Глава 34. Под взглядом луны.

«То, что должно случиться, неизбежно найдёт к тебе дорогу». После ухода Тёмного Лорда комната ещё долго не могла остыть. Воздух оставался наэлектризованным, пропитанным тяжёлым, удушливым шлейфом его ярости. Эта остаточная магия — острая, темная — невидимыми волнами расходилась по пространству, отзываясь в теле Элизы фантомным покалыванием в районе солнечного сплетения. Чужая сила словно прощупывала её изнутри, оставляя после себя вибрирующую тревогу. Гордость, заставлявшая её держаться в его присутствии, наконец иссякла. Бессилие навалилось разом. Элиза откинулась на подушки, невидящим взглядом уставившись в глухую черноту балдахина. Спорить с ним было бессмысленно. Какая бы пугающая неизвестность ни ждала её в грядущей полуночи, Риддл уже всё решил. Он никогда не оставлял ей пространства для выбора — он просто перекраивал реальность под свои нужды, ставя её перед фактом. Мысль о том, что должно произойти, давила на грудь неподъёмным весом. Её будто собирались переписать. Стереть и заново перекроить саму её человеческую природу.  Но сквозь липкий, первобытный страх проступала и другая истина: Риддл намеревался её спасти. Спасти от угасания и неминуемой смерти, которой — и в этом крылась самая горькая и абсурдная деталь — он сам же её и подверг. Его эгоизм разорвал её жизнь на куски, и его же эгоизм теперь собирался сшивать её заново. Эта мысль злила до зубовного скрежета, но одновременно с этим оседала внутри странным, непрошеным чувством защищённости.  Элиза прикрыла глаза, и воспоминания, точно упрямые призраки, принялись всплывать из темноты. Если отбросить гордость и посчитать все разы, когда Тёмный Лорд вытаскивал её из бездны, цена её жизни казалась пугающе огромной. Перед мысленным взором встал тот отчаянный день, когда шаг с высоты казался единственным выходом — но его воля, жёсткая и непреклонная, перехватила её в падении. Вспомнилась ледяная, мутная толща Чёрного озера, цепкие пальцы русалки, пытающиеся утянуть на самое дно, откуда её снова вырвала его магия. Вспомнился Эйвери — липкий, парализующий ужас и то, с какой безжалостной жестокостью Риддл пресёк чужую попытку посягнуть на то, что считал своей собственностью. И вот теперь, когда её собственное тело сдалось, оказавшись на грани истощения, он снова был здесь. Готовый перевернуть законы магии и отдать часть себя. Возможно им двигали исключительно эгоистичные побуждения. Для него она была ценностью, редким трофеем, стратегическим ресурсом, который нельзя потерять. Но он спасал её. Уверенно, жёстко, не считаясь с потерями и не щадя ни врагов, ни её саму. Губы Элизы тронула горькая усмешка. Вряд ли, создавая свою империю, величайший тёмный маг столетия рассчитывал, что его главным проклятием станет одна-единственная девчонка, способная балансировать на краю могилы даже в его абсолютном плену. И теперь Лорду Волан-де-Морту приходилось откладывать свои дела, чтобы в очередной раз вырывать её у смерти. Элиза вздохнула, глубже зарываясь в одеяло. Часы неумолимо отсчитывали время до полуночи, и это странное переплетение злости, страха и согревающей защищенности медленно баюкало её измученный лихорадкой ум. … Тишину комнаты прорезал едва слышный хлопок аппарации. В воздухе материализовалась невысокая фигурка Амброзиуса. Домовик выглядел непривычно сосредоточенным, почти суровым.  — Мисс, пора готовиться, — произнёс Амброзиус и помог Элизе подняться. Вода в душе была ледяной. Острые струи безжалостно били по бледной коже, заставляя тело покрываться крупной дрожью, но именно эта радикальная встряска помогла Элизе вернуть контроль над телом. Лихорадочный бред отступил, мысли прояснились. Когда она, кутаясь в полотенце, вернулась в спальню, взгляд сразу упал на постель. На покрывале покоилось приготовленное Амброзиусом платье. Наряд выглядел завораживающе и жутко: невесомая, угольно-чёрная ткань струилась мягкими складками, переходя в длинные, свободные рукава. Одежда меньше всего напоминала повседневный туалет — скорее, это был изысканный ритуальный саван, сшитый для мрачного таинства. Смирившись с неизбежным, Элиза облачилась в него. Ткань ласкала кожу прохладой, резко подчёркивая её болезненную бледность. Она сидела на краю матраса, медленно и с трудом прочёсывая влажные, потемневшие от воды волосы, когда входная дверь тихонько скрипнула. Элиза вскинула голову. В комнату бесшумной чёрной тенью вошёл Снейп. От него веяло неизменной суровостью и холодом. — Северус! — вырвалось у неё. В порыве облегчения она попыталась подняться навстречу, но измученные мышцы подвели — колени подогнулись, и она слабо покачнулась. — Мисс Хадсон, — Снейп оказался рядом мгновенно. Его широкие, стремительные шаги были бесшумны. Тяжёлая ладонь легла на её плечо, мягко, но непреклонно заставляя опуститься обратно на постель. — Сидите. Не тратьте силы попусту. Они вам сегодня очень понадобятся. — Его низкий, бархатистый голос звучал глуше и напряжённее, чем обычно. — Вы… вы в курсе? — удивлённо прошептала Элиза, глядя на него снизу вверх. — Сегодня я буду вести ваш ритуал. — Тёмные, непроницаемые глаза зельевара смотрели в её лицо неотрывно, с какой-то несвойственной ему, обнажённой пронзительностью. — Вы?! Но… как… — Она растерянно замерла в непонимании. — Элиза, у нас слишком мало времени, — резко перебил её Северус. В его голосе впервые проступила живая, человеческая тревога, которую он больше не мог скрывать за маской строгости. Он наклонился к ней ближе, понижая голос до едва различимого шёпота. — Скажу прямо: то, что вам предстоит перенести сегодня ночью, едва ли поддается описанию. Магия такого порядка требует колоссальной выдержки. А учитывая ваше нынешнее состояние… Он на секунду замолчал, с явной горечью окинув взглядом её хрупкую фигуру, утонувшую в чёрном ритуальном шёлке, слишком тонкие запястья и измождённое лихорадкой лицо. — Я не уверен, что ваше тело готово к такой нагрузке. Я… опасаюсь за вас. — Значит, я всё-таки могу умереть? — Элиза попыталась улыбнуться, но улыбка вышла бледной и жалкой. Лицо Северуса словно застыло, превратившись в восковую маску. — Я сделал всё, чтобы минимизировать риски, — глухо произнёс он, в его голосе звякнули стальные нотки крайнего напряжения. — Я изучил этот ритуал до единой руны. Элиза… это древняя, черная магия. И её коварство в том, что в первую очередь она бьёт по разуму. Она перекраивает сознание, выжигает ментальные щиты и ломает рассудок. Нам нужно защитить ваши мысли. С этими словами Снейп выверенным движением опустил руку в глубокий карман мантии. Послышался едва заметный шорох ткани, и секунду спустя он извлёк на свет изящный флакон. Внутри него, тускло светясь в полумраке спальни, лениво перекатывалась густая, пронзительно-синяя жидкость. — Я сварил это сегодня на рассвете, — тихо, почти заговорщически добавил он, делая полшага вперёд. — Я просчитал все компоненты: это зелье не повлияет на ход основного ритуала Лорда, оно не вступит в резонанс с его магией. Но ваше сознание… оно будет в безопасности. Оно удержит вас на плаву, когда начнётся трансформация. Элиза протянула дрожащую руку. Пальцы коснулись холодного, гладкого стекла. Покрутив пузырёк, наблюдая, как синие блики ложатся на её ладонь, она тихо спросила: — Что это, Северус? Снейп на мгновение отвёл взгляд в сторону закрытой двери, его челюсть жёстко сжалась. Лишь убедившись, что заглушающие заклинания держатся крепко, он наклонился к самому её уху: — Моя личная разработка. Секретный состав, удерживающий рассудок тем, кто находится на грани ментального уничтожения или тяжелейших травм. Я готовлю его… для Ордена. При упоминании Ордена Феникса сердце Элизы пропустило удар. Она слишком хорошо понимала, какому колоссальному, смертельному риску прямо сейчас подвергает себя этот человек в самом сердце цитадели Тёмного Лорда. — Он не знает о существовании этого рецепта, — отрезал Северус, выпрямляясь. — Поэтому пейте. Живее. Пока нас никто не прервал. Элиза коротко кивнула. Лишние слова были не нужны. Решительно сорвав восковую пробку, она одним глотком осушила флакон. Зелье оказалось тягучим, обволакивающе-сладким, с резким, химическим привкусом на корне языка. Но уже через пару секунд Элиза почувствовала, как по затылку разливается спасительная ментоловая прохлада. Лихорадочный хаос в голове стал стремительно отступать, уступая место звенящей, кристально чёткой ясности. Северус одобрительно кивнул, внимательно следя за тем, как к её лицу возвращается осмысленный, пусть и мертвенно-бледный оттенок. Взгляд его чёрных глаз стал чуть менее тяжёлым. — Теперь ваш разум защищён, — заключил Снейп, и его голос снова обрёл привычную, сухую монотонность. — Что бы ни пошло не так во время ритуала… по крайней мере, вы не сойдёте с ума. — Что ж, уже неплохо, — хмыкнула Элиза. Пытаясь унять внутреннюю дрожь, она нервным, резким движением собрала влажные волосы наверх, открывая тонкую шею. Пальцы едва слушались, путаясь в потемневших прядях. Спасительный холод зелья прояснил мысли, но не избавил от трепещущего волнения. Снейп сделал полшага назад, его мантия взметнулась, прежде чем он застыл, выпрямившись во весь рост. Опустив руки, он посмотрел на неё сверху вниз — строго и одновременно с этим с какой-то отчаянной, молчаливой мольбой. — Элиза, послушайте меня внимательно, — его голос упал до едва различимого шелеста. — Вы должны делать всё, абсолютно всё, что скажет Тёмный Лорд. Чего бы это ни касалось. Старайтесь не паниковать. Не сопротивляйтесь. Исполняйте любой его приказ, беспрекословно. Девушка замерла. Её рука, державшая волосы, медленно опустилась. Она удивленно, с нарастающим непониманием окинула взглядом высокую, неподвижную фигуру зельевара. В его интонациях сквозило что-то такое, от чего по спине пробежал вполне осязаемый холодок. — О чём вы говорите, Северус? — тихо спросила она, вглядываясь в непроницаемое лицо мужчины. — Что такого он может приказать, от чего я… могу запаниковать? — На месте всё узнаете, — отрезал Снейп, уходя от прямого ответа. В его челюсти явственно перекатились желваки — верный знак того, что он и так наговорил лишнего. — Просто поддайтесь потоку. Не боритесь с его магией. Скажу прямо: я не знаю, как вам это удалось, мисс Хадсон, но Тёмный Лорд… он дорожит вами. И он предпринял свои меры для того, чтобы сохранить вашу жизнь. Снейп на секунду замолчал, словно взвешивая свои слова, а затем глухо добавил: — Он ни за что не допустит, чтобы с вами что-то случилось. Процесс необратим, и все меры, которые он принял для этой ночи, — какими бы чудовищными они ни показались вам со стороны — приняты ради вашей же безопасности. Ради вашего выживания. Просто помните об этом, когда окажетесь там. — Что? — Терпение Элизы, и без того истончённое днями лихорадки и безызвестности, окончательно лопнуло. Она подалась вперёд, сжимая кулаки. — Какие ещё меры? Неужели так сложно сказать прямо, а не изъясняться загадками? Хватит со мной разговаривать как с умалишённой! — Хватит вопросов, нам пора… — резко оборвал её Северус, не дав договорить. — Время. В его глазах на мгновение вспыхнула холодная решимость. Прежде чем Элиза успела отшатнуться или потребовать объяснений, Снейп сделал стремительный шаг вперед и стальной хваткой перехватил её за тонкое запястье. Пространство вокруг них мгновенно деформировалось, скручиваясь в тугой, удушливый узел. Комната растаяла, звуки исчезли, и Элизу с силой утянуло в ледяной, разрывающий легкие вихрь аппарации, унося навстречу неизбежной полуночи. … Прежде чем открыть глаза, Элиза почувствовала, как в лёгкие хлынул сырой, тяжёлый воздух, насквозь пропитанный запахом прелой земли, влажного мха и острой хвойной смолы. Прохладный ночной ветер бесцеремонно ворвался под тонкую ритуальную ткань платья, лизнул разгорячённую кожу волной и оставил после себя колючий ворох мурашек. Они стояли в глухой чаще. Вокруг, точно безмолвные идолы, величественно возвышались вековые чёрные ели. Их лапы переплетались высоко в небе, практически полностью отсекая лунный свет, отчего чаща казалась живым, дышащим существом, затаившимся в ожидании. Этот лес не просто пугал — он давил своей вековой, первобытной мощью; казалось, будто сама темнота здесь сгустилась до состояния осязаемой материи, неохотно расступающейся перед незваными гостями. Резкий, удушающий рывок аппарации окончательно выбил почву из-под ног. Он будто высосал из Элизы последние крохи сил, с трудом собранные после ледяного душа. Ноги подкосились, и девушка тяжело рухнула на колени, едва успев упереться ладонями в холодную, усыпанную хвойными иголками землю. Земля под пальцами ощущалась чужой и холодной. С трудом переведя дыхание и судорожно сглотнув подступившую к горлу тошноту, Элиза заставила себя поднять взгляд. Они находились на небольшой, идеально круглой поляне, над которой небо наконец расступалось. Полная луна, огромным серебряным диском застывшая в зените, заливала пространство мертвенно-бледным, почти хирургическим светом. В этом сиянии Элиза разглядела несколько неподвижных фигур. Окутанные в глухие, струящиеся до самой земли мантии, они стояли по краям поляны. Их лица полностью скрывали глубокие капюшоны, а головы были покорно склонены в немом, благоговейном поклоне. От них не доносилось ни звука — ни шороха ткани, ни дыхания, словно это были не живые волшебники, а каменные изваяния, охраняющие проход в преисподнюю. Центр поляны занимала огромная, выверенная до миллиметра геометрия ритуала. Прямо на утоптанной земле каким-то тускло-белым мерцающим порошком была начерчена ровная пентаграмма. Её очерчивал широкий идеальный круг, сплошь покрытый вязью древних, угловатых рун. Элиза не знала их значения, но визуальная память мгновенно отозвалась глухой тревогой: точно такие же ломаные символы она мельком видела на пергаментах, запертых в кабинете Лорда. В вершинах и сочленениях лучей пентаграммы были расставлены массивные чёрные свечи. Их фитили не горели, но сами они словно ждали своего часа. Чуть поодаль, на границе лунного света и наползающей тени леса, возвышалось массивное каменное сооружение, напоминающее грубо отесанный, древний алтарь. Его поверхность казалась серой от времени и въевшейся грязи. А совсем рядом с ним, кощунственно нарушая серебряную гармонию луны, полыхало алое, неестественно яркое пламя костра. На рунических подставках над этим огнём расположился небольшой пузатый котёл. Жидкость внутри него ещё не кипела, но от неё уже поднимался тонкий, едва заметный сизый парок, искажающий пространство над пламенем. Внезапно прямо над головой Элизы воздух с хлёстким, оглушительным звуком разорвался на куски. Громкий хлопок заставил её вздрогнуть. Всё ещё оставаясь на коленях и опираясь ладонями в сырую землю, она медленно перевела взгляд вперёд. Прямо перед её лицом замерли безупречно скроенные, начищенные до зеркального блеска чёрные туфли. Тёмный Лорд возвышался над ней монументальным, пугающим изваянием, полностью перекрывая собой обзор и заслоняя серебряный диск луны. Элиза медленно, превозмогая слабость в затекшей шее, подняла голову и тут же натолкнулась на его взгляд. Два обжигающих угольно-чёрных омута смотрели на неё сверху вниз — пристально, в упор, словно этот взор был способен выжечь саму её душу дотла, оставив лишь пепелище. В этой черноте не было сомнений: только абсолютная, острая, как лезвие клинка, решимость и непреклонная воля. Риддл был облачён в глухое чёрное одеяние. Тяжёлая мантия, как и всегда, идеально сидела по фигуре, подчёркивая разворот его широких плеч и высокий рост. Пальцы были скрыты тонкими перчатками из дорогой на вид, тёмной кожи. Яркий свет луны падал на его лицо, очерчивая аристократические, резкие скулы и делая кожу полупрозрачной, почти фарфоровой. На этом бледном фоне тёмные глаза и жёсткие, прямые брови контрастировали особенно резко, придавая его облику хищное, нечеловеческое величие. Он медленно опустил правую руку и замер, раскрыв ладонь в безмолвном, повелительном жесте. В ушах Элизы набатом отозвались недавние слова Северуса: «Не сопротивляйтесь. Исполняйте любой его приказ. Старайтесь не паниковать». Ей потребовалось совершить колоссальное усилие над собой, чтобы обуздать рвущийся наружу страх. Судорожно сглотнув, она сделала глубокий вдох, пытаясь унять подступившую к горлу дрожь, и протянула свою руку навстречу. Её тонкие, побелевшие от холода пальцы легли в его затянутую в чёрную кожу ладонь. Риддл резко сжал пальцы, и эта железная, собственническая хватка мгновенно рванула её вверх, заставляя подняться с колен. Оторвавшись от земли, Элиза почувствовала, как мир вокруг на секунду покачнулся — перед глазами поплыли тёмные пятна, а в затылке отозвалось лёгкое, дурнотное головокружение. Однако упасть ей было не суждено: чужая хватка держала её на ногах так надёжно, словно она была намертво привязана к нему. Не выпуская её руки, Лорд медленным, оценивающим взглядом скользнул по её фигуре. Он придирчиво осмотрел чёрную полупрозрачную ткань ритуального платья, стекающую к её ногам, словно проверяя точность выполнения каких-то одному ему известных инструкций. Удостоверившись, что всё выглядит именно так, как должно, Риддл перевёл свой тяжёлый взгляд на Снейпа, который неподвижно стоял чуть поодаль. — Ты всё подготовил? — Голос Лорда разрезал ночную тишину. Он прозвучал на удивление спокойно, ровно и сдержанно, но от этой обманчивой мягкости по поляне пронёсся едва уловимый шлейф его давящей, колоссальной магии. Северус шагнул вперёд. Его голова была покорно опущена, а плечи ссутулены в низком, безупречном поклоне, демонстрирующем абсолютную покорность. — Да, мой Лорд, — глухо отозвался зельевар, не поднимая глаз. — Мы можем начинать. Риддл двинулся вперёд, увлекая Элизу за собой. Его шаги были бесшумными, но размашистыми, и ей приходилось практически бежать, чтобы поспевать за ним, путаясь в длинном подоле ритуального платья. Чужая рука на запястье ослабла лишь тогда, когда они вплотную приблизились к мерцающей границе начерченного на земле круга. Остановившись у самого края, Риддл повернулся к ней. Легким, едва заметным жестом руки он указал в самый центр пентаграммы, безмолвно приказывая девушке занять своё место. Элиза замерла в нерешительности. Древние руны у её ног слабо пульсировали едва различимым белым светом, и переступить эту черту казалось сродни шагу в пропасть. Не зная наверняка, чего именно от неё требуют, она медленно прошла вперед, до самого центра геометрического узора, и опустилась на колени. Черные свечи тут же вспыхнули, будто почуяв виновницу ритуала. Пальцы девушки судорожно, до побелевших костяшек вцепились в полупрозрачную ткань подола, а ладони предательски взмокли. — Не двигайся, — бросил Риддл. Его голос, прозвучавший над головой, не терпел возражений. Элиза едва заметно кивнула, заставляя себя замереть. Чтобы отвлечься от парализующего взгляда Тёмного Лорда, она перевела взор на Северуса. Зельевар уже занял своё место у бурлящего котла. Его движения были выверенными, скупыми и точными: он быстро расставлял на небольшом деревянном столике флаконы и ингредиенты, назначение которых было известно лишь ему одному. Закончив последние приготовления, Снейп замер и вопросительно поднял взгляд на своего господина, ожидая финального знака. — Можешь начинать, — негромко отозвался Риддл. В этот же миг тёмные, безмолвные до этого момента фигуры Пожирателей смерти, стоявших на границе леса, разом привязались к движению. Они синхронно шагнули вперёд, плотным кольцом окружая пентаграмму. Их было ровно двенадцать — как апостолов в каком-то извращенном, дьявольском приходе. Сердце девушки испуганной птицей билось о рёбра. Пытаясь подавить подступающую панику и удержать ускользающий контроль над разумом, Элиза принялась судорожно цепляться глазами за детали, раз за разом пересчитывая предметы и людей вокруг себя.  Один котёл, двенадцать Пожирателей, рунический круг, тринадцать чёрных свечей…  «Весьма сомнительный способ успокоения», — с горькой иронией отметила она про себя. В руках Снейпа уже виднелись потемневшие от времени, потрескавшиеся на сгибах пергаменты. Старая бумага выглядела так, словно края её были опалены адским пламенем. Огонь под котлом, подчиняясь безмолвному приказу мага, вспыхнул с новой, неестественной силой, окрашивая поляну в зловещие, багровые тона и заставляя густую жидкость внутри яростно забурлить. Северус сделал полшага вперёд. Его низкий, бархатистый голос, обычно ровный, теперь зазвучал с пугающим, трубным резонансом, который, казалось, физически вибрировал в воздухе поляны. Он поднял над котлом первый ингредиент: — Лепестки чёрного паслёна, взращённого на месте казни предателя… — раздельно и чётко произнес Снейп, и его взор на мгновение перевёлся на Элизу. — Дабы отравить и выжечь саму суть прежнего, слабого «я». С этими словами он разжал пальцы. Тёмные лепестки упали в воду, мгновенно почернев и пустив по жидкости антрацитовые, маслянистые разводы. Не давая вареву успокоиться, Снейп откупорил продолговатый темный флакон: — Вода, которой обмывали тело казнённого преступника… — затянул зельевар, наклоняя сосуд над бурлящим зевом. — Дабы принести в ритуал энергетику неизбежного финала и сломленной воли. Тяжёлые капли сорвались вниз. Жидкость отозвалась глухим, утробным шипением, от которого воздух вокруг стал свинцовым и удушливым. Затем Северус опустил ладонь в серебряную чашу с тёмным порошком: — Горсть праха из могилы самоубийцы, не знавшей святого освящения… — его голос упал до зловещего шёпота, разнёсшегося эхом под сводами вековых елей. — Дабы связать этот час с силой отчаяния и полного разрыва с прежней жизнью. Сухой ком с тихим всплеском растворился в глубине котла, окрашивая варево в грязно-бурый цвет. Снейп открыл тяжёлый костяной ларец и извлёк из него плотную субстанцию, всё ещё сохранявшую едва заметную судорогу зверя: — Сердце волка-оборотня, вырезанное в серебряную луну за секунду до трансформации… — провозгласил маг, высоко поднимая ингредиент, чтобы лунный свет омыл его. — Дабы стать проводником для болезненного, насильственного изменения человеческой природы. Как только плоть коснулась зелья, оно яростно вспенилось, выбрасывая тяжелые багровые пузыри, словно дикий зверь, запертый в клетке. — Высушенное крыло феникса, осквернённое тёмным проклятием… — Снейп опустил в огонь последнее сухое вещество. — Дабы извратить магию возрождения и заставить тело восстанавливаться через тёмную силу Лорда. Поверхность зелья мгновенно изменилась. Бурление прекратилось. Жидкость застыла, превратившись в идеальную, зеркальную, абсолютно чёрную гладь, отражающую лишь диск полной луны. Наступил момент финального компонента. Снейп медленно перевёл взгляд на кольцо Пожирателей смерти и, будто сдерживая дрожь в голосе, громко провозгласил финальную часть древнего манускрипта: — Язык слуги… отданный добровольно… дабы скрепить чужую волю и стать безмолвным замком для передаваемой магии! Тёмный Лорд, до этого стоявший неподвижно, медленно повернул голову к фигурам в капюшонах. Его хищный, ленивый взгляд скользнул по застывшим силуэтам остановившись на одном из магов. — Яксли. Шаг вперед, — негромко, почти ласково скомандовал Риддл. Высокая фигура вздрогнула. Корбан Яксли беспрекословно шагнул к мерцающей границе пентаграммы. Его руки мелко дрожали, но в движениях сквозило лишь слепое, парализующее подчинение. Маг тяжело рухнул на колени у самого круга, послушно откинул капюшон и закинул голову назад, подставляя бледное лицо свету луны. Его рот судорожно открылся, демонстрируя абсолютную готовность принести жертву своему господину. Риддл остался леденяще спокоен. Одним стремительным движением он извлёк из-под мантии длинный ритуальный кинжал. Серебряное лезвие блеснуло в отсвете костра. Сделав шаг к коленопреклоненному слуге, Лорд рукой в чёрной перчатке жёстко зафиксировал подбородок Яксли и точным, безжалостным взмахом клинка отсёк плоть. Маг тут же захлебнулся глухим, булькающим стоном, из его рта хлынула тёмная кровь, но он остался сидеть прямо, не смея нарушить ход ритуала. Не проронив ни капли мимо, Риддл поднёс окровавленное лезвие к котлу и сбросил отрезанный язык прямо в чёрную зеркальную гладь. Зелье мгновенно отозвалось — оно с грохотом вспыхнуло изнутри густым, ядовито-алым свечением, и по поляне пронёсся леденящий душу порыв ветра, взметнувший полы мантий. Магия приняла добровольную жертву. Как только последний ингредиент оказался в котле, Северус тут же принялся медленно, против часовой стрелки помешивать зелье длинной черпалкой. Он низко наклонился над варевом, непрерывно нашептывая заклинания. Элиза застыла в самом центре пентаграммы, не смея даже вздохнуть. Ей казалось, что всё происходящее на этой залитой луной поляне — лишь затянувшийся, изощрённый сон, очередной кошмар её больного, истощённого лихорадкой разума. Но на удивление, её тело оставалось абсолютно спокойным, а внутренний хаос уступил место странной, почти противоестественной расслабленности. Она поймала себя на мысли, что больше не чувствует того удушающего страха и панического ужаса, что сковывали её в самом начале ритуала. Видимо, секретный состав Снейпа наконец-то подействовал в полную силу. Девушке казалось, будто её сознание бережно обволокло плотной, полупрозрачной ментоловой дымкой, защищая от внешнего безумия. Наконец зельевар сделал последний, завершающий пасс руками. Зелье в котле изменилось — теперь оно едва заметно, мягко искрилось, испуская тонкие алые нити пара. — Всё готово, мой Лорд, — склонив голову в глубоком, почтительном поклоне, прошептал Снейп. — Оно безупречно. Тёмный Лорд подошёл ближе и одобрительно окинул бурлящий сосуд своим взглядом. Оценив идеальную консистенцию варева, он медленно выпрямился. — Ещё кое-что, — негромко произнёс Риддл.  Его голос прозвучал леденяще-спокойно. Повернув голову к стоявшей ближе всего к нему паре Пожирателей смерти, он бросил:  — Приведите его. Две тёмные тени тут же синхронно сдвинулись с места, бесшумно исчезая в непроглядной, густой глубине леса. Элиза, укрытая спасительным ментальным щитом зелья, безучастно наблюдала за их уходом. Прошло всего несколько минут, и ветви вековых елей снова хрустнули, расступаясь. Пожиратели показались на поляне, ведя за собой на толстой веревке безупречно белое, чистое существо.  Липкое тревожное чувство тут же откликнулось в груди девушки. Она с беспокойством наблюдала, как существо, отчаянно упираясь копытами в сырую землю, из последних сил пыталось вырваться из рук своих мучителей. Предчувствие чего-то непоправимого и жуткого ледяной иглой пронзило её сердце. Воздух на поляне будто стал ещё холоднее, пропитавшись запахом сырости, тлена и неминуемой беды. Лес вокруг них словно замер, притаился в зловещем ожидании, а тени от костра, ложась на деревья, поползли во все стороны, напоминая хищные когти. Элиза чувствовала, как внутри всё сжимается пока Пожиратели грубо тащили пленника вперёд, прямо к границе рунического круга. Это был единорог. От его величественной фигуры исходило мягкое, едва уловимое серебристое свечение, казавшееся инородным в этом мрачном, оскверненном месте. Жемчужная шерсть переливалась под луной, а длинная, шелковистая грива струилась по шее, словно жидкое серебро. Тонкие, изящные ноги существа слегка дрожали от близости тёмной магии, но оно шло с гордо поднятой головой, вскидывая свой острый, перламутровый рог. Пожиратели остановились прямо возле Лорда. Снейп, предугадав жест господина, тут же протянул ему массивный серебряный кубок, сплошь покрытый ломаной вязью тёмных рун. Риддл принял чашу. Сделав пару размеренных шагов, он приблизился к единорогу. Лорд поднял руку и медленно, почти ласково провёл ладонью по сверкающей гриве существа, заставляя его замереть. — Твоя жертва не напрасна, — едва слышно, одним лишь дыханием прошептал Волан-де-Морт. Животное издало глухой, жалобный звук, словно предчувствуя свою участь, и попыталось отпрянуть, но хватка державших веревку Пожирателей и тяжёлая ладонь Лорда на загривке намертво прижали его к месту. Элиза, не отрывая взгляда, успела заметить, как в огромных, влажных глазах существа отразился багровый отсвет костра — и как из них по шелковистой шерсти покатились крупные слёзы, тускло мерцающие в полумраке. В этом прощальном взгляде зверя было столько чистой, беззащитной и человеческой тоски, что у девушки перехватило дыхание.  Риддл действовал хладнокровно, без малейшего промедления. Ночную тишину прорезал резкий, отвратительно-влажный звук рассекаемой плоти. Лезвие кинжала глубоко вошло в горло существа. Густая, светящаяся серебром кровь толчками хлынула из раны, с глухим звоном наполняя подставленный рунический кубок. Животное грузно рухнуло на бок, судорожно дернувшись всем телом. Его ослепительное серебристое сияние на глазах становилось блёклым, грязновато-серым, угасая и впитываясь вместе с вытекающим жизненным нектаром в холодную, сырую землю поляны. При виде этого чудовищного зрелища Элиза неосознанно, в едином порыве прикрыла рот ладонью. В груди на секунду вспыхнул первобытный ужас. Она с содроганием смотрела на Тёмного Лорда — на его лице не дрогнул ни один мускул, а рука, державшая кубок с драгоценной кровью, оставалась неподвижной и твердой, как гранит. Девушка отчетливо понимала: если бы не защитное зелье Северуса, оберегавшее её разум, она бы прямо сейчас сорвалась в безумную истерику от этой жестокости. Но дымка в голове держала удар, заставляя её оставаться безмолвным свидетелем конца. Когда серебряный кубок наполнился до самых краёв, а сияние некогда прекрасного существа окончательно погасло, Тёмный Лорд распрямился. Его тёмная фигура на мгновение застыла над павшим зверем, после чего он повернулся и неспешным шагом двинулся к Элизе. Без малейшего колебания переступив мерцающую руническую границу пентаграммы, Риддл опустился на колени прямо напротив девушки. Расстояние между ними сократилось до предела, и в лицо Элизе повеяло ледяным шлейфом его магии. Он протянул руку вперёд, удерживая массивный серебряный кубок, в глубине которого густым фосфоресцирующим светом лениво перекатывалась серебряная кровь единорога. — Выпей это, — приказал Риддл. Его голос прозвучал негромко, почти мягко. Но в этом тоне крылась абсолютная, сокрушительная власть, не терпящая даже мысли об отказе. Элиза застыла, уставившись на светящуюся жидкость. Немой вопрос застрял у неё в горле. Она слишком хорошо помнила всё, что когда-либо читала об этих удивительных волшебных созданиях. Величественные, гордые, воплощение первобытной чистоты… В магическом мире убийство единорога считалось чудовищным, неописуемым святотатством. Одним из тех страшных грехов, которые невозможно смыть ни единым раскаянием, ни одним очищающим заклинанием. Тот, кто однажды проливал эту кровь ради собственной выгоды, считался навсегда, безвозвратно проклятым, обречённым на жалкое, половинчатое существование. И в то же время в этой магии крылось зловещее совершенство: кровь существа обладала способностью удерживать ускользающую жизнь в теле, что бы с этим самым телом ни происходило, на какой бы грани уничтожения оно ни балансировало. Из глубин памяти всплыли давние рассказы Рона. Сбивчивые, полные ужаса истории о том, как много лет назад Волан-де-Морт уже совершал подобное в Запретном лесу. Как он, будучи лишь бестелесным духом, паразитировал в затылке профессора Квиррелла, поддерживая своё ущербное бытие кровью невинных существ. Для него это убийство не было первым. Он давно переступил эту черту и свыкся со своим проклятием. Прокручивая эти детали в голове, Элиза невольно сморщилась от подступившего к горлу острого омерзения. Тёмный Лорд уже был обречён, но теперь он требовал, чтобы эту чашу разделила она. Девушка растерянно замерла, парализованная внутренним сопротивлением, не в силах заставить свои онемевшие пальцы даже потянуться к холодному узорчатому металлу. Ощущая, как секунды неумолимо истекают, а взгляд Риддла становится всё более тяжёлым и опасным, Элиза в поисках поддержки метнула беглый, полный отчаяния взор в сторону стоявшего у котла Снейпа. Зельевар смотрел на неё в упор. Его бледное лицо напоминало застывшую маску, но, заметив её минутную слабость, Северус едва заметно, одними глазами, коротко кивнул ей, указывая на кубок.  Этот жест расшифровывался однозначно: «Пей. Не смей перечить». Сделав глубокий, рваный вдох, Элиза на секунду отвела глаза от кубка и бросила последний взгляд в сторону поодаль лежащего на земле существа. Жемчужное тело зверя теперь казалось тусклым, серым пятном в угасающем свете костра. Его жизнь забрали безжалостно, варварски, не оставив ни шанса — и всё лишь ради того, чтобы удержать и сохранить её собственное угасающее тело. В этот момент к ней пришло чёткое осознание: вот она, та самая крайняя мера, предпринятая Лордом. Та чудовищная деталь ритуала, о которой загадками предупреждал Снейп. Пальцы Элизы, всё ещё влажные от липкого пота, неуверенно коснулись холодного серебра. Перехватив кубок обеими руками, чтобы унять заметную дрожь, она поднесла его к губам и сделала первый глоток. Жидкость оказалась густой и ещё тёплой. Горло тут же свело судорожным, болезненным спазмом, и девушке стоило колоссальных усилий сдержать подступивший к самому подбородку рвотный позыв. Но выбора ей никто не оставил — Риддл ждал, и нужно было выпить всё до единой капли. Зажмурив глаза так крепко, что под веками поплыли цветные пятна, Элиза попыталась обмануть собственный разум, внушить себе, что это всего лишь обычный, крепко заваренный тёплый чай. Попытка была жалкой, но это помогло сделать следующее усилие. Опрокинув кубок, она залпом, давясь и шумно глотая, осушила его до самого дна. От напряжения из уголков её глаз сорвались горячие слезы, прочертив мокрые дорожки по бледным, исхудавшим щекам. Внутренности будто скрутило в один тугой, пылающий узел, стоило мертвенному нектару оказаться внутри.  Едва серебряное дно кубка блеснуло в лунном свете, Элиза резко отняла его от лица и судорожно прижала ладонь к губам. Она сидела, согнувшись пополам, тяжело дыша через нос и боясь сделать малейшее лишнее движение, лишь бы выпитое в порыве первобытного омерзения не пошло назад. На самом же деле, если отбросить психологический ужас, на вкус кровь оказалась совершенно обычной — вязкая, плотная субстанция с сильным, резким привкусом железа, оставляющая на языке стойкий металлический осадок. Лорд всё это время сидел напротив неё, не шевелясь и глядя на неё в упор. Девушка заметила, как едва уловимо, почти незаметно поднялись уголки его губ. В его жестокой полуулыбке будто сквозило мрачное удовлетворение: он видел, каких невероятных, ломающих волю усилий стоило Элизе это действие, и этот триумф его забавлял. На долю секунды чёрные глаза Риддла вспыхнули изнутри багровым пламенем, окончательно запечатывая их общую тайну этой ночи. Кое-как совладав с собственным телом, Элиза медленно распрямилась, убирая ладонь от лица. Дыхание всё ещё оставалось частым и прерывистым. Стоило ей поднять взгляд, как она увидела Северуса: зельевар с безупречной точностью разливал только что сваренное варево из котла по двум равным частям в небольшие кубки. Жидкость внутри них слабо светилась изнутри ровным алым цветом. «Господи, неужели мне снова придётся пить какую-то гадость? Когда же закончится этот кошмар?» — про себя взмолилась девушка, чувствуя, как к телу подкатывает глухая усталость.  Количество разнообразных снадобий, влитых в неё за последние сутки, превышало все мыслимые пределы. И это при том, что за последние месяцы она, казалось бы, уже успела привыкнуть к самой противоестественной рутине — каждый вечер послушно выпивая кровь Тёмного Лорда. Но сегодняшняя ночь испытывала её на прочность с особой, изощрённой жестокостью. Снейп бесшумно подошел к границе круга. Лицо его оставалось бесстрастным, но в глазах застыло предельное сосредоточение. Он поочередно протянул Риддлу и Элизе по кубку. Девушка с тихим облегчением отметила, что сосуды были совсем крошечными — не больше стандартной аптекарской стопки. Алое варево на поверхности едва заметно искрилось мелкими рубиновыми сполохами, испуская тонкие, клубящиеся нити пара, который тут же таял в прохладном ночном воздухе. — Для отдающего это зелье откроет путь, истончая границы его собственной ауры, дабы он смог безвозвратно передать столько своей силы, сколько посчитает нужным, — ровным голосом проговорил Снейп, чеканя каждое слово ритуального протокола. — Для принимающего же... оно создаст искусственное ядро и расширит каналы, дав возможность принять и удержать бесценный дар нашего Повелителя. На секунду зельевар помедлил. Его взгляд на мгновение зацепился за бледное лицо Элизы. В этой короткой паузе девушке послышалось немое предостережение, которое Снейп не мог выразить открыто перед лицом своего господина. — Мисс Хадсон, — сухо добавил он, заставляя её впиться в него глазами. — Что бы вы ни почувствовали в следующие минуты — как бы сильно ни горели ваши вены и какие бы видения ни терзали разум — не выходите из очерченного круга и ни в коем случае не разрывайте связь с Тёмным Лордом. Это главное и незыблемое правило. Перерезанный поток убьёт вас обоих до того, как ритуал будет завершён. Элиза перевела вопросительный, полный немого напряжения взгляд на Риддла. Лорд оставался леденяще спокоен; его поза дышала той абсолютной, почти ленивой расслабленностью, которая была его вечной, неотъемлемой манерой. Казалось, принятое им решение обладало такой сокрушительной непоколебимостью, что даже озвученная Снейпом смертельная угроза для его собственного существования не вызвала на его лице ни малейшего изменения. Он смотрел на Элизу, и эта тёмная, гранитная решимость вопреки её воле будто перетекла в неё саму, заставляя внутреннюю дрожь утихнуть. Поддавшись этому невидимому давлению, девушка едва заметно кивнула. «Господи, если я доживу до утра, мне ещё очень долго будут сниться кошмары об этой ночи», — пронеслось на периферии её сознания, но мысль эта скользнула и растаяла, вытесненная куда более глубоким осознанием. Том. Как этот человек — Тёмный Лорд, Волан-де-Морт — шёл на подобное безумие, прекрасно осознавая все риски? Зная, какими необратимыми последствиями для него самого может обернуться эта полуночная затея? Элиза всматривалась в его безупречные аристократические черты, отмечая пугающую собранность. Это казалось оксюмороном, издевательством над самой логикой его природы. Перед ней сидел маг, чьё эго, чья философия и весь смысл существования до сих пор строились вокруг одной-единственной одержимости — приобретения абсолютного, неприкосновенного бессмертия.  Он бежал от смерти с животным, яростным упорством, дробя собственную душу. И теперь этот же монолитный, безжалостный человек, рискуя всем, чего достиг, сидел напротив неё в ритуальном круге, готовый добровольно оторвать кусок своей силы и отдать ей. Существу, которое он и его последователи презирали всеми фибрами души, считая лишь грязным сырьем, недостойным дышать с ними одним воздухом. В Элизе с новой силой вспыхнуло безумное, отчаянное желание заглянуть за этот непроницаемый фасад. Узнать, что творится в его голове, какая бездна разверзлась в его изувеченной душе за этим каменным, надменным величием. Что он чувствовал прямо сейчас, когда Снейп подносил к его губам чашу? И вот серебряный кубок уже у её губ. Первый глоток…ещё один… — алая, искрящаяся жидкость огненной волной прокатилась по пищеводу. Обжигающее послевкусие зелья едва успело коснуться языка, как тяжёлая, прохладная ладонь Снейпа опустилась на её макушку. Одновременно с этим вторая рука зельевара легла на голову сидящего напротив Риддла. Над поляной вновь поплыл монотонный шёпот древних заклинаний. Голос Северуса звучал отрешённо, словно он отсчитывал секунды до неизбежного взрыва. А затем пришла боль. Это была адская, нестерпимая агония, какую Элизе не приходилось испытывать даже под пыткой Круциатуса. Она ворвалась в тело мгновенно, начинаясь от самых кончиков пальцев рук и ног, и лавиной двинулась по венам. Ощущение было таким, будто вместо крови по её сосудам пустили жидкий, кипящий свинец, прожигающий каждую клетку, каждый нервный узел на своём пути. Боль стремительно концентрировалась в районе солнечного сплетения, разгораясь раскалённым углем. Этот жар перекраивал само сознание, грубо и насильственно отделяя хрупкий разум от разрывающегося на части тела. Казалось, привычный мир внутри неё взрывался миллионами осколков, безжалостно снося всю прежнюю человеческую суть, превращая в прах и пепел то, кем она была до этой ночи. Давление в груди нарастало с каждой секундой. Элиза физически чувствовала, как внутри неё — там, где никогда ничего не было — с хрустом и сопротивлением формируется новое, чужеродное магическое ядро. Это противоестественное, дикое чувство вытесняло из головы последние связные мысли, оставляя лишь чистый, кристаллический кошмар трансформации. Не выдержав этой пытки, девушка рухнула вперёд, мгновенно сворачиваясь пополам прямо в центре пентаграммы. В секунду её тело резко, неестественно выгнуло дугой, словно через позвоночник пропустили высоковольтный разряд тёмной магии. Пальцы рваными, судорожными движениями впивались в холодную землю, вырывая с корнем клочки травы, перемешивая их с грязью и ломая ногти в кровь. В следующую секунду Элизу затрясло в непрекращающемся припадке. Каждая мышца натянулась до звенящего предела, связки буквально трещали от запредельной нагрузки, а конечности мелко колотило о сырую траву в безумном, неконтролируемом ритме. Разум, запертый в коконе снейповского снадобья, будто со стороны наблюдал за тем, как её собственная оболочка бьётся в конвульсиях, не в силах остановиться. Глаза девушки распахнулись до боли широко: зрачки в одно мгновение расширились, затопив собой всю радужку и превратив их в две бездонные, черные дыры, отражающие безумный пляс алых рун. Сдерживать это больше не было человеческих сил. Горло разорвал пронзительный, срывающийся на хрип крик немыслимой боли. Животный, вибрирующий вопль, от которого, казалось, кровь стыла в жилах, — он мертвенным эхом разносился по всему притихшему лесу, разбиваясь о глухие кроны вековых чёрных елей и заставляя саму ночную тьму содрогаться от этого чудовищного звука. Сквозь пелену слез и застилающую глаза кровавую дымку Элиза в судорожном порыве скользнула взглядом по фигуре Тёмного Лорда. Риддл сидел неподвижно, сохраняя безупречно ровную, струной натянутую спину, но на его бледном лице отчетливо проступило предельное напряжение всех мышц. Тонкие губы были плотно сжаты в узкую, почти белую линию, глаза закрыты в безмолвной пытке, а пальцы, затянутые в черную кожу перчаток, с такой силой впились в собственные колени, что суставы, казалось, готовы были лопнуть.  «Неужели он чувствует то же самое?» — эта мысль, слабая и одинокая, была последним оплотом связного сознания, прежде чем разум окончательно капитулировал перед хаосом. Пока тело Элизы сковывала и выкручивала судорожная боль, в её голове, словно разбитый калейдоскоп, начали вспыхивать и проноситься бессвязные, рваные осколки воспоминаний. Прошлое перемешалось с настоящим, сгорая в огне чужеродной магии. Вот она — совсем маленькая девочка, одиноко стоящая на детской площадке, с надеждой смотрящая на чужую игру, но другие дети лишь равнодушно отворачиваются, не принимая её в свой круг. Вспышка — и декорации меняются с пугающей скоростью. Она уже студентка, сидит в полутемной комнате колледжа, усердно, до рези в глазах зазубривая сложные азы анатомии, пока за окном шумит чужая, яркая жизнь и проходят подростковые тусовки. Новый провал — и она видит свою душную работу, злобное лицо начальника, швыряющего на её стол очередную гору неподъемных заданий, и бесконечные, изнуряющие часы одиночества в пустом офисе до глубокой ночи. Вот он Рон. Он сидит совсем рядом, тепло улыбается и размахивая руками, смешит её очередной нелепой историей про былые времена и вредилки близнецов Уизли. Но тепло мгновенно сменяется леденящим ужасом: перед глазами встает Тёмный Лорд, его высокое изваяние и занесенный над ней ритуальный клинок во время его страшного возрождения… Вспышка. И вот ночная гладь Чёрного озера, где Риддл бережно, с нежностью притягивает её к себе, и его губы, накрывающие её собственные в требовательном, сумасшедшем поцелуе. Кадры наслаивались друг на друга, плавились и причиняли почти физическое страдание. Разум не выдерживал этой перегрузки.  «Больно… Мама… Как же больно…» — беззвучно, одними губами звала Элиза, утопая в бушующем океане пыток. Спустя казалось бы целую вечность, когда силы Элизы были уже на исходе, хриплый, натянутый, как струна, голос Снейпа наконец затих. Закончив начитывать финальные строки заклинания, зельевар резко оборвал чтение и произнёс едва скрываемым беспокойством: — Пора, мой Лорд. Перенесите свою силу в ядро принимающей. В следующее мгновение Элиза почувствовала, как крепкие пальцы Снейпа ложатся на её плечи. Перебарывая её слабость, он рывком поднял девушку с земли, заставляя распрямиться на коленях и удерживая её в вертикальном положении. Сквозь непрекращающуюся агонию и плывущие перед глазами багровые пятна Элиза увидела, как Риддл стянул чёрные кожаные перчатки. Отбросив их в сторону, он протянул свою ладонь по направлению к ней. Его длинные пальцы казались мертвенно-бледными в лунном свете, но на самом кончике указательного клубясь и пульсируя, сгущалась осязаемая, антрацитово-чёрная сила. — Протяните руку! Примите дар! — настойчиво надавил на её плечи Снейп, повышая голос, пытаясь пробиться сквозь пелену боли, затопившую её разум. Его слова звучали глухо, где-то на самой периферии угасающего сознания. Из последних сил цепляясь за реальность, Элиза внутренне удивилась самой себе: как её рассудок до сих пор не отключился от жесточайшего болевого шока и лавины бессвязных видений, обрушившихся на неё? Превозмогая сопротивление собственного измученного тела, она с трудом приподняла дрожащую руку и подалась вперёд, соприкасаясь кончиками пальцев с кожей Риддла. В ту же секунду, стоило их плоти встретиться, разрывающая изнутри боль разом прекратилась. Её сменило странное, покалывающее чувство в месте контакта, а по всему телу побежали лишь редкие, фантомные, стремительно утихающие вспышки судорог. Опустив взгляд, Элиза заворожённо наблюдала за происходящим: густая тёмная магия, собиравшаяся на пальце Лорда, медленно, непрерывным ручейком начала перетекать в неё. Окрасив подушечку её собственного пальца в глубокий угольный цвет, эта сила тонкими нитями скользнула дальше, проступая под кожей и окрашивая её вены в иссиня-чёрный. Её плоть, словно иссушенная долгой жаждой земля, с удивительной жадностью поглощала этот бесценный дар, направляя его прямиком к только что созданному ядру в груди. Место раскалённого угля в солнечном сплетении теперь заполняла прохладная и плотная мощь. Это было ни на что не похожее, пьянящее чувство абсолютной наполненности, постепенно вытесняющее израненную человеческую слабость. Сила Волан-де-Морта была безупречно холодной, глубокой и беспросветно тёмной. Элиза уже осязала нечто подобное прежде, когда пила его кровь, капля за каплей наполняя себя, точно хрупкий сосуд. Но сейчас, в самом сердце ритуала, его магия ощущалась совершенно иначе — более явно, весомо и концентрированно. Это не шло ни в какое сравнение с теми жалкими крохами, что доставались ей раньше. Всё её существо, от кончиков пальцев до потаённых уголков мыслей, до краёв заполнялось им самим. Она физически чувствовала, как новорождённое ядро в груди, пульсируя, принимает чужеродную магию, как вокруг них начинает яростно искриться и трещать перенасыщенный озоном воздух. Пространство поляны загудело от порывов ледяного ветра, заставившего пламя свечей безумно заметаться. Внезапно в грозовой гул ворвался новый звук. Громко каркая, на ветви вековых елей вокруг поляны принялась оседать целая стая ворон. Их крылья шумно резали воздух, создавая над ритуальным кругом живой, шевелящийся навес из перьев. Один из воронов — огромный, с мощным изогнутым клювом — бесшумно спикировал и опустился на толстый корень дерева прямо у границы алого круга. Птица замерла, слегка склонив голову набок. Она смотрела на девушку круглыми, блестящими в темноте глазами. В них неподвижно отражался багровый отсвет костра. В этом пристальном, немигающем взгляде было что-то слишком осознанное, отчего внутри всё похолодело. Угольно-чёрное оперение ворона, лоснящееся и плотное, маслянисто отблескивало в лучах магического свечения и рун, которые к этому моменту уже вовсю полыхали ярким, пульсирующим алым пламенем, выжигая траву под ногами. Оторвав взгляд от ворона, Элиза подняла глаза на Риддла. Тёмный Лорд смотрел на неё не отрываясь. В его обычно ледяном, непроницаемом взоре девушке вдруг почудилось щемящее, почти гипнотическое проявление нежности. Он заворожённо, как создатель на своё лучшее творение, наблюдал за её стремительной трансформацией, за тем, как его собственная суть пускает корни в её теле, ветвясь по коже черными нитями. Резкий запах озона полностью заволок поляну. Воздух стал настолько плотным, что казался осязаемым. Элизе хотелось дышать им как можно глубже, впитывая этот электрический аромат грозы. На смену адской муке окончательно пришла чистая, эйфорическая лёгкость, утягивающая её в темноту. Последнее, что она успела запомнить перед тем, как провалиться в беспамятство — яркая рубиновая вспышка рун, шум вороньих крыльев над головой и пальцы Тома. Его холодная ладонь всё ещё крепко держала её руку, не позволяя сорваться в бездну в одиночку. А затем исчезло и это, оставив только звенящую тишину. … Вот мы и подошли к одному из важнейших этапов этой истории. Спасибо каждому из вас за то, что проходите этот путь вместе со мной, за ваше терпение и невероятную поддержку❤️ Также напоминаю, что в шапке к фф есть ссылка на ТТ-канал, где представлены видео и арты к моей работе, для большей визуализации и возможности прочувствовать эту историю ещё глубже🔮✨