Оплот: Надежда

- А я говорю - щебень! - Нет, дорогой мой, асфальт! - Ну вот, посмотри, - мужчина потянулся к рюкзаку, через несколько секунд что-то нашëл и протянул своему оппоненту фотографию. На ней были запечатлены три человека в российской военной форме, смотрящих в камеру, - владелец фотографии Борис Ясный, его брат Михаил Ясный и погибший командир роты Доев. На фоне был виден пустырь и какая-то дорога из щебня. Стояла ясная погода. - Вот тебе, пожалуйста. Аэродром! Михаил взял протянутую фотографию и рассмотрел еë повнимательнее. - Так это ж 2009 года! Ну-ка, дай сюда рюкзак. Братья отошли с пути колонны и остановились. Прочие солдаты, наблюдавшие за этой картиной, не обращали внимания. Привычка братьев Ясных спорить по поводу и без в любом месте уже давно была всем известна и уж тем более привычна. Не обращая внимания на не слишком заинтересованные взгляды проходящих мимо, Михаил стал копаться в рюкзаке брата. Найдя тот самый карман, ефрейтор достал новую фотографию взамен старой и протянул Борису. - Это 2014 года. Вот тут вот, видишь, - Михаил указал вниз фотографии, - асфальт! В целом, это фотография повторяла предыдущую. Доев, братья Ясные и аэродром. Только теперь с асфальтом. И погода пасмурная. Борис положил эту фотографию обратно, однако он не собирался сдаваться: - Ну и что? Разве это отменяет тот факт, что раньше там был щебень. - Отменяет. Теперь там щебня нет. И вообще, на российских стратегических аэродромах давно асфальт лежит. - Значит- - Я-ясные-е! - грозно протянул кто-то. Это был Базакин. Если вся рота давным-давно научилась не обращать внимания на бесконечное противостояние братьев, то вот Николая это напрягало с самого первого дня знакомства. Ранее был Доев, который с лëгкостью мог решить любой спор Бориса и Михаила, в нужный момент вставив интересную мысль, над которой братья начинали думать, позабыв о своих обидах. А сейчас... Сейчас есть только Базакин. Старшина роты, намеренно шедший на время вылазки по бокам колонны солдат, стремительно, без проблем перешагивая большие сугробы, приблизился к отбившимся от движения. Те лишь молча потупили свои взгляды. Николай с тяжëлым вздохом помял свои виски. Все мозги прожужжали с этим глупым и ничего не решающим спором. - По-моему, я чëтко дал понять всем, - поднял взгляд на старшего Михаила, - что у нас важная миссия, так?.. Что мы должны быть аккуратны и внимательны, так? - перевëл взгляд на более младшего Бориса. - Допустим... Но ведь мы даже не близко к цели, - попытался возразить Борис, но Базакин лишь смерил того злобным взглядом. - Это не играет роли! Солдат на то и солдат, что должен всегда быть готовым к бою, даже на относительно спокойной территории. Разве вас этому не учили?.. Возвращайтесь в колонну. Ясные без сопротивления, потому что знали, чем это может впоследствии аукнуться, вернулись к группе. Не будь Николай ВрИО командира роты, они бы, как в прошлом, просто его бы проигнорировали. А может быть даже утянули бы самого старшину в спор. Голова Базакина даже после устранения источника лишнего шума раскалывалась. Вообще всë пошло не по плану с самого начала: вчерашние споры с Киром и Романом о том, куда же следует отправить вылазку за деталями БТР, затянулись до глубокой ночи, потому Николай не выспался; с утра пошëл снег, мешавший нормальному передвижению; никто из солдат толком не мог собраться, и виноват в этом был во многом сам старшина, забыв вчера отдать необходимые распоряжения. В результате группа вышла намного позже запланированного и в недобром расположении духа. Николай наблюдал со стороны за идущей группой солдат. На самом деле, это - отстранение от окружающих и молчание - было его единственным способом отдохнуть в новых нелëгких условиях. Как бы он не злился на других за неорганизованность и поведение, не способствующее укреплению дисциплины, сам Базакин был ничуть не лучше, позволяя себе игнорировать некоторые истины, писанные кровью. Ну он просто... Не может. На фоне всех последних событий это стало так трудно... Из размышлений о прошлом мужчину вывел резкий хлопок по спине, заставивший Николая вздрогнуть. Послышался знакомый голос: - Чего сидим-грустим? Нечаев Кирилл Дмитриевич, он же просто "Кир". Крепкий зеленоглазый мужчина тридцати шести лет. Профессиональный медик, который определëнно постарается спасти вас, даже если вам прострелят глотку. И в целом хороший человек, просто... Закрытый. Как, впрочем, и все остальные. - Да так... Глупости всякие, - Николай начал движение вслед за колонной, вместе с ним шëл Нечаев. - Что для одного - глупость, для другого - шедевр человеческого разума... Не поделишься? - Не сейчас, у нас дело есть. Лучше ты мне скажи... Препятствия на пути есть? - Никак нет, товарищ старшина. - Ну и славно... Двое товарищей, заметив, что они уже отстают от колонны, ускорили шаг. - И всë-таки я до сих пор не согласен с тем, что нам пришлось идти на юг от Пушного. Базакин грозно посмотрел в глаза Кира, стремясь всем своим видом показать, что не намерен это обсуждать. Николай подметил этот взгляд ещë у Доева, когда тот учил дисциплине новоприбывших. База - военная кличка старшины - запомнил это и на протяжении долгого периода времени пытался научиться смотреть так же устрашающе. Получалось у него это, как показала практика, с переменным успехом. Для Николая это было уже достижением. Нечаев в ответ лишь вздохнул. Его, конечно же, не пробрал этот взгляд. Зато мысль передать получилось... ... На самом деле, "вылазка" - слишком скромное название для того, что сейчас происходило. С точки зрения всего оставшегося человечества, это был настоящий поход, Южный поход. Его главной целью было найти запчасти и топливо для сломанных машин. Кирилл предполагал, что всë необходимое, возможно даже больше, получится найти в Мурманске, возможно даже раньше. Идти недалеко, местность исследована, серьёзных проблем не должно было возникнуть. Николай же, в свою очередь, считал, что юг, а точнее Оленегорск, станет их спасением, а Мурманск - гибелью. Да, дорога далëкая, но рисков значительно меньше, чем в том же Мурманске. Вчера ночью шли долгие баталии и дискуссии между двумя друзьями на эту тему. Споры были громкие, с использованием неоднозначных и вульгарных эпитетов и определений друг друга. Всë закончилось благодаря Роману, когда тот упомянул, что именно Базакин сейчас является ВрИО и именно ему стоит решать, куда и на что отправлять ресурсы. Да и вообще, за то, как Нечаев общается с вышестоящим Николаем, его следовало бы давно наказать. Старшина, конечно же, моментально отказался от столь радикальных мер. Кир, в свою очередь, с неохотой, но согласился с позицией друга. Неприятный осадочек после этого случая остался, особенно в головах других солдат, не принимавших участия в разговоре. Несмотря на всë, Базакин надеялся на то, что сделал правильный выбор. Он знал, что Нечаев говорит много действительно стоящих внимания вещей. Но почему-то одна вещь не выходила из головы Николая и вселяла в него надежду - тот факт, что почему-то Доев сделал именно его старшиной роты, а не Кира. Наверное, это значит, что почивший командир верил в Базакина больше, чем в Нечаева? Что он доверял первому больше второго? Наверное... Жаль, что мëртвые не могут говорить. Это бы решило многие вопросы... Шëл уже третий день похода. По расчëтам старшины, группа из пятнадцати солдат скоро увидит Оленегорск. Вообще, с самого начала чуть ли не каждый, кроме самого Базакина, надеялся на то, что не придëтся идти именно к Оленегорску. На пути колонны были две железнодорожные станции - Тамбой и Лапландия, и была вероятность, что на какой-нибудь из них найдëтся хотя бы часть необходимого. К сожалению, надежды не оправдались. Пришлось идти до конца. В худшем случае, то есть в таком, что ничего не найдëтся даже в Оленегорске, предполагалось идти в Мончегорск или даже Апатиты. Базакин, решивший вести по незнакомым местам группу за собой, остановился. Видны были первые дома города. Старшина собрал вокруг себя всех солдат и не слишком громко, достаточно, чтобы все услышали, начал говорить: - Делимся на три группы. Кир и его команда берëт на себя механический завод на юге и ближайшие здания, Луч - восток города, особое внимание станции, моя группа изучает центр и окраины города. Помните: в первую очередь нас интересует дизель. Не менее важны для нас электроника, пища и медикаменты. Встречаемся здесь же в 18 часов ровно. Двигайтесь медленно и аккуратно, осматривайте каждый угол, в бой без необходимости не вступать. Если всë же возникла необходимость или произошло ещë что-то из ряда вон выходящее... Лучше всего бегите, но не к другим группам. Про рации не забываем... Так, что же ещë... Будьте добры не умирать. Всë, пошли! Кивнув в ответ на приказания, кто-то с бóльшим энтузиазмом, кто-то с меньшим, все разбрелись. Вместе с Базой остались четыре солдата. Каждый из них держал в руках самодельное, но надëжное оружие ближнего боя. На спинах висели автоматы. Будем надеяться, они не понадобятся... ... Кирилл вместе с остальными шëл вплотную к стене очередного дома. Впереди ходила группа из четырёх заражëнных. Мешаются, но и избавиться нормально нет возможности. Поднимут шум - сбежится весь город. Обойти возможности нет, в любом случае придëтся идти через пустырь между городом и заводом. А там зомби. Надо их как-то отвлечь... Рискованно... От мысли о возможном неприятном исходе сердце медика заныло. Уж что-что, а рисковать другими, особенно своими товарищами, он не любил... Точно ли нет другого выхода?.. Кирилл, конечно, и сам сможет отвлечь врагов, и был бы далеко не прочь это сделать, но у него сразу две важные задачи - управлять отрядом и спасать раненных. Он слишком важен для этой миссии, чтобы так рисковать собой... Когда ты говоришь о людях в категориях "важный-неважный", всегда такое мерзкое чувство возникает... И всë-таки, когда ты отвечаешь сам за себя, всë значительно проще... - Куча! - шëпотом позвал Нечаев рядового. - Да? - К тебе есть важное задание... Оно тяжëлое, но я знаю, что ты справишься с ним. Тебе нужно отвлечь этих и, возможно, других зомби. Используй любой способ и... Пожалуйста, выживи. Точнее, нет... Выживи! Это приказ. Судя по взгляду, солдат всë ещë не знал, как правильно отреагировать на данный приказ. Он был одним из самых юных в роте, и именно от того он сомневался, даже будучи в ситуации, когда сомнения могут стоить жизней товарищей. Сказать, что сделаешь всë - просто. А ты пойди ещë сделай... - Послушай... Ты же помнишь, что я говорил тебе, да? Ты - чуть ли не самый быстрый из всех. И самый выносливый. Твои ноги - твоя сила. Воспользуйся ею! Куча ещë некоторое время подумал и, достаточно тихо ударив себя по лицу, прогоняя дурные мысли, сжал кулаки. Раз уж того требует ситуация... Рядовой сбросил с себя все лишние с точки зрения бега вещи. Всë ещë обуреваемый волнениями, молодой боец размял свои и так размытые суставы. Нервы шалят и заставляют делать бесполезные приготовления. Сердце ноет. Нечаев верит в него, группа надеется, военные ждут... Надо действовать! Резко выбежав из-за здания и громко произнеся детскую насмешку в духе "эй, сосунки, попробуйте догнать", Куча побежал в противоположную сторону от команды. А чтобы наверняка его услышали, рядовой со всей силы толкнул рядом стоявший мусорный бак. Покатились бутылки, что-то со звоном разбилось, даже, видимо, заиграла игрушка с умирающими батарейками свою пугающую мелодию. Это подействовало. Небольшое сборище зомби, услышав какой-то звук, тут же ринулись вперëд, не раздумывая. Их лица, искажëнные от мук голода, изменились, превратившись в маски первобытных охотников. Они были намерены догнать добычу. Разорвать еë, растерзать, отгрызть всë, что только возможно, лишь бы унять свой голод. А пока зомби бежали за Кучей, оставшаяся группа из четырëх человек настороженно продвигалась к цели. Кирилл ещë поглядывал назад, пытаясь проследить за тем, как бойцу удаëтся сбежать от зомби. Но те уже далеко убежали назад. А Нечаеву надо смотреть вперëд. Только вперëд, во что бы то ни стало!.. ... 18 часов. Две команды из трëх, Луча и Базы, стояли на том же самом месте, откуда и началось обследование города. Никому из них не удалось найти того, за чем был вообще нужен весь этот поход. Еда и вода... Какой толк от них, если у роты не будет возможности каким-то образом добыть больше припасов? Несмотря на объективную важность таких ресурсов, сейчас важнее было другое... Особенно учитывая, что в это "другое" входят жизни товарищей, которые всë никак не собирались вернуться. Александр, заметив, как его часы указали на число 18, лишь тяжело вздохнул. Он начал прикидывать в голове, где мог бы вырыть пять очередных могил, которым навсегда суждено остаться пустыми. Тот живописный холм с видом на реку уже занят Доевым и теми, кто погиб в той злосчастной вылазке... Лес? Стыдно просто посреди леса раскопать яму. Рядом с городами не вариант, опасно... Его размышления были прерваны чем-то ярко светящимся, но невероятно малым впереди. Луч и прочие солдаты, заметившие блеск, стали всматриваться вдаль. Свет то появлялся, то исчезал. Словно это бы какой-то сигнал... А ведь точно! Морзянка! "С", "В", "О"... "И"? "СВОИ"? Базакин взял своë оружие в руки, за ним - и все остальные. Предосторожность, которая не могла быть лишней. Но всë-таки была. Это была команда Кира. Впереди шëл сам медик, который с помощью найденного фонарика и не использованных батареек мигал. Воссоединение всей группы с оставшимися было приятным. Никто уже и не думал, что они вернутся. А они не только вернулись, но ещё и гостинцев принесли: каждый из них тащил в руках канистры с дизелем, а в рюкзаках были некоторые части попавшихся под руку автомобилей, которые можно было бы использовать для починки. Всë-таки затея заглянуть на одиноко стоявшую автозаправку была правильной. Несмотря на такой успех, каждый не мог не заметить, что теперь группа была не из пятнадцати человек. Число людей, участвующих в походе, стало чëтным. Но никто не осмеливался что-либо сказать по этому поводу... ... Глубокая ночь. Посëлок Высокий. Тот, что стоит на востоке от Оленегорска. Полная и ясная Луна освещает местный аэродром. С железобетонным покрытием. Это было установлено экспериментальным путëм. Не спрашивайте каким. Базакин смотрел вперëд, на авиаполосу, заметëнную снегом, через окошко. Так казалось со стороны. На самом же деле старшина смотрел в никуда. Знаете, этот взгляд, будто бы увидевший что-то за сотни километров впереди, он... Пугает. Пугает тем, что человек способен настолько погрузиться в самого себя, что начинает не видеть очевидного. Например, что с самого начала этой вылазки кто-то да должен был погибнуть. А он-то надеялся... Надежда, бессердечная ты сука! Ты загоняешь человека, словно дикого зверя, в клетку собственных желаний, выставляя это так, будто бы у него был какой-то шанс с самого начала. И мучаешь. Мучаешь до конца, пока человек не станет сам себя пожирать от чувства несправедливости и тоски. Либо пока тот не дойдëт до того момента, когда его покинет эта мучительница сотен миллионов душ и его захлестнет отча- Удар. Прохладно. Что-то белое. Снег?.. Действительно. Николай обернулся. Неожиданным атакующим был Нечаев, державший в руках снежный шар заместо уже запущенного. Снежок уже начинал таять от тепла в комнате, обогреваемой и освещаемой единственной, одиноко стоящей грелкой. Элитный солдат Российской Федерации, медик, повидавший всякое, любящий муж и отец тех, кто сейчас, предположительно, находится в безопасности далеко отсюда, от этого Белого ада, сейчас стоял и глупо улыбался. Вместе с ним улыбались и другие солдаты, окружавшие его. Для Николая это не было удивительным. Он свыкся с тем, что его давний друг и товарищ прикидывается дурачком всякий раз, когда происходит что-то неприятное. Это его своеобразная попытка выправить ситуацию, загладить свою вину, справиться с произошедшим. Так, например, всë оставшееся до отбоя время Нечаев травил старые, но смешные анекдоты, старался вмешаться во всякий разговор и общался на любую тему, даже если не знал в ней ничего. Поэтому-то и остальные члены группы были так веселы. Они уже устали от вечных неприятных новостей и просто искали способ расслабиться. Вот только жаль, что Базакин другой. Метод старшины отпустить ситуацию был в корне противоположен методу медика. Всë-таки фраза Романа о том, что за кое-что Кира надо бы наказать, сыграла свою роль. - Я как раз хотел с тобой поговорить, - не слишком громко произнëс Николай. В его голосе чувствовались неожиданная жëсткость и чëрствость, безучастность к всеобщему веселью. Старшина говорил необычно даже для самого себя, но чувствовал, что именно сейчас он хочет говорить... Так. Кирилл опустил руку со снежком, который мужчина уже собирался пустить. - Ты чего-й то?.. Прости, если больно. Просто, тебя же как-то надо влить в разговор. А то сидишь такой какой-то... Базакин не спеша подошëл к медику, проигнорировав его слова. Слабый свет огня не мог осветить лица старшины. - Начну наш разговор с самого главного... Где Куча? - Погиб смертью храбрых, - без промедлений и чëтко ответил медик, словно произнëс давно вызубренную фразу. От былого игривого настроения не осталось и следа. - Как? - Исполнял мой приказ отвлечь противника. Самой смерти рядового не видел. - Вот как... Как же ты жесток, - тихо произнëс старшина. Эти слова были словно удар холодным ножом в горячее сердце неравнодушного Нечаева. Однако... Истина, произнесëнная Грабиным вчера, тут же вспомнилась медику. Он и так достаточно пошатнул авторитет своего друга среди солдат своими бесконечными спорами. Потому, несмотря на мгновенное желание высказать всë, что Кирилл думает о таких словах в свой адрес, он стерпел. Старшина же словно не заметил всех этих метаний своего товарища и лишь монотонно продолжал. - Мне казалось, что рисковать чьими-то жизнями - не то, что ты любишь делать. - Ситуация была сложная. Это была вынужденная мера, - сказал кто-то из толпы, всë это время тихо наблюдавшей за разговором. Старшина презрительно, не оборачиваясь, глазами посмотрел на источник звука. Две секунды тишины, и он ответил: - Я и не сомневался. Жаль, что это просто отговорка. Я уверен, были варианты и без необходимости жертвовать кем-то. Не так ли? Не было. Ну как ты не посмотри, не было! Либо ты идëшь через зомби, рискуя всеми, либо отвлекаешь одним, выполняя миссию и спасая оставшихся... Или всë-таки были?.. - Нет... - А должны были быть. Я потому тебе и дал такое важное задание. Думал, что ты способен всë сделать идеально... Теперь я понял, почему Доев выбрал меня, - лицо старшины было изуродовано кривым белым шрамом - то, что у людей называется "улыбка". - Мда... А как всë просто-то было... Кто бы мог подумать... Не желая более продолжать разговор, старшина отвернулся. Однако кое-что напоследок спросил: - Тебе, хотя бы, жаль Сашку? - Ты даже не представляешь насколько... - Представляю. Достаточно мало, судя по тому, как ты сейчас веселишься. Наконец, напряжëнный разговор двух друзей закончился. Правда, тут встал вопрос... Друзья ли они теперь?.. ... На следующий день группа из четырнадцати человек рано утром, взяв с собой всë добытое, отправилась обратно на базу. Оставалось только починить машинки и всë будет прекрасно. Наверное. Базакин, шедший с основной частью группы, бросил взгляд в сторону Нечаева. Тот после вчерашнего был молчалив. Не переборщил ли старшина?.. Нет. Определëнно нет. Кирилл - крепкий и самостоятельный мужик. Ему просто нужно вовремя давать пинки под зад, чтобы сильно не зазнавался. Надо будет поговорить с вчерашним "защитником". Так вмешиваться в разговор... Что за наглость. Тем временем, к основной части прибежал посланник от авангарда. - Что случилось? - тут же обратился Базакин к солдату. Слегка отдышавшись, тот произнëс: - На дороге мы нашли человека в сугробе. Это Куча. Он живой!..