Глава 35. Мой путь — твой путь.

«Если свет, который в тебе, — тьма, то какова же тьма?» — От Матфея 6:23 Страх. Он бывает разным: страх не преуспеть, страх остаться непризнанным, страх смерти и вечного тлена — все это лишь разные личины одного и того же чувства, меняющего оттенки в зависимости от того, что именно его породило. Это первобытное ощущение свойственно каждому существу, даже самому сильному и могущественному. Оно зажимает в плотные тиски, сдавливая с каждой секундой все сильнее, пока сердце отчаянно бьется в грудной клетке, пытаясь совладать с мощным выбросом адреналина. Пожалуй, это одно из самых неприятных, но в то же время ярких проявлений человеческой природы. Лорд Воландеморт был прекрасно знаком с этим чувством, несмотря на свое величие и способность раз за разом преодолевать саму смерть. Он умел подчинять этот внутренний трепет своей воле. Но еще никогда в жизни он не испытывал настоящего, подлинного страха за кого-то другого. Это новое, чуждое ему чувство не имело ничего общего с привычной осторожностью или холодным расчетом. Оно не парализовало разум, но действовало куда изощреннее: проникало под кожу удушливым холодом, выжигая привычный контроль, которым Том так дорожил. Осознание того, что чья-то жизнь — хрупкая, уязвимая и не принадлежащая к его идеальному миру — вдруг стала точкой его собственного равновесия, злило и одновременно лишало привычной твердости. Опасность, грозившая не ему самому, а этой девушке, ломала внутренние алгоритмы.  Величайший волшебник своего времени, привыкший полностью подчинять себе людей и обстоятельства, впервые столкнулся с угрозой, которую он не мог просто уничтожить заклинанием. Это было осознание абсолютного бессилия перед возможностью безвозвратной потери, и именно эта безысходность делала его новый страх по-настоящему разрушительным. — Хозяину нужно отдохнуть. Хозяин двое суток сидит в этой комнате, — пропищал взволнованный голос домовика. Том даже не повернул головы. Он сидел в глубоком кресле прямо напротив большой дубовой кровати, взгляд его был намертво прикован к простыням. Там уже слишком долго лежала без сознания и видимых признаков жизни та, что стала причиной его душевных терзаний. Ее неподвижность давила на сознание сильнее любого проклятия. В руке Риддл держал стакан с янтарно-медной жидкостью огневиски. Он медленно, почти механически крутил его в ладони, заставляя кубики льда с сухим треском ударяться о стекло. Этот ритмичный звук и глухой стук пальцев по тонкой грани бокала были единственным, что нарушало тяжелую, удушающую тишину спальни. Вся его безупречная выдержка сейчас сузилась до этого монотонного действия, за которым скрывался глухой, непривычный контроль над собственным бессилием. Тяжелая дверь скрипнула и приоткрылась. В комнате послышались аккуратные, почти бесшумные шаги. Переступив порог, Северус Снейп замер, склонившись в почтительном поклоне перед своим хозяином. — Мой Лорд. Но Риддл никак не отреагировал на его появление. Не дожидаясь приказа, зельевар медленно подошел к противоположному концу кровати. Его точные, выверенные движения палочкой прочертили в полумраке воздуха дугу, выводя очередную сложную диагностическую диаграмму. Тонкие магические линии засветились едва заметным серебристым отливом, слабо и ритмично пульсируя над грудью неподвижной девушки. Снейп несколько секунд внимательно изучал мерцающие символы, после чего опустил руку. — Состояние по-прежнему нестабильно, — заключил он своим привычным, ровным голосом. — Ее организм борется. Ему нужно привыкнуть к новой реальности и полностью принять силу. — Слишком долго, — холодно отозвался Лорд, по-прежнему не отрывая взгляда от ее бледного лица. Стакан с огневиски в его руке наконец замер. — Повелитель, это не быстрый процесс, — Снейп говорил осторожно, тщательно взвешивая каждое слово. — Подобное явление выходит за рамки обыденности даже в нашем мире. Что уж говорить про таких слабых существ, как магглы. Сейчас остается только ждать. Черные глаза зельевара переметнулись на лицо Воландеморта, пытаясь считать его реакцию. — Вы сделали все возможное, — тихо заключил он. — Боюсь, этого может быть недостаточно, — негромко пробормотал Риддл. Его глубокий  тембр прозвучал настолько тяжело, что этот звук словно физически полз по коже.  — Займись лабораторией, я позову тебя, когда в этом будет необходимость, — наконец поднял глаза Воландеморт. Тон Повелителя ясно давал понять, что аудиенция окончена. — Конечно, господин, — Снейп коротко склонил голову, принимая приказ. Зельевар сделал шаг назад, убирая волшебную палочку в складки мантии, и бесшумно двинулся к выходу. Дубовая дверь вновь тихо скрипнула, выпуская его, и закрылась, отрезая спальню от остального поместья, возвращая комнату в прежнее состояние давящей тишины и ожидания. … Тем временем вереница образов и видений непрерывным потоком пронизывала сознание Элизы. Каждое тяжелое воспоминание и незнакомый сюжет накладывались друг на друга. Картинки сменялись слишком быстро, пока в какой-то момент этот хаотичный поток резко не оборвался. Элиза оказалась в полной, абсолютной темноте. Девушка стояла посреди бескрайнего пустого пространства, растерянно озираясь по сторонам и тщетно пытаясь разглядеть в черной глуши хоть какие-то очертания. Вдруг тишину нарушил тихий шепот. Звук доносился отовсюду сразу. Это был не один голос, а целый хор, в котором одни голоса были пугающе низкими, а другие — скрипуче-шипящими, как у змей. Мужские, женские и совершенно неестественные, не похожие ни на что человеческое звуки сплетались в единый нарастающий гул. Эффект от этого многоголосья был ужасающим. Напор и громкость шепота нарастали с каждой секундой, заполняя собой все пространство внутри ее черепной коробки. Не выдержав этого давления, Элиза резко перехватила руками виски и опустилась на корточки. Ей казалось, что еще мгновение — и эти зловещие голоса просто разорвут ее голову изнутри. Слабое свечение, внезапно прорезавшее кромешную тьму, заставило Элизу оторвать ладони от лица и поднять голову. В то же мгновение многоголосый хор стих. Зловещие шепоты оборвались резко, будто невидимая воля заставила их замолчать в благоговейном страхе перед тем, кто шагнул в этот тусклый свет. Перед девушкой стоял высокий старец. Его фигура держалась прямо, излучая властную, почти осязаемую стать. Прямые седые волосы спускались ниже плеч, а длинная борода ниспадала почти до самого подола строгой темно-серой мантии. Черты его лица казались жесткими и бескомпромиссными, без единого намека на старческую слабость. Взгляд незнакомца был острым. Он молча смотрел на Элизу сверху вниз, в этом тяжелом молчании читалось откровенное, нескрываемое неодобрение. Седые ветвистые брови были сурово сведены к переносице, подчеркивая глубокие морщины на лбу. Девушка замерла, не в силах отвести взгляд от его холодных, проницательных глаз, изучая каждую черту. «Такое знакомое лицо…» — мелькнула в ее разуме растерянная мысль, тщетно пытающаяся уцепиться за обрывки памяти. — Какое кощунство, — заговорил мужчина. Его голос прозвучал сухо, с легким свистящим призвуком. — Назвать это существо носителем великой силы... Слепое, безумное упрямство. Старец сделал едва заметный шаг вперед. Он смотрел на Элизу так, словно оценивал чужеродный предмет, который посмел нарушить вековой порядок и законы крови. — Ты не принадлежишь этому миру, дитя. Твоя плоть слаба, и эта магия должна была выжечь тебя дотла… Взгляд старца на мгновение стал еще острее, проникая, казалось, в самую глубь ее новорожденного ядра. На его жестком лице отразилось мрачное, холодное любопытство. — Сила — это не то, что можно просто влить в человека, как воду в кувшин. Она меняет саму суть. Мой потомок полагает, что подчинил себе саму смерть, но он забывает: магия всегда берет плату, равную ее величию. Нельзя переписать законы природы и остаться прежним. Старец резко взмахнул широким рукавом темно-серой мантии, полностью гася источник света. Тьма в ту же секунду рухнула на Элизу, выталкивая ее из видения. Девушка резко открыла глаза и рывком села на кровати. Тяжело и хрипло дыша, она уставилась перед собой невидящим взглядом. Сердце бешено колотилось в груди, а с губ сорвался сбивчивый, испуганный шепот: — Слизерин… Салазар… Слизерин… Разум отказывался воспринимать реальность: сознание все еще было там, в темноте, и Элиза абсолютно ничего не понимала из того, что происходит вокруг нее. Чужие руки обхватили ее лицо — холодные, сильные пальцы жестко, но аккуратно зафиксировали голову. Элиза с трудом подняла расфокусированный взгляд, пытаясь совладать с нахлынувшей реальностью. Риддл сидел на краю кровати, вплотную к ней, и тревожно всматривался в ее глаза. Двое суток без сна оставили на нем явственный след: кожа казалась бледнее обычного, под глазами залегли темные круги, а точеные скулы заострились еще сильнее. Этот изможденный вид не портил его лица, лишь добавлял ему резкой, хищной привлекательности. — Элиза… — негромко позвал он, и кончики его больших пальцев медленно двинулись по ее щекам, очерчивая скулы. — Как ты? В его тихом голосе отчетливо улавливалось непривычное волнение, которое он даже не пытался скрыть. — Том… он был там… он приходил ко мне… Слизерин… — сбивчиво, задыхаясь, начала Элиза. Она зажмурилась и снова открыла глаза, пытаясь проморгаться от резкого дневного света, ударившего в лицо сквозь шторы. Слова давались с трудом, мысли путались, возвращая ее в темноту видения. Риддл на секунду замер. Его плечи и руки мгновенно напряглись, пальцы на ее щеках на долю секунды сжались крепче. Он пристально водил взглядом по ее лицу, словно выискивая подтверждение услышанному, и несколько секунд в спальне стояла абсолютная тишина.  Наконец, взяв себя в руки, Том расслабил плечи и сдержанно, едва заметно улыбнулся. — Ничего. Все хорошо, — тихо произнес он, успокаивая то ли ее, то ли самого себя. — Теперь ты в безопасности. Риддл опустил ладонь к руке девушки, аккуратно перехватывая Элизу за запястье. Шок от её слов на его лице быстро сменился холодной сосредоточенностью. Том закрыл глаза, делая глубокий вдох, и Элиза почувствовала, как от его пальцев по её руке поползла осязаемая волна тепла. Это не было обычным физическим прикосновением — его собственная магия ровным, плотным потоком скользнула под её кожу, направляясь прямо к груди, туда, где зародилось новое ядро. В то же мгновение внутри Элизы что-то отозвалось. Чужеродная сила, которая только что укоренилась в её теле, резко среагировала на его присутствие. Это было похоже на глубокую вибрацию. Магия в её венах потянулась навстречу его силе. По телу девушки прошла крупная дрожь, но не от боли, а от оглушительного резонанса двух энергий, сплетающихся в один ритм. Риддл медленно открыл глаза. Темная радужка на секунду вспыхнула едва заметным, хищным блеском. Его пальцы на её запястье напряглись, фиксируя эту связь. Он чувствовал, как её новое, искусственно созданное ядро бьется в один такт с его сердцем. — Ритуал завершен, — негромко произнес Том. Его голос звучал проникновенно, почти интимно. — Теперь ты принадлежишь к моему миру, Элиза. Изменилась каждая твоя капля. И пути назад больше нет. — А разве он был? — Элиза перевела взгляд с соединения их рук на его лицо. Легкая ухмылка коснулась губ Риддла. Он промолчал, медленно приподнял ее руку и прикоснулся губами к внутренней стороне ладони, прямо над пульсом. При этом он продолжал смотреть ей в глаза из-под черных ресниц. — Мой путь — теперь твой путь, — прошептал он, и его дыхание опалило кожу её руки. … Следующие дни Элиза провела в постели. По приказу хозяина Амброзиус не отходил от нее ни на минуту, радуясь вернувшемуся аппетиту мисс. Боли и лихорадка прошли так же внезапно, как и начались. Состояние с каждым днем становилось всё лучше. Элиза отчетливо чувствовала изменения, которые касались как физического состояния, так и эмоционального. Новая сила, пустившая корни в теле, давала ощущение прочной опоры, а слабость полностью отступила, уступая место ровной энергии, которая теперь требовала выхода. Том появлялся в ее спальне лишь по вечерам. Он не устраивал долгих разговоров, но его присутствие с каждым разом ощущалось иначе. Магия Элизы безошибочно реагировала на его шаги за дверью, отзываясь легким покалыванием в груди еще до того, как он переступал порог. На исходе первой недели, когда Амброзиус в очередной раз убирал пустую тарелку после обеда, Элиза поняла, что больше не выдерживает сидения в четырех стенах. Ей до дрожи хотелось двигаться. Постельный режим давался с трудом, особенно теперь, когда силы вернулись. Вспышек магии пока не происходило, но скопившаяся в районе солнечного сплетения энергия требовала выхода. По телу то и дело пробегали короткие электрические импульсы, а воздух вокруг нее изредка едва заметно потрескивал. Несмотря на середину августа и жару за окном, в коридорах поместья по-прежнему стояла прохлада. Элиза достала из шкафа легкие брюки из тонкой темной ткани, накинула бордовый кардиган крупной вязки и вышла из комнаты. Спустившись по каменной лестнице и пройдя вглубь поместья, она толкнула тяжелую дверь библиотеки. Шагнув внутрь, девушка закрыла глаза и полной грудью вдохнула уже такой знакомый запах старых пергаментов, кожаных переплетов и сухих чернил, ставший за долгие месяцы для нее родным. Помещение тонуло в тишине. Солнечные лучи ярко пробивались сквозь высокие узкие окна, косыми линиями разрезая полумрак. В их свете медленно кружились пылинки. Вокруг массивными рядами высились резные дубовые стеллажи, заполненные книгами до самого потолка, а в глубине зала виднелись тяжелые столы и глубокие кресла. Элиза прошла между шкафами, чувствуя, как тепло ложится на плечи, и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой. Пройдя мимо темных стеллажей, Элиза резко остановилась: её взгляд метнулся к самому крайнему из них. Она уже знала, что именно здесь хранятся фолианты по темной магии и древним рунам. Риддл всегда оставался максимально собранным и аккуратным, и его библиотека полностью отражала эту черту хозяина. Каждая книга здесь занимала строгое, положенное ей по алфавиту место, а сами стеллажи были четко разбиты по секциям. К этой мрачной секции Элиза подходила и раньше. Она не раз задерживалась тут, просто разглядывая и читая названия на старых кожаных корешках, но до сих пор выбирала для чтения что-то полегче. Раньше её больше интересовало общее устройство волшебного мира, фундаментальные законы магии, энциклопедии по фантастическим тварям и справочники по видам зелий. Однако в этот раз все изменилось. Девушку будто невидимой силой потянуло именно к темной секции — внутренний импульс, шедший из самого солнечного сплетения, вел ее прямо к цели. Взгляд зацепился за массивный фолиант в глухом черном переплете, стоявший на самой верхней полке.  На корешке тускло поблескивало тисненое название: «Тайны наитемнейшего искусства». Рука девушки сама собой потянулась вверх. Ей внезапно стало жизненно необходимо вникнуть во что-то более серьезное, глубокое и опасное. Пальцы сомкнулись на корешке, и она аккуратно потянула тяжелую книгу на себя, ощущая приятную шероховатость обложки. Пройдя к залитому солнцем окну, где лучи приятно опаляли кожу своим теплом, девушка уселась на широкий каменный подоконник и раскрыла тяжелую книгу на коленях. Фолиант оказался весомым, его глухая черная обложка была обтянута грубой, потрескавшейся от времени кожей. От плотных пергаментных страниц исходил отчетливый, горьковатый запах старых чернил. Оглавление, написанное от руки ровным, летящим почерком с острыми росчерками, занимало несколько разворотов. Каждое название главы было выделено крупными буквами. В самом начале шли теоретические разделы: «Часть I. Истоки и природа Первородной Тьмы»; «Преломление воли: подчинение чужого магического потока»; «Законы крови и необратимые ритуалы слияния». Далее названия становились более практическими и зловещими, от них веяло тяжелой, запретной магией: «Часть II. Высшие проклятия и плетение ментальных оков»; «Некротические деформации плоти: теория тления и распада»; «Создание химер и овеществление кошмаров». Особое внимание Элизы привлек предпоследний блок, где буквы были выведены более жирно, а на полях красовались мелкие рунические схемы и зарисовки человеческого силуэта с отмеченными магическими центрами: «Часть III. За гранью дозволенного: расщепление сущности»; «Отделение осколков духа и создание крестражей». Последняя глава заинтересовала Элизу больше всего. Она медленно перечитывала названия параграфов, и внутри все сжималось от странного озарения. Так вот где Риддл нашел информацию перед тем, как расколоть свою душу в желании заполучить бессмертие. Фолиант хранил в себе именно те ответы, ради которых Том переступил все мыслимые человеческие законы. День пролетел совершенно незаметно. Полностью погрузившись в чтение, Элиза отвлеклась всего пару раз, когда заботливый Амброзиус приносил на подносе еду и горячий чай. Домовик каждый раз тихо ворчал себе под нос о том, что мисс все еще нужно беречь силы, не сидеть на сквозняке и больше отдыхать, но девушка лишь рассеянно кивала, сразу же возвращаясь к тексту. Темные искусства так сильно затянули её, что она и не заметила, как солнце давно зашло за горизонт. Яркий дневной свет сменился глубокими сумерками, а затем на небе появилась луна, освещающая своим холодным серебристым отблеском кроны деревьев за окном. В темном пространстве библиотеки теперь светилась лишь полоса лунного света, падающая прямо на раскрытые страницы. — Твой выбор чтива на вечер меня неожиданно приятно удивляет, — голос Тома, внезапно прозвучавший из полумрака прямо за ее спиной, заставил девушку вздрогнуть от неожиданности. Элиза резко обернулась, прижимая тяжелую книгу к груди, пока ее сердце бешено стучало от испуга. — Том! Господи, зачем же так пугать! — воскликнула Элиза, пытаясь усмирить зачастивший пульс. — Я еще даже не начинал, — ухмыльнулся Риддл, проходя глубже в полосу лунного света и неторопливо снимая с рук черные кожаные перчатки. На этот раз на нем была мантия военного кроя. Под ней виднелась темная плотная кофта с едва заметными вставками — судя по характерному матовому блеску, из драконьей кожи, обладавшей непробиваемыми свойствами. Сквозь такую броню не могло пройти ни одно стандартное боевое заклятие. Черные брюки, как всегда, безупречно сидели на его крепкой, высокой фигуре, а тяжелые ботинки, доходившие почти до колен, судя по фактуре, тоже были сшиты из прочной шкуры рептилии. Весь его облик дышал холодной готовностью к бою. — Неужели уже собралась сделать себе крестраж? — спросил Риддл. Его губы растянулись в довольной, издевательской улыбке, обнажившей ровный ряд зубов. Он смотрел на нее сверху вниз, явно наслаждаясь замешательством девушки. — Даже и не подумаю, такие вещи чужды мне. Я за экологичное использование магии, если вообще когда-нибудь смогу ее использовать, — фыркнула Элиза и снова облокотилась спиной о деревянный косяк оконного проема, стараясь вернуть себе независимый вид. — Кстати, насчет этого, — невозмутимо отозвался Риддл. Он подошел ближе, останавливаясь в шаге от подоконника, пристально вглядываясь в лицо девушки, словно оценивая изменения в цвете кожи и выражении глаз после недели восстановления. — Я думаю, тебе уже пора начинать тренировки. — Тренировки? — удивленно переспросила она, приподняв голову. — То, что в тебе теперь есть магия, не отменяет того факта, что тебе следует научиться ей управлять, — спокойно ответил Риддл. — Но у меня даже нет волшебной палочки… — хмыкнула Элиза, скептически опустив взгляд на свои пустые ладони. — Вряд ли ты одолжишь мне Бузинную. — Тебе она не понадобится… первое время. Брови девушки удивленно поползли вверх. — Как так? А как же… — Элиза… — выдохнул Том, резко оборвав ее и не дав продолжить свой допрос. — Я намерен обучить тебя управлять своей силой осмысленно. Для этого нужны концентрация и собранность. Ты должна чувствовать её. — Я, конечно, видела, как ты управляешь беспалочковой магией… но… это высшая степень умений, — покачала головой она, чувствуя, как внутри снова шевельнулось прежнее сомнение. — Вряд ли я способна на такое. Том сделал шаг вперед, оказываясь почти вплотную к подоконнику. Элиза мгновенно почувствовала исходящий от него жар и пьянящий, резкий запах озона и дорогого дерева, который окутал её, словно гипнотическое облако. Наклонив голову к самому ее лицу, Риддл тихо прошептал: — Ты способна на многое. Элиза неосознанно облизала пересохшие от волнения губы. Взгляд Тома тут же проследил за этим мимолетным движением и на несколько секунд задержался на её губах, отчего воздух между ними, казалось, стал еще гуще. — Начнем прямо сейчас, — добавил он, и в его негромком голосе прозвучал приказ, не терпящий возражений. — Эээм… ладно, — растерялась девушка, захлопывая темный фолиант. Тяжелый глухой звук удара страниц друг о друга эхом разнесся по залу. Элиза спустила ноги с подоконника и встала на каменный пол. В ту же секунду Риддл сделал легкое, почти ленивое движение руки в сторону. Без единого слова или взмаха палочки все свечи в массивных кованых канделябрах библиотеки разом зажглись. Полумрак мгновенно рассеялся, и теплое, колеблющееся пламя окутало их двоих мягким янтарным светом, отбрасывая длинные тени на корешки книг. — Ты чувствуешь ее? — спросил Риддл, делая шаг назад и становясь ровно напротив Элизы, оставив между ними лишь несколько дюймов. — И да, и нет. Что-то вроде электрического импульса, — честно призналась она, прислушиваясь к ощущениям внутри. — Уже неплохо. Он медленно протянул к ней руки, разворачивая их открытыми ладонями вверх, приглашая к контакту, но не прикасаясь первым. — Тебе нужно почувствовать ее вибрацию. Почувствовать, как пространство наполняется твоей энергией, где-то в области груди, — его низкий голос звучал размеренно, направляя её мысли. — А далее попробуй почувствовать мою магию. Просто подай импульс навстречу. Элиза протянула руки и осторожно опустила их на открытые ладони Риддла. Его кожа, в отличие от горячего тела, оказалась неожиданно холодной. Девушка закрыла глаза, пытаясь полностью сконцентрироваться на внутренних ощущениях, но даже сквозь опущенные веки отчетливо чувствовала на себе пристальный, контролирующий взгляд черных глаз напротив. Ей казалось, что вся эта затея абсолютно бесполезна. Ведь все, даже самые великие и могущественные волшебники, всегда начинали свой путь с использования волшебной палочки — это было фундаментальным правилом, основой основ, которую она считала незыблемой. Прошла минута, вторая, затем третья. Девушка изо всех сил старалась уловить тот самый импульс, о котором говорил Том, но ничего не получалось. Полнейшая тишина библиотеки не помогала: его давящее, пристальное внимание слишком сильно сбивало ее с толку, не давая сосредоточиться на скопившейся энергии. — Не получается, — наконец выдохнула Элиза и открыла глаза, с досадой глядя на него. — Попробуй достать её через эмоцию, вспомни что-то важное для себя, — ровно произнес он, не выпуская её рук. — Какая эмоция вызывает у тебя больше всего энергии? — Не знаю… Я не могу вот так, в одно мгновение, выдавить из себя какую-то эмоцию по заказу, Том! — воскликнула девушка. Она попыталась представить в голове хоть что-то связное, но мысли хаотично мельтешили, сменяя друг друга без малейшей возможности зацепиться за конкретный образ. Нарастающее волнение окончательно одержало верх, и собрать себя воедино стало практически невозможно. — Страх? Ненависть? Злость? — тихо, почти интимно прошептал Риддл, и его улыбка мгновенно стала острой как лезвие ножа. — Но я не… — начала было Элиза, пытаясь возразить, но Том перебил её. — Как думаешь, что чувствовал тот Уизли? — Риддл на мгновение задумался, наклонив голову набок, словно искренне пытался вспомнить незначительную деталь. — Кажется, Джордж… когда я проклятием вырезал послание на его коже? Глаза Элизы округлились в ошеломлении. Сердце в ту же секунду упало куда-то в пятки, а дыхание перехватило, застряв комом в горле. Хлесткие, безжалостные слова ударили наотмашь, разрушая остатки минутного покоя. Его взгляд едва заметно изменился. Том словно нашёл наконец нужную дверь и теперь без колебаний поворачивал ключ. — Когда я резал его плоть, а он захлебывался своей предательской кровью, — продолжал он. Его лицо исказилось, приобретая жестокое, садистское выражение, а в глубине темных зрачков едва заметно вспыхнул опасный багровый отсвет. — Интересно, все ли оставшиеся Уизли видели моё маленькое представление? — Том! Прекрати!  Охваченная шоком и подступившей волной ужаса, она попыталась резко вырвать ладони из его рук, но было поздно. Пальцы Риддла уже сомкнулись на ее запястьях железной хваткой, намертво лишая возможности отстраниться. — Поверь, Элиза, он умирал медленно, невероятно мучительно, — продолжение звучало как тихий, ядовитый шепот прямо над ее ухом. — Он скулил и захлебывался собственной кровью, пока магия въедалась в его плоть. И знаешь, что было лучшей частью этого зрелища? Он испустил последний вдох прямо на руках у своей матери. Молли Уизли видела, как свет гаснет в глазах её сыночка, но не могла сделать ровным счетом ничего. Элиза чувствовала, как тугой, раскаленный узел ярости мгновенно завязался где-то в самой глубине груди. Чистая, безудержная злость закипела в каждой клеточке ее тела, выжигая остатки страха. Это чувство превосходило всё, что она испытывала когда-либо прежде. Неизвестно, влияла ли так новая магия, многократно усиливая эмоциональный импульс, или Риддл только что безжалостно расковырял ту глубокую боль, которую она так тщательно пыталась спрятать от самой себя, но плотину прорвало. — Хватит! — отчаянно прокричала девушка. Из уголков её глаз выкатились горячие слёзы, обжигая щёки, но в них больше не было слабости — только всепоглощающий гнев. В этот абсолютный пик злости произошел мощнейший, оглушительный выброс. Элиза почувствовала, словно сотни электрических разрядов одномоментно прошили всё её существо. Из груди, сметя все преграды, по венам к кистям рук устремился сокрушительный поток энергии. Он ощущался как гигантское цунами, накрывающее сознание с головой и подчиняющее себе каждый вдох. Выплеск ударил прямо в место соприкосновения их сцепленных рук. Воздух между ладонями с треском взорвался снопом ядовито-зеленых искр. Элизу накрыл такой колоссальный прилив силы, что всё её тело задрожало, отзываясь вибрирующей жаждой немедленно обрушить эту магию на мужчину напротив. Дикая злость мгновенно смешалась с ослепляющим желанием причинить ему такую же рвущую боль. Это был ядовитый, опьяняющий коктейль. Ей хотелось до конца прочувствовать эту черную, безжалостную энергию, вырывающуюся из ладоней смертоносной вспышкой, подобием Убивающего заклятия. Хотелось наяву ощутить абсолютную, ничем не ограниченную власть над чужой жизнью и заставить его пожалеть о каждом сказанном слове. Почувствовав, что хватка ослабла, Элиза резко вырвала ладони из его рук и сделала шаг назад. Удовлетворение на его лице появилось раньше, чем погасли последние зелёные искры. Риддл продолжал стоять ровно напротив. На его губах застыла довольная, жестокая улыбка, а глаза теперь были налиты алым пламенем, ярко светящимся в янтарном полумраке зажженных свечей. — Вот видишь… это не так уж и сложно, — уже спокойным, самодовольным тоном заключил он, нисколько не скрывая своего превосходства. Девушка закрыла лицо руками, едва подавляя сильную дрожь, бьющую во всем теле. В попытке прийти в себя и успокоить бешено колотящееся сердце, она глубоко и судорожно вдохнула воздух несколько раз. Такой резкий скачок эмоций казался ей абсолютно неестественным. То, что она испытала всего минуту назад, — эта слепая, всепоглощающая жажда разрушения — было несравнимо сильнее её привычного самообладания. Нет. Это была магия Риддла — черная, отравляющая и смертельно опасная. В голове мгновенно всплыли слова Слизерина: «Сила… меняет саму суть. Она берет плату, равную ее величию… Нельзя переписать законы природы и остаться прежним». — Теперь попробуй сама, без моей помощи, — раздался холодный голос Риддла прямо над ее головой. — Нет… Я не могу… Это неправильно! — воскликнула девушка и резко опустила руки, метнув злой, исполненный ненависти взгляд прямо в лицо Лорда. — Неправильно только то, что ты боишься своей силы, а не пытаешься её контролировать, — чеканно произнес Риддл, в его голосе прорезались тона абсолютной уверенности человека, который давно подчинил себе то, что других повергает в ужас. — Том, мне не нужна магия… я не принадлежу этому миру! — выпалила девушка. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела их остановить. Элиза крепко обхватила себя руками за плечи, будто пытаясь защититься от стоящего напротив мужчины, от вспыхнувшей внутри темной волны и от всей этой чужой, пугающей реальности. Её всё еще било мелкой дрожью, а грудь вздымалась от рваного, неровного дыхания. Риддл на секунду замолчал. Багровое пламя в его взгляде постепенно угасло, и глаза снова стали абсолютно черными — глубокими, нечитаемыми и темными, как сама ночь за окном. Он медленно скользил этим немигающим взглядом по её бледному лицу, задерживаясь на дрожащих губах, на влажных дорожках от слез на щеках, словно запоминая каждую деталь ее смятения. — Ты принадлежишь мне, — тихо, но с такой тяжелой, неотвратимой уверенностью произнес он, что воздух между ними, казалось, стал плотным и горячим. — Ты часть меня… а значит, и часть этого мира. Он сделал шаг ближе, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Склонившись к самому её уху, ощущая, как девушка замерла, боясь сделать даже вдох, Том выдохнул прямо ей в кожу — опаляющим, бархатным шепотом: — Дай знать, когда будешь готова. Я буду ждать тебя. Выпрямляясь, он на секунду задержал на ней свой пристальный, гипнотический взгляд, а затем развернулся и неторопливо пошел прочь. Его тяжелые шаги беззвучно тонули в тишине огромной библиотеки, а полы черной военной мантии взметнулись за спиной, пока его темный силуэт окончательно не растворился в глубоких сумерках между высокими стеллажами. Элиза осталась стоять одна посреди залитого мягким светом свечей зала, чувствуя, как эхо его слов и фантомное тепло его дыхания всё еще жгут кожу, не оставляя ни единого шанса сбежать от того, кем она становится. … Ну что, глава вышла по-настоящему тёмной — кажется, Элиза сделала ещё один шаг по пути, с которого уже не так просто свернуть… Очень жду ваших впечатлений, особенно от сцены её первой тренировки с Томом🖤 А в моей группе в Telegram уже появился тизер к следующей главе! Ссылка в шапке профиля. Я очень старалась сделать его максимально кинематографичным и передающим атмосферу грядущих событий. Обязательно заглядывайте — дальше будет ещё интереснее🖤💋