Глава 5, тихий уход.

Кейл не выходил из комнаты еще неделю. Его мучала температура – казалось, от него поднимался пар. Он валялся в постели сбив к ногам одеяло. Рон еще в первые дни узнал о его состоянии. Как верный дворецкий, он помогал ему: таскал тазик с холодной водой и мокрой тряпкой обмакивал лицо и тело. Чешуйки проступали уже на шее, щеках. Молан - старший старался сам кормить молодого господина и в комнату не пускал даже своего сына. За неделю мальчик почти не ел – сил не было даже на то, чтобы поднести ложку ко рту. Кейл иногда проваливался в тяжелую дремоту, где не было ни снов, ни мыслей. Только жар и тишина. А когда открывал глаза, видел все ту же комнату, все тот же потолок и чувствовал, как чешуя медленно укладывается под кожей, будто ждет своего часа. К девятому дню жар стал спадать, чешуя на коже блекла, но все еще была видна. Кейл лежал с открытыми глазами, чувствуя, как тяжесть отпускает тело. Впервые за неделю он смог сам приподняться на локтях и оглядеть комнату. Все та же. Только тишина стала другой – не плотной, как раньше, а зыбкой, готовой вот - вот разбиться. Рон зашел под вечер. Увидел, что молодой господин сидит, опершись о подушку, и молча поставил на тумбочку бульон. Кейл взял ложку сам – рука дрожала, но он справился. — Хорошо, - тихо сказал дворецкий и вышел. Кейл остался один. Он провел пальцами по щеке. Чешуя почти исчезла, но на коже еще чувствовалась легкая шершавость, будто та напоминала о себе. Он подумал: Что это еще не конец. Только начало его пути дракона. Эти мысли его только напрягали – он хотел себе спокойной жизни, а не жить как могучее существо. В середине второй недели чешуя совсем пропала. Мальчишка подошел к зеркалу, повернул голову, провел пальцами по шее, щекам. Кожа была чистой, гладкой. Словно ничего и не было. Только слабость еще напоминала о том, что тело пережило. Он глубоко вздохнул и почувствовал, как внутри, где-то в груди, все еще теплится ровный, спокойный жар. Не болезненный, не мучительный. Просто напоминание. Он оделся и спустился вниз. Слуги переглянулись, но промолчали. К сожалению никто, кроме Рона не зал, что подкосило молодого человека. Бикрос подал завтрак, не задавая лишних вопросов. Сын Рона немного удивил этим. Кейл сел за стол и впервые за две недели почувствовал, что может просто есть, не думая о чешуе, о фазах, о том, кем он теперь стал. На какое-то время – он позволил себе просто быть. *** День сменялся другим. Кейл рыскал по библиотеке, ища информацию о драконах. То, что находил, записывал в блокнот, делая заметки. Отец, когда возвращался домой, запирался в кабинете и с сыном так и не поговорил нормально. Кейл не старался подойти к Деруту, успокоить его или оказать поддержку, Ким РокСу не был с ним так близок. Он думал, что они должны пережить потерю отдельно. Это устраивало обоих. Кейл проводил дни в библиотеке. Пыльные стеллажи, тусклый свет из высоких окон, запах старой бумаги – здесь он чувствовал себя почти спокойно. Рон молча приходил, ставил чашку с лимонным чаем на небольшой столик рядом с ним и уходил. Тихо без слов. Большинство книг оказались бесполезны. Сказки, легенды, переписанные столько раз, что правды в них не осталось. Но в одном из старых фолиантов, с выцветшими страницами и потрескавшимся корешком, он нашёл то, что искал. Книга называлась «Природа красных драконов», написана она была неровным почерком, и выглядит скорее как чей-то дневник. Кейл сел у окна и начал читать. Он узнал, что красные драконы рождаются людьми. Они не появляются из яйца и не выглядят сразу как детеныши дракона. Первая фаза начинается в детстве – чешуя проступает на коже, внутренний жар становится постоянным. Но как выяснил мальчик, она может начаться из-за эмоционального состояния, так как это случилось у него. Вторая приходит с возрастом: тело начинает меняться, появляется возможность частичного превращения. Третья – полное обретение формы, когда дракон может менять облик по желанию. Большой возраст силы. Сколько занимает времени каждая фаза, в книге не говорилось. Только пометка на полях чужой рукой: «у всех по-разному.» Ещё он вычитал, что красные всегда были одинокими, вольными. «Как в принципе и остальные драконы» – подумал он. Они не собирались в стаи, не искали сородичей. Каждый жил своей жизнью, и только кровь напоминала о том, кто ты есть. Кейл сделал заметку в блокноте: «Я – последний. И, кажется, так даже проще.» Так же он нашёл описание болезни, что было похоже на то, что была у Джур. Там говорилось, что болезнь не лечится, потому что это не болезнь. Это уход. Когда дракон теряет смысл – или слишком долго подавляет свою природу, – огонь внутри начинает гаснуть. Сначало медленно, потом все быстрее. Потом это забирает и твою жизнь. Кейл долго смотрел на страницу. Провел пальцами по строчкам, где дрожащим почерком было выведено: «Она просто перестала гореть». Он закрыл книгу и тяжело вздохнул. В блокноте появилась новая запись: «Джур не болела. Она погасла. Может потому что ждала слишком долго? Или потому что, знала, что я приду, а дальше не нужно? Глупо. Так глупо.» Он перечитал написанное, поморщился и захлопнул блокнот. Вышел из библиотеки держа книгу, он заметил только то, как захлопнулась дверь кабинета, когда шёл к себе. Они с Дерутом жили пару недель после похорон как будто в двух разных мирах. Закрылся у себя в комнате, вздохнул. Со смерти матери прошло уже три недели. За окном темнело. После того как отец стал его избегать, тема про то, что он станет главой больше не поднималась. Зимнее небо затягивало серыми тучами, ветер гонял крупные хлопья снега, они прилипли к окну его комнаты. Кейл стоял у подоконника и смотрел, как медленно заснет свет, как деревья становятся тенями, а потом и вовсе исчезают в сумерках. Вечера были длинными. И тихими. Скоро должно было быть начало декабря. Он думал о завтрашнем дне, о походе в город на их территории – он ещё никогда дальше не выходил за пределов територии Хенитьюз. За окном ветер гнал колючий снег, первый в этом году. Еще не тот, что ложиться полным слоем, а редкий, злой, будто пробудет землю на прочность. Кейл смотрел, как белые крупицы тают на холодном стекле, оставляя мокрые дорожки. Город, должно быть уже замерз. Улицы опустели, лавки закрылись раньше обычного, и только пар из труб тянулся к низкому небу. Прикрыв глаза, Кейл отошёл от подоконника. *** Утром проснулся, когда Рон стал будить его. — Молодой господин, экипаж подан. Кейл ещё вчера ему сказал, что хочет выйти в город. Сказал, когда слуга приносил ему чай. Младший - Хенитьюз сел на кровати, потер лицо. За окном было серо, но снегопад утих – только редкие хлопья кружились в утреннем воздухе, оседая на землю. — Я пойду один, - сказал он, не глядя на дворецкого. Рон замер. Всего на миг, но Кейл заметил. — Господин будет недоволен. В голове красноволосого проскользнула мысль, что отцу будет плевать и он даже не заметит отсутствие ребёнка. — Господин не узнает. Он поднялся с постели, подошел к шкафу, достал тёплый плащ и простые, но удобные вещи. Рон стоял у двери, сложив руки, и молчал. Кейл знает этот взгляд – спокойный, выжидающий. Рон никогда не спорил открыто, но всегда делал по-своему. Сейчас, кажется, тоже собирался. — Я не отойду далеко. Просто пройдусь. - Кейл накинул плащ, когда был одет. И повернулся в ними. — Один. Дворецкий выдержал паузу, потом кивнул. — Как пожелаете. Кейл вышел через заднюю дверь поместья, она вела в сад, а оттуда – на дорогу к городу. Снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось белым облаком пара. Он шёл быстро, не оглядываясь. В голове было пусто и спокойно – только ветер свистел в ушах да где-то далеко скрипели колёса экипажа. Натянул капюшон плаща плотнее на голову прикрывая волосы. Никто не должен знать куда он идет. И зачем.