Эпизод V. Безымянный эпизод

Кое-как Лололошка перекатил валун на место, ко входу в пещеру, и последовал за Жермен. Тело ныло после вчерашней беготни. Зато ночёвка помогла привести нервы в порядок и наполниться какой-никакой бодростью. А внешний туман больше не проникал в сознание. Ничего нового: чёрные коряги, лишённая травяного покрова каменистая поверхность, гравий, камешки покрупнее, капустная грядка… «Подождите», — Лололошка сильно удивился, в ещё большее замешательство его вводило то, что Жермен не обратила на это ни малейшего внимания: не заметить огородец невозможно. Возникшее из тумана порождение привычного мира исчезло как привидение. Ноги несли Лололошку дальше. Вдруг всплыло воспоминание, что всё объясняет: Жермен здесь уже неделю и должно быть успела привыкнуть к любой странности данного измерения. «Здесь даже какие-нибудь комары-убийцы смотрятся естественней, чем простая корова. В голове возникла картинка, как будто этих мускулистых здоровяков я когда-то встречал…» — приобретённая вчера сноровка уже позволяла Лололошке прытко перескакивать через заградившие путь стволы, или же нагибаться, если дерево обломалось не слишком близко к корню. — Не отставай, блокпост южнее, мы не можем всё время бежать на восток, придётся пожертвовать временем суток, возможно, придётся нагонять взятые в долг часы! «Рабочие часы? Или наручные? Разве их не отменили? Стоп. Бессмыслица какая-то. Что значат эти мысли? Да откуда они вообще берутся?» — Задумавшись над невнятными ассоциациями, Лололошка забылся и пропустил поворот направо. — Да куда ты бежишь, дурень? Хватит уже ныть! «Ныть? О чём она? Нет, действительно что-то меня сильно расстроило, но как же трудно поймать ускользнувшее из памяти! Загадка без подсказок, так… Нет, ну нет!» — от увиденного на застывшем кадре из архива сознания Лололошка чуть не вскочил. — Осторожнее, не уколись, тебе ещё повезло, что ты не потерял ни капельки крови. — Жермен удержала Лололошку на месте и продолжила передвигаться на корточках по тесному туннелю в шипастых зарослях. «Кровь…» — она представлялась Лололошке местами свежей, местами запёкшейся но главное: «Нету у него пульса». Заставлять себя следовать за Жермен становилось только труднее: «Как же быстро выветривается из головы боль потери…» — печально вздохнул Лололошка и пополз на четвереньках. За отказ пытать измученные накануне мышцы природа отомстила впивающимися в ладони угловатыми камушками. Белые вмятины и царапины раздражали даже больше, чем мог бы небольшой кровотёк, сулящий приятное волнительное облегчение. — Я бы не советовала опираться о землю голыми руками. — Безразличная к мнимым обещаниям личной тени Лололошки, говорящей тени, Жермен остановилась. Нескончаемость пути вдруг оборвалась и почти идеально круглая поляна, окаймляющая пяти метров стену лагеря, приказала встать с колен и быть желанными гостями. Часовые же, не столь радушно настроенные, рявкнули: — Стоять! Руки! Стреляем без предупреждения! Выжившие повиновались. Караульный с левой вышки, зевая, направил на них прожеткор. — Так, девка, бросай оружие. Отлично. Ты не из наших, откуда взяла? Угрюмое лицо Жермен можно было прочитать как оценку последствий лжи и правды. — Ваш товарищ потерял. Часовые лукаво переглянулись. — Ну раз Тим потерял, так и вы потом потеряете, а мы подберём. — Донёсся умеренный крик с правой башни. — Плата за вход должна быть дельная. Услышав эти слова, Жермен недовольно выпрямилась. За её руками больше никто не следил. — Плата? Я не ослышалась? Вы только что сказали: плата? Левый караульный хотел что-то сказать, но его товарищ слегка расхохотался и с искусственно любезной интонацией произнёс: — А вы, сударыня, должно быть не местная, коли не знаете главное правило браконьеров — без денег пропадёшь. Туман уже походил на дым. Где-то за кольцом колючих зарослей местная звезда коснулась горизонта. Отзвуки лёгкого парящего посвистывания бродили в округе. Контрабандист с левой башни глубоко зевнул: — А разве основа не законы сагвимантии? — Нет, Сэм. Хотя тебя не пускают на вылазки, да и подохнёшь, не дотянув и до ближайшего узла, но забыть дома кошелёк ничем не лучше: оставят за воротами, затем и поминай как звали. А вот и разводящий. Приятно было познакомиться, ребята, но нам пора. Можете попытать удачи и достать парочку чендов. Всё равно вы уже трупы. Видите небо? Чендверсиво по сравнению с ночными хозяевами Кёда — воробушки. — Уилл, нам пора. Фигуры часовых исчезли, вместо них высунулись две другие и молча направили на выживших похожее на автоматы оружие, которое скорее всего представляло собой своего рода бластеры. Они не стреляли, вероятно следили, чтобы те покинули территорию вокруг лагеря. — Можно я заберу лазер? Глухой ответ: «Валяй!» Крадущиеся переклички вдали ложились на гул. Кем бы ни были эти хозяева, похоже, тот кому угораздит с ними встреиться, обречён. Запас воды Тима почти иссяк. Ничего обнадёживающего. Жермен взяла в руки оружие и мертвенно сказала Лололошке: — Идём. Одномоментно вязкое шевеление низких вибраций замерло, судорожно пульсирующий писк поднимался из плотной тишины. Жермен схватила Лололошку за руку: звук доносился из норы, той самой, из которой они, Лололошка и Жермен, вылезли. — Эй, там, куда попёрли? — загорланил один из новых часовых. — Секунду… Мне не показалось? Макс, какой-то идиот умудрился подключиться к рации Тима! Бей тревогу! — Караульный упал на колени и крайне напряжённо зашептал: — О Ноцэрю Хэнтэш, молю, не дай нам погибнуть! Выжившие уже подобрались к воротам. Жермен опять взмахнула руками и раздражённо заколотила руками по воротам. — Ну что за поколение! — Бросила она сбежавшим часовым. Лололошка всё посматривал назад. Протяжный полудельфиний голос описывал внушающие трепет линии от почти свиста до китовьего гула. Земля содрогалась, вдалеке с разных сторон трещали ветки. «Твари ломятся через кусты», — подумала Жермен и приставила к воротам дуло лазера. Вспышка заставила Лололошку обернуться: Жермен вырезала кривое отверстие, оставалось только вытолкать фрагмент створки внутрь. Лагерь пустовал. Все скопились на южной стене, за которой нечто неистово громыхало. Домики на сваях были разбросаны по территории. В центре находилась архаического вида арка. — Так вот он какой, портал… — Шепнула Жермен. Лололошка смекнул, что это из дневника браконьера Тима, и, завидев напоминающую погреб постройку, тронул Жермен за плечо. Вопли людей, лютый скрежет и кластеры пронзительных свистов отовсюду да серия подземных точков, превращающих каждый шаг в акробатический трюк, остались позади, на поверхности. После иллюзорной безопасности заставленного фонарями лагеря, полный мрак спускающейся в бункер лестницы лишь обнадёживал. Но наступала абсолютная темнота далеко не на первой ступени. — Надо бы запереть вход. — Шёпотом предложил Лололошка. — Хорошо, давай сбегаю, а ты пока спускайся и разведай обстановку. — Жермен передала Лололошке лазер. Пальцы кое-как приспособились к общим для большей части человеческого оружия элементам: рукоятке, спусковому крючку. В памяти на миг вспыхнуло событие, единственное событие, связанное с огнестрелом. Лололошка на цыпочках подкрался к маленькому пришельцу. Затаив дыхание, замер. Чуть выглядывая из-за стены, Лололошка долждался, пока ребёнок снова отвернётся. «Фух… ничего не заподозрил», — с облегчение вздохнул Лололошка и, ещё осторожнее касаясь ногами мраморного пола, подобрался к инопланетянину, вытащил из-за пазухи хорошенький валун, занёс вверх… — Стоять! — Хриплый голос вырвал Лололошку из пучины жуткого воспоминания. — Один шаг — уложу на месте. Понял? Тебя я не помню, но даже если ты новичок, никто так просто тебя не отпустит. В комнате зажёгся свет. Тень от серой трилби с голубой лентой скрывала глаза. По бакенбардам и бронежилету незнакомца у Лололошки складывалось впечатление о том, что это серьёзная фигура в лагере. — Как глава «Кондоров» могу тебя заверить, что здесь следующие порядки: или идёшь и сражаешься вместе со всеми на блокпосту, или получаешь пулю в лоб… Тут выскочила Жермен. Она не крикнула, как ожидал Лололошка: «Тогда с тебя, бункерная крыса, и начнём!». Нет, Жермен подняла руки и рывком тряханула вниз — волна покатилась по комнате, от перепадов напряжения лампочка выплеснула предельно яркий жёлтый поток, но выдержала, не перегорела, лишь чуть потускнела. Когда глаза оправились после вспышки, стало можно разглядеть перевёрнутую мебель, разлетевшиеся бумаги и опрокинутого на спину главу «Кондоров». Жермен тоже отбросило, но поднялась она раньше своего противника, ожесточённо выставила руки вперёд и принялась помешивать в воздухе кистями: плиты под ногами контрабандиста трещали, из расщелин вырастали где-то древесные, где-то земляные щупальца, но они очень плохо слушали Жермен. Браконьер выхватил перочинный ножик и стал освобождать путь от безвольных отростков. Если он успеет очистить обзор — с пистолетом не справиться. — Ну сколько можно! — Неистово зашипела Жермен. Она загребала пустоту руками, а стебли, наконец, стали виться вокруг тела врага. Лололошка в такой степени опешил от происходящего, что забыл о том, что у него есть бластер. Злая, хищная гримаса Жермен почти зачаровала его. С ужасом и недоумением смотрел он, как щупальца залезли попытавшемуся закричать главе в глотку, как другие стягивались в случайных местах, как лни дёргались, как их судорожно колбасило, будто гоночную машину в руках пьяницы, как истошное мычание сливалось с треском костей, неестественно согнутых рандомным движением петель, как на футболке проступали багровые пятна и как глаза жертвы лезли из орбит. У Жермен никак не удавалось нащупать сонную артерию, не получалось убить его. От этого она ещё больше рассвирепела и не до конца намеренно причиняла браконьеру новые и новые мучения, о сущности и степени которых Лололошка мог только догадываться. Оскал зубов, злорадное выражение глаз, расползающася как нефтяное пятно улыбка, опрокидывающаяся вниз, обнажая дёсны, — точно расцвела мухоловкой идея, как красиво и быстро закончить начатое дело. Голова контрабандиста рефлекторно отскакивала и вертелась: Жермен пробовала шевелением пальцев направление в горле. Сориентировавшись, она всадила вниз — и ростки метнулись по кишечнику или в лёгкие. Незаглушенные остатки предсмертного слизкого и скрежещущего звука ударили в мозг Лололошке. Лололошка не выдержал и отвернулся. Он не хотел это видеть, не хотел снова… только хуже… — Ух, готов. Отдыхать, однако, некогда. Так, в записях значилось, что пункт управления порталом здесь и на пункте прибытия. О, продовольствие, это, конечно, хорошо. Капуста надоела уже, но времени, помним, нет. Цифры, помнится, — три, один, один. «Межпространственный шлюз открыт. До закрытия осталось сто двадцать, сто девятнадцать…» Ло, чего ждём, за мной! Туман. Туман в голове. Лололошка следовал за Жермен, отталкивался ногами от бетонных проступей, сознание рисовало долгий полёт вверх, сначала через две ступеньки, потом по три, но Жермен всё была впереди. Оранжевая линия превратилась в полоску, затем в прямоугольник, прямоугольник фонарного света. «Осталось немного. Два шага — и мы будем в безопасном месте. Надо только собраться», — отогнал налетевшие думы Лололошка и бросился в переливпющуюся лёгкими волнами и сиянием картинку привычного зелёного леса. Назад. Он летел не в ту сторону. След от толчка в грудь подбивал на кашель. Локти горели от удара о каменистую поверхность. Жермен опустила рукоятку какого-то рычага. Плёнка портала сделалась серой. Лололошка не мог поверить в случившееся: он последний здесь, помощи ждать неоткуда. Может, всё это ему померещилось? Как можно верить глазам, если они рисуют, как спутница в три раза быстрее гепарда, не торопясь, доходит до бесцветного силуэта на горизонте, должно быть какой-то город, не добегает, а мельтеша ногами почти на одном месте, точно скобами миксера… Шум, таящий в себе угрозу. Перед лицом страха почти невозможно найти в себе силы сомневаться. Сердце начинает биться часто-часто. Вопросы истины отступают. Выжить, только бы выжить, как — все мысли. Стрёкот, не тот, что раньше, китовий гул и подрагивание земли… Неужели это конец?