Оплот: Бегство

Раз... Два... Три... Раз... Два. Три. Три... Два... Два... Раз. Два. Три. Помехи. Молодой голос прокашлялся. Кивнув самому себе, мужчина бодро начал: - Приëм-приëм, выжившие! На связи вновь БОРТ-1, ваш верный спутник и товарищ. Со времени моего последнего сообщения, прошло, если не ошибаюсь, шесть дней. Искренне надеюсь, что никто не откинулся за это время и все живы-здоровы, пхе... Итак, начнëм с погоды. С юга на Мурманскую область надвигается огромный циклон, ожидается похолодание, долгий снегопад. Предполагается, что уже завтра-послезавтра мы с ним встретимся. Насколько долго он останется у нас погостить... Сказать трудно. Недавний циклон был дня два, рассчитывайте примерно на это же время. Всем, кто не хочет заработать обморожение, искренне рекомендуем оставаться по возможности дома, затапливать печи, разжигать костры и греться. Итак, далее, небольшие доклады наших доблестных разведчиков. К югу от Мурманска, помимо Зверосовхоза, поселений выживших, к которым вы потенциально могли бы присоединиться, нет. Единственные, кто вас встретит с распростëртыми объятиями, - это зомби, точно не собирающиеся вступать с вами в дружеские беседы. БОРТ-1 просит вас не рисковать своими жизнями и не посещать крупные поселения. Если что, это те, в которых ранее жили не менее ста человек. Даже такого, на первый взгляд, малого количества зомби хватит, чтобы вас сожрать. Проверено на практике... Мы подошли к финалу нашей сегодняшней скромной программы. Немного поговорим о зомби. Как нам удалось установить, они зачастую сбиваются в стаи и действуют сообща. Неизвестно, насколько эти стаи могут быть крупными. Однако каждому выжившему следует быть аккуратным, если он не хочет нарваться на целое семейство, пхе... И да, кстати, мы не знаем, плодятся ли зомби. Это, если что, для тех, кто не допëр, что ранее была шутка. К сожалению, это вся информация, которую мне постановили передать вам. Ну что ж, я сказал, что вам нужно, а на этом пока что все, конец связи!" Звонкий щелчок, отдавшийся эхом в тëмном, большом и пустом помещении. Тяжëлый выдох. Беглый осмотр аппаратуры, наполовину уже собранной. Единственный источник света - настольная лампа - слабо освещала окружающее пространство. Слишком слабо. Слышался металлический звон, словно кто-то таскает какой-то ящичек с инструментами. Грабин некоторое время просто хмурился, глядя в пустоту, после чего задал вопрос, даже не особо задумываясь над его содержанием: - И зачем мы вообще это делаем?.. Трескучий, хриплый, по-своему грубый голос ответил вопросом на вопрос: - Делаем что? Это был Роданов Всеволод Сергеевич, он же Сева, он же "злой дядька Черномор", окрещëнный таким прозвищем солдатами роты за свой характер и службу на Северном флоте. - Ну... Вот это вот ненужное сотрясение воздуха? Сомневаюсь я в пользе этого... А электричество нам и самим нужно. Роданов вздохнул. Он отвлëкся от своего монотонного занятия. Для него давно нет ничего интересного в копании в технике, особенно в радиотехнике. Весь интерес пропал ещë на флоте. Немолодой мужчина потянулся. Спина неприятно ныла... А впрочем, как давно она этого не делала? Глубокий ожог, оставшийся после честной и долгой борьбы с двигателем одного из кораблей, уже как года три является неотъемлемой чертой его заурядной внешности. - В чëм ты прав, - после длительной паузы начал Всеволод, - так это в том, что нам нужно электричество. Но во всëм остальном ты рассуждаешь довольно глупо. - Это ещë почему? - Роман отъехал от стола на слегка скрипящем стуле, обернувшись к товарищу. - Видишь ли... Человеку нужен человек. По себе знаю. - Даже если ни один, ни второй друг друга не знают и находятся на большом расстоянии? - Да, даже так, - на мгновение огрызнулся Всеволод, но быстро успокоился и продолжил. - Понимаешь... Знать то, что ты не единственный в этом мире, что есть и другие... Это и отрезвляет человека, и даëт... Надежду, пожалуй. Просто само знание этого даëт многое. Если бы так же, как мы сейчас, какое-нибудь правительство, где-нибудь с юга, хоть раз в месяц, но выходило бы на связь, то нам было бы значительно легче, не думаешь? Ненадолго Роман задумался над ответом. - Возможно, ты прав. Но тут встаëт другой вопрос. А кто сказал, что про нас вообще знают? Что со стороны выживших в Мурманске, что со стороны армии. - За первое можешь не беспокоиться. Наши ребята, хоть и не самые исполнительные, нередко, всë-таки, они просирают многие возможности, но в распространении информации о БОРТ-1 они могут дать фору любому, да... А вот второе... Есть у меня такое чувство, что мы один на один со своим несчастьем. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих, как говорится... - Да... Повисла пауза. Она затянулась, а разговор не продолжался. Во многом это было потому, что каждый из участников разговора погрузился в свои мысли. Роман посмотрел на свои часы. Время. Раз сеанс закончился, можно собрать оставшуюся аппаратуру. ... Базакин ходил по своему подобию кабинета из стороны в сторону в темноте. На самом деле, здесь осталась только голая коричневая мебель в виде шкафа, стола и стула, всë остальное уже было собрано. Николай находился здесь не потому, что что-то потерял... Хотя... Кое-что он всë-таки потерял. Понимание. Понимание всего. Возможно даже всех. Он чувствовал себя, будто бы взял в руки - вернее даже, схватил - какую-то мысль, какую-то тонкую ниточку, и шëл по ней, шëл правильно и безошибочно, не сворачивая и двигаясь только вперëд. А сейчас... Нитка резко закончилась. Оборвалась, словно так и должно быть. Но ведь так не бывает. Что-то же должно быть после этой ниточки? Но что? В дверь постучались. В этот момент Николай остановился и смотрел в стену. Не дожидаясь ответа, кто-то вошëл. Судя по голосу, это был Кирилл: - Всë готово в соответствии с распоряжениями, - объявил медик. Вот в последнюю очередь сейчас хочется слышать этот голос... - Ясно..., - коротко ответил Базакин. Молчание. Он не хотел говорить что-либо ещë, а Кир ждал дальнейших приказов. Так они бы и продолжили стоять, если бы не команда: "Выдвигаемся!" ... По заснеженной дороге, расположенной в глубоких еловых лесах, ехала колонна из пяти машин. В самом начале и в самом конце, на некотором расстоянии от других машин, два БТР - новый впереди, старый - тот, что ранее сломался - сзади. Между ними - три грузовика, везущие скромное имущество остатков роты, да и сами остатки тоже в них частично были. Все машины еле плелись, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание и не создавать звуков. На самом деле, если подумать, это всë выглядит печально. Базакин, сидевший в первом грузовике, мирно покачивался от каждой кочки, встреченной на дороге. В этом же грузовике сидели и другие солдаты, упакованные как сельди в бочке. Это было рискованно, вот так держать вместе всех, но это была вынужденная мера - места нет. Впрочем, Николая это как-то не особо волновало. Он считал, что никаких опасностей на дороге не будет. Им просто неоткуда там появиться! Наивно, но... Будто бы старшина стремился обдумывать свои действия. Доев не обдумывал, он отдавал приказы, и у него получалось. Так чем Базакин хуже? На самом деле, старшину волновало совершенно другое. И нет, это не то, что ему буквально в лицо упираются филейные части солдат. Он понял, как его мысль, которой Николай до недавнего времени придерживался, действительно оканчивается. Конец прост - Базакин бесполезен. Несмотря на всю свою неопытность в роли командира и неподготовленность к ней, он понимал, что является... По-своему лишним для роты. Чужим. Неавторитетным. Николай - человек, который, согласно законам прошлого мира, должен управлять другими в мире, живущем по совсем другим законам. Но если прошлое мертво, а настоящее отличается, то что мешает другим просто избавиться от лишнего, от своего рода паразита?.. Пугающая мысль, не правда ли? Осознание своей бессмысленности зачастую сильно бьëт по человеку. Николай не был исключением. Удивительно, если бы это было иначе. Ему давно знакомо чувство собственной ненужности. Так было... А когда, собственно, было не так? С самого зачисления в роту он был один. Все уже успели разбиться на группки: первые - по роду деятельности, вторые - по месту происхождения, третьи - по взглядам, даже были амбициозные товарищи, метившие в генералы. Только Базакину негде было пристроиться... Кроме как под крылом у Доева. Рядом с Нечаевым и Грабиным. Но даже в этой группе он был лишним. Глупые шутки, тупые вопросы, ощущение, будто бы должность старшины была занята Николаем просто потому, что никого другого не нашлось, чрезмерное напряжение в отношениях с одними и очевидная слабость в отношениях с другими и бесконечные ошибки, которые словно не собираются прекращаться. Таковы нехитрые ингредиенты пирога под названием Самая Обыкновенная Жизнь . Даже сейчас, если проанализировать действия Базакина на посту ВрИО командира, можно найти очевидные ошибки: малое количество информации об окружающем мире и главных врагах - зомби; непрекращающиеся смерти товарищей, например, Егора; риски для жизни каждого человека, начиная от Лучкова, недавно бывшего в безуспешной разведке, заканчивая Кучей, который теперь вынужден страдать от невероятной температуры и из-за которого потенциально могут заболеть все. И тут стоит вспомнить, что медикаменты кончаются, ровно как и еда, боеприпасы. Наверняка даже в том, как сейчас едет колонна, допущены серьëзные ошибки, из-за которых все крайне рискуют понапрасну. На самом деле... Может уже хватит мучить себя?.. А снег всë продолжал падать на землю. ... К счастью, переселение обошлось без серьёзных происшествий. Кирилл был рад этому. Он вообще был рад любому дню, когда не приходилось сражаться. Побольше бы таких... Рота переехала из Пушного в Шонгуй, поближе к Зверосовхозу. Почему не в какой-нибудь Кильдинстрой? Потому, что для этого предстоит ещë установить непосредственный контакт с самим Зверосовхозом. Было принято решение не рисковать потенциальными отношениями с поселением и не заходить на территорию, которая, как предположили Александр и покойный Егор, принадлежит посëлку. Да и будем честны: когда мы говорим о переселении в Шонгуй, мы имеем ввиду поселение близ него, не в черте посëлка. Слишком опасно. Предстояло ещë очистить от зомби эту деревушку, чтобы спокойно проехать дальше. А пока новая временная база расположилась на юге от самого Шонгуя, в лесу, в группе домиков, встреченных по пути. Кирилл прохаживался по одной из больших комнат домов, что были отведены для сна. Шкафы, тумбочки, неработающий старый телевизор, сине-белые обои с цветочками. Вообще, если смотреть с улицы, этот большой дом был очень похож на тот, о котором Нечаев чуть ли не мечтал. Ещë год назад они с Анной решили, что Серëже, чтобы тот вырос здоровым и крепким, нужно жить где-то в южных регионах России, у моря, на природе. Аня тогда даже поехала вместе с сыном в своеобразный отпуск, чтобы посмотреть местечко получше. Найти хоть что-то интересное получилось в Крыму. Фотки, которые жена прислала, были... Невероятны. Они веяли и семейным уютом, и теплом, и словно чувствовался запах моря. А сам домик... Мужчина влюбился в него с первого взгляда. Он был словно пряничный, из давней детской сказки. Красивый, пëстрый, большой. Первая же мысль Кирилла, когда он увидел этот дом, была:"Хочу!" На том и порешили. При таких приятных воспоминаниях у Нечаева противно засосало под ложечкой. Как бы не было прекрасно и мило прошлое, на то оно и прошлое, что имеет с настоящим лишь незначительную связь. А настоящее печально. Солдаты, фактически брошенные и забытые, вынуждены вести ежедневную отчаянную борьбу за своë выживание. И ведь проблема во многом заключается не столько в том, что нужно постоянно искать, чем питаться завтра, хотя и это тоже непросто, сколько в том, что рота находится в окружении. Куда бы ты ни шëл, что бы ты ни делал, весь мир вокруг тебя всë равно твой враг. Помимо всего этого, стоит учитывать и ещë одну крайне неприятную черту жизни в роте: здесь каждый имеет свою личную, возможно маленькую по сравнению со всем миром, но всë-таки трагедию. У кого-то погибли друзья и близкие из-за зомби, кто-то сам стал зомби, а третьи и вовсе не знают, что произошло с теми, кого они любят. Третьи вынуждены изо дня в день надеяться, что ничего такого страшного не произошло, что всë в порядке. Они должны обманывать себя, чтобы не сойти с ума. К этим людям, ходящим по шесту между здравием и безумием, относится и сам Кирилл. Неожиданный стук обо что-то деревянное прервал размышления медика. Мужчина обернулся. Позади него стоял Грабин с приятной полуулыбкой. - Не мешаю? Нечаев тяжело вздохнул. - Нет... Что-то случилось? - Да. Базакин вызывает всех. Говорит, что-то срочное. Иди за мной. Кирилл кивнул, последовав за товарищем. Он в последний раз оглянулся, бегло осмотрев комнату, и продолжил своë движение. ... В длинный дом вошли двое - Роман и Кирилл, последние, кого ждали. Ну что ж, раз все в сборе... - Кир! Подойди ко мне! - окликнул товарища Николай. Медик, проходя сквозь расступающуюся перед ним толпу, подошëл. Старшина окинул взглядом Нечаева. Мужчина, среднего возраста, по лицу видно - воин, хорош собой. Мда... Базакин громко начал: - Прежде, чем я скажу то, ради чего собрал всех здесь присутствующих, я должен сделать... Кое-что ещë... - Николай замялся. Он ещë раз осмотрел толпу, пристально наблюдающую за ним. Эти глаза, ожидающие чего-то нетипичного... Они такие тяжëлые. Базакин почувствовал, как слегка дрожит, но смог наконец-то выдавить из себя то, что уже давно вертелось у него в голове. То, что сейчас сделает Николай, Доев никогда не делал. Возможно, не следовало и ему... - Кир... Я прошу у тебя прощения. За всë... Ты тогда, в той вылазке, смог сделать всë правильно. И топливо достал, и... Куча остался жив. И вообще... Ты сделал всë правильно. Я бы даже сказал... Идеально. Мда... Николай посмотрел в глаза своему другу. Те выражали... Недоумение? Непонимание? Что это за эмоция? Базакин никогда такой не видел. Он видел многое: и гнев, и радость, и печаль, но... Такой эмоции ещë нет. Он сделал что-то опять не так? Но что? Он же ведь поступил правильно, разве нет? Почувствовав, как его начинает охватывать паника, старшина чуть ли не в отчаянии бросил взгляд на солдат. Их глаза, их лица... Ничего не выражали. Или... Или что-то было... Да, это... Непонимание? Да что ж такое-то! Николай вдруг осознал, что сейчас он вот-вот опять сделает какую-то глупость. Опять что-то пойдëт не так и он не сможет рассказать всем то, ради чего собрал. А это важно! Нужно хотя бы в этом не оплошать. Заметно дрогнувшим голосом, Базакин произнëс: - Т-так вот... Теперь... Теперь к делу. Я вас всех собрал здесь для одной очень важной новости. Понимаете... Я... Покидаю пост временно исполняющего обязанности командира и передаю его- - Мудак, - послышалось из толпы. Николай обернулся на источник звука, но не нашëл говорившего. Это было трудно сделать, когда каждое из смотрящих на тебя лиц выражает очевидную неприязнь. Все как один смотрел на Базакина с укором. Старшина, в свою очередь, опустил взгляд. Он чувствовал, как в горле образуется удушающий ком. Он понимал, что ещë каких-то несколько секунд и он расплачется. Он, боец армии России, мужчина, повидавший много всякого отвратительного, пустит сопли, словно маленький обиженный на жизнь ребёнок. Стыдно. И больно от этого. Николай лишь произнëс последние слова, дрожащим голосом: - Т-тепер-рь... Ты, Ки-ирил-л, - и бросился прочь сквозь толпу. Солдаты ему не мешали сбежать с места своего величайшего позора. Никто не остановил его... ... Ещë долгое время Нечаев не отходил от того, что произошло. Он... Даже не совсем понимал, как относится к произошедшему. Всë так произошло внезапно и... Непривычно. Всë же было более-менее, разве нет?.. Ну, если всë-таки действительно нет... Наверное, именно из-за этого медик сейчас и ходит между домами, пытаясь отыскать сбежавшего Николая. Никто его не видел, и, видимо, никто и не собирался его искать. Кроме Кирилла. Снег прекратил идти. Луна вышла из-за туч. На самом деле, не в первый раз. Сегодня погода какая-то совершенно нестабильная... Но, возможно, именно благодаря этому мужчина наконец-то нашëл потеряшку. Николай сидел, обняв ноги руками и уткнувшись в них головой, на снегу под стеной одного из домов. Одет он был совершенно не по-зимнему. Видимо, не переоделся. Скорее всего, именно от этого он так дрожал. Но не издавал ни звука, словно действительно пытался потеряться. Снег частично накрыл мужчину. Нечаев подошëл к своему другу. Тот, услышав скрежет снега, поднял голову и, поняв, кто к нему приближается, тут же опустил еë обратно. Кирилл, подойдя и так и не дождавшись действий Базакина, рывком схватил его руку и силой поднял Николая. Тот не особо сопротивлялся, только вытаращил испуганные глаза. Не медля, медик другой рукой прислонил старшину к стенке и посмотрел в глаза. Старшина пытался отвести свой заплаканный взгляд и посмотреть куда угодно, лишь бы не на Нечаева. - Это что такое было!? - с ноткой злости в голосе спросил медик. Николай отвечал ему слабо и с дрожью. - Моя последняя попытка сделать хоть что-то хорошее... - Что?... Что!? Ты вообще в своëм уме!? - Видимо, неудачная... Впрочем, неудивительно... - Всë ж ведь было нормально, терпимо, разве не так? Зачем ты это сделал? - Терпимо?.. Глупости какие. Никогда и ни при каких обстоятельствах не было терпимо. Подобие онного? Да, было. Только и всего... - Я не понимаю. - Ожидаемо. Да и не надо, если честно, уже. Всë р-равно все сд-дохним. Так дай мне умереть, как я того хочу. Тихо, спокойно... Нечаев отстранился от друга. Тот остался у стены. Медик непонимающе посмотрел на Николая. Да что это с ним?.. От непонимания происходящего Кирилл начинал закипать. Впрочем, он такой товарищ, что только дай ему волю и он начнëт. И он начал. - Ба-за-ки-и-и-н!.. - злобно прорычал мужчина. Кулаки непроизвольно сжимались, руки уже сами тянулись вперëд. Нечаев себя не контролировал. Одной рукой он схватил Николая. - Ты чего?- - Стисни зубы, блядь! Стремительный удар. С лицом соприкоснулся кулак, в который было вложено всë, что накопилось на душе у Кирилла за все эти три долгих месяца. Вся горечь от утрат, вся боль от осознания многих неприятных вещей, всё то, о чëм не было возможности кому-нибудь рассказать. Нечаев вложил всего самого себя в этот удар. Этот удар был настолько сильным, настолько выматывающим, настолько желанным, что Кириллу пришлось отдышаться после него, хотя казалось бы. Мужчина поднял глаза, чтобы посмотреть на результат своей работы. Базакин стоял у стены, одной рукой держась за затылок, другой - придерживая ударенную щëку. В его глазах отражался страх. Казалось, что Николай стал только сильнее дрожать от произошедшего. Не дожидаясь, пока старшина придëт в себя, Кирилл на повышенных тонах начал тяжëлый разговор: - Уж не знаю, что ты там себе придумал, что тебе почудилось и какая такая муха тебя укусила, но... Я точно знаю, что то, что ты сделал, это... Это предательство! Дезертирство! Позор! За такое и расстрела мало! - Я знаю, блять! - резко в ответ произнëс Николай, взбодрëнный неожиданными выходками Нечаева. - Я знаю, и потому желаю сам выбрать, как мне умереть! - Умереть?.. О, не... Не-не-не. Не смерть тебе грозит за такое. Тебе грозит долгое и упорное служение Родине, сука! Ты будешь жить, хочешь ты того или нет! - Но почему!? Почему я должен жить!? Всю свою ебучую жизнь, сколько себя знаю, у меня ничего никогда не получалось. Никогда! Да я... Да я же бесполезен! Только и делаю, что жру, сру, сплю и... Всë! Зачем я вам-то нужен!? - Ты... Сейчас серьëзно?.. Ох блять... Как всë запущено... Ну то есть, вылазка поза-позавчерашняя - это так, ничего? Пустяк? - Но ведь... Я же ничего не сделал. Ну да, побродил-походил, ничего не нашëл. Наругал человека, который сделал всë невероятно. Вот это да, такое достижение! - Так, ясно. Заткнись! Захлопни свою ебучую варежку и слушай сюда! И ты, и я, и Куча, и все, все наши приложили усилия к тому, чтобы одержать эту пусть и маленькую, но победу! Каждый - слышишь? - каждый! Каждый потерял что-то своë, принëс какую-то жертву во имя нашего выживания. Кто-то погиб за то, чтобы мы сейчас стояли здесь. Кто-то вынужден был расстаться с привычной жизнью, со своими родными, с друзьями и близкими. Кто-то сейчас сходит с ума от того факта, что прошлого больше не вернуть. А мы вынуждены сейчас здесь стоять и хуи пинать, сотрясая воздух в совершенно тупом споре. - Ну так прекрати это! Я же тебе сказал- - А я тебе сказал заткнуться, ëп твою-то медь! Запомни, каждый чем-то пожертвовал ради нас с тобой. Даже мы уже пожертвовали. И просто так бросить всë из-за того, что тебе кажется, будто бы ты бесполезен... Ты вообще долбоëб? У нас тут люди мрут как мухи, каждая жизнь на счету, а ты говоришь, что бесполезен! В нашей ситуации нет такого понятия как "бесполезность". Ты нужен! Нужен всем! Каждому! И мне в том числе!.. Если ты действительно считаешь, что занимаешься не тем, чем следовало бы, то... Ты мог просто мне это сказать. А не устраивать клоунаду со всем этим... Да пойми же ты, Господи, не существует бесполезных людей. Ну, допустим, существуют малоэффективные. Ну так это же говорит о том, что есть и высокоэффективные, разве нет? Так что тебе мешает стать таковым? Что тебе мешает стать лучше? Быстрее, умнее, сильнее, выше, дальше, больше! Что? Я не понимаю, что!? - Что?... Николай замолчал. А ведь действительно... Что мешает стать лучше?.. Да ничего... Людям он нужен как раз-таки в виде лучшей версии себя. Весь этот мир? А что весь этот мир? Это вообще не живое абстрактное существо. Быть может тогда... - Я сам? Кирилл, найдя способ, как выплеснуть из себя всë, уже вëл себя значительно спокойнее. На такой неуверенный ответ Нечаев лишь усмехнулся: - Ты серьëзно? Не может быть такого, чтобы человек действительно был сам себе помехой. Ну не может быть такого, хоть ты тресни. Если даже ты себе каким-то образом мешаешься, ну так... Исправься! Стань лучше! - Лучше... Даже после всего, что я сделал?.. - Тем более после того, что ты сделал. Уж кто-кто, а ты, как часть нашей крепкой и дружной роты, достоин достичь значительно бóльшего. Мы все, на самом деле, достойны стать чем-то бóльшим в жизни этого мира. И без каждого из нас это будет уже не то. - Но ведь... У каждого есть свой предел этого бóльшего. Разве не достиг я его? - О, братан, не-е-е. Ты ещë далеко от него. Да и, будем честны, именно другие люди позволяют человеку преодолевать свои пределы. Человеку нужен человек, чтобы двигаться вперëд, иначе всë это будет бессмысленно, разве не так? - Да, но... Какой наш идеал? Какой конец у нашего улучшения? Он же ведь есть? Он разве не... Доев? - Доев? Не делай из него Бога. Ты его так оскорбляешь. И вообще, забудь о такой мысли, будто бы есть какие-то границы. Доев - не верх того, о чëм ты можешь мечтать. К твоему сведению, верха просто не существует. Пределов нет, и человек этим и прекрасен - он способен быть лучше, даже когда кажется, что не существует чего-то лучшего. Мы благодарим Доева за всë, что он сделал для нас. Мы благодарим его за указанный нам путь. Путь бесконечно великой лучшей версией каждого человека! И мы по нему обязательно пойдëм, все и вместе, единым кулаком! Вместе... Что-то есть всë-таки тëплое в этом самом обыкновенном слове. Что ж... Тогда остался один вопрос. - А они... Ну... Простят... М-меня? В ответ Кирилл дал подзатыльника Николаю. Смачного и звонкого, чтобы наверняка. А потом, спустя секунду, с тëплой улыбкой добавил: - Обязательно. Это даже не обсуждается. Понимаешь... Русский мужик тем и прекрасен, что не злопамятен. Да, возможно, они будут дуться. Ну так переубеди их! Докажи им, что ты действительно достоин называться их товарищем, их братом по оружию, которому они будут доверять. Поверь мне, это не так сложно, как кажется! Доказать?.. А получится ли?.. ... Пятеро солдат в белых грязных майках сидели вокруг стола и играли карты. Играли они, правда, без особого энтузиазма. Не на что, да и последние события не благоприятствуют игровому духу. Скучно и тоскливо, одним словом. То были Грабин, Роданов, Лучков и оба брата Ясные. На самом деле, необычная компания. Впрочем, скука может и не на такие чудеса... Скука захватывала комнату, пока неожиданно не распахнулась дверь, впуская внутрь полутëмной пещеры свежий холодный воздух. От внезапности кто-то из играющих даже вскочил. Прохлада заставила слегка задрожать. В комнату зашли двое. Бодрый голос, присущий Кириллу, когда тот либо в печали, либо в невероятной радости, воскликнул: - А вот и мы! Я нашëл нашу потеряшку. Мужчины при последнем слове поняли, кем был второй вторженец. Николай Базакин. Старшина роты. Не то, чтобы молодой, но не близок даже к сорока годам. Не то, чтобы толст, но и не тонок. Не то, чтобы высок, но и не низок. Не то, чтобы уверенный в том, что делает, но и не собирающийся теперь всë бросить на самотëк и сбежать. Всеволод недовольно спросил, озвучив не заданный, но присущий всем вопрос: - А зачем нашëл-то? И почему не застрелил, как и подобает- - Молчать! Приказываю, как временно исполняющий обязанности командира нашей роты. А ты, Николай Базакин... Будь добр, скажи то, что должен. - М... Да?.. Ну... Знаете... Я тут на самом деле кое-что... Ну, упустил, хе-хе, и, надеюсь, вы мне поможете... Так вот... Вы поможете мне стать лучше?..