Глава 14. План не изменится.

«Смерть — это единственный долг, который природа прощает лишь раз. Но горе тому, кто задолжал бессмертию». Следующие несколько дней превратились для Элизы в болезненное марево. Слабость накатывала волнами, становясь с каждым часом всё тяжелее. Голова кружилась так сильно, что стены комнаты, казалось, медленно вращались вокруг неё, а виски сдавливало невидимыми стальными тисками. Симптомы нарастали по пугающей траектории. Каждый вечерний ритуал, приносивший порцию его темной, раскаленной энергии, теперь не давал сил, а, наоборот, выжигал её изнутри. Элиза таяла на глазах: аппетит исчез окончательно, кожа приобрела нездоровый восковой оттенок, а щеки впали, заострив черты лица и сделав глаза огромными и лихорадочными. Когда колдомедик пришел в очередной раз, атмосфера в комнате была накалена до предела. Лорд стоял у изножья кровати, и от него исходила такая волна ярости, что воздух казался горьким на вкус. Старик, дрожащими руками выпустив диагностическую сферу, в ужасе наблюдал, как она стремительно пульсирует наливаясь багровым пламенем. Он долго изучал магические потоки, а затем, едва дыша от страха, повернулся к Волдеморту. — Мой Лорд... — его голос сорвался на хрип. — Сосуд наполняется... Процесс идет даже быстрее, чем мы ожидали. Тьма приживается, она вытесняет всё остальное... Но... её жинненной энергии не хватает. Она расходуется на то, чтобы удержать вашу силу внутри. Старик сглотнул, глядя в пол, боясь встретиться взглядом с алым блеском в глазах Хозяина. — Теперь я могу сказать с четкой уверенностью: её организм истощается. Она... она, скорее всего, не доживет до конца наполнения. Сосуд разобьется раньше, чем будет полон. Тишина, последовавшая за этими словами, была страшнее грохота обвала. А потом магия вокруг Лорда буквально затрещала, как сухие ветки в огне. — Круцио! — яростно выкрикнул он. Элиза вскрикнула и вжалась в подушки. Заклинание ударило в колдомедика, и старик рухнул на пол с пронзительным, нечеловеческим криком. Его тело выгнулось дугой, конечности начали скручиваться в неестественных, мучительных судорогах, а из носа на дорогой ковер брызнула густая кровь. Лорд стоял над ним, безучастно наблюдая за конвульсиями. На его лице не было ни гнева, ни жалости — лишь холодное, ледяное разочарование в негодном инструменте. Для него эта пытка была чем-то обыденным, как проверка остроты клинка. Старик бился у его ног несколько минут, его пальцы скребли по полу, а голос сорвался на невнятный хрип. Элиза застыла на постели, парализованная первобытным ужасом. Она не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд от этого зрелища. Вид того, как легко и беспощадно он ломает живое существо, выжег в её сознании последнюю иллюзию о его «человечности». Наконец, Волдеморт опустил палочку. Колдомедик остался лежать бесформенной кучей, мелко дрожа и захлебываясь собственным дыханием. Лорд медленно перевел взгляд на Элизу. Его глаза светились холодным, ядовитым огнем. — Убирайся! — бросил он колдомедику, даже не глядя на него. — И молись, чтобы к завтрашнему утру у тебя было решение. Старик, скуля и спотыкаясь, кое-как собрал свои вещи и буквально вывалился из двери. Лорд остался в комнате. Он медленно подошел к окну, вглядываясь в черные, зазубренные верхушки деревьев, но его неподвижность была обманчивой — так замирает хищник перед броском. Элиза почувствовала, как от него полоснуло ледяным холодом, от которого перехватило дыхание. Его магия больше не подчинялась этикету, она выплескивалась наружу сырой, первобытной силой. В тишине комнаты раздался отчетливый, сухой треск — по оконному стеклу, прямо под его ладонью, поползла рваная паутина трещин. Воздух зазвенел от напряжения, как натянутая струна. — Ты думаешь, я отступлю? — его голос прозвучал низко, почти интимно, но в этой тишине скрывался грохот лавины. — Думаешь, я позволю случаю или слабости твоего тела разрушить то, что я выстраивал годами? Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло беспощадное, обжигающее неистовство. Магия вокруг него пульсировала тяжелыми, темными толчками, заставляя пламя свечей в ужасе пригибаться к самому воску, а воздух — густеть от запаха озона. — План не изменится ни на йоту, Элиза. Ни на один вздох! — он почти выплюнул эти слова, и в его голосе прозвучал яростный оскал собственника. — Если потребуется, я вырву тебя из рук самой смерти и заставлю служить моим целям. Но ритуал будет завершен! Он развернулся с такой силой, что полы мантии хлестнули по воздуху, словно крылья хищника. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого по стенам поползла мелкая крошка штукатурки. Элиза осталась сидеть посреди звенящей тишины, не в силах даже вздохнуть. Его ярость всё еще ощущалась на коже ледяными иглами, оставляя после себя лишь пустоту и оглушительное осознание: для него она была частью великого замысла, от которого он не откажется ни за что на свете. … Утро принесло новую волну боли, которая вгрызалась в виски раскаленными сверлами. Элиза с трудом разлепила веки. Амброзиус, тихий и напуганный, уже стоял подле, протягивая флакон с мутным обезболивающим зельем и тарелку каши.  — Мисс нужно поесть, хоть ложечку, — умоляюще пропищал эльф.  Элиза сделала глоток зелья, чувствуя, как горечь обжигает горло. Оно помогало лишь на короткое время.  Дверь отворилась с резким, сухим щелчком. Вошел Лорд. Его мантия черным шелком стелилась по полу, а лицо казалось застывшей маской из бледного фарфора — ни одной живой эмоции, только холодное, пугающее спокойствие. За ним, мелко семеня, шел колдомедик. Старик выглядел жалко: лицо осунулось, глаза лихорадочно блестели, а руки заметно подрагивали — последствия вчерашнего Круциатуса всё еще терзали его нервы. Замыкал шествие Снейп. Он был подчеркнуто официален, его взгляд скользнул по Элизе как по пустому месту, не выдав ни тени их тайного знакомства. — Итак, — начал Лорд, остановившись в центре комнаты. Его глаза на мгновение вспыхнули алым, когда он посмотрел на старика. — Я жду решения нашей «маленькой проблемы». Северус, присоединяйся к дискуссии. Снейп перевел тяжелый взгляд на Элизу. — Боюсь, мой Лорд, что такая магия крови крайне капризна, — его голос звучал как скрип старого дерева. — Вряд ли здесь можно придумать что-то, что выглядело бы хоть немного... безопасно. Он не успел договорить. Колдомедик, отчаянно цепляясь за шанс выжить, перебил его:  — Но мы можем рискнуть, мой Лорд! Я вычитал об одном ритуале... «Ritualis Plenitudinis Carnis» — Ритуал Плотского Наполнения. Он древний, почти забытый, но я уверен — он поможет Сосуду. Он даст ей вашу жизненную силу, не магическую, а ту, что дарует сама природа. Это подлатает её! Старик говорил об Элизе так, будто она была треснувшим кувшином, который нужно замазать глиной. Внутри неё вспыхнул яростный, бессильный гнев. Как же она ненавидела этого человека, видевшего в ней лишь инструмент! — Продолжай, — коротко бросил Лорд. — Этот ритуал... — начал старик, и Элиза заметила, как Снейп вдруг напрягся. Его лицо стало еще более непроницаемым, а пальцы судорожно сжались на палочке. — Постойте, — перебил Снейп, и в его голосе прорезалась редкая для него нотка тревоги. — Это весьма специфический ритуал. Я не уверен, что он уместен в данной ситуации. — А я уверен! — не унимался колдомедик, почти срываясь на крик. — Это единственный вариант! Я перебрал всё: зелья, заговоры, всё бесполезно! Только этот ритуал спасет Сосуд от истощения! Снейп снова посмотрел на Элизу. На долю секунды маска безразличия сползла, и она увидела в его глазах хорошо скрытое, черное отчаяние. — В чем суть ритуала? Как он работает? — спокойным, почти ленивым тоном спросил Лорд. Колдомедик подошел ближе к Волдеморту, его голос перешел на благоговейный шепот. — Сейчас растущая луна, идеальный момент, мой Лорд. Я нашел нужный заговор... нужна будет ваша кровь и кровь Сосуда. Но после того, как вы разделите кубок, вы должны будете... — старик замялся, облизывая пересохшие губы. — Вы должны будете слиться. Как мужчина и женщина. Тишина, воцарившаяся в комнате, была почти осязаемой. Элиза почувствовала, как сердце пропустило удар, а затем забилось в горле, как пойманная птица. Брови Лорда медленно поползли вверх. Он в явном недоумении перевел взгляд со старика на Элизу, словно впервые осознавая её не как «вещь», а как женщину. Элиза была ни жива ни мертва. Её начала бить мелкая, неконтролируемая дрожь, ладони мгновенно стали мокрыми. — Мой Лорд... — Снейп сделал шаг вперед, его голос звучал резко, почти грубо. — Смею заметить, это не самый надежный вариант. И уж не побоялся ли этот... старик... предложить вам такое? У неё же грязная кровь! Снейп буквально сочился ядом, глядя на колдомедика острым, как бритва, взглядом. Элиза видела, как он возмущен, как он пытается всеми силами отговорить Лорда, маскируя это своим обычным снобизмом. — Нет! Я всё просчитал! Ритуал сработает! — захлебывался старик. Лорд долго, не мигая, смотрел на Элизу. Его взгляд был задумчивым, изучающим. Он был спокоен, но за этим спокойствием чувствовалась работа мощного разума, взвешивающего шансы. Через несколько бесконечных мгновений он произнес: — Приготовь всё необходимое к сегодняшней ночи. Он снова посмотрел на колдомедика, и его голос стал смертельно тихим: — И я надеюсь Мортимер, что это действительно поможет. Иначе я буду пытать тебя Круциатусом до тех пор, пока ты не выплюнешь собственные внутренности. Он развернулся и быстрым, решительным шагом вышел из комнаты. — Да, мой Лорд... конечно, — засеменил за ним колдомедик, вытирая пот со лба. Снейп задержался лишь на секунду. Его взгляд, полный гнева и скрытого бессилия, на мгновение встретился с глазами Элизы, прежде чем он тоже покинул комнату, с грохотом закрыв дверь. Элиза осталась одна. Её начало трясти так сильно, что зубы застучали. Паника нарастала удушающей волной, а глаза в одно мгновение стали мокрыми от слез. — Не может быть... — прошептала она, закрывая лицо руками и зажмуриваясь до боли. — Это страшный сон. Это не может быть правдой... Она сжалась в комок на огромной кровати, осознавая, что Волан-де-Морт, движимый, непреодолимой одержимостью обретением бессмертия, не остановится ни перед чем, не гнушаясь никакими средствами для достижения своей цели.