Глава 3.

На следующий день после съемки все получили выходной. Бергман уехал в город, и Ширакава знала, что тренер французской сборной уехал вместе с ним. Более того сегодня выдался особенно жаркий полдень, и лед бы явно крошился под коньком даже в ледовом дворце, где температура была ниже среднего. Фуюми лежала на траве, подсунув под голову сложенную кофту. Справа вокруг спортивной площадки бегали кросс хоккеисты, а слева кучка фигуристов и футболистов играли в баскетбол. Мяч тяжело стучал о пол, отбивая удары. Они шумели в голове, пока Ширакава пыталась вслушиваться в рассказы младшей сестры по телефону. –Ты завтра будешь в телевизоре! Я всем в саду расскажу, что моя сестра в телевизоре, чтобы они включили и посмотрели! – Будучи неспособной усидеть на месте, пищала Мисаки. Она прыгала на диване, вскидывая руки к потолку. –Спасибо, малышка! – Целуя экран, благодарила Фуюми. Сестра восхищалась ей искренне, и это было ужасно ценно. Ширакава представляла, как ее соперницы, одноклассники, сокомандницы включат телевизоры или откроют социальные сети и увидят, как она прыгала невозможное, удивляясь также сильно, как Мисаки. Это так ее будоражило. –Я все-все твои соревнования буду смотреть. Думаю, ты выиграешь первое место! – Продолжала пищать девочка. Она упала на живот и теперь строила глазки камере. –Не загадывай, Мисаки! – Наигранно поругалась Фуюми. Она очень скучала по сестре и маме. Они редко расставались так надолго, особенно после того, как не стало отца. Держаться вместе было легче. –Я просто предполагаю! – Показывая язык, засмеялась Мисаки. Из другой комнаты раздался голос мамы, и она стала крутить головой. Короткие черные косички подпрыгнули, ударяя по щекам. – Мама говорит, что пора спать. Пока, Фуюми! Уже скучаю! Девочка послала старшей сестре воздушный поцелуй и потянулась тонкими пальчиками к экрану телефона, чтобы сбросить звонок. Ширакава грустно кивнула. –Сладких снов, малышка Ми. – Наблюдая, как сворачивается окно звонка, протянула она. Телефон погас. Фуюми раскинула руки в стороны, поворачивая голову к полю. Баскетбольный мяч все также стучал о землю, Никлас пытался пробиться к корзине, но Кайзер ему не позволял. Девушка улыбнулась. Она нисколько не сомневалась, что и здесь ему не найдется равных. Ширакава отвернулась от поля и уставилась на небо. Широкое и чистое. Фуюми хотелось закрыть глаза и представить, что она лежит на облаке, а ее щеки целует солнце. Горячее и теплое оно светило, заставляя закрывшую глаза девушку видеть узоры вместо мглы. Но вдруг узоры пропали. Над Фуюми нависла тень, словно на небо выплыла туча. Она распахнула глаза и вздрогнула, увидев французского одиночника. Вероятно, фигуристу наскучила игра с мячом, особенно когда их команда не могла одолеть противников, и он искал себе другую компанию. Весьма приятный кудрявый шатен улыбался ей, но Ширакава не могла заставить себя улыбнуться в ответ. То, что она лежала, а он стоял, было весьма странно. Но садиться или вставать, чтобы поболтать с ним, девушка не хотела. Она в принципе не хотела с ним болтать. –Ты скучаешь? – Спросил фигурист по-английски. Фуюми ни черта не поняла. Английский давался ей сложно. Она получала ужасные оценки в школе и не могла ни говорить, ни понимать. Карьера фигуристки так и требовала от Ширакавы знаний международного языка, но она упрямилась и никак не могла заставить себя его учить. –Амм.. – Протянула девушка. Она заставила себя подняться и упереться о ладони. Ей было так неловко находиться под взглядом француза, что даже простое «я не понимаю» она совершенно не могла вспомнить на этом злосчастном английском языке. Фигурист напротив держался очень уверенно. Он протянул Фуюми руку, считая, что она желает подняться. У него была широкая ладонь с мелкими веснушками на коже. Ширакава пялилась на нее, как дурочка, не зная, как отвадить от себя это непрошенное внимание. Проблема, к счастью, решилась наилучшим образом. Счастливый француз получил баскетбольным мячом по своему веснушчатому лицу. Кожа покраснела, скрывая рассыпанные по щекам точки. Руку он к Фуюми тоже больше не тянул, пришлось зажать ей нос, который неприятно ныл. Баскетбольные мячи ведь тяжелые. Девушка от такого происшествия ойкнула и резко обернулась. Уперев руки в боки, в центре площадки стоял счастливый Кайзер. Он улыбался разозленному французу, и у Ширакавы не осталось сомнений, что мяч, попавший в лицо ее проблеме – дело рук другой ее проблемы. –Ты че, сдурел? – Все также по-английски гаркнул фигурист. Фуюми ничего не поняла, но от крика аж уши заткнула. Ей захотелось отодвинуться от парня подальше. –Случайность. – Высокомерно заявил Михаэль. Он гордо осматривал результат собственной выходки, явно очень довольный тем, что фигурист отбил губы, которыми пытался заговорить с Фуюми. Девушка подумала об этом и раскраснелась. Пусть другие подумают, что это от жары.. или от страха.. пусть подумают.. –Ширакава! Это опять говорил Кайзер. Он только опустил руку после того, как гордо проводил француза с площадки щедрым факом, и теперь звал ее. –Подай мяч! Ширакава обернулась. Мяч не укатился далеко и валялся около ее уютной постели из мягкой травы. Она опустилась на коленки и немного прополза, обхватывая руками дутый оранжевый мяч. Он правда был тяжелым, но Фуюми хватило сил выбросить его на площадку. Фигуристка, щурясь от солнца, проследила, как Михаэль словил его, и парни вернулись к игре. А после вновь рухнула на кофту, раскидывая руки в стороны. Казалось, жара теперь стала еще невыносимее. А лучи прожигали грудь так неистово, что кожа расплавится. Фуюми просто медленно таяла, стараясь не поворачивать голову в сторону игры. Ибо станет еще жарче. Кайзер кинул мяч в парня, что пытался с ней познакомиться! Кайзер ревновал! А может, пытался лишить ее компании и отвадить друзей. Ширакава шумно выдохнула и сжала траву кулачками. Мягкая. Стебли щекотали кожу, и девушка невольно засмеялась. Даже если в этом жесте не было попытки ей помочь, Фуюми вольна думать, что это не так. Ведь ей правда было приятно. Она закрыла глаза и позволила узорам вновь расползтись по векам. Линии переплетались и росли, росли. Они напоминали его татуировку… Фигуристка прикусила губу, сдвигая брови к друг дружке. Узоры стали ломаться тьмой, а сама Фуюми чувствовать себя более сонной. Вскоре картинки, выведенные солнцем, она вовсе перестала различать, и уснула, развалившись на траве. Жара разморила ее, победив.

***

Ширакаве снилось, что она катает произвольную программу. У нее было белое платье со стразами и перо в волосах. Белые перчатки заменяли крылья, и девушка не знала образа прекраснее. Она твердо стояла на коньках и уверенно заходила в четверной, что вышел идеально. Зал взорвался, и Фуюми казалось, она видит лицо каждого зрителя. Они все были обращены к ней… они все были в восторге, все болели за нее. Фигуристка также знала, что среди болельщиков был браконьер. Кайзер сидел между плакатов и ободков, и поэтому ее произвольная вышла такой хорошей. Поэтому она взяла золото и теперь показывала медаль ему. Это было так приятно, так трепетно ожидать от парня похвалу, что все нутро девушки сжалось в ожидании. Михаэль же… набрал полные щеки воды и окатил ее. Фуюми резко проснулась, вскакивая. Ее волосы были мокрые, а вода катилась по щекам за шиворот. Довольный Кайзер смеялся в голос, еле держа себя в руках, чтобы не взяться за живот. В руке он сжимал бутылку. Ширакава закашлялась, руками вытирая мокрое лицо и оглядываясь по сторонам. Площадка опустела, а солнце скатилось к горизонту, топая в спальню. –Ты нормальный!? – Возмутилась девушка, когда наконец пришла в себя. Она села на траву и надела на себя кофту, что лежала под головой, чтобы унять мелкую дрожь. Маленькие ладошки ютились в рукавах, и Фуюми попыталась спрятать под белую олимпийку даже коленки. –Месть – штука приятная, знаешь ли. – Усмехнулся Михаэль, наблюдая, как Ширакава оправлялась от его сюрприза, застегивая молнию по самое горло. Впрочем, вечер выдался не холодным, а таким же знойным, поэтому ее волосы точно высохнут еще до того, как она дойдет до собственной комнаты. –Ты тогда получил по заслугам! – Возмутилась Фуюми. Впору было бы послать футболиста, выйти с площадки и отправиться на ужин, на который, вероятно, все и ушли. Но перепалки с ним, хоть и раздражали, но были интересными. Они кололись, но раззадоривали, так что в глубине души Ширакава ждала нового раунда. Она вообще стала грешна в том, чтобы ждать внимания Кайзера. –Ты все равно слишком долго спала. Скажи спасибо, что не оставил тебя здесь. – Михаэль ткнул ее в плечо, и отчего-то Фуюми забыла, что должна дуться. Она лишь больше сжала плечи, смущаясь. –Ты говорила по телефону днем по-японски, кто это был? Ты выглядела счастливой. – Вдруг резко сменил тему футболист. Это было неожиданно. Причем настолько, что девушка сама не сразу вспомнила, что пол игры проболтала с сестрой. Ее щеки запылали, когда пришло осознание, что Кайзер тоже за ней наблюдал. –Сестра поздравляла. Мы обсуждали репортаж. – Просто ответила Ширакава. –Зря ты так радуешься. – Предельно честно сказал Михаэль, и Фуюми нисколько его не поняла. Она склонила голову, поворачивая ее в его сторону, и это выглядело так, словно она в чем-то его подозревает. Парень же смотрел вдаль, и оттого его слова звучали еще более загадочно. –Почему? Про меня первый раз напишут что-то хорошее! Для тебя, может, это обычное дело. Но знаешь, ты просто не представляешь, какие статьи я получала до этого! – Возмутилась Ширакава. После той стопки строк о ее падениях она заслужила эти восторженные «феномен», «чудо», «первая». Фигуристка заслужила возможность порадоваться! И она сейчас чувствовала такую жуткую потребность защитить эту свою радость, что брови механически свелись вместе, добавляя ей решительности. –Теперь на тебя возложат надежды. И в твоей ситуации это плохо, потому что легче что-то делать, когда от тебя ничего не ждут. Ты боялась прыгать перед парой дядек с камерами, а когда будет ждать весь мир, ты точно ничего не сможешь. – Просто изъяснился Михаэль, словно был ее тренером. Фуюми надулась и больше не ощущала в их диалоге ни капли романтики. Нападающий был невыносимым, невозможным, он ужасно ей не нравился! Девушка корила каждую частичку себя, что позволила с ним связаться. –В меня поверят! И это придаст мне сил! – Выпалила Ширакава, практически перебивая Кайзера. Она сжала пальчиками собачку на молнии своей кофты и теперь водила ей вверх-низ. В словах футболиста… была доля правды. Не оправдать надежды страшнее, чем просто облажаться. –Это придаст ответственности. – Парировал Михаэль совершенно спокойно, все также даже не поворачивая головы в ее сторону. Фуюми это злило. Она тут вся извелась, а он будто просто питался этим эмоциональным всплеском. Ни больше, ни меньше. –Я справлюсь! И какое тебе вообще дело? – Надув губы, выпалила Ширакава. Она решила отвернуться от парня и теперь тоже смотрела вдаль. Коленки затекли, и она вытянула их. –Не переживай, мне плевать. – Наконец, поворачивая голову к девушке, заявил Кайзер. Его тон вернул себе краски, снова звуча гордо, словно это «плевать» должно было растоптать ее веру себя навсегда. –Снова издеваешься? – С насмешкой спросила Фуюми. Ей многих трудов стоило не повернуться к футболисту в ответ. Она чувствовала, как его смелый взгляд огибает блестящие от воды волосы, острые плечи в белой олимпийке, голые светлые коленки. Ее кожа покрылась мурашками, но девушка уже даже не ждала, что начнет дрожать от нахлынувшей вместе с ними прохлады. Ширакава точно знала – с ним всегда жарко. –Да. – Ответил Кайзер прежде, чем подняться. И почему-то в этот раз фигуристка знала, что он врет. Она почувствовала его руку на голове. Широкая ладонь взъерошила волосы, и Фуюми чихнула, когда локоны упали с лица и принялись щекотать нос. Парень засмеялся. Разошлись они между тренажерным и балетным залами. Девушка решила заняться растяжкой, чтобы заставить проснуться мышцы, а Кайзер прибегал к своей несменной рутине. Никлас, вышедший из класса, держа в руках утяжелители, смерил их абсолютно скептическим взглядом. Кайзер закатил глаза на кислую мину Винтера и дернул ручку спортзала, даже не прощаясь с фигуристкой. Он практически хлопнул дверью, когда она решилась окликнуть. –Ты ведь специально кинул мяч в того француза. – Выпалила Ширакава, даже не зная, что ожидает услышать в ответ. Ей так хотелось удостовериться в том, что Кайзер вступился за нее, что она не смогла бы молчать, даже если бы зажала рот рукой. Это было глупо, но тепло, что засело внутри нее с его появлением, так этого требовало, что слова вылетели сами собой. –Можешь не благодарить. – Отчеканил Михаэль, все же хлопая дверью. Улыбка медленно расплылась на лице Фуюми, острыми уголками практически царапая уши. Она сжала кулачки и подпрыгнула, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями. Как же жарко! Надо будет открыть окно в балетном классе…

***

Проснулась Фуюми с неприятной болью в связках правой ноги. Слишком долго тянула поперечный шпагат вчера. Впрочем, зацикливаться на этом было бы непозволительным грехом, потому что ничего не могло испортить фигуристке это утро. Ведь сегодня был день репортажа. Она быстро схватила телефон и тут же отбросило его. Среди кучи уведомлений на экране блокировки виднелась знакомая аватарка! Ширакава осторожно увеличила уведомление и убедилась: ей написал Кайзер! Он правда ей написал! Среди поздравлений, комментариев, восторга было его неизменно язвительное «где лебедь?» и ссылка на полный ролик о сборах на Ютубе. Фуюми открыла их чат в Инсте и с пару секунд думала над ответом. Она улыбнулась и отправила подходящее «не стала показывать без браконьера» и кликнула на ссылку ролика. Там уже было внушающее количество просмотров и лайков. Девушка принялась собираться и попутно смотрела ролик. Ширакава половину офп висла на станке и читала социальные сети. Она отвечала на сообщения близким, ибо только один Юкио написал ей минимум двадцать смс, и не вылезала из фан аккаунтов, что все, как один, трубили о ее четверном. Фуюми лайкала эдиты в Инстаграме и отправляла сердечки в комментариях, практически пища от радости получить столько внимания. Фигурнокатательные аналитики тоже встряли на репортаже и теперь снимали большие ролики, кто же станет лидером грядущего сезона. По попавшим в ролик связкам и хорео шагам они делали предположения, какую программу ставит ей Бергман, и это было так увлекательно: читать мысли болельщиков о себе. –Вот она – умница моя! – Весело встретил девушку Лукас, когда настал час льда. Его передвинули на вечер, потому что состояние катка в жаркий полдень оставляло желать лучшего. Тренер потрепал ее по голове, а позже повторил то же самое с Никласом, о котором фанбаза фк тоже активно говорила после его обещания вернуться в борьбу в новом сезоне. Фуюми от всей этой радости чувствовала себя по-настоящему окрыленной. Она пол тренировки с огромным энтузиазмом напрыгивала сальхов, а после пыталась поднять уровень вращений. У Рины всегда все было исполнено на четвертый уровень, а вот Ширакаве оставалось об этом только мечтать. Поэтому пришлось потратить достаточно усилий, чтобы наконец сделать восемь оборотов в заклоне и добиться смены положения корпуса, но ей явно потребовалось бы не одна тренировка, чтобы вставить это в прокат. К слову о прогоне, на него… Фуюми выходила слегка нервно. Она прокручивала в голове слова Кайзера, что под давлением у нее ничего не получится. Фигуристка все никак не могла понять, что он имел ввиду. Ведь когда ей снились болельщики, что правда ее любили, Ширакава каталась счастливо и выиграла золото. Эти мысли не отпустили девушку даже в начальной позе. Она взмахнула крыльями и пошла на четверной. Сейчас было необходимо его сделать только лишь, чтобы утереть Михаэлю нос, чтобы он не думал, что ответственность может ее сломать. Ибо поддержка могла ее спасти. Фуюми нарочно представила трибуны, сотни плакатов, аплодисменты. И вошла в четверной. И ведь он получился! Ширакава счастливо выехала квад и улыбнулась в прокате. Она оказалась права. Если она будет также чисто исполнять четверной, как сейчас, то она точно обойдет Ходзе. Как же искренне ей этого хотелось! Фуюми вновь представила трибуны, что ликуют после первого в мире четверного прыжка от одиночницы. Они замирают с флажками в руках, в то время как фигуристка заходит в каскад. Ширакава вкрутилась, но тройной лутц отчего-то ее подвел, и она выехала в степ аут. Пришлось выкатывать это в ойлер и прицеплять тройной сальхов, что знатно пошатнуло уверенность девушки. Ради эксперимента она продолжила представлять трибуны. Вот болельщики уже не так активно в нее верят, ибо наличие четверного не делает ее чемпионкой. Рина лучше им знакома, Рина стабильнее, Рина на каскадах с тройными никогда не ошибается, Рина делает вращение на четвертый уровень, пока Фуюми вновь сделала на третий. К счастью, тройной ритт получился хорошо, но трибуны из ее сознания не стали снисходительнее. Так, визуализируя аудиторию, что всегда будет на стороне своей любимицы, Ширакава развалила прокат. Она упала с лутца во второй половине, а двойной аксель, что стоял вторым прыжком в каскаде, потеряла, выдав бабочку в виде перекидного. На дорожке Фуюми ни с того ни с сего коснулась рукой, а вращение перед финальной позой сделала так вообще на второй уровень. С таким прокатом ей никакие четверные не помогут. Ширакава чувствовала себя так, словно ее правда подстрелили, а не вынуждали лишь сыграть это. Причем подстрелил все тот же браконьер. Она поджала губы и медленно подъехала к борту, чтобы услышать критику. –Фуюми, ты головой вообще не в прокате была… Я понимаю, ты волнуешься перед вечерними новостями, но давай научимся разделять спорт и личное. – Строго проговорила Сатоко, протягивая ученице бутылку воды. Фуюми жадно глотала, стараясь смыть этот привкус предвкушения очередной статьи о падениях. – На соревнованиях еще больше волнения будет. Может к психологу тебе начать ходить? –Нет… нет. – Задумчиво протянула Ширакава. Плохой прокат сейчас ничего не значил для технической составляющей, но это правда было весомым предупреждением. На старте она бы не представляла трибуны, она бы слышала их, и все могло быть куда хуже. Кайзер был прав! Он правда не издевался. Фуюми подумала, что проработать собственную зависимость от чужого мнения, статей и болельщиков было такой же важной задачей на лето, как и стабилизировать сальхов. Хорошо, что она поняла это сейчас, а не на контрольных прокатах или вообще на гран-при. Как Михаэль понял это? Тогда ночью, когда она чуть с ума не сошла от мысли, что про нее что-то напишут? В любом случае, Ширакава пообещала себе, что научится отключать голову. И будет меньше читать социальные сети. Даже если так сильно хочется. До конца тренировки фигуристка все также работала над уровнями вращений, пока полтора часа льда не кончились, и всех не позвали на ужин.

***

Сегодняшний ужин порадовал Фуюми куда сильнее. Клубники стояло аж несколько чашечек, поэтому девушка счастливо взяла одну себе. На основное блюдо фигуристка выбрала творог, который планировала сочетать с этой спелой ягодой. Она оглядывала столовую в поисках столика Бенедикта и Никласа или добрых юниоров, когда госпожа Хигути поднялась с тренерского стола и подозвала ее к себе. –Фуюми, сейчас будут новости. Иди смотреть. – Ласковым голосом произнесла Сатоко, указывая на свободное место за большим столом. Помимо нее здесь сидели Бергман и Никлас, которого она искала. А еще Кайзер и его тренер. Фуюми замерла на секунду, но тут же постаралась сесть как можно быстрее и не перетягивать внимание от трансляции. Пока что на телефоне, что, похоже, принадлежал тренеру Кайзера, новости вещали о популярных курортах. –Скоро новости спорта, Дитер, сделай погромче. – Настоятельно порекомендовала Хигути. Ширакава впервые видела, чтобы добрая госпожа тренер выражалась так высокомерно. А когда Сатоко гордо сделала глоток чая, оттопырив мизинчик, Фуюми вообще перестала понимать, что происходит. – Я говорила, что лучше будет взять ноутбук. Ширакава повернула голову сначала в сторону Никласа, но тот пялился в свою тарелку, а потом в сторону Кайзера, о чем сразу пожалела, потому что он смотрел на нее в ответ. Он, вероятно, чувствовал напряжение за столом и взглядом спрашивал ее о причине. Но Фуюми лишь могла пожать плечами. –Началось, так что помолчи, Сатоко! – Парировал тренер Кайзера. Он расправил плечи, увидев, как ведущий новостей вывел на экран его фото и начал расхваливать. Ширакава щурила взгляд и с интересом слушала о том, что Дитер Хофман – потрясающий тренер, ибо его ученику Михаэлю Кайзеру нет равных во всем мире. Самого футболиста тоже показали во всей красе. Кадры из тренажерного зала, кросс вокруг поля, гол, который Фуюми видела вживую. Кайзер был гордостью Германии и, очевидно, главной гордостью своего тренера, потому что тот расправил плечи так широко, что фигуристка была не уверена, видит ли госпожа Хигути репортаж вообще. Фуюми уже видела большинство этих кадров утром. Но они все еще были ей интересны, нравились ей. Михаэль был красивым и притягательным, за ним хотелось смотреть, поэтому Ширакаве приходилось старательно делать вид, что клубника и творог привлекают ее сильнее немецкого футболиста. А вот самому Кайзеру делать вид не приходилось. Он спокойно ел и вообще за собой не наблюдал. Его будто не волновала ни реакция других, ни красивый кадр, ни собственный успех. Фуюми в какой-то момент так сильно задумалась, почему же так, что пялилась на него с минуту, отчего их взгляды снова встретились. –Э! Как сократили интервью! – Высказал недовольство Хофман, накалывая на вилку щедрый кусок стейка. –Время ограниченное. – Все также заумно выразилась Сатоко, что Лукас аж хихикнул, пряча улыбку в кружке с чаем. Никлас и Фуюми уставились на него вопросительно, но он лишь пожал плечами и сделал вид, словно ни при чем в этой истории. Часть про хоккеистов и Никласа все смотрели молча и с уважением. Фуюми уминала ягоды, стараясь не смотреть на Кайзера, а он будто выжидал время, чтобы наконец уйти. Тем временем новости спорта стали подходить к концу. Осталась Ширакава, но она знала, что это немецкое телевидение. Никто не будет распинаться об иностранной спортсменке и отнимать время у эфира. Скорее поздравят Бергмана за прекрасную работу с таким неограненным алмазом. Кайзер пшикнул банкой диетической колы именно тогда, когда в эфире назвали имя Фуюми. Она сощурилась и строго фыркнула, на что он только ухмыльнулся, наконец обращая хоть какое-то внимание на репортаж. Четверной прыжок, работа Бергмана, первая в мире. Сатоко так гордилась, когда вслушивалась в эту короткую часть о своей ученице. Она радостно обмакнула в чай печенье с шоколадом и откусила его. Ведущий подытожил новости спорта тем, что пожелал всем удачи. Лукас похлопал, довольный выпуском. Все за столом наконец немного выдохнули, имея возможность спокойно доужинать. –Ребята, я столько клубники набрала… – Указала Сатоко на чашку в центре стола. Там лежали еще дольки апельсинов и печенья. – Фуюми так любит, что думала, многим понравится. Михаэль, возьми десерт. Хигути ласково подвинула чашку к футболисту, совершенно не смотря на его тренера. Лукас посмеялся и тоже потянулся за клубникой, потому что не в его манере было отказываться, когда предлагают. Футболист от предложения скривился, но ответить тренер ему не дал. –Нет, Хигути, он ненавидит клубнику. Кажется, Лукас куда более счастлив ей полакомиться. – Произнес Хофман, рукой преграждая чашке путь. Это выглядело, как очередная перепалка, но Лукаса она не прекращала забавлять, поэтому он весело слопал пять ягод подряд. Кажется, Кайзер понял, что это для него значило, потому что, когда Фуюми расплылась в улыбке, он закатил глаза. –Я сыт. – Отчеканил футболист, сминая банку колы в кулаке. Он забрал свой поднос и ушел от стола, не собираясь соблюдать правила приличия и прощаться с тренерами. Ширакава заерзала на стуле, начиная закидывать клубнику в рот одну за одной. Она помешала творог ложкой, глазами высматривая, куда пошел Кайзер. Он направлялся к коридору, ведущему к лестнице. Фуюми обхватила кружку двумя руками, набрала полные щеки чая и вскочила из-за стола. –Спасибо всем за ужин. Мне пора. – Мило улыбаясь, поклонилась всем Ширакава. Она быстро отнесла поднос на нужный стол, чуть не разбив стеклянную тарелку с остатками творога, чем вызвала гнев поварихи, и побежала в сторону нужного ей коридора. В тот момент Фуюми совершенно не знала, что ему скажет, зачем вообще за ним бежит, но эта правда о клубнике так ее взволновала! Михаэль съел ненавистную ягоду, чтобы только ее позлить. Ширакава подумала, что на лестнице придется поднажать, когда почувствовала, что крепкие руки обхватили ее за пояс, поднимая. Она инстинктивно поджала ноги, а ногтями вцепилась в мужские ладони. Фуюми была готова закричать, но не стала, когда обнаружила на коже руки, что по-свойски опоясывала ее талию, татуировку короны. –Ты! Знал, что я приду. – Смущенно сощурила глаза Ширакава, когда Кайзер опустил ее на пол и заставил упереться спиной о стену. Ладонь с татуировкой короны впечаталась в кирпич рядом с ее макушкой. Поверни девушка голову – и смогла бы рассмотреть каждую венку. –Понял по глазам. – Съязвил Кайзер. Свободной рукой он накрутил на палец прядь темных волос, а после коснулся блестящей заколки, словно давая побрякушке цену. Фуюми практически не дышала, не зная, что делать дальше. – Чего сорвалась, лебедушка? –Не делай вид, словно я бегаю за тобой! Это ты настолько ненавидишь клубнику, что съел последнее, лишь бы меня позлить! Тренировки ночью тоже выдумал? – Ткнув парня ноготком в грудь, выпалила Ширакава. Подушечка указательного коснулась груди, и фигуристке многого стоило не расслабить ладонь и не провести пятерней по накаченной коже. Впрочем, она бы не успела, потому что Кайзер перехватил ее руку. Второй она потянулась к кулаку парня, чтобы освободиться, но ему не составило труда перехватить оба ее тонких запястья. –О, ты права. Мне нравится тебя донимать. Особенно когда ты щуришь взгляд. Повторишь для меня еще раз? – Проговорил футболист, пряча тонкую прядь за ухо, словно играться с ней ему наскучило. Но Фуюми чувствовала, что он сделал это, чтобы видеть ее глаза, потому что он смотрел прямо на них. Две черные бусинки слегка подрагивали под этим горячим взглядом, словно боялись, что с этого дня их нарекут угольками. Темные же. – Ширакава, я всегда получаю, что хочу. И с тобой я затянул достаточно. –Я не… – Пыталась связать слова Фуюми. Ее нутро трепетало. С момента отказа фигуристки запомнить номер его комнаты Кайзер не переставал ее хотеть хотеть. Возможно, в этом была привилегия быть единственной девушкой. Но Ширакава никогда не узнает, что было бы, будь здесь другие. Сейчас же Михаэль огибал ее ухо, касаясь ее щеки, и это ее челюсть дрожала, не давая закончить предложение. Это были она и он. –Не дрожи так, Ширакава. Мне нравится, когда ты храбришься. – Опалив девичьи губы горячим дыханием, произнес Кайзер. Фуюми правда перестала дрожать. Она почувствовала, как губы парня коснулись ее собственных. И она обмякла. Растаяла. Ладошки больше не пытались расцарапать крепкий кулак, чтобы выбраться из браконьерского капкана. Они гладили эту кожу, прежде чем широкая, просто огняная ладонь коснулась ее спины. Все мурашки выжгло мигом, наверняка оставив шрам среди ее хрустально-ледяной кожи. Но Фуюми так хотелось, чтобы пламя облизало ее льдинки, что она плавилась на радость этому пеклу, повиснув на крепкой руке. Она старалась быть смелее, старалась отвечать, но Кайзер был так хорош в том, чтобы вести, что ей оставалось лишь достаточно расслабить губы. Фуюми горячо выдохнула сквозь поцелуй, когда крепкие пальцы надавили на щеки, сминая мягкую кожу. Девушке было так непривычно оттого, что жаром стала она сама. Жарко. Жарко. Жарко. Ширакава отстранилась, чувствуя, как ему не понравилось это, как ему было мало. Кайзер сминал щеки и притягивал Фуюми снова, с наслаждением оглядывая слегка опухшие девичьи губы. Она почти поддалась, наконец решившись опустить ладонь на его тело. Справа раздался лязг железа. По ступенькам прыгали коньки, а за ними впопыхах пытался успеть юниор. Его друг испуганно спрятался за перилами, рассматривая Фуюми, что прижалась к стене, стараясь отстраниться от парня как можно дальше, и Кайзера, что выглядел ужасно злым. Вероятно, удивленные внезапной картине мальчишки выронили коньки, которые тащили на вечерний лед. И теперь юниор испуганно их поднимал, стараясь не смотреть на Ширакаву. Ужасно, что девушка узнала его. Это был Мартин. Мальчик из группы Бергмана. Фуюми воспользовалась тем, что рука Михаэля больше не держала ее запястья. Она юркнула под его руку, сбегая. Заколка зацепилась за рукав мужской футболки, падая на пол. Под ноги футболисту. Тот рыкнул, недовольный тем, что давно желанная птичка сорвалась. Кулак с татуировкой короны ударил стену, и мальчишки вздрогнули, так и не решаясь пройти к выходу из жилого корпуса мимо Кайзера. –Валите. – Выплюнул он, провожая испуганные тушки юниоров презрительным взглядом. Фигуристы хлопнули дверью и пустились наутек. Они то бежали на лед, а вот куда убежала Ширакава? Михаэль наклонился и поднял ее заколку, сжимая украшение в кулаке. Сегодня он прицелился достаточно точно. А раненая птица не может улететь далеко.

***

Фуюми ужасно злилась, что не могла даже подняться к себе. Вернуться к лестнице означало для нее сгореть окончательно. Более того, это было бы просто глупо. Ширакава решила выйти на улицу и у двери столкнулась с Никласом. Вероятно, он тоже закончил ужинать. –Фуюми, куда спешишь? – Добродушно спросил Винтер. В руках он держал бутылку воды и полотенце. Наверное, решил побегать перед сном. – Честно говоря, я подумал, ты увязалась за Кайзером. Замечал вас пару раз вместе… И быть откровенным, рад, что мои мысли не сошлись с реальностью. Интрижки на сборах – весело. Но не с ним. –Нет, что ты. Мне просто стало дурно. Решила подышать свежим воздухом. – Проходя в дверь, которую фигурист для нее придержал, соврала Фуюми. – Знаешь, волнение после новостей и все такое. Хочу передышки. –О, я заметил, что ты любишь спать на траве. Это что-то вроде японской традиции? – Поддержал диалог Никлас, указывая рукой в сторону Бенедикта, что уже ждал друга для пробежки. Фуюми присмотрелась к стадиону и подумала, что правда посидит на траве у старта, пока парни будут бегать. –Скорее личные предпочтения. – Усмехнулась Ширакава. Когда они дошли до места, Винтер позволил ей лечь на его полотенце, и она опустила голову на мягкий ворс, уставившись в небо. Фигуристы быстро набрали скорость и умчались, а она осталась одна наедине со своими мыслями. Свежий воздух не спасал. Ей все еще было жарко. Фуюми говорила, но с каждым словом губы пылали не меньше, словно теперь они будут изнывать каждую секунду, пока горячее прикосновение не повторится вновь. Кайзер поцеловал ее. Это было так потрясающе, но это было страшно. Ширакава не была уверена, что отменно целуется. Но что хуже, она совершенно не знала, должны ли они повторить. Что вообще будет дальше? Фуюми включала и выключала собственный телефон в надежде увидеть уведомление. Она лелеяла желание прочитать что-то вроде «увидимся?» и боялась увидеть приказное «комната 116», словно приговор, что она не интересная девушка, а просто чуть более трудная цель. Сколько у них было времени? Фуюми открыла календарь и посчитала дни. Ровно одна неделя до момента, когда сборы официально закончатся. Девушка почувствовала, как слова «интрижка» и «парень» дерутся в ее сознании, пока «интересно» превращается в «очень нравится», быстро меняя форму. Какой же бардак был в ее мыслях из-за него. Ширакава наблюдала за этим балаганом, надеясь, что «парень» победит. Она поцеловала Кайзера не ради развлечения, а потому что он ей симпатичен. Фигуристка краснела перед самой собой, но у нее не было другого выбора кроме того, как быть честной. Всего неделя. У Фуюми нет ни одного старта в Германии, как нет никакой другой причины вернуться сюда снова. Произвольная программа поставлена, а сальхов в работе. Бергман сделал все, что от него требовалось, и теперь дело до ума должна была довести Хигути. Девушка расстроенно свернула окно календаря. Возможно, ей изначально стоило держаться от футболиста подальше. Тогда бы эти непозволительные слова не завладели ее сознанием, а жар не атаковал бы тело. Фуюми грустно согласилась с этим, а следом чуть не выронила телефон из рук. Она быстро перешла по пришедшему уведомлению и убедилась в том, что сказка оказалась правдой. Михаэль поделился фото ее заколки в директе Инсты. А следом напечатал «Зачем сбежала». Фуюми перевернулась на живот и уткнулась щеками в полотенце. Ноги забили по траве. Жарко. Девушка насладилась этим теплом и пробежалась пальчиками по клавиатуре. –Прости. – Быстро отправила она. Фуюми прикусила ноготок, не зная, что добавить. Она нервничала, боялась, что интерес к ней может испариться, ответь она как-то не так. Это было поистине потрясающее состояние, словно под действием чего-то запрещенного. Такое веселое и стыдливое счастье, что Ширакаве одновременно хотелось закрыть красное лицо руками, свернуться калачиком, удалив Инсту, и никогда не закрывать приложения, оставшись в этом диалоге навсегда. –Где ты? – Успела увидеть сообщение Фуюми, прежде чем почувствовала, как Никлас упал на траву рядом. Она резко погасила мобильник и откинула его. Ширакава прикусила губу, ужасно боясь, что ее раскроют. Одних красных щек в качестве улик было достаточно. –Фуюми, ты какая-то странная сегодня. – Произнес Винтер, вытягивая полотенце из-под ее локтей. Он протер потный после пробежки лоб, прежде чем его догнал Бенедикт и упал на траву рядом. Одиночник схватил бутылку и начал жадно глотать воду. – Настолько переживаешь после новостей? –На меня первый раз свалилось столько внимания. – Врала Ширакава, садясь на колени. Она наигранно улыбнулась и нервно погасила экран, когда там высветилось «Меня бесит, что ты не отвечаешь, Ширакава.» Фуюми забеспокоилась, поворачивая голову в сторону базы. –Да ладно тебе. Все же хорошо. Пойдем после отбоя играть в карты у Бенедикта. Юниоры смешные, постоянно проигрывают. – Потрепав девушку по плечу, пытался успокоить ее Никлас. Он бросил полотенце на траву и отобрал у товарища бутылку воды. Пузырьки лопались, заключенные в прозрачном пластыре. Фуюми казалось, с такой же скоростью лопаются ее нервные клетки. – Сейчас мы только еще подход сделаем. –Нет! – Вырвалось у девушки. Бенедикт и Никлас посмотрели на нее скептически, и Ширакаве пришлось снова наигранно улыбаться, лишь бы как-то сгладить эту комичную ситуацию. – То есть хочу лечь спать пораньше… –Правильное решение. – Усмехнулся Никлас, поднимаясь, но все же назвал номер комнаты. Они с другом направились к линии старта, намереваясь продолжить пробежку. Фуюми проводила их взглядом, высунув язык вслед мужским спинам. Она бегло разблокировала смартфон, снова печатая «Прости.». Боже, как же глупо! Ширакава прикусила губу, не зная, что отвечать, как себя вести, что ей делать. Она тяжело вздохнула, вдогонку отправив «Я сегодня вечером снова буду кататься. Приходи.»

***

Фуюми переживала, раскатываясь. На борту Мартин забыл свои красные перчатки, и они служили вечным напоминанием о юниоре. Нет, у него не было причин рассказывать что-то о ней тренерам… Пустой лед должен был дарить фигуристке гармонию, родную прохладу, радовать снежинки, рассыпанные по плечам. Но она нервничала, потому что Кайзер должен был прийти. Он ничего ей не ответил, но она ведь позвала… От одной только мысли, что дверь в любой момент может открыться, ей становилось жарко. Кофта под горло с флагом Японии валялась на борту, и теперь Фуюми осталась в одной лишь черной майке. В сочетании с черными шортами, натянутыми поверх капроновых колготок того же цвета, она смотрелась, как костюм. Конек рассекал лед, оставляя узоры, но не более. Фигуристка никак не могла настроиться на прыжки. Даже во вращения входить было трудно. Наконец она собрала себя на тройной сальхов, а позже на тройной лутц в каскаде сначала с тройным тулупом, а позже тот же лутц, только в каскаде с акселем. Фуюми чувствовала, что из-за того, что ей поднимали высоту для сальхова, каждый тройной прыжок теперь был с запасом. Она докручивала их еще в воздухе, что давало ей преимущество. Размышляя над элементами, фигуристка даже остудилась, решив войти и во флип, и в риттбергер. Она приземлила несколько десятков элементов и порядком выдохлась, но так и не увидела Кайзера. Наконец после великолепной работы над тройными она решилась войти в четверной, прогнав мысли о Михаэле. Пусть это будет первым ее шагом к тому, чтобы научиться абстрагироваться и отключаться во время проката. Фуюми поклялась, что ее голова пустая, и поехала в квад, повторяя хорео шаги, как в произвольной программе. Ось полетела, когда раздался хлопок двери. Ширакава раскрылась слишком рано, приземлившись лицом вперед и упав на грудь. Ее макушка почти ударилась о борт, и это бы непременно произошло, если бы фигуристка вовремя не вытянула ладони. Михаэль пришел. Фуюми быстро поднялась, оглядывая каток. Никого не было. Дверь стучала из-за сквозняка в коридоре. Девушка грустно поджала губы и упала на борт, распластавшись. Пряди упали на лицо, и пришлось набрать полные щеки воздуха и дунуть. Заколки ведь у нее не было. Ширакава сначала подумала уйти. Настрой падал с каждой секундой, и приходилось заставлять себя даже просто отъехать от бортика. Она упала с четверного сальхова еще раз и пролежала на спине пару минут, остужая сожженную спину. Чаши весов не давали ответа, как поступить, поэтому девушка закрыла лицо руками. Зачем было целовать ее, если он не пришел? Новый способ поиздеваться? Показать, что она правда влюбилась, стоило ему оказать хоть толику внимания? Ширакава разозлилась. Она поднялась и трижды ударила лед зубцом. В ее родном месте образовывались дырочки, и девушке было известно это чувство. В ней тоже уже зияла одна. Прожженная. Фуюми утерла нос, что начал сопеть после лежания на льду, и поехала в очередной квад, стиснув зубы. Она так злилась, что вымещала все эмоции в этот мах. У фигуристки не было такой крутки доселе, и сейчас она практически перекрутила четверной, еле устояв на шатком лезвии. Ширакава заходила в него снова и снова. Пару степ аутов, но ни одного падения. Причем большинство выездов были такими хорошими, что девушка прицепляла к четверному каскады. Сначала двойной тулуп, потом двойной аксель, а разочек вышло даже вкрутиться в тройной тулуп. Пусть тот и вышел с недокрутом в галку. К концу своей тайной тренировки Фуюми так выдохлась, что валялась на борту с пару минут. Ее сердце стучало о грудь, словно желало выбраться из клетки. Но фигуристка знала, что оно не могло. В клетке было заключено все ее нутро, а ключ принадлежал браконьеру, что сегодня не пришел. Ширакава провела рукой по губам. Совершенно холодные. Пальцы потянулись к мобильному, позволяя девушке выяснить, что Михаэль ей не писал. Зато звонил Юкио. Целых девять раз. Перезванивать другу не хотелось. Он бы точно заметил перемену в ее настроении, а делиться подробностями о Кайзере не хотелось даже с ним. Утром скажет, что после тяжелого дня вырубилась раньше положенного. Накамура поймет. Фуюми неспешно переобулась и через пару минут была в лифте. Она думала над кнопками этажей. Четвертый – ее, пятый – Кайзера, третий – Бенедикта, где фигуристы играют в карты. Ширакава потянулась к пятерке, но заставила себя отдернуть руку в миллиметре от кнопки. Как от огня. Палец от отчаяния нажал на тройку, что была на уровень ниже, и двери лифта закрылись, поднимая ее на этаж к немецкой сборной. Михаэль манил ее ничуть не меньше, ей все также хотелось повторить эти горячие касания губ. Кожи было не жалко, пусть хоть вся покроется ожогами. Но она уже позвала, а он не пришел. Так был ли смысл помнить, что его комната – сто шестнадцатая на пятом этаже? Каким же все таки Кайзер был несносным.

***

Когда Фуюми постучала в номер Бенедикта, все затихли. Очевидно, подумали, что она – разозлившийся Бергман или строгая Фальк, что оказались разочарованны дисциплиной. Очевидно, нагоняй бы грозил только юниорам, а Винтер и Энгельс сейчас молчали за компанию. Открыли дверь тоже они, явно намереваясь прикрывать младших товарищей и клясться, что шумели они вдвоем, а детскими голоса казались из-за стены. Но увидев на пороге Ширакаву, они легко выдохнули, быстро позволяя ей прошмыгнуть в номер. –Мартин, твои перчатки. Я забрала. – Ласково протянула фигуристка, присаживаясь на свободное место на ковре рядом с юниором. Предыдущий кон еще не кончился, поэтому она лишь наблюдала за ходами товарищей, ей карты не раздали. –Спасибо. – Принял вещицу юниор, немного побаиваясь Фуюми. Очевидно, после того, что видел днем. Он косился на ее губы, и ей даже стало стыдно. Девушка отвернулась и теперь смотрела, как Бенедикт отбивался. –Не вышло уснуть, Фуюми? – Поинтересовался Никлас, ожидая, пока очередь дойдет до него. Он держал в руках баночку диетической колы, и Фуюми слегка передернуло, потому что этот напиток ассоциировался с другим человеком. –Устроила себе дополнительный лед, и теперь не хочется от слова совсем. Завтра на утреннем офп буду спать. – Замялась Фуюми. Она указала на коньки, подтверждая слова о внеплановой тренировке. Парни стали играть тише, потому что слушать единственную девочку в штабе интересно. –Брось. Утреннего офп не будет. – Весело ответил Никлас. Он отбился и теперь ходил под Мартина. –Это еще почему? – Спросила Фуюми. Отменить утренний лед из-за жары – резонно. Но не офп же. Как и растяжку. –У футболистов типо Чемпионат Европы через две недели. К ним нападающий сегодня приехал из взрослой сборной. Ноэль Ноа. Сам план тренировок выстраивает. – Пояснил Винтер, радуясь, что Мартин берет стопку карт. –Я думал, ты знаешь, Фуюми. – Вырвалось у Мартина, но он тут же прикрыл рот рукой. Юниор покраснел и погрустнел одновременно. Его друг, сидящий рядом, наоборот позеленел. Ширакава была готова поставить все свои деньги на то, что они представляли, как Кайзер бьет им лица. – Ну то есть у тебя с Бергманом и Хигути особые отношения, они лично тебе сказали и все такое… –Должно быть, я прослушала. – Улыбнулась Фуюми, положительно кивая на вопрос, раздать ли ей карты. В предыдущем коне победил Никлас, а теперь хотелось выиграть ей. Настроение перестало быть привычно холодным. Ключицы легонько гладило тепло, синонимом которому было «надежда». Кайзер мог быть занят, верно? Фуюми думала над этим весь оставшийся вечер. Хотя вернее было бы сказать ночь. Она листала страницу Михаэля, перечитывала их переписку, прожигая взглядом его «просмотрено» на ее «приходи». Фигуристка кричала в подушку и била по ней, а потом успокаивалась, находя ему оправдание в приезде Ноа. Ширакава раньше и представить себе не могла, что влюбленность – это такой страшный пожар. Она просмотрела посты Кайзера в пятый раз, в тот же пятый раз расстроившись, что он даже на нее не подписался. Впрочем, она тоже не была подписана. Так и не кликнула кнопку «следовать» после той первой неудачной попытки. Если Фуюми хотела близости с ним, то, наверное, стоило что-то менять. Она быстро кликнула на «подписаться» и сунула телефон под подушку, чтобы вдруг не передумать.