3

      — То есть, Глава Лань, вы приняли Стену Послушания за монстра? — не утерпел Вэй Усянь.       — Получается, что так, господин Вэй, — согласился Лань Сичэнь, жестом прося дядю и Ванцзи не вступать в конфронтацию. В голове прямо сейчас стучало особенно сильно.       К тому же, по сему выходило, что именно за монстра он реликвию собственного ордена и принял. В каком-то смысле.       — Как вам это вообще удалось? — да, возможно, с этим вопросом Вэй Усянь поспешил, возможно, излишне напирал, но...Но, гуй его побери, как?       Вэй Усянь задавался этим вопросом (исключительно гипотетически, не совсем же он отбитый) с юности, но так к рабочей схеме не пришел. А тут, на тебе. С бухты-барахты и подшофе.       — Что именно, господин Вэй? — на всякий случай уточнила Лань Сичэнь.Не хотелось сразу полностью отметать возможность, что собеседник просто искренне не понимает, каким образом каменную глыбу можно было принять за темную тварь. Пары капель вина (или сколько там его было) в чае для такого эффекта маловато.       А в самый раз! Сичэнь до сих пор живо ощущал ту безысходность, ту колоссальную тяжесть на плечах, вызванную одним только взглядом на эту... этот булыжник. И ведь это было с ним всегда, он просто не понимал, не обращал внимания, привыкнув так жить с младых ногтей! Не бегать! Не повышать голоса! Избегать досужих разговоров, праздного времяпрепровождения и гуй его знает, чего ещё! На каждый вздох, чих, резкое движение налагался десяток запретов! Даже лишняя плошка постного риса в обед, и та порицалась!И так всю жизнь! Нельзя-нельзя-нельзя!..       — Да нет же. Я спрашиваю, как вам в принципе удалось раскрошить Стену. Я так и не смог до конца расшифровать защищавшее ее построение, не то, что... ну вы поняли...       — Усянь!       — Вэй Ин. Сейчас не время...       Реплику Вэй Усянь не смогли проигнорировать ни Ванцзи, ни дядя, чему Лань Сичэнь был, откровенно говоря, рад. Потому как одно дело выплеснуть на слушателей весь свой гнев и застарелую боль, пусть и сопровождалось это ощущением жгучего стыда. И совсем другое, сделать то... что он учинил дальше.       И он не будет об этом рассказывать. Не будет,не будет, не будет! Тем более, Вэй Усяню! И дяде с братом... Особенно дяде с братом.       — А что Вэй Ин! Чуть что, так Вэй Ин! И не говори, Лань Чжань, что тебя самого не распирает от интереса!       Лань Сичэня распирало от гнева и жажды действий. Он хотел... ох, как многого он хотел!.. Разобрать стену на камешки голыми руками! Разгрызть ее в труху!Вопрос в том, что он мог?       — Кощунственное действие.       — Что? — не понял Вэй Усянь.       — Кощунственное действие по отношению к реликвии, совершенное кровным родственником основателя, — пояснил Ванцзи.       Здесь и сейчас Лань Сичэнь мог многое. И даже больше. Мог выказать свое отношение к удушающей глыбе... четко и однозначно... за себя, брата, всех их предков и потомков. Он хлебнул из чайника и вскочил на меч.       — Вот оно как... — протянул Вэй Усянь. — Подожди, то есть ты с самого начала знал, что это не я?        — Разумеется, Вэй Ин. И я тебя ни в чем не обвинял.       Набрав подходящую высоту, Сичэнь допил чай. Жидкости в организме для воплощения дерзкой задумки было вполне достаточно, однако в голове в любой момент могло проясниться. Нет уж, он не отступит! Сейчас, или никогда!       — Вот как, — выглядел Вэй Усянь изрядно ошарашенным.       — Именно, Вэй Ин, — согласился Ванцзи. — Мне жаль, если я каким-то образом убедил тебя в обратном. Однако допытываться у брата, что именно он сделал, мы не будем.       — Спасибо, Ванцзи, — растроганный Сичэнь опустился на колени и отбил поклон дяде и брату. — В любом случае, я приму наказание по всей строгости.       — Брат... — Ванцзи подхватил его за плечи и потянул наверх. — Сначала нужно узнать, кто и с какой целью подлил тебе вино в чай.       — Нет нужды.       Братья Лань и Вэй Усянь удивлённо воззрилась на говорившего.       — Что вы имеете в виду, Учитель Лань? — уточнил Вэй Усянь, единственный из троих, кто в данный конкретный момент не имел проблем ни с когнитивной деятельностью, ни с выражением своих мыслей.       И, надо сказать, мысли Вэй Усяня только что получили новое направление, и тут же помчались по нему галопом. Правда ведь, как он раньше не заметил? Учитель Лань с самого начала был до странного молчалив, не выказал особого потрясения после признания Сичэня, не пытался вытянуть из племянника подробности...       — Нет нужды, — ледяным тоном повторил Лань Цижэнь. — Это сделал я.       — Дядя? — Лань Ванцзи был ошарашен настолько, что это читалось у него на лице.       — Что дядя?! — передразнил Лань Цижэнь, и наконец-то явил на свет всю силу своего гнева:       — Я уже много лет как ваш дядя! Я заботился о вас с малолетства! Учил! Воспитывал! И что в итоге?! Младшенький развратник на пару со своим бесстыдным муженьком каждую ночь кошачьи концерты дает! Никакие талисманы тишины от вас, паразиты, не спасают! А мне потом весь день орденом руководить! Второй не лучше! Весь в папашу! Только подвернулась возможность, сбежал в затвор, а там хоть трава не расти, да, Сичэнь?!