4

      В Облачных Глубинах запрещено передвигаться бегом. И пусть Стена Послушания была самым что ни на есть кощунственным образом разрушена, до многочисленных копий свода правил Сичэнь прошлой ночью не добрался. Да и на память никто из присутствующих не жаловался.       Поэтому и Лань Сичэнь и Лань Цижэнь не бежали, а очень и очень быстро шли. Сичэнь после ночи определенно был не в лучшей форме. К тому же, в уединении явно пренебрегал физической активностью. Так что, когда дядя приближался на расстояние оплеухи, он был вынужден немного подбегать.       Лань Ванцзи тоже не бежал, а шел немного сбоку, чтобы вмешаться, если ситуация вдруг выйдет из-под контроля. Вообще-то Ванцзи хотел прекратить происходящее сразу, но Вэй Усянь остановил его. Главе Лань и его дядюшке явно давно стоило спустить пар и выяснить отношения.       Кстати о Вэй Усяне. Из всей компании бежал он один. Потому как быстрая ходьба в исполнении Ланей — это действительно быстро. А нынешнее тело Усяня, хоть он и приложил некоторые усилия для укрепления золотого ядра и общего физического состояния, все ещё оставалось достаточно хилым. Что совсем не повод пропускать все самое интересное.       Преступника зачастую тянет на место преступления. Поэтому Сичэнь, сделав с десяток кругов около цзинши и немного поплутав по территории Облачных Глубин, вывел всю компанию к обломкам Стены Послушания.       Погоня продолжилась с удаленным энтузиазмом. Подуставший было Лань Цижэнь при виде разрушенной реликвии обнаружил в себе второе дыхание. Которого, между прочим, неожиданно хватило ещё и на ругань.       Громкая ругань была запрещена в Облачных Глубинах сразу десятком правил, но Учитель Лань явно больше не мог сдерживаться:       — Бесстыдник! Зассанец! Только из уединения вышел и сразу непотребство творить!       — А я и не вышел! — не стал молчать Сичэнь. — Меня из него выманили в результате коварной диверсии! Не хотите объясниться, дядя?!       — Не хочу! — дядя не оставлял попыток дать племяннику если не подзатыльник, то пинка.— А придется! Иначе я расценю это как попытку дискредитации Главы Ордена!       — Ты из уединения сначала выйди, расцениватель! Ох, доберусь я до тебя!       — Сначала догоните, дядя, — с трудом выдохнул Сичэнь и сделал финт ушами: резко ушел в бок и шуснул за спину брату.       Чувствовал он себя при этом, мягко говоря, странно, но убегать дальше не было сил. Физических. Дядя по инерции пронесся мимо, но тут же вернулся. Попытался схватить старшего племянника за шиворот, однако не тут-то было. Младшенький, раскинув руки, преградил ему путь:       — Дядя, нам нужно успокоиться. И поговорить.       — Я спокоен! Я совершенно спокоен! Ты просто не представляешь, Ванцзи, насколько я спокоен! — рычал Цижэнь, пытаясь выколупать Сичэня из-за Ванцзи.       Сичэнь не выколупывался, ловко уворачиваясь от дядиных рук. Ванцзи вертелся волчком, пытаясь унять родственников. Отпрыгнувший от греха подальше на пару шагов Вэй Усянь согнулся пополам от хохота.       — В самом деле, Учитель Лань, — сказал он отсмеявшись. — Всё-таки, имеет смысл объясниться. Ваши действия, особенно в виду их последствий, могут расценить, как измену ордену. Не мы, конечно, но вот за ваших коллег-старейшин не поручусь.       Сказал это Вэй Усянь очень вовремя. Лань Цижэнь как раз в очередной попытке добраться до Сичэня, пытался поднырнуть под руку Ванцзи. От неожиданности он оступился и чуть ли не кувырком рухнул на землю.       — Усянь, зараза! Специально, небось, момент выждал! Ну, погоди, доберусь и... — Великий Учитель нашелся в кровавом кашле.       Лань Ванцзи и Лань Сичэнь тут же бросились устанавливать родственника в вертикальное положение.       — Вернёмся в цзинши, дядя, — сказал Ванцзи, поддерживая того под локоток.       — Выпьем чаю, поговорим.       — Выпили уже целый чайник, сколько можно? — вредно прокашлял Цижэнь.       — Мы пили бодрящий чай, а теперь будет успокаивающий сбор. Нам всем необходимо успокоиться.