Том 1. Глава 7. Осколки Тишины

3 Марта. 2026 г. Утро. 07:15. Вторник.

Серый рассветный свет пробивался сквозь плотные шторы моей комнаты, ложась неровными полосами на ковёр. Я проснулся задолго до будильника на «Кванте». В голове всё ещё звучал собственный голос: «Ты очень красивая...». Каким же идиотом я себя чувствовал, и в то же время — какое странное облегчение приносила эта правда. Я вышел из комнаты, стараясь не шуметь, но из кухни уже доносился знакомый шорох. Запах кофе сегодня казался не уютным, а каким-то тревожным, колючим. Когда я переступил порог кухни, Света уже была там. Она стояла спиной ко мне, сосредоточенно нарезая сыр по эталону ГОСТа — ровными, почти прозрачными ломтиками. На ней было строгое закрытое платье тёмно-синего цвета, волосы собраны в тугой пучок. Она словно выстроила вокруг себя невидимую крепость, сменив домашний уют на официальную дистанцию. — Доброе утро, — сказал я, останавливаясь у двери. Голос после бессонной ночи звучал глухо. Света вздрогнула, нож на секунду замер. Она не обернулась сразу. — Доброе утро, Дима. Садись завтракать. Каша в подогреве, кофе готов. Её тон был подчёркнуто ровным, почти механическим. Так говорят диспетчеры на вокзалах или дикторы новостей «Эльбрус-Сети». Никаких «Димуш», никаких нежных улыбок. Я сел за стол, чувствуя, как между нами натянулась невидимая струна. Каждое движение — стук ложки о тарелку, шорох салфетки — казалось оглушительным. Света наконец повернулась, поставила передо мной чашку и быстро отошла к подоконнику, глядя на улицу. — Света... — начал было я, но она перебила меня, так и не взглянув в мою сторону. — Дима, я подумала... — её голос слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Тебе сейчас нужно сосредоточиться на учёбе. Скоро выпускные экзамены, поступление в институт. Может быть, тебе стоит побольше времени проводить у Семёна? Его родители всегда рады тебя видеть. Удар под дых. Она пыталась меня выжить. Не напрямую, не со скандалом — Света была слишком доброй для этого — а мягко, «ради моего же блага». — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — я отложил ложку, аппетит пропал окончательно. — Из-за того, что я сказал правду? Она резко обернулась. В её глазах, обычно таких тёплых и карих, сейчас плескалась неприкрытая тревога. — Это не правда, Дима! Это... это путаница в твоей голове. Ты защищаешь меня от отца, ты злишься на него, и твои чувства просто смешались. Ты молодой мужчина, тебе нужна девушка твоего возраста, а не... — она запнулась, подбирая слово, — не женщина, которая воспитывала тебя последние годы. — Ты не воспитывала меня, Света, — я поднялся, чувствуя, как во мне снова закипает то самое упрямство, о котором говорил отец. — Мы жили рядом. Ты была другом. А потом... потом ты стала для меня кем-то, ради кого я просыпаюсь по утрам. И не надо делать вид, что ты — старуха. Тебе тридцать семь, и когда мы идём по набережной, на тебя сворачивают шеи парни помладше меня. Света покраснела — не от смущения, а от возмущения. Она сделала шаг ко мне, грозно нахмурив брови, и снова тот самый носик смешно сморщился, напоминая мне о вчерашнем моменте. Но сейчас мне было не до смеха. — Дмитрий! — она впервые за долгое время назвала меня по имени так официально. — Прекрати этот тон. Я твоя мачеха. Точка. И пока ты живёшь в этом доме, я требую уважения к нашим... ролям. — Ролям? — я горько усмехнулся. — Мы что, в театре ССДР? Моя роль — ненавидеть отца и любить тебя. Я справляюсь с обеими на отлично. Света открыла рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент в прихожей пискнул домофон. Пришёл Сёма. Его жизнерадостный свист за дверью ворвался в нашу наэлектризованную тишину как спасательный круг. — Иди, — Света указала на дверь, её голос снова стал холодным. — И пожалуйста... подумай о том, что я сказала. Мы не можем продолжать в том же духе. Я схватил рюкзак и вышел, не прощаясь. В груди жгло так, будто я наглотался раскалённого свинца. Выйдя в подъезд, я столкнулся с Сёмой, который так и застыл с поднятой рукой, собираясь нажать на звонок. — Опа, — Сёмыч прищурился, оглядывая моё перекошенное лицо. — Судя по твоей мине, Димон, в вашем «социалистическом раю» произошло извержение вулкана. Колись, что случилось? — Я сказал ей, Сём, — бросил я, быстро спускаясь по лестнице. — Всё сказал. И теперь она хочет, чтобы я свалил к тебе. Сёма присвистнул, догоняя меня на ходу. — Ну ты и камикадзе, Токарев. Ювелирная точность операций, говоришь? Да ты просто подорвал склад с боеприпасами!