Яблоко раздора

Заброшенный лесопарк «Пазлвуд».

28 августа, 2022 год.

2:30 p.m.

      — Пазлвуд, от английского «puzzlewood», переводится как «загадочный лес», является частью Леса Дин. Относится к так называемым «древним лесам», значит, ему уже больше четырёхсот лет. Представляешь, после XIX века ландшафт самостоятельно восстановился, и сейчас вокруг нас даже листва под ногами реликтовая, — рассматривая всё вокруг, Позов увлечённо вещал о фактах, вычитанных накануне поездки.       — А что было до XIX века? Массовая вырубка? — Матвиенко не очень доставляли скучноватые речи друга, но в столь звенящей тишине, подпитываемой излишне рассеянным светом, а местами узкими проходами между моховитыми структурами, щедро покрывающими каменистые выступы, личный гид хоть немного разряжал атмосферу.       — Ну, не только. В то время здесь планировалась добыча пирита. В поисках материала рудокопы грубо изрыли породу, использовав при этом ящики динамита и необратимо повредив всё месторождение. Хотя в какой-то мере это нам на руку - теперь там такие пещеры должны были образоваться, что на пару дней хватит.       — И как они вообще додумались лезть в пиритовую шахту со взрывчаткой? Ведь это природное соединение с удовольствием окисляется при долгом контакте с кислородом, — тема металлов привлекла внимание Серёжи, так что он незамедлительно поддержал разговор, — ты же помнишь, что из себя представляет пирит?       — Только в общих чертах, — познания Димы в этой сфере ограничивались разве что далёкими школьными годами.       — Значит, пришла очередь моей лекции. Во времена золотых лихорадок из-за внешней схожести с драгоценным металлом пирит прозвали «золотом дураков». Единственным полезным применением для него послужило изготовление огнестрельного оружия: он использовался как огниво для выбивания искры. Если рассматривать его с физической стороны, то позднее, в эпоху развития электричества, он получил широкое применение в качестве полупроводникового металла.       — Подожди-ка, кажется, я начинаю вспоминать, — знакомая информация промелькнула в сознании Димы, — это же к нему относится «фалунский феномен»? Сергей лишь пожал плечами. Подобные исторические справки уже давно выветрились из его головы. Напрягши извилины, Позов произнёс:       — Насколько я помню, у пирита есть одно уникальное свойство: замещение других минералов или погребённых в породе органических остатков с образованием псевдоморфозов. То есть, по сути, мы можем получить из человека настоящую пиритовую статую с характерным бронзово-жёлтым отливом. Случай такого рода, когда пиритом было полностью замещено тело погибшего горняка, как раз-таки и известен под названием «фалунский феномен».       — Действительно, феномен. А этот горняк, он наверняка уже разрушился, пирит ведь весьма хрупкий, особенно на открытом воздухе.       — Вроде как да. Во всяком случае, «золото дураков» невероятно красивое. Серёжа покосился на него в недоумении, что не осталось незамеченным.       — Чего? Ты когда в последний раз видел кристаллы пирита? Эти гранёные кубы, отливающие всеми оттенками жёлтого, как будто не с нашей планеты… Так, куда дальше-то? Парни остановились перед развилкой. Что там, что здесь – пейзажи иностранного леса мало чем отличались. Единственным помощником могла послужить разве что карта местности, которой Матвиенко и решил воспользоваться:       — Хм, значится мне, что нам налево, — разместив кусок бумаги по сторонам света, заключил Сергей.       — Уверен? — Позов тоже склонился над ней.       — Конечно, вот же обозначения, — ткнул он куда-то в центр.       — Ладно, верю. Давай-ка немного поторопимся - Арс с Тошей, наверное, уже давным-давно добрались, — Дима первым ступил на тропу, не позволявшую свободно идти вдвоём.       — Как знать. Их маршрут хоть и несколько короче нашего, но мало ли что с ними могло случиться.       — Например? — ни одна позитивная мысль не приходила Позову в голову.       — Даже не представляю, но не зря же Арс напросился пройтись с Антоном наедине, дескать, ему необходимо обговорить с ним какое-то «наиважнючее» дело.       — Странные они стали. Арс ладно, он как обычно, а вот с Антошей положение явно не то. Ты ведь тоже заметил, как он резко помрачнел после корпоратива на 25-ое число?       — Более чем. На сцене стараются отыгрывать, а как камеру отводишь, так моментально отдаляются. Точнее, Антон сразу в угол – тише воды, ниже травы, а Арсению-то что? Он актёр. Есть у меня, конечно, некоторые предположения… — задумчиво произнёс Матвиенко.       — В плане? Ты что-то видел или слышал?       — Ну, как. Не могу сказать конкретно, но в тот вечер я как-то шёл по коридору; вдруг дверь одной из комнат резко распахивается, и оттуда вылетает Шастун: весь на взводе, слегка покрасневший. Я к нему даже подходить не решился, подумал, может, просто перепил. Но как только он удалился, я мельком заглянул в ту комнату: с подавленным видом Арсений сидел на краю дивана и глубоко вздыхал… Понятия не имею, что тогда произошло.       — Да уж, видимо, Арс всё же насолил ему. А я его предупреждал, мол, не переходи черту, ничем хорошим это не закончится… — совсем заболтавшись, Дима спохватился уж слишком поздно.       — В каком смысле? О чём ты предупреждал? — Серёжа тут же встрепенулся.       — А… ой, проговорился, — и, слегка цокнув, он добавил, — Арс просил никому не рассказывать…       — Он много о чём просит, и обычно все эти вещи имеют не слишком однозначный конец.       — Но…       — Дим, — решительно, но без упрёка обратился к нему Матвиенко, — кроме нас здесь только деревья, деревья и бесконечные деревья до горизонта, так что не томи. Ты же знаешь, что я не проболтаюсь.       — Ла-а-адно, — неохотно протянул Позов, — да простит меня Арсений. В общем, этот обалдуй как-то раз нашептал мне, что те чувства, которые он из года в год испытывал к Антону, нещадно разгораются в нём всё сильнее и сильнее. Он спрашивал меня, стоит ли Шастуну об этом знать, или лучше воздержаться. Я его уговаривал повременить, но, судя по всему, тщетно. Бьюсь об заклад, Антоша уже в курсе.       — Нда-а-а, вот это мы влипли. Зная Антона, неудивительно, что его так бомбануло. Как бы он на эмоциях не вытворил глупостей.       — Думаешь, может? — с волнением спросил Дмитрий.       — Ещё как. Во всяком случае, Арс попросту обязан с ним помириться каким угодно образом.       — Полностью согласен. Только ты, пожалуйста, не подавай виду, что всё знаешь, иначе как-то неудобно выйдет…       — Тс-с, — Матвиенко, находясь сзади, неожиданно остановился и прикрыл ему рот, указав рукой на каменистые навалы, обрамляющие грот…       — …       — …и представляешь, после этого она меня бросила, взяла и бросила, как дворнягу бездомную, — Шаст опрокинул очередную стопку в себя и сгоряча ударил ею об стол.       — Эй, полегче, а то разобьёшь, — спокойным тоном произнёс Арс, разместившись поудобней на сиреневом диване. Он уже добрую половину вечера выслушивал причитания Антона, отчего лёгкая сонливость окутала без спроса. Вдобавок, действие крепкого спиртного не заставило себя долго ждать:       — Да поебать мне! — Антон без колебаний смахнул посуду в сторону: ёмкость для напитков с шумом заскользила по отполированной поверхности и чудом остановилась на самом краю журнального столика.       — Эх, Шастунишка-Шастунишка, взбалмошный ты мальчишка, — неодобрительно покачав головой, Попов уселся рядом и пододвинул стеклотару обратно, — вроде за 30, а всё ещё глупышка.       — На себя посмотри, — пробурчал парень.       — Да-да-да, я же здесь битый час скулю, — лёгким движением руки он поправил выпавшую из причёски Антона прядь.       — Можно подумать, ты бы себя по-другому повёл, — Шаст плеснул ещё «успокоительного» в стопку; всё-таки терапия «выговориться другу» потихоньку давала положительный эффект. Арсений лишь глубоко вздохнул и решил подбодрить его:       — Между прочим, ты совершенно прав, Тош. Я б на твоём месте уже давно тут всё разгромил. Антон незамедлительно взглянул на него, вскинув брови. Уж кого-кого, а Арса, от досады швыряющим стулья и опрокидывающим столы, он даже вообразить себе не мог. Попов только и усмехнулся, продолжив:       — Что? Думаешь, меня никогда не бросали? О-ох, сколько вещей в своё время было испорчено, ты не представляешь, — он выхватил из рук Антона янтарную жидкость, заключённую в стеклянную оболочку, и залпом выпил.       — Ума не приложу, что же им в тебе не понравилось? — несколько помутнённый разум Шаста не смог выдать ни одного предположения: «Ты же идеальный мужчина; будь моя воля, я бы сам с таким встречался», — ненароком пролетело в его голове.       — Да кто знает. Видимо, все мы в чём-то несовершенны, — спиртной напиток приятно развязал язык, — бывает, распахиваем душу, а в неё плюют; дарим весь мир, а нас предают. Так, может, и вовсе не нужно заводить отношения? Ведь им всегда всё не то: одной нужен домашний пёс, другой - дружок-пирожок, а третьей, вообще, запасной аэродром. Деньги, связи, авторитет - вот что за нажива скрывается под ширмой из фразы: «Я люблю тебя».       — Ну-у, что ты, не все же девушки такие, — попытался возразить парень, — посмотри хоть на Позовых и Матвиенко.       — Все, не все - какая разница. Предлагаешь искать иголку в стоге сена? Даже если это самая острая игла в мире, ради неё потребуется переворошить столько соломинок. Конечно, гораздо проще сжечь к херам стог, но в реальной жизни этот трюк не прокатит. На Антона в одночасье нахлынуло чувство, будто сквозь столь нелепые слова друга еле-еле пробивался кто-то другой, доселе невиданный, схоронившийся давным-давно за семью печатями мраморного сердца Арсения. И теперь этот кто-то неслышно тарабанил в наглухо закрытую дверцу души, изо всех сил стараясь достучаться до хозяина.       — Арс, давай начистоту, с парнями проще? — не отрывая глаз от стопки, решился спросить Шаст - алкоголь, по всей видимости, развязывает людям не только языки, но и откровенное свободомыслие. Попов покосился на него. Что за мериада из помыслов прокатилась по его сознанию - тайна, покрытая мраком. Едва состояние Арсения устаканилось, как он выдал:       — А знаешь, гораздо проще, — размеренно поплескавшись в стеклянной ёмкости, ещё одна порция горячительного отправилась вслед за предыдущей. Целая плеяда эмоций отразилась на опешившем лице Антона. Что ж, стоит признать - его другу никогда не составляло труда загонять коллегу в тупик (в хорошем смысле), выдавая максимально неординарные действия и фразы. Вот и сейчас Шаст даже предположить не мог, что на это ответить. Да и зачем он вообще задал такой вопрос? По всей видимости, состояние опьянения парня практически достигло своего апогея.       — Ох, Тош, ты только не пойми меня неправильно, — осознав, как это звучало со стороны, спохватился Арс, — видишь ли, надо учитывать контекст. Не секрет, в какой мы стране живём, и что за законы здесь принимаются. Вот представь себе двух парней: один влюбился в другого, и как ему прикажете дальше жить? Срочно выбирать, за какой решёткой он хочет сидеть - со стальными прутьями или с железными? Или всё же стоит испытать удачу в признании? Настолько завуалированный Арсением намёк ни капельки не был очевиден для Антона. А впрочем, свинцовый дождь алкогольной природы давно уже щедро окропил его сознание, потому многие мыслительные процессы давались с натяжкой. Тем временем Попов продолжил:       — В общем, к чему это я. Если между этими двумя сложатся-таки отношения, то их монолитности можно будет разве что позавидовать. Ведь они оба осознают, в каком положении находятся: один неверный шаг и прощай, свобода; ценность только одна - каждый друг для друга, никакого лицемерия; им некогда выпендриваться, некогда выносить мозг партнёру, ибо для них завтра может вовсе не наступить. Вот тебе и ответ. От столь длительного монолога у Арсения аж в горле пересохло, поэтому очередная стопка тут же была опустошена. Вернув посуду на столик, он мимолётно глянул на Шаста: задумчивое выражение с аналогичным взором в никуда отчётливо читалось на его лице. Наконец, отстранившись от мыслей, он произнёс:       — А если нет?       — Что нет?       — Если отношения не сложатся? Вдруг этот кто-то не ответит взаимностью, что тогда? Арс на мгновение призадумался.       — А если всё же ответит? — слегка склонив голову, он украдкой посмотрел на парня. — Есть только один способ узнать. Не отводя глаз, Попов только-только хотел коснуться его руки, но Антон именно в сию минуту решил использовать её для взлохмачивания итак непослушных волос. Незаметно выдохнув, Арсений откинулся на диван.       — Нда-а, к чему все эти «попытка не пытка», «без труда - из пруда», когда можно просто молчать о своих чувствах, даже если навсегда останешься несчастным, ну разве не здорово? — для большего удобства Арс разместил руки за головой, отчего одежда несколько задралась, обнажая торс. — Такими темпами лет через двадцать нужно будет не забыть выпустить пособие: «Как проебать эту жизнь со вкусом». Нельзя не отметить тот факт, что столь циничные речи он выдвигал, в первую очередь, конечно же, в свой адрес. Ведь кто из них двоих, по всей вероятности, никак не мог решиться на желанный поступок? Вполне очевидно. Пока один в упадочном состоянии разглядывал потолочный навес, мягко отражающий тёплый свет, другому, видимо, 40° ударили в самое основание мозга. Потому Шастун неожиданно притронулся к обнажившемуся участку тела Арса, отчего тот аж вздрогнул и с недоумением уставился на него. Но, судя по взгляду, Антон явно пребывал в глубокой прострации - вызывая шквал мурашек у коллеги, он плавно скользил подушечками пальцев по его животу, вырисовывая одному ему понятные образы, постепенно расширяя свой «мольберт». Арсений не стал никак это комментировать; по правде говоря, он и не желал прерывать Антона, но в то же время… Ох, как же ему хотелось повалить его прямо сейчас и… Поэтому, когда парень добрался-таки до солнечного сплетения, Арсений не выдержал: он без колебаний подхватил его руку и притянул к себе, после чего ловко, как пантера, очутился сверху. Не дав другу хотя бы мнимого шанса осознать положение, Арс склонился над ним и со всей присущей ему нежностью поцеловал. Тот даже не стал брыкаться, а наоборот, машинально поддержал сие действие, обхватив ладонями его шею. Секунды наслаждения подарили Арсению хрупкую уверенность в завтрашнем дне, которая с невероятной колкостью поспешила разбиться вдребезги.       — Ты… Ты что, блять, творишь?! — только они остановились, как Шаст грубо скинул Арса с себя.       — Я… сделал то, что захотел, впрочем, как и ты, — обыденным тоном проговорил он, хотя изнутри распирало неудовлетворение. Лицо Антона скривилось от неоднозначных эмоций:       — Так всё это время ты… хотел меня?! Изумительно-невозмутимый взгляд, словно впитавший в себя небосвод, ответил за него.       — Странно, я думал, тебе понравилось, — нисколько не смутившись, Арсений не сводил с него взор, — ты так рьяно прижался ко мне, что я и не сомневался в этом. «Что ты несёшь?!» — Шаст будто моментально протрезвел. Нет, он не хотел верить в произошедшее; пусть это окажется всего лишь сном, выдумкой его больного воображения, разыгравшейся фантазией. Ну не может его друг оказаться вдруг… геем. Меж тем Попов безошибочно чувствовал, что напряжение между ними нарастало в геометрической прогрессии. «Я уверен, что нравлюсь тебе, Тош. Если б ты этого не хотел, то сразу же оттолкнул бы меня, разве нет?» — придя к такому выводу, он неспешно притронулся к руке Шастуна, но тут же получил по заслугам: парень не задумываясь ударил его по кисти.       — Даже не смей меня касаться, — раздражённым голосом отчеканил Антон. Удар был несерьёзным, но по какой-то причине пронзающий жар окатил всю руку Попова, всколыхнув организм с ног до головы. Запретная вседозволенность внезапно прорвалась сквозь оковы, отчего Арсений дерзко схватил лицо Антона за нижнюю челюсть и притянул к себе.       — А то что? — искушающе улыбнулся он, одарив парня ещё одним, гораздо более наглым поцелуем.       — Придурок! — смачная пощёчина дополнила высказывание, отразившись от щетины, после чего Шастун немедля покинул комнату. «Придурок… придурок…» — эхом отдалось от пустотелых стен. С резким ударом двери об косяк Арсению показалось, словно в такт ей где-то в глубине беззвучно захлопнулись ставни, за которыми скрылось его маленькое счастье. Но даже сквозь них глухим стуком отдавалось то, чему не прикажешь, кого любить. «И зачем я это сделал? — под гнётом накатившей досады Арсений понурил голову, прикрыв лицо руками. — Может, вернуть его, объясниться… Хотя что объяснять-то? Да и вряд ли получится вернуть. А вот удержать стоило. Удержать и…»       — Держи его крепче, ну! — знакомый голос пробился сквозь сознание. «Что за?…» — Арс тут же поднял взгляд. Уютная комната внезапно растворилась без следа, а на смену ей откуда ни возьмись вырос каменный грот.       — Да цепляй уже, сколько можно! Блять, а выдержит ли? «Какого чёрта?…»       — Дим? Серёж?… Тоша?!…       — …