Том 1. Глава 6. Случайное Признание

2 Марта. 2026 г. Вечер. 18:30. Понедельник.

Я зашёл в квартиру, стараясь дышать ровно. В прихожей пахло чем-то домашним и уютным — смесью ванили, свежих цветов и того самого тонкого парфюма, который всегда ассоциировался у меня со Светой. Я скинул кроссовки и прошёл на кухню, где мягко светились встроенные панели мягкого тёплого света. Светлана Николаевна стояла у рабочего стола, склонившись над своим планшетом «Квант». Она что-то сосредоточенно изучала, вероятно, заказы для своего магазина на завтра. Её каштановые волосы были собраны в небрежный узел, открывая тонкую шею, а на переносице забавно застыла морщинка концентрации. — О, Дима, ты пришёл? — она подняла голову и улыбнулась. — Я приготовила ужин, всё в термостате. Садись, я сейчас закончу с накладными. Она снова уткнулась в экран, и в этот момент что-то в её интерфейсе пошло не так — видимо, система «Горизонт» выдала ошибку. Света недовольно фыркнула и смешно сморщила носик, пытаясь пальцем смахнуть зависшее окно. Слова отца всё ещё звенели у меня в ушах: «Если решишься — будь мужчиной. Не лги». Адреналин после встречи с Рябовым, странное напутствие Алексея Юрьевича и эта домашняя, интимная обстановка окончательно лишили меня осторожности. — Света, — позвал я, сам не узнавая свой голос. Он был хриплым и каким-то надломленным. — М-м-м? — она даже не подняла глаз, продолжая сражаться с планшетом. — Сейчас, Димуш, буквально секунду... Этот терминал вечно капризничает после обновления. Я подошёл ближе, почти вплотную. От неё исходило тепло, которое кружило голову сильнее любого алкоголя. — Ты очень красивая, — выпалил я прежде, чем успел себя остановить. — И ты так мило морщишь носик, когда злишься на технику. В кухне мгновенно воцарилась тишина. Казалось, даже гул холодильника затих. Света замерла. Планшет в её руках медленно опустился на стол. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня — сначала с недоумением, которое через секунду сменилось лёгким замешательством. На её щеках проступил едва заметный румянец. — Дима? — она тихо рассмеялась, но в этом смехе слышалась явная неловкость. — Ты чего это? Комплиментами решил меня засыпать? Неужели в школе кто-то научил? Она попыталась перевести всё в шутку, как делала всегда, когда я проявлял излишнее внимание. Но сегодня я не собирался отступать. Я видел, как её карие глаза расширились, когда она заметила мой серьёзный, почти лихорадочный взгляд. — Нет, — я сделал ещё полшага вперёд. — Никто не учил. Я просто... я просто больше не могу делать вид, что не замечаю этого. Каждый день. Света, ты же сама знаешь, что выглядишь не на тридцать семь, а на двадцать два. Любой парень на моем месте... — Дима, тише, — она перебила меня, и в её голосе появилась строгая нотка, за которой скрывалось волнение. Она мягко положила ладонь мне на грудь, пытаясь удержать дистанцию. — Ты просто устал. И этот развод... он на всех нас повлиял. Ты проецируешь свою защиту на меня, это нормально для твоего возраста. — Это не защита, — я накрыл её руку своей. Её пальцы были прохладными и нежными. — Отец ушёл три года назад. Я уже не маленький мальчик, Света. И я вижу, как ты на самом деле одинока, хоть ты и пытаешься это скрыть за своими цветами и улыбками. Светлана Николаевна попыталась отнять руку, но я держал крепко, хотя и осторожно. Её дыхание участилось. Она смотрела на меня теперь совсем иначе — не как на ребёнка, а как на угрозу своему спокойному, выстроенному миру. — Перестань, — прошептала она, отводя взгляд. — Это неправильно. Ты — сын Алексея. Ты... ты почти мой сын. — Почти не считается, — отрезал я. — Между нами нет ни капли общей крови. И ты это знаешь. Она наконец высвободила руку и отошла к окну, обняв себя за плечи. В сумерках Сочи её силуэт казался хрупким и беззащитным. — Иди ужинать, Дима, — сказала она, не оборачиваясь. Голос её дрожал. — Завтра у тебя важный день. Давай сделаем вид, что этого разговора не было. Пожалуйста. Я стоял посреди кухни, чувствуя, как внутри всё выгорает. Я сказал это. Я перешёл черту. И хотя она просила забыть, я знал — теперь всё изменится. Тень моего признания легла между нами, и стереть её было уже невозможно.