Часть 3: Петля обязательств.

Глава 12. Утро после бури

1x1x1x1 проснулись позже обычного. Солнце уже стояло высоко, пробиваясь сквозь плотные шторы и рисуя золотые полосы на полу. В комнате было тихо, только часы на камине мерно отсчитывали секунды; вперед, как положено, в отличие от тех, что висели на шее под рубашкой. Они не сразу открыли глаза. Лежали, прислушиваясь к себе. Голова гудела после вчерашнего, но в груди разливалось странное тепло. Вчера они сказали Виктории всё, что думали. Вчера они защитили себя. Вчера отец сказал, что их счастье важнее. Медальон на груди чуть нагрелся, и в голове шевельнулось знакомое присутствие. Джон явно был рядом. Не во снах, а так, на границе восприятия, тихо, ненавязчиво. Он просто был. Как молчаливая поддержка. — Не лезь, — пробормотали 1х в подушку. — Я еще сплю. — «Не лезу», — пришел тихий ответ. — «Просто проверяю, как ты. Ты вчера была... расстроена. Сильно». — Я в порядке. — «Врешь». — А если и вру, то тебе какое дело? — «Никакого. Просто интересно». 1х фыркнули, но без злости. С этим безумцем невозможно было злиться долго. Он был как назойливая муха, которая — странное дело — начинала нравиться. — Иди ты со своим интересом, — буркнули они, поднимаясь с постели. — У меня день тяжелый. — «Почему?» — Потому что вчера я устроил скандал будущей теще. Сегодня придется разгребать последствия. — «А», — понимающе протянул Джон. — «Дипломатия. Скучное дело. У нас в Стране Чудес проще: если кто-то сказал гадость про твои крылья, ему просто отрезают голову. И все довольны». — Кроме того, кому отрезали голову. — «Ну, он уже не в счет. Мертвые вообще редко бывают довольны. Хотя наш Чеширский кот, например, и без головы улыбаться умеет. Так что всякое бывает». 1х невольно усмехнулись, натягивая халат. — Ты невыносим. — «Знаю. Ты уже говорила. Много раз. Я даже счет сбился». — Иди уже. Мне одеваться надо. — «Ухожу-ухожу. Но если что-то произойдет, то я рядом. В смысле, не рядом, а так... ну ты поняла». Присутствие исчезло, оставив после себя легкое тепло и чувство, что сегодняшний день будет не таким уж страшным. За завтраком Теламон был подозрительно спокоен. Он читал газету, пил чай и делал вид, что ничего особенного не произошло. 1х сели напротив, наложили себе еды и тоже молчали, выжидая. — Ну? — не выдержали они наконец. — Что «ну»? — Теламон поднял бровь, смотря на сына поверх газеты. — Что говорят Вудворты? — А, Вудворты. — Отец аккуратно сложил газету и отложил в сторону. — Сегодня утром пришло письмо. Миссис Вудворт в истерике, мистер Вудворт требует извинений, Виктория заперлась в своей комнате и рыдает. — О, прекрасно, — кисло протянули 1х. — Значит, война. — Не война. — Теламон покачал головой. — Просто... сложные переговоры. Я ответил, что ты приносишь извинения за резкость, но твои слова были продиктованы обидой. И что впредь мы просим внимательнее относиться к... особенностям твоей внешности. — И они согласились? — Им нужен этот брак не меньше нашего. — Теламон усмехнулся. — Деньги Вудвортов заканчиваются быстрее, чем они хотят признать. А наши земли и связи — это просто отличное приданое. Так что они быстро проглотят обиду, и забудут ее. Ради выгоды люди готовы на многое. 1х поморщились. Этот разговор был похож на торг скотом, и чувствовали они себя соответствующе. — И что дальше? — А дальше подготовка. — Теламон пододвинул к ним стопку бумаг. — Свадьба назначена на конец лета. Это значит, что у нас есть три месяца, чтобы все организовать. Приглашения, меню, список гостей, твой гардероб, ее приданое, церковь, священник, музыканты... — Папа, — перебили они. — Я не хочу этим заниматься. — Придется. — Теламон был непреклонен. — Ты, в конце-концов, жених. Твое дело — утверждать списки, выбирать костюмы и улыбаться на всех мероприятиях. Остальное сделают слуги. Но присутствовать ты обязан. 1х смотрели на стопку бумаг с таким ужасом, будто перед ними лежала гора ядовитых змей. — Это пытка, — выдохнули они. — Это жизнь, — поправил отец. — Добро пожаловать во взрослый мир, дитя мое. Здесь всё делается через «не хочу».

Глава 13. Бумажная волокита

Следующие две недели превратились в бесконечную череду списков, примерок и согласований. 1x1x1x1 с утра до вечера сидели над бумагами, вписывая имена гостей, выбирая сорта цветов, утверждая меню. Это было утомительно, скучно и вызывало только одно желание — сбежать куда глаза глядят. Единственной отдушиной оставались ночи. Сны с Джоном становились все длиннее, а разговоры все глубже. 1х рассказывали о своих мытарствах, Джон слушал, кивал и предлагал абсурдные, но почему-то успокаивающие решения. — А ты представь, что все эти гости — мартовские зайцы, — предложил он как-то. — И каждый из них требует свой особенный чай. Одному — с бергамотом, другому — с мятой, третьему — с ядом, чтобы отравить соседа. Сразу веселее станет. — У нас не подают яд на свадьбах, — хмыкнули 1х. — Зря. У нас подают. И знаешь, иногда это единственное, что делает мероприятие интересным. Потому что никогда не знаешь, кто упадет замертво после первого тоста. — Ты ужасен. — Я безумен. Это разные вещи. — Джон подмигнул. — Ужасные творят зло специально. А безумные — просто живут по своим правилам. И иногда эти правила совпадают со злом, а иногда — нет. Как повезет. 1х задумались над его словами. В них, как ни странно, была логика. — А ты бы пошел на мою свадьбу? — спросили они вдруг. Джон замер с чашкой в руке. Его карие глаза стали серьезными. — Ты хочешь, чтобы я пришел? — Не знаю. — 1х отвели взгляд. — Просто спросил. — Я бы пришел, — тихо сказал Джон. — Если бы ты позвал. Даже если бы там не подавали яд. Даже если бы все гости были скучными. Я бы пришел, потому что... — Он запнулся. — Потому что ты зовешь. Наступила тишина. 1х чувствовали, как щеки начинают гореть, и это было совершенно глупо — они же во сне, здесь не может быть физиологических реакций. Или может? — Я не звал, — буркнули они. — Просто спросил. — Знаю. — Джон улыбнулся своей обычной безумной улыбкой, но в глазах осталась теплота. — Но если когда-нибудь позовешь, то я приду. Днем все возвращалось на круги своя. Очередная примерка костюма — на этот раз для официального портрета, который заказали Вудворты. Портретист, суетливый человечек с вечно перепачканными красками руками, крутил 1х так и эдак, просил повернуться, расправить крылья, сложить крылья, смотреть вправо, смотреть влево. — Чудесно! Изумительно! — щебетал он. — Эти крылья просто находка для художника! Вы не против, если я изображу их чуть больше, чем они есть? Для драматизма? — Делайте что хотите, — устало махнули рукой 1х. — Только быстрее. Пока портретист делал наброски, в комнату впорхнула миссис Вудворт в сопровождении секретаря с кипой бумаг. — Дорогой 1x1x1x1! — пропела она, и, действительно, будто забыла про скандал двухнедельной давности. — У нас столько вопросов! Виктория никак не может выбрать между кружевами из Брюгге и кружевами из Кале. Что вы посоветуете? — Мне все равно, — честно ответили 1х. — Ну как же! Это же ваша свадьба! — Миссис Вудворт всплеснула руками. — Вы должны участвовать! — Я участвую. Я стою здесь, пока меня рисуют. — Ах, вы все шутите! — Она восприняла это как любезность. — Ну так что насчет кружев? — Берите те, что дороже, — посоветовали 1х, лишь бы отвязаться. — Или те, что красивее. Или и то, и другое. — Прекрасная мысль! — Миссис Вудворт сделала пометку в блокноте. — А теперь по поводу меню. Виктория настаивает на павлиньих языках, но наш поставщик говорит, что это выйдет слишком дорого. Может, заменим на фазаньи? 1х представили, как едят павлиньи языки, и их слегка замутило. Они впервые жалеют о своей богатой и развитой фантазии. — Я вообще не понимаю, зачем на свадьбе нужны павлиньи языки, — признались они. — Люди приходят есть или любоваться? — И то, и другое! — Миссис Вудворт была неумолима. — Это же показатель статуса! Чем экзотичнее блюда, тем выше положение семьи в обществе. — Тогда закажите жареного единорога, — не выдержали 1х. — Или дракона под соусом из слез девственниц. Миссис Вудворт замерла, не зная, шутка это или нет. Портретист хихикнул и тут же закашлялся, делая вид, что ничего не случилось. Но на него, кажется, внимания даже не обращали. — Вы шутите? — осторожно спросила она. — Конечно шучу, — мило улыбнулись 1х. — Единорогов слишком трудно достать в это время года. А драконы, говорят, очень жесткие. Лучше уж фазаньи языки. — Я... я запишу. — Миссис Вудворт что-то черкнула в блокноте и поспешно ретировалась, подозревая, что над ней издеваются, но не имея доказательств.

Глава 14. Визит вежливости

Через три недели после скандала состоялся очередной визит к Вудвортам. На этот раз официальный, с цветами, извинениями и соблюдением всех мыслимых и немыслимых правил этикета. 1x1x1x1 ехали в карете с каменным лицом. На коленях лежал огромный букет белых роз как примирительный жест, одобренный Теламоном. В кармане жилета, ближе к сердцу, лежал медальон с обратными часами. Как талисман на удачу. — Ты как? — спросил Теламон, поглядывая на ребенка. — Как приговоренный к казни, — честно ответили 1х. — Потерпи. Это ненадолго. Пара часов, и мы уедем. — Ты так говорил в прошлый раз. — В прошлый раз ты сорвался. В этот раз просто улыбайся и кивай. Все, что они будут говорить, пропускай мимо ушей. — Легко сказать. — А ты представь, что они говорят на незнакомом языке, — посоветовал Теламон. — Или что они просто бездушные марионетки, а ниточки дергает кто-то смешной. Помогает. 1х фыркнули. — Ты тоже так делаешь? — Иногда. — Теламон улыбнулся. — Особенно на заседаниях совета. Представляю всех в костюмах клоунов. Сразу легче. Вудворты встретили их с подчеркнутой любезностью. Миссис Вудворт сияла так, будто ничего не случилось, мистер Вудворт кивнул с достоинством, а Виктория... Виктория была в новом платье, с новой прической и с таким выражением лица, которое должно было означать «я прощаю тебя, хотя ты этого не заслуживаешь». — Дорогой 1x1x1x1! — пропела она, принимая цветы. — Как мило с вашей стороны! Эти розы просто прелесть! — Рад, что вам нравится, — ровно ответили 1х, целуя ее протянутую руку. Перчатка скрывала кожу, и это было облегчением. — Проходите, проходите! — засуетилась миссис Вудворт. — Мы приготовили чай с пирожными. И у нас столько новостей! Чай пили в малой гостиной, как и в прошлый раз. Обстановка была напряженной, но внешне благопристойной. Обсуждали погоду, последние светские сплетни, здоровье родственников — все, что угодно, лишь бы не касаться темы прошедшего скандала. 1х сидели как на иголках, но улыбались и кивали, как велел отец. Виктория строила им глазки и щебетала о новых нарядах. Теламон обсуждал с мистером Вудвортом политику и цены на зерно. Миссис Вудворт подливала всем чай и следила, чтобы никто не остался без пирожного. Идиллия. — Ах, чуть не забыла! — вдруг воскликнула миссис Вудворт, когда чай был почти допит. — Виктория, дорогая, расскажи жениху про бал! Виктория зарделась. Но на этот раз, кажется, искренне. — О, да! — Она всплеснула руками. — Мы хотим устроить бал! Через месяц, в нашем загородном поместье. Будет так весело! — Бал? — переспросили 1х, чувствуя, как внутри все сжимается. — Да! Маскарад! — Виктория захлопала в ладоши. — Это сейчас так модно! Все гости будут в масках, представляете? Тайны, интриги, романтика! Это будет просто сказочно! — Маскарад, — эхом повторили 1х. — Именно! — Миссис Вудворт подключилась к рассказу. — Мы уже разослали приглашения. Будут все важные семьи графства. Оркестр из Лондона, иллюминация в саду, фейерверк! Это будет событие сезона! — И вы, конечно, будете в маске, — щебетала Виктория. — Я уже придумала для вас образ! Рыцарь! Или ангел! С вашими крыльями это будет так эффектно! 1х слушали этот поток восторга и чувствовали, как внутри закипает знакомая злость. Еще одно мероприятие. Еще один вечер притворства. Еще одна возможность для Виктории блистать, а для них изображать счастливого жениха. — Когда именно бал? — спросили они, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Через месяц, пятнадцатого числа! — Виктория сияла. — Вы обязательно должны быть! Это будет наш первый официальный выход как жениха и невесты! — Мы будем, — ответил за них Теламон, бросая быстрый предупреждающий взгляд. — Обязательно будем. — Чудесно! — Виктория снова захлопала. — Я так рада! Мы закажем ваши маски у того же мастера, что и мою. У него такие изящные работы! Вы не пожалеете! — Уверен, — сквозь зубы процедили 1х. Остаток визита прошел в обсуждении деталей бала. Виктория была в своей стихии: она сыпала идеями, требовала, чтобы все было самое лучшее, самое дорогое, самое красивое. 1х кивали и молчали, мысленно находясь где-то далеко. В синей траве, за чашкой безумного чая, в компании безумца с карими глазами. — Вы меня слушаете? — вдруг спросила Виктория, заметив отсутствующий взгляд жениха. — Конечно, — соврали 1х. — Вы сказали, что хотите, чтобы маски были украшены стразами. Прекрасная мысль. — Я говорила про перья! — надулась Виктория. — Про страусовые перья! Вы вообще меня не слушаете! — Перья, стразы... Какая вообще разница. — 1х пожали плечами. — Главное, чтобы было красиво. — Вы невыносимы! — Виктория вскочила, готовая разразиться новой тирадой. — Виктория! — одернула ее мать. — Жених устал, у него был трудный день. Не приставай к нему с мелочами. — Это не мелочи! — Виктория топнула ножкой. — Это мой бал! Все должно быть идеально! — Будет идеально, — примирительно сказал Теламон, поднимаясь. — А сейчас нам действительно пора. Дела в поместье не ждут. Благодарим за гостеприимство. Поклоны, прощания, обещания скорой встречи и вот они снова в карете, и лошади уносят их прочь от этого кошмара. — Бал, — выдохнули 1х, откидываясь на спинку сиденья. — Маскарад. Еще один вечер с этой куклой. — Потерпи, — устало сказал Теламон. — Осталось недолго. Свадьба и все формальности будут позади. — А потом начнется семейная жизнь, — горько усмехнулись 1х. — Это не конец, папа. Это только начало. Теламон не нашелся, что ответить. Он только положил руку им на плечо и сжал; крепко, поддерживающе.

Глава 15. Подготовка к маскараду

Месяц до бала пролетел в бешеном ритме. Подготовка к свадьбе ни на день не прекращалась, а теперь добавились еще и хлопоты с маскарадом. 1x1x1x1 разрывались между примерками, списками, согласованиями и бесконечными визитами Вудвортов, которые теперь появлялись чуть ли не каждый день. Виктория была в своей стихии. Она носилась по дому, раздавая указания, споря с поставщиками, перебирая образцы тканей и кружев. 1х она воспринимала как часть декора; красивую, но не слишком важную. — Дорогой, как вам этот цвет? — спрашивала она, ткнув пальцем в образец. — Нормально, — отвечали 1х, даже не глядя. — А этот? — Тоже нормально. — Вы невыносимы! — Виктория топала ножкой, но быстро отвлекалась на что-то другое. Единственным спасением оставались ночи. Джон ждал их на синей поляне с неизменным чаем и своими безумными историями. Он никогда не спрашивал о дневных делах, если 1х сами не начинали рассказывать, но слушал всегда внимательно, кивал, вставлял абсурдные комментарии, от которых становилось легче. — У нас будет бал, — сказали 1х как-то ночью. — Маскарад. Все в масках. — О, маскарад! — Джон оживился. — Это как у нас в Стране Чудес! У нас тоже все носят маски. Только у некоторых они прирастают к лицу, и тогда уже непонятно, где маска, а где настоящее лицо. — У вас все не как у людей. — В том-то и прелесть. — Джон подмигнул. — А ты какую маску наденешь? — Не знаю. Виктория сказала, что закажет. Наверное, какую-нибудь дурацкую. — А ты сам? — Джон склонил голову набок. — Сам бы какую хотел? 1х задумались. Они никогда об этом не думали. Всегда кто-то решал за них: отец, Виктория, обстоятельства. — Не знаю, — честно ответили они. — Наверное, простую. Чтобы лица не видно было. Чтобы можно было просто... быть. — А лицо прятать зачем? — Джон смотрел внимательно. — Ты красивая. Красивый. — Он запнулся, подбирая слово. — Ты красивый человек. Зачем прятать? — Чтобы не видно было, что я не такой, как все. — А разве плохо быть не таким, как все? — Джон улыбнулся своей безумной улыбкой. — Когда все одинаковые, то это скучно. Это как чай без сахара. Вроде и чай, а пить невозможно. А ты... ты с сахаром. Ты интересная. 1х почувствовали, как щеки начинают гореть от смущения и неловкости. — Ты опять лезешь с комплиментами, — буркнули они. — А что такого? — Джон пожал плечами. — Я говорю, что думаю. Это запрещено? — У нас да. У нас нельзя говорить, что думаешь. Надо говорить, что принято. — Скучно у вас. — Джон покачал головой. — В Стране Чудес можно всё. Поэтому мы все безумные. А вы все нервные. Задумайся. — Ты невыносим. — Знаю. Ты говорила.

Глава 16. Вечер перед балом

За день до бала 1x1x1x1 в последний раз примеряли костюм и маску. Маска была красивой — серебряной, с тонкой росписью, закрывающей верхнюю часть лица. Под ней почти не было видно ни белой кожи, ни красных глаз. А если еще повозиться с прической, то маленьких крылышек почти не будет видно. Почти. — Ну как? — спросила Виктория, кружась вокруг них. — Сидит идеально! Вы будете самым загадочным рыцарем на балу! — Я не рыцарь, — поправили 1х. — Я просто в маске. — Ну какой же вы зануда! — Виктория надулась, но тут же отвлеклась на свое отражение в зеркале. Она была в бальном платье нежно-голубого цвета, с огромным кринолином и массой кружев. Ее маска, вся в стразах и перьях, лежала рядом. — Вы будете самой красивой, — машинально сказали 1х, потому что этого от них ждали. — Правда? — Виктория просияла. — Я так старалась! Этот бал будет лучшим в сезоне! Все только и говорят о том, насколько все чудесно выглядит! — Уверен. — А вы не подведете меня? Не сбежите в сад посреди вечера? — Не сбегу. — 1х вздохнули. — Обещаю. — Вот и славно! — Виктория чмокнула их в щеку. губы коснулись маски, и это было почти приятно. Почти. — Тогда до завтра! Я так волнуюсь! Ночью 1х лежали без сна, глядя в потолок. Медальон на груди тикал задом наперед, отсчитывая минуты до неизбежного. — «Ты не спишь?» — пришел тихий вопрос из темноты сознания. — Нет. — «Волнуешься?» — Да. — «Хочешь, я приду?» 1х помолчали. Потом, впервые за все время, ответили честно: — Хочу. И синяя трава приняла их в свои объятия.

Глава 17. Маскарад

Бал должен был стать событием сезона. И, надо отдать Виктории должное, — а так же деньгам Шедлетских — она сделала все, чтобы так и было. Особняк Вудвортов сиял огнями. Тысячи свечей отражались в хрустале люстр, золотая лепнина на стенах горела в их свете, а огромная бальная зала была украшена живыми цветами — белыми розами, конечно же, куда без них. Оркестр из Лондона настраивал инструменты, лакеи сновали с подносами, а гости, один другого пышнее и богаче, стекались в зал, сверкая масками и драгоценностями. 1x1x1x1 стояли у входа, принимая этот поток. Их обязанностью было приветствовать прибывающих, говорить дежурные любезности и улыбаться так, чтобы никто не заметил, как им тоскливо. Маска серебряным полумесяцем закрывала верхнюю часть лица, оставляя видимыми только губы и подбородок. Белые волосы были распущены, как просила Виктория — Это так эффектно с вашими крыльями! — и маленькие белые крылышки в них нервно подрагивали от напряжения. Костюм, сшитый специально для бала, был темно-синим, почти черным, с серебряной вышивкой. Виктория настояла на образе «загадочного рыцаря», и спорить с ней было бесполезно. Рядом с ними, словно пава, восседала сама виновница торжества. Виктория в голубом платье с кринолином таких размеров, что она занимала вдвое больше места, чем любой другой гость, сияла и принимала комплименты. Ее маска, усыпанная стразами и украшенная страусовыми перьями, делала ее похожей на экзотическую птицу; красивую, но совершенно неестественную. — Дорогой, вы такой напряженный! — щебетала она между приветствиями. — Расслабьтесь! Это же праздник! — Я расслаблен, — сквозь зубы отвечали 1х. — Ну какой же вы расслабленный? У вас крылышки дрожат! — Виктория хихикнула, находя это умилительным. — Не волнуйтесь, все пройдет прекрасно! — Именно поэтому я и волнуюсь, — подумали 1х, но вслух ничего не сказали. Бал начался с полонезом. Виктория, как хозяйка, открывала танцы в паре с каким-то важным графом, а 1х остались у стены, наблюдая за кружащимися парами. Маски делали всех неузнаваемыми, таинственными, чужими. Мелькали синие, зеленые, золотые, черные полумаски, скрывающие лица, но не скрывающие сути. — Скучаете, молодой человек? — раздался вдруг голос справа. 1х обернулись. Рядом стоял пожилой мужчина в маске ворона; длинный клюв, черные перья, блестящие глаза-бусины. — Просто отдыхаю, — вежливо ответили 1х. — Отдыхать на балу немного дурной тон, — усмехнулся Ворон. — Надо танцевать, флиртовать, интриговать. Для чего еще нужны маски? — Для того, чтобы спрятаться, — неожиданно для себя ответили 1х. Ворон посмотрел на них долгим взглядом. — Спрятаться можно и без маски, — сказал он наконец. — Просто молча. А маска, это чтобы показать себя настоящего, но так, чтобы никто не догадался, что это ты. Хитрый фокус, правда? — Вы философ? — спросили 1х. — Я старик, которому скучно. — Ворон поклонился и исчез в толпе. 1х проводили его взглядом и снова уставились на танцующих. — Дорогой! — Виктория возникла перед ними как приведение, запыхавшаяся, раскрасневшаяся. — Идемте танцевать! Следующим танцем будет вальс! — Я не... — Никаких "не"! — Она схватила их за руку и потащила в центр зала. — Вы мой жених! Вы обязаны со мной танцевать! Оркестр заиграл вальс. Пары закружились. 1х положили руку на талию Виктории, взяли ее ладонь в свою и повели в танце, стараясь не думать о том, как неестественно это все выглядит. Виктория порхала в их руках, как пушинка — легкая, почти невесомая. Она улыбалась, сияла, ловила взгляды гостей и явно наслаждалась всеобщим вниманием. — Вы прекрасно танцуете! — щебетала она. — Я и не думала, что с вашими крыльями это так удобно! — Я же говорил, — сухо ответили 1х. — А вы всегда такой бука? — Виктория кокетливо склонила голову. — Может, на балу можно быть чуть веселее? — Я весел, — соврали 1х. — Не похоже. — Она надула губки, но тут же отвлеклась на очередного знакомого, проплывающего мимо. — Ах, леди Блэквуд! Как вам бал? Чудесно, правда? Танец тянулся бесконечно. 1х считали про себя шаги, чтобы не сойти с ума от скуки. Виктория щебетала, кружилась, порхала, но для них она была просто грузом, который нужно удержать, чтобы не упасть и не опозориться. Наконец вальс закончился. Раздались аплодисменты, Виктория присела в реверансе, 1х поклонились и поспешно ретировались к стене, пока их не поймали для следующего танца. — Вы куда? — крикнула вдогонку Виктория, но они уже скрылись в толпе. Оставшуюся часть вечера 1х провели, переходя от одной группы гостей к другой, обмениваясь дежурными любезностями и мысленно молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Маски делали общение еще более фальшивым — никто не видел лиц, только глаза, блестящие сквозь прорези, и губы, растянутые в вежливых улыбках. — Слышали, свадьба в конце лета? — шептались за их спиной какие-то дамы. — Да, Виктория так счастлива! Говорят, жених немного... странный. С крыльями. — О, это так романтично! Как в сказке! — Или страшно. Зависит от того, с какой стороны посмотреть. 1х сделали вид, что не слышат. Плевать. Пусть говорят что хотят. Они прошли в малую гостиную, где было чуть меньше народу, и остановились у окна, глядя на освещенный фонарями сад. Свежий воздух тянулся сквозь неплотно закрытую створку, принося запах ночных цветов и прохладу. — Устали, молодой господин? — раздался знакомый голос. 1х обернулись и замерли. Рядом с ними, опираясь плечом о косяк двери, стоял человек в синей шелковой маске. Маска была простой, без всяких украшений — только глубокий синий цвет, оттеняющий то, что было под ней. Но 1х узнали бы этот силуэт из тысячи. Высокий, чуть выше их, с той особенной грацией, которая бывает только у тех, кто не скован правилами. Желтые волосы, собранные в хвост, выглядывали из-под маски. Костюм — элегантный, темно-синий, с белоснежной рубашкой — сидел идеально. — Ты, — выдохнули 1х. И в этом коротком слове смешалось всё: удивление, гнев, страх и — где-то очень глубоко — надежда. — Я, — Джон улыбнулся своей безумной улыбкой, но в глазах за маской читалась настороженность. — Ты звала. Я пришел. Помнишь? — Я не звал! — 1х оглянулись; не смотрит ли кто. — Я сказал во сне, что хочу... это другое! — А для меня нет. — Джон сделал шаг ближе. — Для меня твое "хочу" — это приглашение. Ты хотела меня видеть. Я здесь. — Ты не должен был! — 1х сжали кулаки, маленькие крылышки на голове встали дыбом. — Это мой мир! Здесь ты... ты не существуешь! Ты не можешь быть здесь! — А я здесь, — спокойно ответил Джон. — Стою, дышу, разговариваю. Магия, наверное. Или безумие. Или просто ты очень сильно хотела. — Я не хотел! — почти выкрикнули 1х, но вовремя прикусили язык; в любой момент кто-то мог войти. — Зачем ты пришел? Чего тебе надо? — Тебя увидеть, — просто сказал Джон. — Настоящую. Не во сне. Здесь, в твоем мире, среди этих... — Он повел рукой в сторону бальной залы. — Этих масок, которые не снимаются даже после бала. Я хотел увидеть, какая ты здесь. — И какой? — Другая. — Джон смотрел внимательно, изучающе. — Более... напряженная. Более... спрятанная. Здесь ты носишь маску даже без маски. — Заткнись, — прошипели 1х. — Ты ничего не понимаешь. — Понимаю. — Джон не обиделся. — Я понимаю, что тебе здесь плохо. Что ты задыхаешься. Что ты хочешь сбежать, но не можешь, потому что... — Потому что это мой долг! — перебили 1х. — Моя семья, мое имя, моя ответственность! У тебя там, в твоей безумной стране, нет ничего этого! Ты не понимаешь! — Не понимаю, — согласился Джон. — Но я вижу. И мне жаль тебя. По-настоящему жаль. — Не надо меня жалеть! — 1х шагнули к нему, сжимая кулаки. — Я не нуждаюсь в твоей жалости! Я не нуждаюсь в тебе! Убирайся! — Не могу, — тихо сказал Джон. — Ты звала. Я пришел. Теперь я здесь, пока ты не скажешь мне уйти по-настоящему. Не из страха, не из злости, а честно. Скажи: "Джон, уходи, я не хочу тебя видеть". И я уйду. Навсегда. 1х замерли. Слова застряли в горле. Они хотели сказать это; так было бы проще, безопаснее, правильнее. Но губы не слушались. В этот момент из зала донеслась музыка. Начинался новый танец. Где-то там кружилась Виктория в своем голубом платье, принимала комплименты, строила планы на их совместное будущее. А здесь, в полутемной гостиной, стоял человек из снов и смотрел на них так, будто они были самым важным, что есть в этом мире. — Ты... — выдохнули 1х, не в силах подобрать слова. — Я, — снова кивнул Джон. — И я никуда не спешу. Вечность, помнишь? — Он улыбнулся, но улыбка была грустной. — Я подожду. Сколько надо. Он повернулся, чтобы уйти, и 1х вдруг сделали то, чего сами от себя не ожидали. — Стой, — вырвалось у них. Джон замер, не оборачиваясь. — Что? — Я... — 1х запнулись. — Не уходи. Пока. Просто... постой здесь. Рядом. Джон медленно повернулся. В глазах за синей маской мелькнуло что-то теплое. — Хорошо, — просто сказал он. — Я постою. Они стояли в полутемной гостиной, разделенные всего парой шагов, и молчали. Музыка доносилась приглушенно, голоса гостей звучали где-то далеко. А здесь, в этом маленьком островке тишины, было почти... спокойно. — Ты злишься на меня, — нарушил молчание Джон. — Это правильно. Я влез туда, куда не звали. Прости. — Ты уже просил прощения, — буркнули 1х. — Сто раз. — В сотый раз не помешает. — Джон улыбнулся. — Я вообще много чего делаю по сто раз. Чай, например, пью по сто раз за ночь. Или слушаю одни и те же истории про Мартовского Зайца. Он их рассказывает каждый раз по-новому, но суть одна. И знаешь, мне не надоедает. Потому что каждый раз немного иначе. — Ты опять говоришь загадками. — Я всегда говорю загадками. Это мой способ быть понятным. — Он сделал шаг ближе. — Слушай, Алиса... Я знаю, что ты мне не веришь. И правильно. Не верь. Проверяй. Сомневайся. Злись. Это нормально. Но знай: я здесь не для того, чтобы сделать тебе плохо. Я здесь, потому что... потому что ты зовешь. Даже когда молчишь. 1х смотрели на него и чувствовали, как внутри борется буря эмоций. Злость, недоверие, страх и что-то еще, чему они не могли подобрать названия. — Мне пора, — вдруг сказали они. — Хватит на сегодня чудес. Уходи. И чтобы завтра тебя не было. Ни в моих снах, нигде. — Как скажешь, — кивнул Джон. — Но ты знаешь, где меня найти. Если что. Он поклонился — элегантно, почти по-светски — и исчез в дверях, ведущих в сад. Просто растворился в темноте, словно его и не было. 1х остались одни. Сжимали в руке медальон — они не поняли, как он оказался у них в руках. Может быть это Джон его подбросил? — с обратным временем и пытались унять бешеное сердцебиение. — Кретин, — прошептали они в пустоту. — Безумный кретин. Но в голосе не было злости. Только усталость и — да, это нельзя было отрицать — облегчение. Он пришел. Он был здесь. Он существовал не только в снах. А значит, все это было правдой. Страна Чудес, безумные чаепития, синяя трава; все это было реально. И Джон, этот невыносимый, навязчивый, безумный Джон, был реальнее всех этих масок, танцев и фальшивых улыбок. 1x1x1x1 глубоко вздохнули, поправили маску и вернулись в зал. К Виктории, к гостям, к своей "нормальной" жизни. Но внутри них уже жило знание: все изменилось. И назад дороги нет. — О, милый, вот вы где! — не успели 1х выйти за угол, как Виктория возникло прямо перед ними, словно призрак. — Не желаете станцевать со своей дамой менуэт? — девушка протянула им свою руку. 1х с трудом сдержали вдох, который так и наровил выйти наружу ближайший час, а может два. Они давно потерялись во времени. — Да, конечно, — 1х вложили свою руку в руку Виктории, и та незамедлительно потянула их в центр события. Медленная музыка, приглушение света, — Виктория говорила, что это нужно для атмосферы. — четыре, а может и пять, пар вокруг них, повторявшие одни и теже движения друг за другом, как роботы... И виновница торжества, Виктория, положившая свою голову на плечо 1х. — Терпи, 1х. Еще немного осталось. — но они понимали, что этот бал, вероятно, будет идти до самого утра. И до самого утра им придется придерживаться образа любящего мужа. — Кого я обманываю...