделал шаг вперёд. Бледные, осунувшиеся лица выражали смешанный с благоговением ужас. Другие попятились, дюйм за дюймом отступая к запертым дверям. Мория почувствовала, как ноги сами несут её назад, подальше от зверя. Но бежать было некуда. Вермитор издал низкий, утробный рык, от которого содрогнулась сама пещера. Его глаза сузились, а пасть приоткрылась, обнажив частокол острых клыков. Его дыхание окатило людей удушливой волной жара. Внезапно из толпы выступил мужчина, его руки дрожали, когда он потянулся к чудовищу. — Драконья кровь... — прошептал он. — Я... И в тот же миг в глупца ударил поток пламени — всепоглощающий огненный смерч, спаливший его в мгновение ока. Он даже не закричал. Попросту не успел. Воздух наполнился приторно-сладковатым смрадом горелой плоти. Вспыхнула паника. Толпа взвыла и ринулась прочь, с воплями отталкивая и затаптывая друг друга в безумной попытке спастись. Мория споткнулась, зацепившись за что-то ногой. Она с размаху рухнула на пол больно ударившись коленями о камень, и судорожно выдохнула от пронзившей ногу боли. С широко раскрытыми от ужаса глазами она заставила себя подняться. Дракон пришёл в движение, распрямляя своё могучее тело и разворачивая крылья. Воздух затрещал от испепеляющего жара, свет факелов потускнел, и по стенам заметались зловещие тени. Мория бросилась бежать. Дыхание вырывалось из груди рваными хрипами, сердце бешено колотилось. Вниз по ступеням, в кромешный мрак подземелий. За ней неслись другие, их лица были искажены ужасом. Вскоре они выскочили в зал поменьше. В самом его центре лежал ещё один дракон, более мелкий и красивый, в тусклом свете чешуя дракона отливала серебром. Зверь вскинул голову, раздувая ноздри, его глаза подозрительно сузились. Дракон молча и неподвижно наблюдал за незваными гостями. Прежде чем Мория успела хоть что-то осознать, один из мужчин пронзительно и дико завопил: — Прах к праху! Кровь к крови! А затем, без всякого предупреждения, с занесённым кинжалом бросился на зверя. Зрачки дракона расширились, пасть широко распахнулась, засияв изнутри. Вырвалось пламя — ослепительное, обжигающее, залившее всю пещеру безжалостным светом. Мория закричала...