Сегодня — удача, а завтра — дыра.

***

Я открываю глаза.Я уже не под лавкой,а лежу на сене.Я слышу,как разговаривают шёпотом парни.Голова ужасно болит и кажется неверояно тяжёлой.Я встаю с сена и смотрю на ребят. — Нормально всё? — спрашивает Силантьев и руку сжимает. В ответ я киваю,потому что не в состоянии даже открыть сухие губы.Хочется пить. Вдруг,с улицы послышался плач. — Катя... — тихо говорю я и быстро подхожу к двери.На удивление,она без труда открывается. Силантьев первый выскакивает на улицу и тут же заключает сидящую на коленях Катю в объятия,пытаясь успокоить. Я поднимаю глаза и оглядываю партизанский лагерь.На улице уже светло и кроме плача Кати и треска огня,в округе ничего не слышно.В нос тут же ударил металлический запах крови.Всюду лежат трупы.Все они буквально вчера вечером сидели с нами за одним столом,попивая самогон,а сегодня они лежат здесь,посреди леса с простреленными грудными клетками. Я прикрываю рот рукой и хочу остаться возле сарая,но ноги несут меня дальше,вперёд. Я оглядываюсь и пытаюсь не смотреть на трупы,но они всё равно притягивают мой взгляд. Заметив вдалеке знакомую зелёную форму,я тут же срываюсь с места и подбегаю к очередному трупу. Яндекс лежит на земле,его веки плотно закрыты.Пуля попала точно в сердце и вся его солдатская форма теперь в крови.Сколько можно ? Я устала от того,что с каждым разом нас остаётся всё меньше и меньше.Устала каждый день видеть смерть. Я в последний раз оглядываю Яндекса.Глубоко вздыхаю.Мне кажется,будто запах крови заполнил все мои лёгкие и оседает там на самое дно. Мы вчетвером оставляем лагерь и уходим.В лесу тихо. Через некоторое время мы вышли на дорогу.Возле неё был огромный указатель с названием "Метельск" на немецком языке. Ферштейн подходит к указателю и срывает с него прикрепленный снизу листок бумаги. — Собак держать на привязи,иначе расстрел. — усмехаясь,зачитывая листовку. Достав ручку,парень,приложив лист к указателю стал что-то на нём писать. — Ферштейн,чё ты там пишешь?Пошли! — сказал Силантьев. — Ни чё...Письмо хочу передать... — отвечает солдат. Я подхожу к Ферштейну и останавливаюсь у него за спиной.Он,конечно,не художник,но Гитлер у него получился классный.Немного кривым подчерком снизу написано слово:"КАПУТ!". Слышится какой-то шум и мы все почти одновременно оборачиваемся.Сквозь деревья видно,как недалеко от нас едет машина. Мы тут же срываемся с места и прячемся за деревьями. Машина проезжает мимо нас и останавливается возле указателя.Водитель глушит мотор и выходит наружу.Подойдя к указателю,он замечает письмо Ферштейна и срывает его,говоря что-то злобно на немецком. Немцев было двое,поэтому Силантьев и Ферштейн быстро с ними справились.Когда немцы сидели на земле связанные и полуголые,мы с Катей вышли из-за деревьев. Переодевшись в солдатскую форму немцев, наши ребята открыли заднюю часть машины. Мы все были удивлены,обнаружив внутри около десятка женщин.Они все были напуганы и тихонько жались к углам. — Гутен абен,девоньки. — сказал Ферштейн. — Добрый вечер,дамы — сказала я. — Куда путь держите? — В лагерь. — ответила одна из них. — В Метельск? — спросил Ферштейн. — Нет больше Метельска,с землёй сравняли.Сельсовет да станциии остались — ответила одна из женщин. — А в лагерь зачем? — сказал рядом стоящий Силантьев. — У полковника праздник,каждому офицеру по бабе — усмехнувшись,ответила женщина,что сидела левее всех. — Я им такую бабу покажу! — вскрикнула одна из женщин. — Отставить!Потом... — сказал Силантьев,оглядываясь. — Выходим. Немец что-то говорил,пока Ферштейн его внимательно слушал.Парень кивал в ответ и отвечал на немецком.Он смотрел ему прямо в глаза,чуть сощурившись от дневного солнца.Отвечал ему Ферштейн негромко и почти что ласково. У нас душевный разговор? Или допрос ? Хотела возмутится но молчала, не до этого сейчас. — Спроси и расположение лагеря,где базируется командование,численность и вооружение. — сказал Силантьев. Я вздыхаю и отхожу от пацанов. Сердце равномерно бьётся и я прикрываю глаза,слушая его стук.На сердце как-то тяжело. А может Михновец всё же вернулся в настоящее время? А может Сбежать в Туман.. как последняя трусиха ? — План такой : мы едим в лагерь, под видом немцев, наших пленных вытаскивать, без вас нам пробоваться будет сложнее .— говорит Силантьев осматривая женщин — Но заставлять я вас не могу, так что думайте сами. Все девушки согласились. Одно не ясно что делать со мной ? Я в военной форме поеду к немцам ? — Держи — сказал мне Ферштэйн подавая какую - то одежду. — Что это ? — не понимающе спросила я. — Проиграешь роль нашей медсестрички — усмехнулся Завадский. Смотрю на Силантьев, тот лишь кивает говоря что это самый лучший вариант для тебя. — Хорошо. Прежде чем сесть в машину, Силантьев мимолётно целует меня в губы. От чего Ферштэйн только усмехнулся.

***

Слышу голоса которые говорят на немецком языке. В машине темно.Было ясно одно, мы на месте. Машина остановилась, Ферштэйн что то говорил немцу. Слышу шаги, которые гулко отзывались в моей голове. Женщины затихли, было слышно как они тяжко дышат. Страшно. Свет, нас открыли. Мы выходим по одной и становимся в ряд, как на построение. Немец подходил к каждой женщине и хватал за подбородок, осматривая. Он начал с конца я стояла в середине. На стал мой момент, не успел он взять меня за подбородок, Ферштэйн что то сказал на немецком, на что тот кивнул и прошел мимо. Немец что-то крикнул и вытащил из толпы Катю. Было и так ясно, он выбрал ее. Ферштэйн тянет меня с Катей куда-то . — Куда нас ведёшь — спросила я. — Катю к полковнику, тебя пока что за решетку — тихо сказал. — Всмысле — не поняла Я. — Пробудешь пленной, потом в санитарку тебя вызволить должны. — Круто — возмутилась я. План сработал или нет ? Меня ж вроде мед сестрой хотели сделать, а не пленной. Ферштэйн отвёл меня к пленным. Среди них я увидела знакомы лица. Фанат и Рюмин. Хотелось крикнуть им да бы : Мы здесь ! Ну они тихо сидели и о чем то переговаривались, нас не замечая. Меня завели за колючию проволку. Я сразу медленно пошла к нашим. — Гутен абен мальчики — сказала я, стояла за плечами наших. — Калашникова ? — вдруг громко произнес Рюмин. — Тише будь. — Ты как здесь? — спросил Фанат. — За вами приехали — улыбнулась, рада была их видеть. Живых.

***

Взрывы, стрельба. Одно правило : Бежать. Бежим, в лодку садимся. — Где Ферштэйн? — спрашиваю. Вот и он с Катей выбегают. Помогает всем сесть, сам не успел сесть. Три пули прошлись по его спене. Силантьев не успел, на секунду. Бездыханное тело упало в воду — Ферштэйн — громко прокричал имя товарища Силантьев. Уже не живого товарища. Он был самым близким другом Силантьева. А сейчас его тело медленно опускается на дно, а глаза привороженно смотрели в небо, ждали ответа. Ферштэйн сделал многое для команды, сильно много. Небольшая слеза скатилась по моей щеке.Больно было, я устала что нас все меньше и меньше, я устала от смертей. Сейчас нас 5 если считать Катю и меня. Начиналось все с 9 парней которые толком незнали что такое война. Которые хотели жить, а не выживать.

Что же ты наделал ? Туман...

***

Уже начало светлеть, я незнаю сколько мы уже плывём. Но долго. Фанат диктовал Кате текст из песни, а она карандашом записывала все на лист бумаги. — Если самолёт ещё сдесь то что хорошо — начинает Фанат. — А если нет, что нам до Берлина грести?. — Автомат у немцев это точно, и мы не можем уйти пока его не заберём — говорил Силантьев смотря вдаль. — Немцы не дураки — начал Рюмин — Калаш круче, чем любой автомат второй мировой на порядок а то и на два. Если они его допрут, а они допрут... Нет если калаш останется все может измениться. — Ну вот видите, сами все понимаете — повернулся к нам Силантьев. Поворачиваю голову, лодка с немцами. Они на рыбалке ? Совсем бесстрашные.. Стрелять начинают. — Ложись — крикнул сержант. Взрыв . Лодка перевернулась. Не могу дышать, лёгкие заполняет вода. Нет сил. Кажется я умираю. Кажется я теряю созна.. — Линааа — кричал кто-то, а я уже не различаю голоса.

***

— Сержант она жива ?— спросил Рюмин — Жива, сознания только потеряла — сказал Силантьев. Я устала поднимаю веки, осматриваюсь. Голова болит, жгучей болью. — Все в порядке ? — спросил Силантьев. — Да — тихо и сипло прошептала. — А где Катя — вдруг спросила я. Трель автомата, раздалась в округе. — Катя — вдруг вскрикнул Фанат. — Где Катя. Бежим на звук выстрела. Катя свернулась в клочок от боли. Смотрю на уходящую повозку с лошадью, наверняка это он убил, тот кто сидел там. В ушах начало звинеть. Повозка подорвалась. Не карама ли это ? Катя умерла. Все замолчали, никто не мог вымолвить и слова. А если бы на месте Кати была я? Как бы отреагировал Силантьев? А если бы на месте Кати был Силантьев? Как бы я жила ? Жила бы вообще? А если ... А если.. А если...

Я схожу с ума .

***

Мы идём дальше, молча. Дошли до поля. Было ясно открытое поле не будет чисто. Оно будет заминировано. Фанат дальше пошел, а Рюмин отвернулся к чему этот жест ? — Мины — повернулся Рюмин лицом к нам. Фанат остановился, а затем подошёл к Рюмину и выдал. — Рюмин, ты давно должен был сдохнуть. Ты балласт. — развернулся и пошел снова. Не буду влезать, на душе и так тошно. — Стоять — вдруг выкрикнул Силантьев — Вы что, так и нечего не поняли ? Мы семь парней потеряли, Ты — Фанату крикнул — сдохнуть ты хочешь? Может ты себя героем почувствовал? Все рождаются и умирают,ну не многие понимают, зачем они живут. А нам выпал шанс,так сразу здесь взять и понять, какой ты человек. Может вы забыли , что нас здесь вообще нет, а мы воюем, а знаете почему ? Что бы этой войны не было, и не важно в каком она году, и наши парни погибли здесь, за нас. За нас! Что бы мы жили, и я вам по дурости умереть не дам. Я вас доведу до конца. Никто и перечить не стал. Верно сказал. — Аккуратно пошли — вымолвила я. Идём выше ноги поднимаю. Небольшой треск слышится. Рюмин. — Стой — выдала я. — Стой не шевелись — сказал уже Силантьев. — Я нечаянно — сказал Рюмин как нагадевший ребенок, который отчитывается за свой плохо поступок. — Тиха — сказал Силантьев и нагнулся, чтобы посмотреть. — Рюмин, стой не шевелись все будет хорошо, понял меня ? — подошла поближе к парню. Одно не верное движение, все мы взлетим на воздух. — Я умру — вдруг сказал — Я всех завалю — винит себя. — Я балласт тупой. — Да не какой ты не балласт — сказал Фанат— Все в порядке. — Ты был прав — усмехается — Я первым должен был сдохнуть. — Послушай никто не сдохнет — уверяю я его. — Стой спокойно, смотри на меня — даёт команды Валеев. — Считай : один, два, три, четыре — начал вместе с ним Рюмин. — Десять и взрыв, бах и всё — Да не будет не какого бах — выдаю я. — Послушай, расскажи мне про своих родителей — сказала я что бы отвлечь парня. — У тебя мама есть — подхватывает мою идею Фанат . — Есть — кивает слегка. — Ну, кто твоя мама — спрашивает Валеев. — Мама бухгалтер. — Кто твой папа — задаю уже я. — Папа прокурор . Нихрена себе. Рюмин что мы о тебе незнали. — Прокурор ? А что ж он тебя от армии то не отмазал — спрашивает Фанат. — Идейный он, честный . — У тебя братья есть ?— спрашиваю . — Нет, никого один я — был . Встаёт Силантьев. — Ты Рюмин был, есть и будешь — по плечу хлопнул. — Пошли, аккуратно. Все живы, но надолго ли ?