5

      Так вся компания снова оказалась в цзинши Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Обещанный отвар был заварен и разлит по чашкам. А вот разговор не клеился.       Нет, Лань Цижэнь таки снизошёл до скупого, можно сказать, тезисного объяснения своих действий:       — Я перепробовал все возможное, чтобы заставить Сичэня выйти из уединения. Уговоры, увещевания, душеспасительные беседы не помогли. Да, этот способ несколько радикальный и с этической точки зрения сомнительный, но он не оставил мне выбора.       — Даже не знаю, что вам и сказать, дядя, — пробормотал Сичэнь.       Если честно, говорить у него желания не было. Хотелось молча что-нибудь разломать.       — Не знаешь, что сказать, так помолчи! — огрызнулся Цижэнь. — Я для него, значит, стараюсь, и что в итоге?       — Возможно, вам стоило меньше стараться, дядя? — с сардоническим видом предположил Сичэнь.       "Он ведь даже... не то, что не расскаивается... хотя бы чуть-чуть, но даже не понимает... не желает понимать, что сделал что-то не так!" — со все сильнее разгарающейся в груди яростью отметил Лань Сичэнь.       — Неблагодарный мальчишка! — вопил тем временем вошедший во вкус (впрочем, он из него и не выходил) Цижэнь. — Во что ты превращаешь свою жизнь?! Я для этого тебя растил, воспитывал, ночей не спал...       — Поменьше драмы, дядя, — ледяным тоном перебил Сичэнь. Ох, боги и Будды, нелегко же ему дался этот спокойный ледяной тон:— Что-то я не припомню, чтобы вы практиковали подобные методы с моим отцом и, если на то пошло, с Ванцзи.       — Наглец! — вконец раздраконенный Цижэнь треснул кулаком по столу и поднялся на ноги. — Все, с меня хватит! Я ухожу!       — Уходите, дядя? — Сичэнь тоже поднялся на ноги. — А нам, значит, разбираться с последствиями вашей... изобретательности?!       — Ничего, как-нибудь справитесь! Почувствуете себя в моей шкуре!       Тут Лань Сичэнь совершил, с точки зрения собравшихся, невозможное: пнул стол. (Вэй Усянь еле успел спасти чайник и чашки). Возможно, он тоже хотел треснуть кулаком, но из положения стоя уже не мог до него дотянуться.       — Не увиливайте от темы, дядя! Что, по-вашему, теперь делать со Стеной Послушания, которую я разрушил по вашей милости?!       — Что делать... что делать, — передразнил Цижэнь. — Усянь починит.       — Чего?! — воскликнули Сичэнь и Усянь. Получилось у них это хором.       — А что? — у Цижэня хватило совести отвести взгляд. — Он сам сказал, что может попытаться.       — Хватит! — снова рявкнул Сичэнь. — Надоело! Я ухожу. И прошу не тревожить меня... месяца три... минимум.       И действительно попытался прошествовать к двери. Только не тут-то было. Цижэнь ловко подцепил племянника за плечо и отпихнул назад.       — Ну уж нет! Только через мой труп!       — Ох, не искушайте, дядя! — Сичэнь предпринял ещё одну попытку ретироваться, но его снова отпихнули, да так, что еле на ногах устоял.       — Если я сказал, что ты никуда не пойдешь, то так и будет! Если я сказал, что ты выйдешь из затвора, то ты выйдешь! Очнись, Сичэнь! Ты не можешь потратить жизнь на бесплодное самобичевание! Не имеешь на это права, слышишь?! Разве этому я тебя учил, а?! Прятать голову в песок и сбегать от ответственности?!       — А может, это вам стоит очнуться, дядя?! Мои детство и юность давно прошли, вы больше не имеете права беспардонно лезть в мою жизнь! Даже если считаете, что она идёт как-то не так! Ясно вам?! А теперь дайте пройти!       "Пока я ещё и вас не расколошматил" — чего хотелось с каждым мгновением все больше.       — Не дам! — Цижэнь снова пихнул племянника. — Плевать мне, сколько тебе там стукнуло, если ты ведешь себя, как неразумное, незрелое дитя!       В общем, дело шло к полноценной драке. Скорее всего, до нее оставалось каких-то пару толчков, но тут со своего места поднялся Лань Ванцзи.       — Дядя. Брат, — Ванцзи подхватил обоих под локотки. — Никто никуда не идёт.       Ни Цижэнь, ни Сичэнь с подобным ультиматумом не согласились, что активно попытались донести до окружающих. Но протесты ни к чему не привели, а вырваться никак не получалось — хватка у младшего Ланя была стальная.       — Вы оба уже ни в том возрасте, чтобы вместо решения проблемы топнуть ножкой и сбежать, — выговаривал он, буксируя родственников обратно к столу. — Поэтому сейчас мы снова выдохнем, успокоимся, выпьем чаю и всё обсудим.       — Опять чай! — возопил Цижэнь. — Да сколько можно?!       — Сколько потребуется, дядя, — отрезал Ванцзи.