16. Я знаю, что ты выживешь. Ты всегда выживаешь

      Небосвод расколол себя пополам, и из черных как сажа туч хлынул дождь, не прерывистый и робкий, а буйный, всепоглощающий, как если бы море перевернулось и обрушилось над лесом. Огромные капли падали с такой силой, что казались шариками свинца, барабаня по спине Спирит, по листве, по промокшей земле с ритмом безумного сердца.       Молнии рассекали небо словно раны на чёрном полотне, озаряя лес прерывистым, кошмарным светом. На доли секунд весь мир становился белым, обнажённым, а затем вновь погружался в кромешную тьму, которая ощущалась ещё плотнее и опаснее. Лес превращался в дикий, враждебный кошмар. Ветви деревьев метались в воздухе, цепляясь как руки утопленников, хлестали по сторонам, оставляя влажные отпечатки на плащах всадников. Копыта лошади скользили по мокрой тропе, утопая в грязи.       Джордж сидел впереди, крепко сжимая поводья. Дождь льнул к его лицу, стекал по щекам, шее, проникал под плащ. Позади сидел Дрим. Хотя, скорее почти лежал, прижимаясь к спине принца всем своим изнурённым телом. Правая рука сжимала плащ шатена с отчаянием утопающего. Пальцы пробивала мелкая дрожь, не от холода и страха; от боли. Боль, разъедающая рыцаря по кусочкам, разъедающая с каждым неловким движением кобылы, с каждым порывом ветра. Дыхание его было прерывистым, хриплым, болезненным, а каждый вдох отзывался резью в боку.       Кровь медленно сочилась вниз, по его боку, доспеху, плащу. Она текла, смешиваясь с дождевой водой, которая стекала по зеленому плащу, обагряя и без того грязную ткань.       Наемник едва сохранял сознание. Мир вокруг него был размытым, нереальным. То молнии слепили его полузакрытые глаза, то вновь наступала тьма. Он не знал, насколько далеко они ушли от границы с Манбургом. Насколько далеко они прошли в Нейтральные земли. — Держись, — прошептал шатен, хотя его собственный голос дрожал от страха и холода. Он не знал, в сознании ли рыцарь вообще, но продолжал говорить. — Мы найдём укрытие. Я обещаю. Просто продержись еще немного.       Дрим не ответил. Он мог только болезненно хрипеть и сжимать плащ своего приятеля.       Впереди, сквозь пелену дождя и непроглядный мрак, наконец-то показался спасение: чёрный проём в скале, словно сама гора распахнула свою пасть для них. Вход был огромным, почти как рот чудовища, готового их поглотить в свои холодные недра. Но это чудовище было единственным спасением для них. — Вот! — крикнул принц, отчаянно пытаясь пробить шум дождя своим голосом. — Спирит! Туда! Быстрее!       Лошадь, чувствуя близость спасения, ускорила шаг.       Как только они пересекли порог их неожиданно озарило тепло. Не горячее или удушающее, а мягкое, защищающее, как объятья живой земли. Сухость внезапно ударила по насквозь промокшей одежде, спутанным волосам и холодным телам. Звук дождя, всё ещё яростный, теперь звучал как колыбельная из чужого мира, а свет от молний освещал новое пристанище для путников.       Джордж спешился первым. Его ноги подкашивались, почти отказываясь слушаться. Он держался за гриву Спирит, восстанавливая дыхание и чувствуя, как его сердце начинает замедляться после долгих часов чистого адреналина. Принц покачиваясь повернулся к своему товарищу, который всё ещё сидел на спине лошади, стараясь не шевелиться лишний раз. — Давай, — сказал Джордж, протягивая руку вперёд, как приглашение и мольбу одновременно. — Давай слезай. Пещера глубокая, мы будем в безопасности. Здесь мы сможем...       Но Дрим покачал головой. Движение было медленным, каждый мускул его тела отказывался повиноваться. — Нет, — прохрипел он. Слова стоили ему боли - это было видно по тому, как его тело ёжилось, а костяшки пальцев белели от напряжения. — Нет... я сам.       Принц посмотрел на своего друга, на того единственного, кто остался с ним, кто помог ему выжить, и понял истину, которую не хотелось видеть. Дрим был на пределе. Его силы были исчерпаны, тело кричало о боли, но гордость — эта проклятая, упрямая, странная гордость — держала его в седле Спирит, заставляя врать самому себе. Или это была не гордость. Может быть это был страх показать свою слабость?       Джордж мог бы поспорить. Мог бы приказать как правитель. Мог бы сказать что-то колкое...но не стал. Вместо этого принц сделал шаг назад — совсем небольшой, но ёмкий шаг отступления. Отступления перед волей и достоинством друга? Наверное перед последним. Даже на грани смерти пытается строить из себя несгибаемого.       Джордж остался напряженным, готовыми поймать падающего парня в любой момент, но его руки опустились. Дрим медленно слез со спины Спирит. Он держался за гриву лошади, за камень у входа, за воздух — за что угодно, чтобы не упасть. Кровь продолжала стекать вниз по левому бедру, оставляя тёмные капли на полу пещеры, смешиваясь с водой, которая капала с его доспехов и плаща.       Дальтоник следил за каждым движением рыцаря, готовый в миг кинуться на помощь. Но друг держал равновесие. Каждое движение было пыткой. Левый бок блондина был залит кровью, а ручка кинжала по-прежнему торчала из его тела.       Пошатываясь, наемник направился в глубь пещеры. Там он опустился на колени, затем на землю, прислонившись спиной к холодному камню. — Костёр, — прохрипел Дрим, его голос был похож на ветер, проходящий сквозь расщелины скал. — Нам нужен костёр      Принц кивнул и сразу же принялся искать хворост. Пещера была большой, и на её полу лежали сухие ветки, которые не достигала дождевая вода. Он собирал их с лихорадочностью, складывая в охапку: тонкие веточки, толстый хворост, сухую траву, которая полусгнила здесь под каменным сводом. — У тебя есть чем разжечь? — спросил он.        Масочник  кивнул, указав на свой ремень. Джордж вынул кремень и кресало и начал высекать искры. Спустя пару неудачных попыток маленький огонёк наконец-то ожил, вспыхнув от сухой травы.       Джордж осторожно раздул пламя, добавляя большие ветки, и вскоре костёр пылал ярко, отбрасывая танцующие тени на стены пещеры. Принц медленно повернулся к спутнику. — Теперь, — сказал шатен, подходя ближе к своему другу. — Теперь нам нужно это вытащить.       Дрим тяжело дышал. Его грудь вздымалась и опадала. Он попытался расстегнуть ремни на своей броне, на этом проклятом панцире. Пальцы предательски дрожали и не могли схватить эти чертовы пряжки, не могли совершить столь простой, столь необходимый жест. — Помоги, — попросил он, сдавшись.       Джордж подошёл ближе. Он осторожно  расстегивал сложные узлы и пряжки. Броня упала, и под ней обнажился кожаный колет, пропитанный кровью. Раненый благодарно кивнул. — Принеси мне иголку, вино, нить и бинт, — приказал блондин, и в его голосе проскользнула нотка того самого Дрима, который всегда держал все под своим контролем. — Из мешков на Спирит. И котелок. Маленький металлический.      Парень быстро подбежал к лошади. Он открыл мешки, которые висели на её боках, и начал копаться в них. Похоже наемник успел украсть пару вещей из королевского лагеря. Но сейчас эта мысль мало волновала принца. Джордж нашёл маленький металлический котелок и вернулся. — Заполни его дождевой водой, — сказал он, указывая на край пещеры, где вода стекала с потолка. — Поставь над костром. Нам нужна кипячёная вода.       Шатен выполнил приказ. Он наполнил котелок водой и поставил над пламенем костра. Вскоре вода начала дымиться и маленькие пузырьки стали появляться на её поверхности. Тем временем Дрим взял маленький ножик и начал разрезать свою кожаную куртку. У него не было ни сил чтобы снять ее сейчас, ни материалов чтобы починить дыру от кинжала в будущем. Сейчас это помеха. Колет был отброшен в сторону, открыв под собой зелёную льняную рубашку. Джордж замер, уставившись на огромное черное пятно на одежде друга.      Дрим поднял края своей рубашки и зашипел. Всё было в крови. Тёмной, свежей крови. Ручка кинжала все еще торчала из его бока, между двумя рёбрами. Багровая жидкость медленно текла вниз, оставляя красные дорожки на коже. Джордж тихо ахнул, а его глаза расширились от ужаса. — О боги, — прошептал он. — Дрим, это... это ужасно. — Я знаю, — отрезал блондин. — Но нам нужно вытащить это. И быстро, пока не началась инфекция. — Что мне делать? — спросил шатен тихим, но решительным голосом. — Для начала отвернись, — сказал Дрим. — Что? —удивленно воскликнул принц. — Отвернись, — повторил блондин более настойчиво и раздражено. — Спрячься за тем камнем. Я... я сниму маску. Чтобы лучше видеть.      Джордж хотел возразить, что он останется, но в глубине своей юной, неискушённой сущности знал - он мало чем сможет помочь в такой ситуации. Он никогда в жизни не лечил людей. От вида крови его мутило, не хуже чем от болезни. Он был принцем, да, местами мягкотелым, и такие дела никогда не пересекали границы его золотой клетки. Но сейчас, в этой мрачной пещере, с другом, который медленно угасал перед глазами, Джордж хотел быть полезным хотя бы в чём-то. И сейчас его попросили не мешать. — Хорошо, — согласился принц, невольно смиряясь со своей беспомощностью. — Но зови меня, как только тебе что-нибудь понадобиться. Я буду рядом.      Принц встал и прошёл за большой камень, не позволяя себе глянуть назад. Он слышал звуки позади себя — шелест ткани, лязг металла, болезненный хрип Дрима. Джордж сел и ждал, стараясь не воображать в уме эту страшную картину. Он вслушивался в тяжёлое, болезненное дыхание своего друга.       Перед костром, прижавшись спиной к скале и убедившись, что Джордж действительно не смотрит, Дрим снял маску. Его лицо было поражено болезненной гримасой, а зелёные глаза , которые некогда горели огнём, теперь были стеклянны и тусклы от боли… Боль.  Боль была написана на каждой морщинке его лица, на каждом напряженном мускуле.    Рыцарь закрыл глаза и потянулся к пузырьку с крепким вином. Спирт был резким, жестоким на вкус, горел в горле, как немой огонь, но он помог приглушить боль, завернув её в алкогольную дымку. Он сделал несколько глотков, почувствовав, как горячая волна разлилась по всему телу, делая боль чуть более терпимой. Рука медленно потянулась к рукоятке кинжала. — Джордж, — позвал он тихим голосом.      Принц сразу же поднялся, но предусмотрительно отвернул голову, не позволяя взгляду коснуться лица наемника. —Да, я здесь, — ответил он. — Поставь котелок рядом со мной, — прохрипел Дрим, отворачивая лицо к холодной скале. — Принеси мне бинты и нити. Иглу промой в кипятке.      Парень выполнил поручение без слов. Он осторожно поставил кипячёную воду рядом с масочником, промыл иглу и пододвинул все названые вещи под руку блондина. На этом шатен отступил назад к камню, уважая конфиденциальность товарища.       Дрим осторожно коснулся края ручки кинжала и зашипел. Боль была ужасающей, пронзающей, она распространялась по всему телу волнами и отдавала в висках. Рыцарь закусил нижнюю губу, чтобы не закричать. — Пекло, — прошипел он. — Боги, помогите мне.      Дрим не был верующим фанатиком, не ходил в храмы и не читал молитвы за свои деяния, но в этот момент, когда острая боль пронизывала его тело, он молился. Молился о том, чтобы кинжал не задел ничего жизненно важного. Молился о том, чтобы его сердце продолжило биться, чтобы его лёгкие продолжили вдыхать воздух, пусть и горячий, пусть и с привкусом крови. Молился о том, чтобы Джордж остался в безопасности и вышел из их ночного кошмара живым.      Он попытался ещё раз. Каждое движение заставляло его задыхаться. Даже алкоголь не мог избавить его от этой участи. Руки были слабыми и безвольными. Они не желали подчиняться приказам его сознания — Я не могу, — прошептал он, отпуская злосчастное лезвие. — Я не могу это сделать.      Его голос был тихим, почти умоляющим. Это была редкость услышать его таким. Дрим, великий наёмник, убийца, боец — в момент стал беспомощен как ребёнок. — Джордж, — едва слышно произнес блондин сквозь рокот грозы и шум дождя.      Принц, сидевший за камнем, был настолько напряжён, что едва ли дышал. При первом же зове он поднялся на ноги, так быстро, что чуть не упал. Он подбежал к Дриму, оставаясь позади спины наёмника, понимая без слов, что тот ещё хранит остатки своего достоинства. — Да? — его голос был мягким, утешающим. — Что тебе нужно? — Сядь позади меня, — приказал наемник, он по-прежнему был тихим, но в нём была твёрдость. — Помоги мне. Прижми меня к себе. Держи меня.      Шатен без вопросов выполнил указание. Он осторожно сел позади Дрима, его тело прижалось к спине наёмника. Затем Джордж аккуратно обхватил рыцаря руками, прижимая к своей груди. Парень тяжело вздохнул, позволяя себе опереться на принца. Его голова откинулась назад, а  затылок коснулся плеча друга. — Спасибо, — прошептал он.       Принц  ничего не ответил, но его руки крепче сжали плечи товарища, показывая, что он здесь, что он поддерживает его.      Блондин медленно потянулся вниз, к кожаному ремню, который держал его штаны. Он сложил его в несколько раз, превращая в толстую, жёсткую полосу кожи. — Джордж, — начал он, пока складывал кожу. — Ты умеешь шить? — Нет, — честно ответил парень, с ужасом понимая что может последовать за таким вопросом. — Ладно, не важно, — сказал рыцарь, отбрасывая эту идею. — Ты будешь держать мою рану открытой, когда я буду зашивать себя. Ты поймёшь, что делать. Это просто ткань. Представь, что это просто кусок ткани.      Но Джордж знал, что это не просто ткань. Это была плоть живого человека. Однако мрачно кивнул, понимая что другого выбора у него нет. — Осторожно вытягивай лезвие. Старайся не делать резких движений, чтобы не повредить что-то из моих внутренностей. — начал объяснять блондин. — Если я буду вырываться, пережди это и продолжай.      Закончив с разъяснениями, он засунул сложенный ремень себе в зубы. Кожа была горькой на вкус. Масочник сжимал её зубами, зная, что это поможет ему не кричать и не вырваться из-под контроля. — Готов? — напряжённо спросил принц.       Наемник  кивнул. Ремень сместился во рту. Младший взял ручку кинжала. Его руки немели от страха, но он старался быть спокойным, решительным. Он знал, что жизнь друга зависит от него: от его мужества и действий. — Я буду осторожен, —пообещал принц, хотя говорил скорее себе, чем раненому.      Джордж начал медленно вытягивать клинок из тела Дрима. Наёмник задохнулся, его спина напрягалась, а  мышцы натянулись. Зубы почти прокусили ремень. Шатен слышал звуки боли, которые издавал Дрим — низкие, животные звуки, которые были почти страшнее криков. — Я знаю, — шептал Джордж, продолжая медленно тянуть за рукоять. — Я знаю. Ты справишься. Ты сильный.       Масочник всеми силами старался остаться неподвижным, держать в узде хаос, который бушевал в его теле. Но первозданная, животная боль ломала последние нити самообладания. Тело, ведомое инстинктом самосохранения и мольбой избавиться от этого ужасного чувства, вырывалось из рук принца, дёргалось, как раненый зверь в капкане. Каждый нерв кричал, требуя движения, требуя избежать источника страдания. Наконец клинок вышел полностью. Он упал на холодный камень, издав пронзительный звон, что отскочил от стен пещеры.       Дрим издал звук, похожий на рыдание, хотя слёз не было видно. Его плечи тряслись, а дыхание было рваным и неровным. — Все хорошо, — выдохнул Джордж. — Хорошо. Кинжал извлечён.     Но это был только первый шаг. Теперь нужно было очистить рану. Дальтоник взял котелок с кипячёной водой и начал очень осторожно лить её на пострадавший бок. Горячая вода смывала кровь, обнажая края раны. Она была глубокой, порез  пролегал между рёбрами, пробивая мышцы и жир. Дрим пытался не двигаться, но тело инстинктивно вздрагивало от горячей воды. — Прости, — шептал принц снова и снова, хотя это не помогало.      Когда рана была достаточно чистой, наемник сам сделал паузу. Его рука, несмотря на боль, потянулась к пузырьку с вином. Он обмакнул часть бинта и осторожно прошёлся по краям раны, обрабатывая её алкоголем. Зеленоглазый издал новый звук боли, но он был более сдержанным. Ремень во рту помогал. — Всё ещё болит? — спросил Джордж, хотя вопрос был глупым. Конечно, болит. — Да, — ответил Дрим, ненадолго вынув ремень изо рта. — Но боль - это хорошо. Боль означает, что я ещё жив.      Он проверил край раны пальцем, осторожно ощупывая ткань. Его лицо было сосредоточено, но глаза полузакрыты от почти ослепляющих волн боли. — Хорошо, — прошептал он с хрупкой надеждой на лучшее. — Хорошо. Ничего важного не повреждено. Кажется органы в порядке. Почки и печень в порядке. Лёгкие тоже. — Ты уверен? — спросил принц, дрожа от облегчения и по-прежнему оставшегося страха. — Насколько я могу судить, да, — ответил рыцарь. — Теперь нужно шить.      Шатен кивнул. Он взял иголку и нитку. Его руки дрожали ещё больше, чем раньше. Он знал, что это будет самым сложным. — Ты готов? — спросил Джордж.       Масочник засунул ремень назад в рот и кивнул. Дальтоник передал швейные принадлежности рыцарю и осторожно сжал края раны, сводя их концы вместе. Дрим поднял иголку. И начал шить.      Первый стежок вошёл в плоть с характерным звуком. Принц закрыл глаза, не в состоянии смотреть. Он не хотел видеть иголку, входящую в живую плоть и не мог взглянуть на лицо стража.      Это было ужасно. Запах крови, смешанный с потом, алкоголем и дымом костра, был почти удушающим. Звуки, которые издавал Дрим — низкие, болезненные стоны, звуки, которые были почти страшнее криков, — вызывали у Джорджа физический дискомфорт. Но он старался держал край раны твёрдо.       Второй стежок. Третий. Четвёртый. Дрим работал медленно, сосредоточенно. Его рука, несмотря на боль и усталость, двигалась на удивление просто. Он делал это не в первый раз.      Пятый стежок. Шестой. Седьмой. Время казалось неподвижным. Единственным движением в пещере было движение иголки, входящей и выходящей из плоти, оставляя за собой нить. — Ты справляешься, — шептал Джордж, стараясь думать о чём-то, кроме того, что происходило. — Ты справляешься, Дрим. Почти готово.      Парень  не ответил. Его челюсти были сжаты на ремне, а зелёные глаза полузакрыты от боли и концентрации.      Восьмой стежок. Девятый. Десятый. Наконец, после того, что казалось вечностью, Дрим закончил последний стежок. Скрепив это заключающим узлом, его рука тяжело упала на пол. Он вынул ремень изо рта и выдохнул. — Готово, — прошептал он.       Джордж открыл глаза и посмотрел на рану. Она была зашита аккуратно, стежки были ровными и плотными. Не идеально, но достаточно хорошо. — Отлично! — с облегчением вздохнул принц. — Ты молодец, ты справился!     Масочник сел, тяжело дыша. Его тело было полностью мокрым от пота. Он одел маску обратно на лицо, затем Джордж обработал края раны вином и тщательно замотал его торс бинтами. Когда работа была сделана, оба юноши упали рядом с костром, истощённые.      Они сидели молча. Джордж не знал, что сказать. Его сердце всё ещё бешено колотилось в груди. Рыцарь дышал тяжело и медленно, пытаясь перевести дух. — Спасибо, — прохрипел  блондин. — Тебе тяжело дышать, — заметил Джордж, не отвечая на благодарность. — Я знаю, — ответил тот. — Тогда сними маску, — предложил шатен. — Натяни только капюшон. Я закрою глаза. Ты же знаешь, что я не буду смотреть.     Наемник помедлил пару минут. Его рука поднялась к маске, колеблясь. — Закрой глаза.      И Джордж закрыл. Принц услышал звуки: дыхание, шорох, стук маски о камень. Он старался не открывать глаза, несмотря на любопытство, которое горело в его груди. Дрим натянул капюшон зеленого плаща, который к тому времени успел высохнуть у костра, полностью скрывая верхнюю часть головы. — Хорошо, — сказал он. — Теперь можешь открывать.      Джордж медленно открыл глаза и посмотрел на своего товарища. Лицо Дрима было скрыто тенью пещеры. Капюшон закрывал всё, кроме нижней части лица, слегка испещрённой шрамами. Но глаза... Белки его глаз светились призрачным блеском во мраке пещеры, словно два луча луны, пробившиеся сквозь долгую зимнюю ночь. Они смотрели прямо на Джорджа с прищуром. Эти глаза видели всё: боль, страх, решимость, отчаяние: всю палитру человеческого существования, отразившуюся в юном принце. Шатен вздрогнул и быстро отвернулся. — Ты все равно не видишь черт моего лица, — спокойно сказал парень . — Всё остальное закрыто. Я не против.      Джордж кивнул, хотя по-прежнему чувствовал неловкость. Видеть глаза Дрима было почти более интимным, чем видеть все его лицо. Глаза были окном в душу, и Джордж не был готов к тому, что он мог увидеть там.      Они лежали рядом с костром, молча. Пещера была тепла и безопасна, дождь за её стенами продолжал лить как из ведра. Спирит спала в глубине пещеры. Блондин дышал ровнее, теперь его дыхание постепенно становилось более спокойным. Боль всё ещё была, но она уменьшилась благодаря усталости и алкоголю.       Шатен смотрел в пламя огня, голова гудела от  мыслей. Его друг был ранен. Его друг был уязвим. И это дало принцу новое понимание того, кем был этот человек. Не убийца. Не просто наёмник.                                                 Человек.       Тот, кто  был готов шить собственное ранение, чтобы остаться сильным. Человек, который готов доверить принцу самое большое из всех доверий — помощь, уязвимость, веру. — Завтра, — сказал Дрим, прерывая раздумья принца. — Завтра мы выясним, заразилась ли рана. Если нет, то мне повезёт. — Ты выживешь, — ответил Джордж с уверенностью. — Я знаю, что ты выживешь. Ты всегда выживаешь.        Дрим ничего не ответил. Он просто закрыл глаза под капюшоном и позволил сну забрать его, хотя сон был беспокойным. Принц остался бодрствовать чуть дольше, следя за дыханием своего товарища, убеждая себя, что Дрим просто спит. Потом он снова взглянул на маску, которая лежала рядом с наёмником.      Белая  маска, с улыбающимся лицом. Но позади неё был просто человек. Он испытывал те же чувства и эмоции, что и сам Джордж, но старался скрыть их под фальшивой улыбкой. Принц поклялся себе, что будет защищать этого человека, как только сможет.