Глава 25. Разборки в массы

Амалия выскочила из кабинета, оставив подругу в одиночестве. Той было о чем подумать и что сказать своей милой девочке, чтобы та не наделала ошибок. А ей предстояло не менее сложное - дождаться когда ее личный поганец-сынок явится на пороге. Или уже явился и тогда преподать ему хороший урок. Лео и не думал скрываться, он спокойно вошел в дверь и направлялся к кухне, где у самого входа ему преградила дорогу разгневанная Амалия. Парень даже не узнал в первый момент собственную мать, такой она выглядела красной и злой, глаза, сузившиеся как щели, метали молнии, а изо рта тотчас посыпалось: — А ну стоять, паршивец! Я сейчас тебе шею намылю, негодник! Опять за старое взялся? Лео в недоумении чуть подался назад и выставив перед собой руки в попытке защиты, спросил, понижая голос: — Мама, что случилось? Я опять запорол заказ? Все же было нормально вчера! — Он еще спрашивает! — почти сорвалась на крик Амалия — Думала, взялся за ум, а он опять по бабам таскаться, сучонок! Ну я тебе задам! И подняв руку со скрученным в жгут кухонным полотенцем, начала хлестать провинившегося сыночка, приговаривая при этом: — Ну сволочь! Ну гад! Ничего в тебе нет святого! Лео отбивался как мог, уворачиваясь от хлестк из ударов и наконец когда мать слегка запыхалась, снова спросил: — Что я сделал? Хотя бы скажи. Амалия перевела дух и тяжело опустившись на стул, посмотрела на Лео тяжелым взглядом и ответила неприветливо и почти зло: — А то, что никак привычки свои не оставишь! Все было хорошо у тебя, взялся за ум, встретил хорошую девушку! Но нет, опять все испортил, начал путаться с этой своей, тьфу, по имени назвать противно! Профурсетка парижская! До парня со скрипом дошло, что имела в виду мама и тот поспешил объяснится: — Ты про Никки? Откуда ты знаешь? — Неважно, просто знаю и все, — холодно произнесла Амалия — Ты снова решил за ней бегать, а несчастную Кэйт отправить в отставку? Не выйдет, мой дорогой! Она не такая как прежние твои девки, с ней так обращаться нельзя! Парень почувствовал себя раздетым и выставленным на главную площадь под этим пристальным и холодным взглядом матери, но до последнего пытался объясниться: — Да, мама, я виделся с Никки вчерашним вечером. Мы с ней поговорили, она попала в скверную ситуацию и мне ее искренне жаль. Но это неважно, я больше не люблю ее, о чем ей откровенно и сообщил. — То есть, хочешь сказать, у вас ничего не было? — осторожно поинтересовалась Амалия, боясь поверить в честность сына. — Нет, ничего, почти, — вынужден был признаться Лео — Я поцеловал ее, один раз, сам не знаю как это вышло, но я понял сразу, что мне это уже не нужно и не стал продолжать. — Вот, значит, как, — покачала головой женщина — Выходит, никакой измены не было, только случайность, которой эта дрянь и воспользовалась, но и ты, мой друг, тоже хорош, не устоял, знал ведь, что она за человек и поддался! Хорошо, опомнился вовремя, глупостей не натворил! Что дальше думаешь делать? — Мама, я хочу, чтобы Кэйт снова была со мной, — признался Лео с удивившей даже его горячность и откровенностью, идущей из самой души — Я люблю ее как никого и никогда, пускай она только поверит мне, если это еще возможно! Я знаю, что будем сложно, я сам виноват, сломал ее веру в нас обоих, но если я только могу исправить это, я сделаю все, скажи мне, что я должен сделать! Амалия взглянула на сына своими пытливыми и внимательными глазами и увидела все то, в чем он пытался ее убедить. Нет, такой взгляд не станет врать. В нем любовь, обернувшаяся болью. Никогда еще и никто не вызывал у ветреного шалопая Лео подобных эмоций и уж точно ни одна из девок не заставляла его плакать. А глаза парня сейчас и были на мокром месте. Вот пока еще тонкая влажная пленка закрыла всю поверхность голубых глаз. Она с каждым мгновением утолщалась и вскоре готова была стечь по щекам двумя бурными потоками. И сразу горячее, отзывчивое на боль материнское сердце устремилось навстречу. Амалия крепко обняла своего непутевого отпрыска и прижав его растрепанную голову к своей объемной груди, погладила по густым волосам и поцеловав в висок, произнесла уже совсем ласково: — Идиот ты несчастный, сынок, угодил же в переплет, ну все, давай успокаивайся, надо спасать твою любовь. Но успокаивая сына, Амалия понимала, что это будет непросто. Такие девушки как Кэйт любят всем сердцем, но сложно переживают крушение надежд. Придется сильно постараться Лео, чтобы убедить ее в чистоте своих помыслов и найти правильные слова. Она поможет как умеет, если это будет необходимо. Никки в это время оставалась дома, переживая вчерашнее. Она испытывала смешанные чувства. Ей было немного обидно, что Лео так быстро утешился и легко пережил их разрыв. Это было странно, учитывая как прежде они любили друг друга. И эта обида заставила ее сделать эту глупость, поцеловать его, спровоцировать самой на это. Зачем? Чего хотела добиться? Никки полночи сидела на кровати, глядя в темное окно, пытаясь это понять. И результат размышлений ее не утешил. Да просто не нужен оказался такой результат! Снова вернуться в эту дыру, где все обо всех знают, где шагу нельзя ступить, чтобы не нарваться на знакомых? Нет, этого Никки совсем не хочет, была уже такая попытка - вернуться и жить на родине. Но она не удалась, не сможет девушка уже без столицы, даже ради любви не в силах она расстаться со своей мечтой. Да и любовь ли это была? Так, детская привязанность, желание удовлетворить самолюбие, попробовать то, отчего приходили в восторг другие. И убедиться, что не стоит оно того, чтобы отказываться от себя самой, своих мечтаний и стремлений. Тем более, ломать чужую жизнь. Жизнь лучшего друга, которого Никки продолжала по-своему любить. И его девушки, что уж точно не была виновата. Быть может она искренне любила Лео и все то, чем он жил. А теперь они расстанутся. Никки прижала руки к груди и глухо застонала в пространство. — Господи, что же я наделала? — прошептала она, прикусив до крови нижнюю губу. Она не была жестокой и подлой, интриги плести не любила, но часто действовала под влиянием эмоций и сиюминутных желаний, не думая о последствиях. Что зачастую играло с девушкой злую шутку. А сейчас игры закончились и наступила расплата за легковерие. Если только все можно еще исправить. Если только… Никки сделает это, спасет любовь друга. А потом займется и своей. Но не только одна Никки в эту судьбоносную ночь думала о любви. Еще два мужчины, что непосредственно были с ней связаны, в данный момент, сами об этом не подозревая, ехали в одной автобусе. И пунктом их конечного следования был небезызвестный поселок с поэтичным названием Маленькая Италия. — Верну ее, верну, чего бы мне это не стоило, — шептал себе под нос импозантный седой мужчина в строгом костюме — Хоть она и дрянь, но я не позволю так меня кинуть. — Никки, любовь моя, свет моих очей, — обращался к любимой высокий и стройный молодой человек — Пожалуйста, будь там, дождись меня и я тебя более не покину. Мужчины знали друг друга, но не видели сейчас и полагали, будто решение найти и вернуть неверную Никки принадлежит лишь одному. И цель оба имели разную, только у одного из них она была чистой и светлой. Поэтому каким же сильным было удивление у обоих, когда они нос к носу столкнулись возле дверей пиццерии, на которую им указал первый же прохожий. — Ты? Какого дьявола? — прорычал сквозь зубы француз Михаэль. — А ты мне не тыкай, урод престарелый! — бойко ответил парень по имени Роджер — И посмей только тронуть ее снова и я тебя так урою, мозги с пола не отскребешь! — А ну повтори, ублюдок! — наступил на него Михаэль. — С радостью! — ответил Роджер точным ударом кулаком и через миг двое: импозантный мужчина солидных лет и почти сопливый мальчишка в майке и шортах, сцепились как два петуха и катались по земле, мутузя друг друга и выкрикивая взаимные оскорбления. Пока на них не обрушился сверху поток ледяной воды и следом не прозвучал отрезвляющий крик: — Прошу прощения!